История Ангела

- Поздравляю с отличным докладом, доктор О’Коннор! Я не впервые убеждаюсь в том, что вырастил достойную смену! – чья-то рука дружески похлопала по плечу, и Филипп, задумчиво собиравший черновики выступления в пластиковую папку, замер от неожиданности, оглянувшись. - Доктор Томсон? – неожиданность сменилась улыбкой. - Могу ответить тем же, в вопросах хирургических операций вам по-прежнему нет равных. Мужчина в очках, стоявший позади, кивнул и усмехнулся, что обычно выражало как удовольствие, так и похвалу, в зависимости от ситуации. Обмен комплиментами происходил возле одного из столов небольшого конференц-зала, откуда сейчас выходили люди. Первый день семинара, являвший собой теоретическую часть, был позади, и Филипп, принявший приглашение выступить с некоторой неохотой, внезапно понял, что всё прошло куда лучше ожидаемого. Окинув прищуренным взглядом переговаривавшихся на ходу слушателей, укладывавших записи лекций в сумки и рюкзаки, Роберт Томсон снова повернулся к молодому коллеге. - Как насчёт кофе, доктор О’Коннор? Пиво не предлагаю, нам с вами ещё в Уиндблоу возвращаться. Хотя, если вы с женой едете… - Лучше кофе, спасибо, - отказался от алкоголя Филипп и посмотрел на часы. Закончили они сегодня чуть раньше запланированного, а до приезда Джуди оставалось ещё минут сорок. Его собеседник, обрадованный ответом, тут же сделал приглашающий жест в сторону выхода. - В таком случае – идёмте. Неподалёку от центра есть чудесный маленький ресторанчик, в котором напитки делают по всем правилам… * * * Кофе, поставленный перед ними на столик, и правда имел вкус, соответствующий всем правилам, даром, что оказался не горячим, а чуть тёплым. Но последний момент даже обрадовал Филиппа, которому представлялось, что слишком горячий кофе в слишком жаркую погоду – как минимум необдуманно. Неважно, зато теперь, когда половина семинара была позади, он имел право расслабиться. Того же мнения придерживался и старший коллега, потому что церемонии были отставлены, а официальному «доктор» пришли на смену «Филипп» и «Роберт», привычные для обоих с некоторых пор. - Ну что ж, Филипп, - будто подтверждая его мысли, заговорил мужчина в очках, - кажется, совсем скоро я смогу уйти на заслуженный отдых и передать вам полномочия не просто моего коллеги, но главного лошадиного ветеринара в округе. - А точнее, переложить на меня ответственность за всех кобыл и жеребцов в Уиндблоу и Вестфилде, - улыбнулся молодой доктор, помешивая содержимое чашки, - вы к этому клоните, Роберт? - Да бросьте, - отмахнулся его собеседник, - сами же знаете, что вы – мой истинный шедевр, вы – и Джуди. Филипп скромно кивнул, принимая комплимент. Это было вполне в духе Роберта Томсона, сказать такое. Не «мой лучший студент», или «практикант», а именно «шедевр». Почему-то традиционным формулировкам пожилой мужчина предпочитал не свойственный обычным ветеринарам высокопарный литературный стиль. Сам бывший студент, а ныне – доктор О’Коннор – ничего не имел против, научившись принимать профессора и мастера в своём деле таким, какой есть. - Томсон знает то, чему учит, - говорила иной раз Джуди, - за это можно закрыть глаза на любые странности. Главное, иногда напоминать ему быть поосторожнее с конскими копытами, а то лошадям ведь всё равно, гениальный ты врач или случайно оказался сзади. И это было правдой. Собственно, именно конские копыта в некотором роде и стали тем важным жизненным фактором, который иногда делает невозможное и случайно сводит предназначенных друг другу людей. В ту славную пору доктор О’Коннор являлся ещё просто Филлипом или – для друзей – Филом, высоким, худым и постоянно взъерошенным, его направили в Вестфилд для прохождения практики и получения соответствующего опыта под руководством лучшего из возможных лошадиных ветеринаров – Роберта Томсона. Уже первый день, когда молодой человек, желая не ударить в грязь лицом, готовился ответить на предполагаемые вопросы или выслушать пару нелестных замечаний о себе, запомнился забавной сценой: - Доктор Томсон, вы в зоне военных действий, - осторожно заметила одетая в голубую медицинскую пижамку девушка, однокурсница Филлипа. - Мисс Смит, просто померяйте пульс лошади в состоянии покоя, - стоявший рядом с ней ветеринар смерил студентку укоризненным взглядом, но, на всякий случай, сделал шаг в сторону от конского копыта. Практикантка, бурча себе под нос, взялась за висевший на шее стетоскоп. - Я и пытаюсь его померить. А Черника вам чуть на ногу не наступила… - Мисс Смит! - Всё, сэр, уже меряю. Усмехнувшись тихонько, она потянулась с прибором к груди крапчатой высокой кобылы, но случайно перевела взгляд на Филлипа и приложила палец к губам. И в это мгновение молодой человек понял, что судьба его решена. Нельзя сказать наверняка, что решило эту судьбу – обмен понимающими взорами, словно передававшими друг другу: «Не суди его, все мы люди, все мы допускаем иногда в делах оплошности», или глаза Джуди Смит, которую он будто впервые увидел и по-настоящему рассмотрел. Глаза были дерзкие, весёлые и сексуальные, с необычным кошачьим разрезом. Ещё прежде, чем Филипп вспомнил, что свободен от предыдущих необременительных отношений, что лет на пять старше однокурсницы и вообще ни в чём не уверен с некоторых пор, пришло понимание – он должен на ней жениться. Чтобы смотреть и узнавать её, чтобы каждое утро целовать эти «кошачьи» глаза и пикантную родинку рядом с нижней губой, чтобы слушать о копытах и «зоне военных действий», чтобы всё-таки стать счастливым и – наконец! – в чём-то уверенным. И он женился! Женился, а «зона военных действий» в институте перешла в разряд легендарных выражений и обросла байками. В чём Джуди не знала равных, так это в изобретении эффектного профессионального жаргона. Привычкам мисс Смит, превратившись в миссис О’Коннор, не изменила, а Филипп понял, что нашёл тот клад, который любой мужчина пытается найти в своей жизни. Джуди обладала качествами, порой противоречащими друг другу, но прелестным образом сочетавшимися. Характер её был лёгким и озорным, макияж – ярким, а ногти – короткими, но острыми, чему молодой ветеринар обычно находил подтверждение по утрам, осматривая свои плечи перед зеркалом. Квартира студента, не успев окончательно стать берлогой холостяка, волшебным образом преобразилась в уютное семейное гнёздышко стараниями новобрачной. Яркие занавески, яркая посуда, яркие вещи – всё было ярким, и первое место в этом списке, разумеется, занимала гитара Джуди, с большой голографической наклейкой в виде лошади. - У каждого должны быть крайности, любимый, - развела руками миссис О’Коннор, когда её муж впервые вытаращился на это великолепие, - ты – бывший актёр, я – начинающая музыкантша! Один-один! Насчёт «начинающей» она, возможно, слукавила, как позднее подумал Филипп. Во всяком случае, ему частенько вспоминалась особо примечательная сцена из семейной жизни: на часах примерно полночь, Джуди, проигравшая мужу какой-то шуточный спор, стоит посреди двуспальной кровати, одетая лишь в кружевные трусики и белые носки, и довольно профессионально воспроизводит на шести струнах «Последний отсчёт» Джоуи Темпеста. Шесть струн – три пластиковых, три – с обмоткой, бессмертный шведский хит и почти обнажённая жена. Ради подобного зрелища можно было и десять споров выиграть! - …О чём задумались, доктор О’Коннор? – обратился к коллеге Роберт, отлично знавший, что официальное звание всегда возвращает молодого человека в момент настоящий, вне зависимости от глубины и темы размышлений. Филипп, помотав головой, рассмеялся. - О жене, - сказал он с чувством, бросив в чашку ещё один кубик сахара. Профессор Томсон, заказавший к кофе сандвич, поправил очки. - Не перестаю я вам удивляться, друг мой. То у вас в голове работа, то снова супруга… Когда же вы уже подумаете о детях? Кстати, может, возьмём второй сандвич? Ветчина превосходная. . - Нет, благодарю, - отказался доктор О’Коннор, - на вечер у нас совместное приготовление лазаньи. Если я испорчу аппетит, то вместо ужина у Джуди будет препарирование мужа. Его собеседник расхохотался, едва не задев свою чашку. - А насчёт детей, - продолжил Филипп с улыбкой, - тут вы правы, постоянно работа оказывается у нас на первом месте. Семинар этот и практика завтрашняя… На прошлой неделе Веснушка у Уайлдвудов заболела, пришлось срочно выезжать… - Помню, - подтвердил Роберт, поддержав профессиональную тему, - патология спины у неё уже просматривалась какое-то время. Думаю, без операции не обойтись. - Вы полагаете? - Почти уверен. Не став слишком долго задерживаться на вопросах ветеринарии, растолковываемых всем местным коневладельцам в течение последних нескольких часов, оба вновь вернулись к приятной уютной беседе «о прочих делах». Нельзя сказать, что проблемы здоровья животных вызывали трудности, но душный конференц-зал, где совершенно некстати сломался кондиционер, слегка подпортил многообещающее начало. Под конец теоретической части тетрадями и лекциями обмахивались уже почти все присутствующие, а сам Филипп хищно поглядывал на остатки воды в пластиковой бутылке, мечтая вылить её на себя. К счастью, встреча всё-таки завершилась, и теперь он, активно отвлекаясь от засевшего в мозгу щёлканья слайдов, расспрашивал Роберта о двух внучках. Маленькие Сара и Ханна звали импозантного профессора «дедом Робом» и требовали катания на пони. - Правда, они пока не определились, какую пони хотят – белую или каурую, - доктор Томсон достал платок и с озабоченным видом протёр очки, - как определятся – мне несдобровать! Теперь уже смеялся Филипп, отлично представлявший, на что способны маленькие дети, дети постарше и подростки. Джуди как в воду глядела, намекая на совместные крайности: если у него и была из родственников только мать-ирландка, то у супруги семья выглядела куда ярче и полнее – папа, мама, сестра и два брата. И каждый из детей, начиная с детства, любил, по словам миссис О’Коннор, «фокусы устраивать». Наверное, одним из таких «фокусов» и стал тот факт, что музыкально одарённая девочка в своё время подалась лечить животных. Впрочем, отец моментально призвал к порядку мать, твердившую, что профессия несерьёзная. Почему же несерьёзная, если уже один Уиндблоу можно назвать американским лошадиным раем? А потом в семье появился второй ветеринар, и мир воцарился как по мановению волшебной палочки. Сам Филипп нередко бывал у новых родственников, в первый раз подвергшись чуть ли не лабораторному анализу со стороны двух братьев и матери, но в скором времени уже задушевно болтая со всей компанией. - Вы им только особо не напоминайте об этом, - сказал молодой доктор сейчас, - держу пари, что к моменту прибытия на конюшню обе уже захотят крапчатую, а то и вовсе что-нибудь новенькое потребуют. - Ваша правда, коллега, - улыбнулся Роберт, посмотрев на широкие наручные часы и давая отмашку официантке, - что ж, раз вы от сандвича отказываетесь, придётся вас отпускать, так как мне бы, поверьте, не хотелось узнать о состоявшемся препарировании. Весёлый Филипп тоже вновь глянул на часы и взял со свободного стула папку с бумагами. Вполне возможно, что Джуди уже была на месте, поджидая в блестящем вишнёвом BMW, припаркованном рядом с конно-спортивным центром. Расплатившись, мужчины вышли на улицу, спускаясь с высокого, отделанного плиткой порога ресторанчика. Всего за каких-то полчаса, что они пробыли внутри, воздух успел слегка остыть. Незначительно, но после жаркого летнего дня это казалось существенной переменой. - Удачи с внучками, - Филипп пожал руку бывшему наставнику, - я уверен, вы выйдете победителем! - Благодарю, удача мне определённо понадобится, - профессор, хохотнув, похлопал доктора О’Коннора по плечу, - успехов с лазаньей, друг мой. Привет не передаю, завтра мы с вами и вашей супругой всё равно встретимся. Так что до свиданья. - До свиданья, Роберт. Закончив, тем самым, приятную промежуточную часть между рабочими делами и возвращением домой, оба разошлись в разные стороны. Роберт Томсон – к припаркованной неподалёку машине, которую он, любитель пеших прогулок, на время семинара оставил в наиболее оживлённой части городка. Филиппу же предстояло идти обратно к конно-спортивному центру, куда мужчина, надев солнцезащитные очки, и отправился. * * * День, как он теперь мог заключить, выдался волнительным, но приятным. Наверное, действительно не было причин особо нервничать перед семинаром, которого молодой человек поначалу побаивался, чуть не отказавшись от участия. - Дорогой, тебе нужно чаще тренироваться выступать перед толпой, - заметила Джуди незадолго до принятия окончательного решения, - Томсон однажды оставит практику, и тогда, хочешь или нет, придётся принимать подобные приглашения. Вздохнув, он кивнул. Жена не первый раз убеждала его в этом, приводя железные аргументы. Однако, уступая натиску и здравому смыслу любимой, Филипп всё же поинтересовался: - Почему ты сама согласилась только наблюдать за практической частью, но не рассказывать о теории? - Потому что я в институте наговорила куда больше некоторых, сэр! – рассмеялась Джуди. - И потому, что не боюсь этого даже сейчас. Вот тут с ней действительно нельзя было поспорить. Рисковая яркая Джуди относилась к объяснению вопросов по лошадям для множества слушателей так же легко, как и ко всему остальному. «Очередная крайность семейной жизни», - мысленно заметил Филипп и тут услышал за спиной сигнал автомобиля, привлёкший внимание как минимум ещё троих случайных прохожих. - Кажется, мы с вами разминулись, мистер О’Коннор? – медленно ехавший по дороге вишнёвый BMW притормозил рядом с мужчиной. В открытое окно выглянула улыбающаяся супруга, лукаво сверкнув глазами из-под козырька белой бейсболки. - Если и так, то совершенно случайно, миссис О’Коннор, прошу поверить, - в той же манере отозвался Филипп, обходя машину и распахивая переднюю дверцу. Оглядев несколько потрёпанного жарой и семинаром, но, тем не менее, счастливого мужа, Джуди хихикнула. - Наконец-то домой? - Наконец-то, - согласно кивнул тот, потянув на себя ремень безопасности и одновременно ухитрившись поцеловать женщину, - пора нам возвращаться. * * * В своё время, когда они, составляя список самых необходимых семье вещей, только готовились приобрести автомобиль, мнения слегка разошлись. Филипп, которому было без разницы, какого цвета окажется средство передвижения, подумывал о классическом серебристом или тёмно-сером, но Джуди сказала, что всё это – слишком банально и традиционно. - Машине следует быть яркой, Фил, - пояснила она, медленно, но ловко склоняя мужа к нестандартному решению, - хватит невразумительной однородной серой массы на дорогах! Яркая тачка, во-первых, выглядит оптимистично, а во-вторых – привлекает внимание и запоминается. Будь уверен, если люди и не выучат данные с твоей визитки, то, как минимум, смогут отложить в памяти образ семейки ветеринаров на необычном автомобиле. В этом любимая половина тоже была права, что он и понял позднее. Хотя, конечно, увидев, каким азартом и предвкушением загорелись глаза Джуди при первой «встрече» с будущим семейным приобретением, Филипп сначала встревожился. BMW – отличная марка. Но красный? Не слишком ли это… категорично? Однако, молодая супруга, определённо обладавшая даром убеждения, расставила все точки над i, - не красный, а вишнёвый. И потом, кто говорит о категоричности? Ему, Филу, просто нужно привыкнуть, потом сам не захочет руль уступать. В конце концов, всё вышло именно так, как предсказывала миссис О’Коннор. Хотя Филипп не управлял машиной постоянно – периодически они с Джуди выезжали к «пациентам» по отдельности, в зависимости от сложности ситуаций. Тем не менее, удовольствие от вождения присутствовало всякий раз, когда мужчина садился за руль «ягодного красавчика», как его называла любимая жена. А что касается запоминания – расчёт оправдался, в небольшом сообществе владельцев лошадей, представленном жителями обоих городов, пару ветеринаров стали узнавать весьма часто… Улыбаясь воспоминаниям, он поведал развернувшейся в одном из переулков супруге о сегодняшнем семинаре и последующем почти-обеде с доктором Томсоном. - Милый Томсон, - кивнула Джуди, припоминая своё студенчество по пути домой, - хотя насчёт детей загнул, конечно. Какие дети, если некоторые в округе до сих пор не знают, куда лошади термометр засовывать? Филипп, прыснув, едва не согнулся пополам от смеха. - Ну, детка! Хорошо, что он тебя не слышал, а то в институте стало бы одним крылатым выражением больше! - Да пожалуйста, - пожала плечами Джуди, - мне не жалко. И я ведь права насчёт измерения температуры, а? Пока существует неграмотное население и всякая ерунда, моя совесть не может спать спокойно и не позволяет думать о личном счастье. - Тогда, я надеюсь, всю досадную ерунду мы исправим в самое ближайшее время, - кое-как выровняв дыхание, произнёс Филипп, не скучавший в компании жены, - но знаешь… это всё-таки было здорово сказано! - Спасибо, - подмигнула из-под козырька миссис О’Коннор, тоже смеясь. * * * Когда они добрались до родных мест и перешагнули порог семейного гнёздышка, небо уже окрасилось в золотисто-медовый вечерний оттенок, а тени стали длинными. Напевая что-то себе под нос, переодевшаяся Джуди принялась разгружать принесённый из машины бумажный пакет с продуктами. - Сегодня к лазанье будет вино и ещё небольшой сюрприз! – прокомментировала женщина появление среди покупок тяжёлой бутылки из зелёного стекла. - Что за сюрприз? – полюбопытствовал Филипп, выкладывая на стол грибы и цуккини. - В моей сумке посмотри, у зеркала, - кивнула Джуди в сторону коридора, - а я пока займусь грибами. Пройдя к месту расположения предполагаемого сюрприза, он осторожно взялся за мягкую бесформенную сумку, отделанную бахромой и кусочками разноцветного материала. Как и все представительницы прекрасного пола, миссис О’Коннор ухитрялась виртуозно обращаться с ручной кладью, и даже тогда, когда не было нужды ехать на осмотр очередного животного, в сумке всегда присутствовал полный «дамский набор»: деньги, связка ключей, телефон, толстый ежедневник, пестревший приклеенными на страницы стикерами с названиями препаратов, пудреница, стетоскоп, очки, несколько дешёвых ручек, ягодные леденцы и ещё много всякой ерунды, способной, при ближайшем знакомстве, напугать любого мужчину до икоты. Впрочем, Филипп не столь часто туда заглядывал, а потому сейчас просто поискал в содержимом то, что претендовало на роль сюрприза. Долго искать не пришлось – на свет был извлечён небольшой прямоугольный предмет, оказавшийся запаянной в пластик видеокассетой. «Годы наши юные» - прочитал Филипп на украшенной яркими фотографиями коробке и ахнул. - Что думаешь? – тихонько подошедшая сзади Джуди, держа в руке не успевший попасть в кастрюлю гриб, поцеловала мужское плечо. - Тебе действительно лучше не знать, сколько магазинов я обошла, чтобы её найти. И везде на меня так таращились, словно я просила что-то сверхъестественное! - Но… это…, - на мгновение все возможные слова и формулировки пропали. Затем, собравшись с духом, доктор О’Коннор всё же продолжил, - Джу, я не могу поверить, что ты где-то откопала это старьё! - Эй, мистер, - тут же шутливо ткнула она супруга локтем, - в этой коробке не старьё, а фильм, в котором ты, между прочим, некогда засветился! - И в котором, к счастью, даже не указан в титрах, - усмехнулся Филипп, приобняв женщину, - ты хочешь его посмотреть сегодня? - Угу. Для этого как раз и нужна хорошая порция вина и лазаньи. Пойдём, тебе, пока ты будешь варить последнюю, предстоит точно вспомнить, на какой минуте твой герой появляется в кадре! - Так нечестно! - запротестовал мужчина, следуя обратно в кухню с кассетой в руках. - Я его смотрел всего разик, и то – целую вечность назад! - Тогда очень старайся, - беззаботно произнесла Джуди, возвращаясь к плите, - я полна решимости! Фыркнув, он занялся пластинами лазаньи, дожидавшимися своей очереди. «Годы наши юные»… Не верится, что прошло уже около пятнадцати лет с того памятного дня, когда, отправившись с родителями в небольшую поездку в Лос-Анджелес, старшеклассник Филипп О’Коннор случайно оказался утверждённым на роль в лёгкой приключенческой комедии о жизни многодетной семьи, путешествующей по стране. Ничего особенного, пара шагов вдоль типичного забора перед частным домом и фраза «Мистер Рейнолдс, как ваши дела?». Экранного времени, по собственному выражению Филиппа, у него получилось столько, что «пуля – и та летит дольше». Но, видимо, кем-то свыше было предначертано, чтобы он случайно столкнулся на тротуаре с солидным мужчиной в костюме, и чтобы после всей шумихи дурацкая фраза прочно засела у родителей в мозгу. Потому что они чрезвычайно гордились и вели себя так, словно сыну на банковский счёт перевели несколько миллионов, а сам мальчик совершенно не представляет, какое счастье ему выпало. Он и правда не представлял. Мама с папой развили бешеную активность и – не успел вчерашний школьник и глазом моргнуть – а его, чуть ли ни кулаком в спину подталкивая, отправили учиться на курсы актёрского мастерства. Возможно, всё тот же некто свыше, глядя на старания послушного юноши, благосклонно улыбался – учёба давалась легко, на каком-то этапе Филипп даже увлёкся, приняв участие в нескольких театральных постановках. Но в кино больше не снимался, не хотел, не смотря на предложения и неплохие перспективы. А потом отец, являвшийся главой семьи, умер, оставив жену с уже взрослым сыном. Окончив обучение и погоревав некоторое время, Филипп с матерью перебрался обратно в Уиндблоу и, как ни странно, почувствовал себя счастливее и свободнее. Занялся ветеринарией, не допускающим возражений тоном заявив, что со сценой и актёрством покончено. Прошедшие несколько лет он не считал потраченными напрасно, ведь, в какой-то мере, именно благодаря этому понял, чего действительно хочет. - Никогда и ни о чём не нужно жалеть, - сказал он однажды Джуди, спросившей, стоила ли кардинальная перемена рода занятий подобных усилий, - да, может, это и была моя крайность, но благодаря ей я встретил тебя и смог самостоятельно распоряжаться своей жизнью. И я ни о чём не жалею. Молодой ветеринар действительно не жалел о событиях тех лет: ни о том, что намеченная родителями слава и карьера в кино или театре счастливо обошли его стороной, ни о том, что покинул Лос-Анджелес, в котором, как принято считать, сбываются мечты. Ни даже о том, что между двух крайностей, когда актёрские подмостки прочно сменили лекции и конюшня, он познакомился с Моникой Льюис… Моника – это была отдельная глава: странная, приметная и, к счастью, короткая. - …А я сегодня видела её у Райнхорда, - начала вдруг Джуди и, поймав недоумённый взгляд мужа, спокойно пояснила, - ты произнёс «Моника». Я была днём у Винсента, проверяла состояние копыта Дымчатого, и видела её. И Кэти Харрисон тоже, они обе довольно быстро уехали. - Вот как? – Филипп решил не углубляться в детали. - А что Дымчатый, уже лучше? - Посоветовала Стоуну сделать ещё один снимок, но, думаю, причин для беспокойства больше не будет. Мужчина кивнул, вернувшись к приготовлению ужина. Главу своей жизни под названием «Моника Льюис» он предпочитал никогда не вспоминать слишком долго. Не потому, что с этим именем было связано что-то плохое или крайне неприятное, а просто потому, что прошло и закончилось. Точка. Джуди, отлично понимавшая, что до встречи с ней Филипп, разумеется, мог иметь, да и имел отношения с другими девушками, относилась к этому с мягкой женской мудростью. Доктору О’Коннору не было нужды стыдиться или скрывать что-то – поводов для ревности или подозрений у супруги не имелось никогда, но, не смотря на это, и по сей день мысли о Монике вызывали странные противоречивые чувства. Когда-то, отправившись в Эйвери-маунтин на уик-энд, он познакомился с красивой брюнеткой – будущей адвокатессой. У неё явно была прекрасная память для выбранной профессии – хоть Филипп и представился студентом, изучающим ветеринарию, девушка вспомнила одну из постановок с его более чем незаметной ролью. Подивившись такой иронии судьбы, он заинтересовался и начал с ней встречаться, хотя встречами это можно было назвать с натяжкой – она как-то выбралась в Уиндблоу, сказав, что думает сюда переехать после университета, он снова прилетал в Эйвери-маунтин… Они обменялись номерами телефонов и даже успели ими воспользоваться, сообщили друг другу основные сведенья о своих семьях, сходили в бар, пару раз переспали и, кажется, поняли, что на этом – всё… Позднее, размышляя о том, почему глава закончилась, едва успев начаться, Филипп так и не смог найти ответа. Видимо, актёрское прошлое всё же оставило на нём свой отпечаток, научив воспринимать определённые вещи не умом, но сердцем. А сердце подсказывало, что отношения, при которых за пределами секса возникает диссонанс – заведомо тупиковые. Монике не грозило перейти на следующий уровень и стать близким другом – она предпочла слишком обособиться от всех и уже тогда выглядеть независимой. Филипп уважал независимых женщин, но опыт общения с будущей адвокатессой показал, что иногда эта черта носит знак «минус». Впрочем, мужчина был хорошего мнения о её сёстрах, с которыми познакомился уже здесь, в Уиндблоу, когда убедился, что судьба действительно иронична, а на конюшне Райнхорда появилась гордость Льюисов – жеребец по кличке Космос, здоровый и беспроблемный. Джуди никогда не спрашивала, что муж думает о таком странном соседстве, - для неё профессиональная этика тоже кое-что значила, а под конюшней подразумевались лошади, в первую очередь, а уже затем их владельцы. Возможно, какое-то сомнение, в пределах интуиции, и могло возникнуть, но их с Филиппом взаимопонимание и доверие было крепким, - бывшая мисс Смит со второго уровня давно перешла на третий, став не просто другом и женой, но ещё и партнёром. А что касается Моники – независимость и успешность преобразили брюнетку в этакий чёрный лаковый силуэт, мелькавший порой в ветеринарном настоящем, но, по большей части, оставленный в полуактёрском прошлом… - …Надеюсь, меня не вырезали при окончательном монтаже, и твои усилия не пропадут даром, - усмехнулся Филипп, чьи мысли от кинематографических будней успели скакнуть к бывшей пассии и обратно, - передай мне полотенце, пожалуйста. - Я почти закончила, держи. В любом случае, у нас намечается отличный вечер с классным ужином, - по его талии игриво пробежались тонкие пальчики, - а если мистера Рейнолдса о делах никто и не спросит, мы всегда найдём, чем заняться после киносеанса… - Осторожней, миссис О’Коннор, у меня руки в сыре, - предостерегающе сказал ветеринар, поймав себя на том, что это больше похоже на фразу из какого-нибудь вестерна. «Осторожней, детка, этот кольт заряжен». Джуди, обнявшая сзади, должно быть, подумала примерно о том же, потому что захихикала, уткнувшись носом в мужскую спину. Иногда оба понимали друг друга без слов… А потом была горячая лазанья и кисло-сладкое вино, налитое в высокие бокалы, подаренные когда-то на свадьбу сестрой Джуди. И долговязый подросток, чуть ли не вприпрыжку спешивший по тротуару, действительно произнёс свою единственную фразу, взятый крупным планом. И супруги, нажав на стоп-кадр, долго смеялись и шутили по этому поводу, повторяя вопрос о делах раз за разом. И утром Филипп, довольный жизнью, нашёл у себя на плече парочку свежих красных полос…