История Ангела

- Ну что, ты готова нас принять? - Конечно, пап, без проблем. Хотя, может, мне лучше самой заехать за Амандой? - Да брось, ей кучу вещей взять с собой хочется. Не таскаться же вам вдвоём в метро, да ещё с сумкой. - Ты прав, извини. Тогда жду вас вечером у себя. Попрощавшись, Карла Льюис повесила трубку и вернулась в комнату, где на журнальном столике оставалась газета и чашка какао. Ей-то самой хватило бы на вечер и пары сандвичей, а вот об ужине для младшей сестры позаботиться теперь придётся. И о минимальной программе развлечений тоже. Последняя, к счастью, была представлена парой видеокассет с мультфильмами, купленных очень давно, а вот что до еды… Миссис Прайс, предупреждённая об отъезде и получившая, благодаря Сэму Льюису, плату за всё время грядущего отсутствия его дочери в городе, попросила придумать заранее, что делать с продуктами. Сама она чаще раза в месяц бывать здесь не планировала. И теперь, в оставшиеся до перелёта дни, Карла старалась покупать еду максимально аккуратно, с тем расчётом, чтобы сразу же приготовить и съесть… Прикинув, что поджаренное мясо с овощами – не худший из вариантов, девушка принялась за дело, попутно вспомнив, что где-то в недрах сумочки притаилось несколько шоколадных конфет. Любительниц сладкого в семье было две – она и Аманда, периодически в шутку воевавших за очередной вкусный трофей. А конфеты… да, они случайно сохранились от последнего свидания с Майклом, когда был просмотр фильма в кинотеатре на дороге. Занимательное зрелище, заедаемое шоколадом… Пройдя в коридор, Карла достала маленькие сладкие шарики, завёрнутые в синюю фольгу, и улыбнулась. К вечеру теперь имеется и десерт, спасибо Майклу за дальновидность! Перенеся забытое, было, во второй раз какао в кухню, она продолжила создание нехитрого ужина… * * * …Экзамены и предпоследний курс остались позади и, хотя всё давно планировалось и тщательно готовилось, ей порой казалось, что сборы идут как-то бестолково. К счастью, поездка вместе с Амандой в Уиндблоу на летние месяцы, не грозила стать пустым и унылым ничегонеделаньем. Включив телевизор погромче, Карла быстренько нарезала лук с морковью, краем глаза следя за очередным эпизодом любовного сериала. Моника вечно морщилась, когда сестра делилась впечатлениями от какой-нибудь мелодрамы; сама она «слезливым историям» предпочитала хороший классический детектив или триллер. А вот Аманда, как все маленькие девочки, любила романтические истории. И, если рейтинг у фильма был допустимым, а время – не слишком поздним, родители иногда разрешали ей присоединиться к семейному просмотру, справедливо полагая, что вкус к кинематографу, как и любому проявлению прекрасного, нужно формировать с детства. Проделав всё необходимое, девушка вымыла руки и вернулась к остаткам какао и газете, брошенной на стул. У младшей из дочерей Льюисов в школе начались каникулы и, решив, что дома до перелёта девочке будет скучно, родители предложили Карле взять её на несколько дней к себе. Та охотно согласилась, так как в маленькой съёмной квартирке в одном из тихих районов Эйвери-маунтин Аманде нравилось. Возможно, дело было в менее строгой, чем при родителях, обстановке, а возможно, в том, что с будущим ландшафтным дизайнером и сестрой ребёнку интереснее. Лет с пяти Аманда стала проявлять склонность к рисованию, а позднее, видя, что старшая сестра частенько именно этим и занимается, начала любопытничать и просить научить её. Карла ничего не имела против и, пользуясь иногда возможностью, рассказывала девочке в свободное время о перспективе, сочетаниях цветов и композиции, в качестве примеров приводя зелёные насаждения, встречавшиеся в городе во время прогулок. Разочек даже, на свой страх и риск, она показала ребёнку книгу по дендрологии, стоявшую на полке и снабжённую довольно неплохими иллюстрациями. Мало что понимавшая в первые пять минут, Аманда вскоре увлеклась и, листая страницы с изображениями деревьев и кустарников, одновременно слушала более упрощённые и понятные комментарии сестры к трудным местам. Допив какао, Карла потянулась и переключила телевизор на новый канал, сменив сериал на музыкальную передачу. Родители пока никак особо не оценивали интерес Аманды к занятию старшей сестры, справедливо полагая, что десять лет – ещё слишком рано для любых прогнозов. Хотя, вероятно, они вряд ли стали бы возражать против второго дизайнера в семье. Во всяком случае, появление второго адвоката им явно не грозило… Младшая Льюис обещала вырасти в творческую личность, поскольку уже сейчас с энтузиазмом помогала Карле готовить материал для будущего макета. О, этот макет! Осторожно открыв окно в кухне, от чего маленькое пространство моментально наполнилось прохладным воздухом, девушка оперлась на подоконник. Из-за довольно интересной работы, счастливо и неожиданно подвернувшейся ей в Уиндблоу благодаря Монике, Майкл дулся целых два дня! Он-то, конечно, думал, что на это лето она не уедет, ибо делать в маленьком городке, основная достопримечательность которого, по мнению парня – лошади, было решительно нечего. А потому всеми силами он пытался соблазнить подругу на совместную подработку в пределах Эйвери-маунтин, где студенту-дизайнеру предоставлялось больше возможностей и перспектив. Карла, с одной стороны, была согласна – по крайней мере, с той частью, что касалась местных перспектив. С другой же – семейные традиции сложились, нарушать их в намерения не входило, равно, как и подводить Аманду, которой по малолетству ещё полагались нормальные каникулы с хорошими впечатлениями и запоминающимися событиями. А Майкл… ну, он и один сможет поработать здесь, в конце концов. Сестра важнее. Поправив растрёпанные ветром светло-русые пряди, Карла достала из кармана джинсов тонкую резинку и собрала волосы в хвостик. Всё складывалось удачно, - своё второе лето в Уиндблоу младшая Льюис ожидала охотнее первого, предположительно, именно из-за макета и новой работы. Гораздо охотнее, чем прошлое… * * * - Скажи, она меня совсем не любит? Девушка не помнила толком, когда этот вопрос прозвучал в её (именно её) квартирке. Год назад? Два года? Ещё раньше? Почему здесь, а не дома, у мамы с папой? Кажется, погода была хорошей, а Карла тогда решила помочь родителям, хотя, может, они сами попросили взять Аманду на прогулку… Или она забирала сестру после школы? Детали, в принципе, не являлись существенными, гораздо важнее было то, что вопрос всё-таки задали. Девушка не могла бы с точностью воссоздать в уме тот день и их разговор, сказать, какое время года было или что обсуждалось за обеденным столом. Но она до сих пор с ошеломляющей чёткостью помнила мурашки, пробежавшие по коже от осознания двух вещей: во-первых, не было нужды переспрашивать, почему-то она сразу поняла, о чём и о ком идёт речь. А во-вторых, Аманда тоже поняла, что сестра уловила смысл вопроса. И вот это второе вызвало настоящий холодок… В одну из ранних поездок в Уиндблоу состоялось знакомство с Кэти Харрисон, с которой старшая Льюис уже тогда дружила и часто общалась. Дочь «продуктовых королей», как их все называли, являлась ровесницей Карлы, изучала психологию и, время от времени, желая произвести впечатление, сыпала в разговоре умными словечками. Впрочем, позднее стало понятно, что Кэти, не смотря на молодость, вполне знает, чего хочет, так как умные словечки для неё были не пустым звуком, а психология по-настоящему увлекала. Мисс Харрисон и пояснила однажды новой знакомой, делясь учебной информацией, что детей ни в коем случае нельзя недооценивать. Они, хоть и кажутся маленькими, понимают порой очень много. Или даже слишком много. Сказано это было отвлечённо и явно только для общего сведения. Но Карла запомнила. Запомнила и убедилась, что Кэти не преувеличивала, когда прозвучал вопрос о том, любит ли Моника Льюис младшую сестру… - …Я думаю, что да, малыш, - осторожно проговорила девушка, несколько раз сглотнув и тщательно контролируя своё выражение лица, - понимаешь, просто Моника ведь уже взрослая. А у взрослых чувства и мысли не всегда выражаются открыто. Иногда им бывает трудно, иногда они сами не могут в этих трудностях разобраться… «Нейтральной… Нужно быть нейтральной и дипломатичной. По возможности», - убеждал внутренний голос. И он же где-то на другой стороне сознания запоздало и вяло возмутился тому, что этот вопрос задали именно ей. «Хотя, если подумать, кому ещё его задавать? Родителям, что ли?» - тут же оправдалась Карла, чувствуя, что майка прилипла к вспотевшей спине. Аманда, до того смотревшая в пол, вдруг подняла глаза… не грустные, нет. Но какие-то не по-детски задумчивые и всё осознающие. Девушка не знала, как нашла в себе силы улыбнуться и продолжить: - Видишь ли, то, что Моника работает адвокатом, живёт одна в другом городе… Я думаю, это во многом влияет на её характер. Ей тоже непросто, всегда много дел, ответственности… Для неё работа там важнее, так как это уже её образ жизни. А для нас – семья, потому что мы все здесь, рядом. - А разве для Мо семья не важна? – тихо спросила Аманда, по-прежнему глядя на сестру. - Важна, разумеется, - с готовностью возразила Карла, - но быть самой старшей из детей – это нелегко. Я думаю, нам не стоит осуждать Монику, она взрослый человек, хороший специалист, интересная яркая личность. И она любит нас. Может, просто расстояние виновато в том, что это воспринимается не так сильно, ну, как сигнал телефона с помехами… «А остальное – да бог с ним», - закончил ехидно внутренний голос. Но Аманда, к счастью, его не слышала. Для неё сравнение с телефоном, случайно вырвавшееся у Карлы, выглядело подходящим и убедительным. Наверное, стоило судьбу благодарить за то, что в тот раз поверили… Секунду или две младшая Льюис, сидя за столом, задумчиво смотрела куда-то в пространство между сестрой и вазочкой с печеньем, затем ещё раз перевела взгляд на Карлу. - А ты… ты меня любишь? - Ну конечно же, - ей не нужно было думать, чтобы ответить, - и родители тоже, они очень любят нас троих, Ами. А мы любим их. Больше подобных разговоров между ними не происходило, словно Аманда, накопив сомнения за несколько лет разом, внезапно развеяла их. В дальнейшем она опять вела себя как нормальный ребёнок младшего школьного возраста – смеялась, бегала, играла, училась, не доставляя хлопот и ничем не напоминая о той удивительной детской особенности, подмеченной некогда будущим психологом Харрисон. Хотя Карле порой казалось, что сомнения не развеялись до конца, - неясно, кто кого убеждал, и кто чьи чувства щадил. Сомнения эти были не в родительской любви или в том, что касалось самой Карлы – они были в ответе на первый вопрос, прозвучавший в маленьком пространстве кухни точно гром среди ясного неба. «…Она меня совсем не любит?» Если бы всё было так просто… * * * Сколько Карла себя помнила, она всегда исполняла роль «второй скрипки». Так повелось не потому, что девушка была менее умна или менее привлекательна, а потому, что первая дочь Льюисов предпочитала считаться первой во всём. Более яркая, более амбициозная, более бескомпромиссная… Подобное положение существовало давно, и иногда те три года, что разделяли Монику и Карлу, казались последней добрым десятком лет. С возрастом она поняла, что ситуации в семьях бывают разные, - пригодилось всё то же общение с Кэти. Хотя Карла верила, что ей действительно повезло, потому что три года – не так уж много для Моники, в некотором роде успевшей сблизиться с сестрой и доверявшей ей в вопросах разных женских откровений. К тому же, только Карле старшая Льюис позволяла ездить верхом на Космосе – своём главном сокровище. А этот факт приравнивался почти к получению престижной награды… В съёмной квартире миссис Прайс на одной из книжных полок вот уже несколько лет стояла фотография – две худенькие темноволосые девушки улыбаются, обнявшись на фоне школы. Славное было лето, выпуск для Моники и большая гордость для родителей. На этом снимке они с сестрой даже похожи, впрочем, все постоянно говорят, что они похожи, в старших классах это было особенно заметно, потому что Карла тогда ещё не красила волосы в светло-русый, привычка пришла позднее, будто из подсознательного желания как-то отличаться. И она отличалась… В то время, как Моника готовилась стать «Чёрной Принцессой» (она рассказывала, что это прозвище чрезвычайно её забавляло), Карле предстояло превратиться во «вторую скрипку». Но девушка ничего не имела против, не считая себя обделённой. В одних семьях ответственность ложится на старших детей. А в исключительных случаях – на тех, кто следует за ними. Родители, конечно, тоже это поняли, хоть у неё и не хватило бы решимости заговорить с ними напрямую. И отец с матерью, и сама Карла прекрасно помнили ту, другую Монику – девчонку в джинсах и простой кофточке, в пору, когда яркость, амбициозность и бескомпромиссность ещё только готовились зацветать. Старшая Льюис всегда была «себе на уме», всегда хотела выделиться, дёшево одевалась, подрабатывала, собирая деньги для того, чтобы однажды с гордым видом махнуть в Уиндблоу и называться отныне независимой и самостоятельной. Подобная целеустремлённость заслуживала уважения, но… Временами Карла, ни с кем, конечно, не делясь этими умозаключениями, подозревала, что за целеустремлённостью скрывалось нечто среднее между комплексами, оставшимися со школьной поры, и простой ревностью… Ненужно быть психологом, чтобы понять, как обстоит дело в семьях, где детей много. С другой стороны, она могла и ошибаться, поскольку Моника, стремившаяся быть хозяйкой самой себе, не имела в таком случае каких-то конкретных оснований для ревности. Но недаром же принято считать, что у взрослых всё сложно… Став второй и старшей после отъезда сестры, Карла продолжила заботу о подрастающей Аманде. Продолжила за двоих, как оно, по сути, всегда и было, ведь, сколько родители не призывали в своё время Монику к дисциплине и ответственности за малышку – восторга не прибавлялось. Пару раз, выслушивая раздосадованное «Зачем папе с мамой третий ребёнок?», сказанное Моникой с разными оттенками обиды и возмущения, Карла недоумевала: её нужно пожалеть или это и есть тот эгоизм, о котором все говорят? Но ведь они обе были маленькими, о них тоже ещё недавно заботились… Почему же всё происходит вот именно так? И почему родители ничего не замечают? Ещё позже она решила, что всё-таки замечают, по-другому никак. Но маме с папой, похоже, было удобнее притворяться. Со стороны семья Льюис была идеальной: старшая дочь – умница, красавица, преуспевает в делах, летом к ней приезжает сестра – тоже умница, ну, может, чуть менее выдающаяся, но в скором времени обещающая стать отличным ландшафтным дизайнером. А год назад к ним впервые присоединилась третья – послушная аккуратная школьница, которой полезно проводить время на свежем воздухе. Отличные дети, отличные родители… Всё настолько хорошо, что даже непонятно, откуда возникает это сомнение – а действительно ли Моника их любит? Каждый раз, когда оно приходило, Карла чувствовала себя виноватой, непонятно в чём, и начинала оправдывать сестру. Она всегда пыталась с завидным постоянством создать баланс на чашах этих весов, что иногда даже удавалось. В конце концов, Моника же не против таких летних визитов. Конечно, неизвестно, как бы всё получилось, вздумай родители отправить к ней одну Аманду – подобный эксперимент, слава богу, пока им на ум не взбредал… И потом, работу в этом году, как ни крути, Карла нашла именно благодаря старшей сестре – в Уиндблоу планировалось строительство новой школы, а для создания её концепции восемнадцать дизайнеров должны были прислать свои проекты на конкурс. Масштабное мероприятие, в ходе которого половину кандидатов уже отсеяли, оставив Карлу и её задумку в числе девяти одобренных. Девушка отлично понимала, что Монике хочется, чтобы ей были благодарны за участие и рассматривали всё случившееся как акт счастливого вмешательства любящей предусмотрительной сестры. Она повторяла это мысленно раз за разом, готовя необходимые для создания объёмной модели материалы и убеждая себя, что ей действительно повезло. Не так сложно иногда подчёркивать значимость Моники в её успехах – три года, если уж на то пошло, совсем мало, она ведь могла оказаться на положении Аманды – родиться лет через пятнадцать после старшей сестры и получать потом за это драматическое себялюбивое равнодушие… Карла всю жизнь стремилась понять, что за непростые мысли возникают в голове Моники, от чего остальным порой бывает нелегко. Почему с тем же Филиппом О’Коннором отношения у них не успели развиться, завянув где-то на стадии увертюры? Девушка не могла с точностью назвать того, кто именно положил конец связи – решение вроде вышло взаимным и одновременным. Но в душе была уверена – причина заключалась в недоступной многим сложности старшей Льюис, зацепившись за которую, лёгкость ветеринара была обречена камнем падать вниз. С Джуди, разумеется, ему проще – Карла ни минуты не сомневалась в этом. Сама она изредка общалась с О’Коннорами, летом, когда приезжала в город. А в прошлом году, благодаря Аманде, стала общаться больше – младшая из сестёр, с любопытством увязавшись разок за осматривавшими лошадь супругами, под конец очаровала обоих. Моника, само собой, имела на этот счёт отдельное мнение, но, к счастью, Карлу оно не слишком занимало. Общение с интересными людьми она считала для Аманды подходящим и полезным. Родители, которым в конце лета девочка расписывала свои приключения, придерживались той же точки зрения, ветеринары – это звучит солидно, не какая-нибудь дурная компания. Может, именно это и задевало старшую Льюис? Тот факт, что Филипп снова, волей судьбы, пересекал линию её жизни? И не просто по рабочей необходимости – с тем, что в Уиндблоу он один умел здорово управляться с лошадьми, она бы ещё смирилась. А вот с тем, что сёстры и родители теперь словно сплотились против неё? Как быть с этим? Карла чувствовала себя так, будто раз за разом пытается тщетно вдеть нитку в игольное ушко. Вроде бы цель близка, ты её видишь, а двигаешься наугад – и опять мимо. Так же и с Моникой, понимать которую полностью она, сколько ни старалась, так и не научилась. Но, говоря о ней с Амандой, никогда не отзывалась плохо – какими бы чувствами и эмоциями Чёрная Принцесса ни руководствовалась, Карла не хотела, чтобы у девочки развились комплексы из-за нехватки внимания старшей сестры. И поэтому всеми силами компенсировала то, чем Моника по ей одной известным причинам пренебрегала… * * * …Дверной звонок нарушил размышления и почти совпал с завершением процесса готовки. Удивившись, что отец приехал даже раньше намеченного, девушка пошла открывать. - Аманда запросилась к тебе, вот мы и не стали торчать дома, - светловолосое тёплое создание просто само прыгнуло к ней в объятия, пока Сэм Льюис, усмехаясь, втаскивал в квартиру собранную дорожную сумку младшей дочери, - ну-ка, покажи Карле обновку. Оторвавшись от сестры, девочка замерла, улыбаясь и демонстрируя новое бело-голубое платье, купленное родителями накануне вечером. - Какая ты красавица, - Карла за руку крутанула Аманду на месте, от чего юбка пошла изящной волной, - ну всё, ни одна принцесса теперь не сравнится с нашей Ами. - Правда? Спасибо! – встав на цыпочки, младшая Льюис быстро поцеловала сестру в щёку и тут же кинулась к узкому зеркалу, висевшему на стене, чтобы ещё раз как следует себя рассмотреть. Карла, хихикнув, повернулась к отцу. - Ты сейчас домой или ещё будешь в городе? Может, поужинаешь с нами? - Я даже не знаю, милая, - мужчина замешкался, - ваша мама, собственно, тоже ждёт меня к ужину… Осторожней, юная леди! – это было сказано уже вслед весело умчавшейся в комнату Аманде. - Я надеюсь, что платье счастливо переживёт поездку и вернётся в должном виде. - Равно как и прочие вещи, - добавила девушка, окинув взглядом дорожную сумку, - ну, давай тогда выпьем чаю. Хочешь, я заварю с молоком, как ты любишь? Против этого Сэм Льюис возражений не имел, и небольшие семейные посиделки всё же состоялись, в ходе которых Аманда, предупреждённая насчёт платья и аккуратности, вела себя тихо, скромно, да почти что официально. Карла догадывалась, что всё это – ради присутствовавшего за столом папы, а так, конечно, девочке и кучу вопросов позадавать хотелось, и похвастаться новыми рисунками в альбоме, создаваемыми время от времени подражавшей сестре Ами. Хотелось ей почти наверняка и на кровати Карлы немножко попрыгать, и лечь спать попозже… - Проследи, чтобы она почистила зубы и ложилась не поздно, - отец семейства будто прочёл мысли дочери, собираясь у дверей, - и сама не слишком за работой засиживайся. - Конечно, пап, - улыбнулась Карла, обнимая мужчину. Аманда, стоявшая рядом, последовала её примеру. - Ну, пока, Крольчонок, - погладил её по волосам Сэм Льюис, - мы до отъезда ещё увидимся! «Крольчонок» было чем-то вроде традиционного семейного прозвища, данного средней и младшей дочерям в разные годы благодаря двум высоким хвостикам, носимым в школе. Позднее, став старше и отказавшись от этой причёски, Карла передала Аманде право быть единственным Крольчонком в семье, чем та, иногда прося сделать ей хвосты, охотно пользовалась. Закрыв за отцом дверь, девушка на мгновение остановилась, закусив губу. В отсутствие Моники, которая терпеть не могла любые попытки хоть как-то её контролировать, все нечастые родительские замечания должны были достаться двум другим мисс Льюис, так как отцу с матерью необходимо обязательно кого-нибудь призывать к порядку. С этим ничего не поделаешь, нужно просто принять и не обижаться. К тому же, зная, как от Моники стоит ждать телефонных звонков, старшие негласно возлагали эту миссию именно на Карлу… - Ну что? – повернувшись к сестре, улыбнулась она и кивнула на сумку. - Успехи есть? Рисунки с собой? - С собой! – воскликнула Аманда, за ремень утягивая поклажу в сторону комнаты. - Сейчас я тебе всё покажу! А ты мне свои покажешь? - Непременно, - заверила девушка, - только знаешь, давай ты сначала переоденешься в пижаму или во что-нибудь менее маркое. А то меня совесть будет мучить все следующие дни. - А ты мне про макет расскажешь? А с пистолетом поиграть дашь? - Расскажу, не переживай, и… Ами, какое «поиграть? – округлила глаза Карла, глядя на разбиравшую вещи девочку. - С этой штукой нельзя играть! - А может, всего разочек…? - Нет, - старшая Льюис была в этом плане непреклонна, вспомнив с опаской инструмент, используемый для работ, - лучше переодевайся, и займёмся рисунками. Аманда слегка надулась, но в скором времени уже забыла об «оружии», так как голова была занята другим. Следующие пару часов сёстры провели среди карандашей, фломастеров и бумаги, разглядывая работы друг друга и даже, увлёкшись, нарисовали несколько новых. - Вот, тут у тебя ёлочки растут слишком симметрично, видишь? – Карла указала на деревья на одном из рисунков сестры. - А какое мы помним основное правило ландшафтного дизайна? - Все линии растений должны быть плавными, - произнесла девочка, задумчиво рассматривая своё творение, - слушай, а если я сюда ещё пару ёлок втисну? Старшая Льюис прыснула, уронив карандаш. - По-моему, одной будет вполне достаточно. И кстати, - её взгляд упал на изящные наручные часы, - уже почти десять. Кажется, нам пора закругляться, а кто-то скоро отправится спать. - Сейчас? Но ведь ещё не поздно! – тут же запротестовала Аманда, как все маленькие дети, не переносившая раннего отхода ко сну. - А что сказал папа, слышала? - Ну так папы тут нет! – со всей возможной непосредственностью заморгала девочка. - И потом, я не устала, я могу ещё посидеть с тобой, раз ты сама не спишь. Карла улыбнулась. - Ами, я уже не в том возрасте, когда спать ложатся в десять. - Но мы не дорисовали ёлочки! - Я уверена, что до утра они вполне подождут, - мягко, но настойчиво продолжила девушка, наведя на ковре порядок и направляясь в кухню, - а сейчас по плану чистка зубов, умывание и подушка. - А ты? - А я ещё немного посижу здесь и посмотрю телевизор, - машинально нажав кнопку пульта, ответила Карла. - Так нечестно, - пробормотала со вздохом Аманда, плетясь за ней, - я тоже хочу не спать и… и хочу их посмотреть! Карла, проследив за взглядом уставившейся на экран сестры, запоздало сообразила, отчего лицо седого мужчины в сутане показалось знакомым. «Поющие в терновнике», ну конечно. Случайно или нет, но она попала именно на телехит, возводимый в статус самой романтической истории вот уже лет десять. Сериал, для которого родители считали Аманду ещё слишком маленькой, и который она всё-таки случайно увидела в прошлом году, оставшись точно так же в этой квартире перед поездкой. И вот, снова… - Пожа-а-алуйста, - протянула девочка, переводя взгляд с сестры на красавца-Ральфа и обратно, - ну Карла! Девушка, поколебавшись, вновь вспомнила о том, что время позднее. Что мама с папой вряд ли бы одобрили. И что не стоит ей, подавая младшей плохой пример, оставаться у экрана и потакать своим привычкам… Но уже в следующий момент за сомнениями пришла всего одна мысль – а какого чёрта? Ничего недостойного или опасного она лично в этом сериале не находила, за окном цветёт лето, у них обеих каникулы. А родителей тут и правда нет, чтобы ворчать, и потом, не все конфеты ещё съедены… - Ты же понимаешь, что чистку зубов никто не отменяет? – грозно подняв одну бровь, начала Карла. Аманда кивнула. - И что завтра ты не будешь валяться под одеялом целый день? Снова кивок. - И что это должно остаться нашим маленьким секретом? - Конечно! – девочка, осознав, что спать её уже не гонят, обняла сестру. - Карла, ты – чудо! - Чудо будет, когда ты умоешься и расправишь кровать, - улыбнулась девушка, поцеловав Аманду в макушку, - давай в темпе, пока ничего толком не произошло на экране! Младшая Льюис умчалась, подпрыгивая и вопя от восторга, а старшая осталась в кухне, чтобы приготовить ещё две порции чая и развернуть шоколад. Наверное, в какие-то моменты сомнения нужно оставлять за бортом, детство – это пора, не состоящая только из правил и дисциплины. Лет через десять, когда Карла наденет очки и станет собирать волосы в узел, Аманда будет смеяться над этим вечерним эпизодом, уверенная, что «Поющие в терновнике» - история о двух самовлюблённых дураках. Но пока… Пока что детство в силе, а у всех правил и строгих распорядков должны иметься исключения! * * * …Той же ночью Карле приснился странный сон: лошади, беззаботно бегущие по зелёному полю. Она смотрела на них откуда-то сверху, не подходя и не отдаляясь, словно всё было только оживлённой картинкой. Возможно, так ей и казалось, возможно, она видела Дрогеду из сериала, и животные пришли именно оттуда. Впрочем, прищурившись, девушка среди конских силуэтов безошибочно определила Космоса, за ним – ещё несколько знакомых приметных лошадей, Монте-Кристо, принадлежавшего Кэти Харрисон… Похоже, это всё-таки не кинокадры, а кони из владений Райнхорда… Во сне она ещё успела удивиться тому, какая странно ясная и тихая погода стоит. Настоящее искусственное затишье… А потом вдруг на небо набежали облака, она видела их появление точно в ускоренной съёмке: сперва белые, затем всё более темные, грозовые. Продолжая в этом видении мыслить логически, Карла задалась вопросом, почему животные, словно встревоженные чем-то, внезапно помчались прочь. Обычные непримечательные грозовые облака… Но кони бежали всё быстрее, небо становилось всё более тёмным… Стоя на том месте, откуда открывалась странная картина, девушка пыталась найти глазами хоть кого-то из людей, кто мог бы присутствовать поблизости и контролировать животных. Может, самой к ним спуститься? Но склон холма был слишком крутым, а она – переведя взгляд на ноги, девушка изумилась – она оказалась почему-то в туфлях Моники на высоком каблуке. Внезапно небо, до сих пор не излившее ни капли дождя, рассекла яркая угловатая молния… …Карла открыла глаза, проснувшись резко и сразу, будто что-то щёлкнуло. Изгибы молнии всё ещё стояли перед внутренним взором, но постепенно угасали, уступая место реальным очертаниям комнаты. Ночь… Простая заурядная ночь, часа три, если навскидку. За не полностью прикрытым занавеской окном блеснула молния – тоже заурядная. Шёл дождь, колючий и сильный. Мысль о непогоде на улице смешалась на мгновение с образом грозовых туч над полем и лошадьми… Карла в темноте провела рукой по лицу. Более дурацкий сон и представить себе трудно. Она что, переела шоколада? Чуть повернув голову, девушка увидела слева сладко посапывавшую Аманду. По крайней мере, удалось не разбудить сестру, наверное, видевшую в этот момент Уиндблоу и предстоящие летние месяцы… Устроившись на правом боку, Карла вцепилась пальцами в подушку и вновь прикрыла глаза. Кошмары, да и вообще тревожные сны бывали у неё не особенно часто. Если верить Кэти, с точки зрения науки это или накопленный в состоянии бодрствования стресс, или же переход организма в более глубокую «отключку». Возможно, творческие люди, по словам дочери Харрисонов, подвержены этому чуть сильнее, но оно не стоит внимания. Возможно, не стоит… Как и странный непонятный осадок в душе. «Чушь, - подумала девушка, с наслаждением потягиваясь под одеялом, - всё чушь, Карла. Ты просто переучилась. Или перебрала Ричарда Чемберлена на ночь. Слушай умных людей – и всё само пройдёт». С этой успокаивающей мыслью она и заснула…