История Ангела

Пятницу он поджидал с каким-то счастливым мечтательным трепетом, так обычно в искрящие школьные годы ждут каникулы и предвкушают грядущие перспективы. Постояльцы «Азалии» развлекались и рассматривали собранные в вестибюле открытки и буклеты с информацией о двух знаменитых конюшнях города, интерес к которым не угасал. Гэбриел в очередной раз подумал, что этот маленький мир, существовавший прежде отдельно, затягивал его всё сильнее. И дядя имел к происходящему лишь косвенное отношение… Пару раз во второй половине дня Жозефа весьма прозрачно намекала, что босс вполне может уехать из отеля пораньше, и что под её уверенным контролем всё будет как и всегда – в полном порядке. А он и соглашался, и словно опасался мысленно чего-то, ощущая себя глупым мальчишкой. Когда уже мобильный зазвонил, и Филипп с Джуди, хихикая, поинтересовались, как смеет он, Салливан, до сих пор находиться на работе, Гэбриел понял, что пора действовать под всеобщим натиском. И убираться домой. Напевая тихонько застрявший в мыслях рок-н-рольный мотивчик, молодой человек сел за руль. У Фила и Джуди впереди был тихий семейный вечер, заслуженный после суматошного дня с Уайлдвудами и местными владельцами лошадей. А его самого… его поджидал тёмно-серый костюм с любимой синей рубашкой – смена до ужаса официальному чёрно-белому сочетанию. И полтора часа, оставшиеся перед свиданием с Магдой… Она сказала, что пробует повторять некоторые зарисовки из подаренной им книги. Гэбриел был безмерно рад интересу, проявленному к изданию, - всё же выбор не подвёл. И вообще он стал ловить себя на мысли, что гораздо чаще в последнее время интересуется не только конюшней Райнхорда, но и изобразительным искусством, касавшимися его различными нюансами и деталями. «Конечно, я – профан, - признался молодой человек друзьям, - однако кругозор заметно расширяется». Квартира в сумерках выглядела сухой и неважной. Забытая возле телевизора газета, чьи-то сообщения на автоответчике, приоткрытая дверца шкафа... Самым ярким предметом с некоторых пор казался портрет, висевший над письменным столом. Вставленный в светлую деревянную рамку, он привлекал внимание ещё с порога и будто излучал невидимое глазу уютное тепло. Гэбриел, успевший принять душ и переодеться, посмотрел на своего карандашного двойника, оставленного под тонким стеклом. Сейчас мужчина был рад как никогда, что позволил Филу то маленькое дурацкое «похищение»… * * * У горизонта собирались быстро разраставшиеся тучи. Совсем скоро дождь должен был порадовать город, впрочем, этого могло и не случиться с таким безумным летом. Остановив Ауди возле заветного дома, Гэбриел машинально пригладил волосы и распахнул дверцу. Как ребёнок, честное слово. Откуда волнение? Дело в самой пятнице? Или в ресторане, где он был уже несколько раз, в том числе и отмечая День Рождения собственного отеля? Подняв глаза, молодой человек на несколько секунд задержал взгляд на последнем этаже… Она никогда не собирается слишком долго, он уже знал это. Просто не способна опаздывать и заставлять себя ждать. Едва Гэбриел решил подняться в мансарду, дверь дома открылась, и на крыльце возникла девушка… Он прежде не видел это тёмно-зелёное шёлковое платье до колен… Или большой мягкий платок, наброшенный на плечи… И хотя ни косметики, ни каких-либо украшений на ней не было, Гэбриел вдруг пожалел, что сам не умеет рисовать. Потому что сейчас Магда Сазерленд выглядела не просто мило или очаровательно. Сейчас она была прекрасна. - Здравствуй, - сказала девушка, аккуратно обходя маленькую выбоину в тротуаре. Молодой человек поприветствовал в ответ, продолжая смотреть. Нет, не смотреть… Любоваться. Магда, по-своему истолковав короткую паузу, подошла совсем близко и вздохнула. - Что-нибудь не так? – рука с зажатой в ней сумочкой неуверенно скользнула по бахроме платка. - Я похожа на глупую куклу? - Ты восхитительна, - просто заметил он, не делая драматических восклицаний. Ладонь Гэбриела накрыла тонкие женские пальчики, - ты поистине восхитительна. И, пожалуйста, перестань этого стесняться. Магда заглянула в его глаза и робко улыбнулась. - Спасибо… Я хотела сказать тебе кое-что, - поцелуй, оставленный на её руке, перепутал, кажется, все слова и мысли, - мне нужно будет уехать, Гэбриел. Но это лишь на несколько дней. - О, - он по-прежнему не выпускал её ладонь из своих, стоя у машины, - что ж, ладно. Когда? - Завтра утром. - Может быть, я смогу помочь? Подвезти тебя, что-то сделать? - Не стоит, - вновь улыбнулась девушка, - всё будет в порядке, честное слово. Это её «честное слово» будто служило незримым и неосязаемым ключом, той спокойной уверенной фразой, за которой отпадали любые сомнения. Конечно, всё будет в порядке. Хотя одно то, что даже на несколько дней Магды не окажется в Уиндблоу, создавало какую-то пустоту в пределах ближайшего будущего. Гэбриел кивнул – и своим мыслям, и спутнице. Рука потянулась к дверце Ауди. - Едем? - Давай лучше прогуляемся, - предложила Магда, - пожалуйста. Он не стал возражать, тем более что после рабочего дня и сам мечтал размяться. Однако это было занятно, без сомнения: предыдущие свидания с девушками, проходившие словно по отработанному сценарию, всегда включали в себя автомобиль. «Заеду», «Подвезу», «Приедем обратно»… Нельзя сказать, что пассии были слишком избалованы, но… Идти пешком в «Ностальгию» не пришло бы им в голову никогда. Гэбриел, почувствовавший женскую ручку на сгибе локтя, мысленно отвесил себе подзатыльник. Пора перестать сравнивать Магду Сазерленд с другими девушками. Это и некрасиво, и… И понятно даже слепому, в чью пользу будет сравнение… * * * Ресторан едва ли изменился с тех пор, как он был здесь пару лет назад. Возможно, столики, стоявшие ближе всего к сцене и танцевальной площадке, расположили иначе… Ах да, и освещение. Освещение сегодня казалось приглушённым и более подходящим. Тёмные длинные шторы на высоких окнах уже опустили, от чего обстановка стала изысканно-сумрачной. А вот музыканты были всё те же – виртуозы в запоминающихся белых смокингах. И, как и два года назад, парни легко срывали овации. Когда Гэбриел и Магда приблизились к заранее заказанному столику, волнение ушло почти полностью. По дороге сюда оба болтали и смеялись, постепенно избавляясь от каких-то остатков скованности. В конце концов, вечер обещал стать чудесным, отчасти и из-за той троицы, что весь день пыталась поскорее выгнать Салливана-младшего из отеля. Гэбриел усмехнулся, вспоминая друзей и помогая Магде сесть. Сейчас всё именно так, как нужно. Правильно. На сцене заиграли знаменитую «Шаровую молнию» Тома Джонса. Официант принёс тяжёлые кожаные папки меню. Магда осторожно глянула на спутника поверх своей, тот лишь махнул рукой. - Выбери блюдо, которое тебе кажется наиболее вкусным. А я закажу нам выпить, шампанское у них первоклассное. И это было правдой, хоть в «Ностальгии» всё могло претендовать на определение «первоклассный». Но вина и шампанское находились вне конкуренции. В ожидании заказа (Магда, озадаченно просмотрев листы, будто прилежная ученица, выбрала филе утки в винно-ягодном соусе) он не переставал любоваться девушкой. Насмешливо-короткими прядями медно-рыжих волос, трогательной плавной линией губ, нежной шеей и геометрически выверенным декольте на платье… Ощущая всплеск лёгкого жара при мысли о вырезе, Гэбриел поспешил сделать глоток холодного шампанского. - Знаешь… я сегодня вспоминал тот день, когда Фил привёз меня на конюшню, - начал он, подождав, пока безупречно аккуратный официант расставит тарелки и удалится, - я ведь едва не отказался от его предложения. - А я не была ли уверена, стоит ли мне ехать, - заметила Магда, пробуя горячее, - если бы конюшня была хоть чуточку ближе… Но зато я нарисовала тебя – первый портрет за долгое время. - Первый подаренный мне портрет, - молодой человек сделал акцент на определении. Художница улыбнулась, однако в глазах её мелькнула грусть. - Я бы хотела… подарить тебе что-то действительно ценное. Но у меня ничего нет. Гэбриел, протянув руку через стол, бережно коснулся её пальцев. - Магда, самое ценное, что я мог бы пожелать – это твоё общество, правда. То, что происходит здесь и сейчас. Девушка, смутившись, снова посмотрела на него. Наверное, только она одна и умела смущаться так прелестно. Гэбриелу казалось, что этот вечер не должен заканчиваться – прерывать его было бы преступно, всё равно, что выкрасть произведение искусства, скомкать и бросить в угол страничку с великолепными мгновениями… Он словно сам находился на этой страничке, ощущая уже знакомый аромат хвои, играючи путавший мысли…

Детка, нас не будет ждать весна – Она спешит вперёд, Мы лишь следуем за ней…

Целое мгновение спустя он понял, что музыканты на сцене заиграли «Парк МакАртура»… * * * Погода портилась, лишь настроение было свежим и вдохновлённым. Думая о деле, подвернувшемся сразу после отпуска, Моника вела автомобиль по улицам Уиндблоу и перекатывала во рту отвратительно сладкую жевательную резинку. По крайней мере, сейчас, когда нет нужды беседовать с уже-почти-бывшими супругами, здороваться, улыбаться и чувствовать ответственность, она могла себе позволить маленькую дурацкую привычку. Позволила бы сигареты, да они кончились, как назло, а новые купить днём мисс Льюис забыла. Поэтому выбор пал на жвачку. Мужья и жёны, неспособные самостоятельно решить свои проблемы, утомляют всех. Кроме юристов, так как юристы на их проблемах наживаются. Ощущая себя даже к концу дня бодрой и полной желания и дальше возиться со вздорной парой, девушка притормозила на светофоре. Хм, а это интересно… Если она сейчас повернёт налево, то впереди окажется супермаркет, где можно купить новые сигареты. Мерзкий сладкий вкус во рту сменит табачный дым, а домой она попадёт минут через десять – ехать всего ничего. Или… Или можно свернуть направо – в конце улицы располагалась «Ностальгия», пафосный дорогой ресторан, где всё было с приставкой «сверх-»: сверхсервис, сверхкухня и, естественно, сверхцены. Впрочем, Монику это не пугало, она могла себе позволить устроить небольшой персональный праздник. Пользуясь тем, что сигнал пока не переключился, девушка задумчиво побарабанила пальцами по рулю. Ужин стоил бы более долгого пути домой – с разворотом и последующим выездом всё к тому же светофору. Зато у неё появится ещё немного времени только для себя. Времени, на которое можно забыть о возвращении и нелепой суете с делами, - почему-то именно сейчас переступать порог квартиры, не смотря на хорошее настроение, не хотелось. А может, как раз из-за него, ведь не факт, что позитивный настрой останется таким в течение вечера… Вновь посмотрев на светофор, Моника направила Мерседес в правый поворот, к «Ностальгии». Пусть Карла и Аманда побудут сами по себе ещё немного. Она не домохозяйка, в конце концов, она – Чёрная Принцесса… * * * Он сидел за столиком, точно громом поражённый, и немо взирал на сцену. Это казалось нереальной, какой-то сверхъестественной фантазией. И всё же это, видимо, было правдой… Той, что происходит здесь и сейчас… - Что с тобой? – тихо спросила девушка, обеспокоено взглянув на друга. - Тебе не нравится музыка? - Отнюдь, - Гэбриел покачал головой, пытаясь убедить себя, что слух не обманывает, - если честно, я просто не ожидал услышать её сегодня. Или вообще. Они играют мою любимую песню… Магда посмотрела на музыкантов и ещё недавно пустую танцевальную площадку, где уже обосновалось несколько мужчин и женщин. Он понял её мысль прежде, чем та была озвучена: - Знаешь… а пойдём-ка тоже танцевать. Столик располагался довольно близко - и они присоединились к остальным парам, воспользовавшись этим. Разница в росте была ощутимой, даже притом, что на чёрных туфлях Магды имелись каблуки, но сейчас всё стало неважным. Почувствовав маленькую ладошку на своём плече, Гэбриел сделал шаг вперёд… - Помню я зелёный твой наряд…, - пробормотал он чуть слышно, переделав строчку о жёлтом одеянии. Пальцы коснулись гладкого шёлка и «молнии» на спинке платья. Магда улыбнулась, прильнув к партнёру, позволяя увлечь себя между танцевавшими. - Мне тоже нравится эта песня, - заметила девушка, - на той записи он не исполняет её, а именно поёт. Искренне. - Он? - Ну да, сэр Ричард. Я думаю, он ещё напомнит о себе… Ему показалось, или запах хвои стал сильнее? Гэбриел на мгновение прикрыл глаза, покачиваясь на волнах мелодичного удовольствия. - У меня странное чувство, Магда… Кажется, впервые за долгое время я начинаю по-настоящему жить, ощущая прелесть в каждой секунде, в каждой мелочи. Девушка положила голову ему на плечо. Маленькая шёлковая птичка, волей судьбы оказавшаяся поблизости… - Всю жизнь меня заносило в крайности. То строптивость и непокорность, то вечная работа… Я существовал по расписанию, был словно маятник, а ты… Ты помогла найти мне баланс, которого недоставало… - Но Гэбриел, - Магда, подняв голову, заглянула ему в глаза, - маятнику нельзя стремиться к балансу. Ведь тогда он… остановится? Как будто лёгкий испуг слетел с нежных губ вместе с последним словом. Молодой человек улыбнулся, коснувшись её лица. - Будем считать, что я просто ошибся в сравнении. Хотя некоторые крайности хуже остановок. Девушка, ободрённая этими словами и прикосновением, кивнула. Музыка вот-вот должна была измениться… - Как ты думаешь, мы не слишком объелись для быстрой части? – внезапно спросила Магда, застав партнёра врасплох. - Что? Он, конечно, знал, что, если ансамбль доиграет кантату до конца, ближе к финалу на площадке гарантированно никого не останется. Потому что слишком длинно и слишком быстро. И был уверен, что сам тоже здесь не останется, хотя, разумеется, дело заключалось вовсе не в количестве съеденного. Но девушка с Фостер стрит в очередной раз доказала, что она особенная. И быть с ней нужно таким же – особенным. - Что мы теряем, Гэбриел? – пожала плечами Магда. - Давай слегка оживим ностальгию в «Ностальгии», а? В глазах её сияли весёлые яркие искорки. Салливан-младший в первое мгновение пребывал в замешательстве от неожиданного предложения. Но ещё меньше он сам ожидал того, что затем, отступив на шаг назад, быстро снимет пиджак и бросит его на спинку стула. Какая, в конце концов, разница? Шампанское было достаточно холодным, а настроение – достаточно прекрасным для того, чтобы послать все формальности куда подальше. И они остались на площадке вдвоём, легкомысленно соединив буги-вуги с твистом и получив нечто новое и не опробованное. И всё вокруг смешалось в вихре счастливых пёстрых огней и нот. Конечно, они были не на танцевальном чемпионате, и Гэбриел, ни к чему подобному не готовясь, ничего особенного о себе и не думал. Однако, к ногам, как принято выражаться, словно крылья приделали – в шагах, в руках, в осанке появилась уверенность, он будто понимал все мысли Магды, или, может, она понимала его. Шаг, шаг, хлопки, развороты… Отбросив лишнее, они стали единым сознанием. Отбросив лишнее, они в этот вечер искрили не хуже двух бенгальских огней… Кантата перешла в финальную, вновь медленную часть. «Парк МакАртура» завершался, а в зале, к полному изумлению Салливана-младшего, раздались аплодисменты. Магда, смеясь, держалась за плечо партнёра и пыталась отдышаться. И в это мгновение окружающая действительность точно угасла, перестав существовать, чтобы уже в следующий момент взорваться, остаться за пределами той сферы, что защищала их двоих как тёплый кокон. - Я люблю тебя, Магда. Наклонившись к девушке, Гэбриел запечатлел на её губах полный нежности поцелуй, даже не подозревая, что всё это время за парой наблюдали… * * * Она села за столик у стены не потому, что других свободных мест не нашлось, а потому, что рядом располагалось окно, да и официанта отсюда поймать было гораздо проще. По счастью, меню предусматривало всё необходимое, что чрезвычайно обрадовало Монику. - Сигареты сразу, - указала она на любимую марку подошедшему парню в униформе, - а кофе и креветки – по мере готовности. Музыканты, как всегда, старались, то усыпляя публику джазом, то будоража воспоминания и кровь хитами диско. Давно выброшенную жвачку сменила тонкая сигарета – мисс Льюис почувствовала себя почти на вершине блаженства. Права рука приподняла тёмную штору – на улице ненавязчиво накрапывал мелкий спокойный дождик. Губы искривились в усмешке. Отлично, здесь ничто ни к чему не обязывает; работа, отдых, табачный дым – элементы жизни преуспевающего человека. И в этот момент… она увидела то, чего не могла бы вообразить ни за что на свете. За одним из центральных столиков сидел молодой мужчина. Синяя рубашка… Мозг регистрировал факты в несколько раз медленнее, чем глаза их засекали. Несомненно, этот человек пришёл сюда отдохнуть и хорошо провести время – как и любой другой, переступавший порог «Ностальгии»… Небрежно проведя рукой по волосам, мужчина отбросил с лица длинные пряди и чуть повернул голову. Гэбриел Салливан и сидящая напротив особа смотрели на музыкантов… Монике показалось, что из зала внезапно выкачали весь воздух и все звуки, оставив смазанное ехидное эхо в вязкой пустоте. Как это бывает только в кино, происходящее словно замедлилось, а зрение продолжало захватывать новые элементы. Вот Гэбриел поднялся со своего места, увлекая спутницу на танцпол… Вот девушка, оставив сумочку на столе, последовала за мужчиной… Зелёное платье чуть поблёскивало в полумраке, гармонируя с медного цвета волосами… Синяя рубашка и рыжее каре… Почему-то ей показалось, что среди вязкого эха она чётко слышит шаги Магды Сазерленд – громкие, безжалостные, будто удары гигантского метронома. Счастливые. Шаг… шаг… взгляд… шаг… Что происходит? Почему взор Гэбриела такой же… странный? Они танцуют? Но ведь вокруг не слышно музыки, ни единого звука… А нужна ли им музыка? Обрати внимание, как они смотрят друг на друга… В бесконечной пустоте вдруг разом загудело множество мыслей. Их взгляды… танец… улыбки… взгляды… медное каре… медное каре… танец… этот танец… их движения… их лица… синяя рубашка… танец… танец!... ТАНЕЦ! - Чёрт! – воскликнула Моника, отбросив в пепельницу сломанную сигарету, догоревшую до самых пальцев. На покрасневшей коже пульсировала боль, но именно это ощущение прорвало невидимую мембрану тишины, отгородившую девушку от остального мира. Вокруг снова были звуки, голоса... Аплодисменты… И двое на танцполе, целовавшиеся под лучом прожектора… Спазм сдавил горло, заставив закашляться. На глазах выступили слёзы, вызванные не то дымом, не то увиденным. Гэбриел, её Гэбриел, парень в шикарной Ауди… И Магда?! Её Магда, настоящая подруга?! «Кажется, белому кролику надоел цилиндр», - прогнусавил мерзкий внутренний голос… - Принесите счёт! – потребовала Моника у проходившего мимо официанта, даже не притронувшись к заказу. Поцелуй на танцполе стоял перед глазами точно оттиск, точно ожог более сильный, чем след от злосчастной сигареты… Настроение, сделав сальто, рухнуло в пропасть. Рука сжала складки скатерти, сминая ткань в несуразный плотный комок… * * * - Исчезнет в темноте прошедший день, парк МакАртура укроет ночь…, - нараспев произнёс шедший по тротуару Гэбриел и тут же хихикнул, - хорошо, что в моём исполнении этого никто не слышал. Короткий дождь оказался старательным – пока они сидели в ресторане, на улицах появились небольшие ровные лужи. - Я слышала, - рассмеялась Магда, идя рядом, - и теперь знаю, что ты не только танцуешь, но и поёшь. - Ну, если это можно назвать пением... За него в меня швырнули бы тяжёлые предметы. - А вот за танец аплодировали! – подбодрила молодого человека Магда. - Никогда в этой жизни я так не веселилась как сегодня! - Поверь, я могу сказать то же самое! – воодушевлённо отозвался Гэбриел, без малейшего усилия подняв девушку на руки и поставив на широкий каменный бордюр. - Ты изящная и лёгкая как птичка, ты знаешь это? - Откуда бы? – невинно пожала та плечами. - Меня никогда прежде так не носили … - Я бы хотел исправлять это снова и снова, - тут же сказал Гэбриел, держа идущую по бордюру подругу за руку. Девушка в темноте снова рассмеялась, медленно направляясь вперёд. - Слушай, а ты была когда-нибудь в Лос-Анджелесе? – задал он вопрос, который уже давно планировал задать. - Нет, к сожалению… - О, тебе обязательно стоит там побывать! – вскочив на бордюр рядом с Магдой, молодой человек повёл её дальше, по-прежнему держа за руку. - Именно там находится этот парк, о котором поёт сэр Ричард! Только представь: вода, похожая на зеркало, отражает небо… Кругом растут деревья… А где-то вдалеке стоят небоскрёбы, но там уже совсем другой мир, новая цивилизация… Бордюр кончился, и оба спустились вниз, оказавшись рядом с освещённой витриной магазина. До Фостер стрит было совсем немного, однако Гэбриел, оставляя эти последние минуты за собой, не торопился прощаться. Незапланированный танец, и шампанское, и сам вечер открыли в нём нечто новое. Ту грань, или форму, или просто личность, которая дремала и тихо ждала, чтобы романтика вернулась к жизни. - Давай поедем туда, - предложил он, аккуратно поправляя платок, закрывавший руки и плечи Магды, - вместе, этой осенью. Никакой работы, никаких звонков, никаких дел. Только ты, я и весь Лос-Анджелес перед нами. Фил говорит, что там скучно, но я ему не верю. Хочешь поехать? - Хочу, - кивнула Магда, - мы будем гулять и есть пиццу? - И встретим Джона Траволту. И попадём в «Диснейленд»! - И пройдёмся по Сансет бульвару**? - И пройдёмся по бульвару! - подтвердил Гэбриел как нечто само собой разумеющееся. А затем вновь наклонился и поцеловал Магду. Поцелуй на вкус напоминал шампанское и сиропный соус из ресторана. Девушка, встав на цыпочки, положила ладонь на лацкан серого пиджака. Сейчас даже разница в росте не казалась неудобной. Сейчас было слишком прекрасно… - Давай пойдём ко мне? – прошептала Магда, когда они оба остановились. - Пожалуйста, давай пойдём. Я знаю, что это может звучать неприлично, девушкам не следует предлагать такое первыми… Но мне кажется, я хочу, чтобы мы поднялись ко мне… - Кажется? – осторожно переспросил Гэбриел. - Ты не уверена? Ох, боги, может, он действительно спит? Или жаркий вырез зелёного платья и эти губы всё же не мираж? - Я не уверена, что стоит ждать до возвращения, - улыбнулась Магда, не сводя с него глаз, - мы можем проститься у крыльца и встретиться через несколько дней. А можем подняться в мансарду… Он был не из тех мужчин, кому нужно повторять несколько раз в подобных обстоятельствах. Взяв девушку за руку, Гэбриел пошёл вперёд, на Фостер стрит. И поднялся вместе с ней по лестнице. И понял разницу между всем известными определениями «секс» и «занятие любовью». Секс был в доставшейся от родителей квартире, когда мозг словно и не участвовал в процессе, великодушно позволяя телу позаботиться о своих потребностях. А то, что произошло в мансарде – это было занятие любовью, когда волна страстей действительно вознесла до неба, когда за шуршащим шёлком платья последовало тоненькое кружево бретелек белоснежного бюстгальтера Магды, снятое с покрываемой поцелуями кожи… В памяти всплыло всего одно четверостишье из любимой песни:

Кто-то кекс оставил под дождём*… Вряд ли я его достоин – Он усилий чьих-то стоил, Но такой рецепт мы больше не найдём…

* * * Автомобиль развернулся настолько резко, что едва не задел стоявшие рядом машины. Моника сидела за рулём, не замечая возмущённых сигналов, адресованных ей, не обращая внимания на капавшую с волос воду и боль в ноющих обожжённых пальцах. Внутри было раз в десять больнее… По пути она лишь чудом не попала в аварию, удивляясь, как вообще различала дорогу. Всё смешалось и съёжилось, став похожим на обгоревший маленький клочок бумаги. Этим клочком сейчас была она, ещё сегодня утром – Чёрная Принцесса, а теперь – безымянная горстка пепла. - Чёрт! – остановив автомобиль рядом с домом, Моника несколько раз долбанула руками по рулю. - Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! Её всю трясло, но, не смотря на это, девушка ухитрилась со второй попытки соединить зажигалку с концом новой сигареты, вытащенной из пачки. Лучше бы она поехала мимо того грёбаного супермаркета, честное слово. Или… Нервно затушив почти не раскуренный белый столбик, мисс Льюис опустила стекло, выветривая дым из салона. Или же ей предстояло поехать именно так и увидеть то, что увидела? Сердце уподобилось шпиону, выстукивавшему по грудной клетке тире и точки. Увидела… Узнала… Сделала выводы. Да только проклятые выводы отказывались выстраиваться в единое логическое целое! Гэбриел и Магда… Гэбриел и Магда? Гэбриел и Магда?! Не может быть! Когда? Каким, в конце концов, образом?! Откинув волосы с лица, она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Нет-нет-нет, тут что-то не так. Этого действительно не может быть! Она где-то ошиблась, она просто что-то упустила, и теперь пазл не складывается, только и всего. «Почему, Гэбриел?» - хотела спросить она пустоту автомобиля, но вместо одного имени с губ неожиданно сорвалось совсем другое: - Почему, Магда? Где-то внутри затеплилась крохотная искорка. И в этот самый момент в сумке зазвонил телефон. Забытый мобильник, резким сигналом вернувший в настоящее. - Мо? – Карла звучала хозяйственно и лишь отчасти взволнованно. - Мо, скажи, тебя к ужину ждать? Если нет, то мы с Амандой не будем греть… - Да, - прервала сестру старшая Льюис, чей голос почти не дрожал, - ужин… Хорошая идея, Карла. Я как раз рядом с домом… Потом… Она разберётся с этим потом, скажем, после ужина. Пусть шпион пока успокоится и перестанет выстукивать так назойливо. Пусть горячий оттиск перед глазами немного остынет… * * * - Расскажи мне ещё что-нибудь о себе. У тебя есть недостатки? В комнате было темно, прохладно и тихо. На тусклом полу отражался перечёркнутый светлый квадрат – тень от открытого окна, доносившего легчайшее эхо уличного шума. По соседству с тенью расположились чёрные лодочки на невысоком каблуке и узкие мужские туфли с тонкими шнурками. Гэбриел и Магда лежали на кровати, накрывшись широким пёстрым одеялом. Усталости не было, не смотря на долгий день и грандиозный вечер. Обняв прильнувшую к нему девушку, молодой человек смотрел на изображение дядиной конюшни на стене, уже гораздо более яркое и объёмное, чем пару недель назад. Даже в темноте он прекрасно видел, как постройка и деревья вокруг словно частично выступают из белого листа, наполняя плоскость жизнью. Вопрос, однако, застал врасплох. - Недостатки? - Ой, я тебя разбудила? – виновато покосилась на него Магда. - Прости, пожалуйста. - Нет вовсе, - отозвался он, - хотя я полагал, что ты сама спишь. Тебе же рано вставать. - Сон что-то не идёт, - медленно съехав с подушки, Магда положила голову на мужское плечо. «Всё-таки это её волосы пахнут хвоей», - подумал Гэбриел, поцеловав тёплые мягкие пряди на макушке. - Ммм, недостатки… Помешательство на работе можно считать одним из них? В районе плеча послышался тихий смешок. - Скорее вредной привычкой, как сигареты. - А, ну, если так… Сигареты, кстати, тоже были, несколько лет назад, когда я носил жуткие усы. - Что? – Магда, приподнявшись, изумлённо посмотрела на Салливана-младшего. - Ты носил усы? А почему «жуткие»? - Потому что я, как мне сказали, с ними был похож на моржа. Естественно, преуспевающий бизнесмен не имеет права на такие вольности, пришлось сбрить и забыть. Облокотившись на руку, девушка рассмеялась. Гэбриел, припомнив, с каким видом он взирал тогда на бритву и своё отражение в зеркале, почувствовал, что тоже смеётся. - Да, сходство с моржом – серьёзный недостаток, - Магда сделала глубокий вдох и улыбнулась, - знаешь, мне уже жаль, что я этого не видела, наверное, такого тебя тоже можно было бы нарисовать. - За этим дело не станет, если хочешь, я тебе создам схемку подобного кошмарного зрелища. Уверен, на одни усы моих способностей хватит, - Гэбриел повернулся и тоже облокотился на руку, - а у тебя есть какие-нибудь недостатки? Сильно сомневаюсь, но, раз уж мы завели такую тему… Девушка чуть наклонила голову, от чего пышные волосы упали на лицо. Осторожные пальцы выводили по подушке узор. - Я всё время думаю о ком-нибудь или о чём-нибудь, просто не могу не думать… О друзьях, о прохожих на улице, о животных… Даже об автобусах… - Об автобусах? - Ну, видимо, кому-то нужно это делать, - пожала плечами Магда, - вот почему я не всегда успеваю думать о себе… Уж не знаю, недостаток это или вредная привычка. Гэбриел, потянувшись вперёд, поцеловал её в уголок рта. - Эй, а ведь это хороший знак, - он легонько провёл ладонью по скуле девушки, - тебе чужд эгоизм, вот, что главное. Огромные голубые глаза смотрели на него в темноте с удивлением. Секунду или две Магда Сазерленд оценивала услышанное, затем кивнула. - Я никогда не пыталась взглянуть на ситуацию так… Спасибо. - Не за что. Мне кажется, что те, о ком ты думаешь, получают гораздо больше, чем кто-либо другой. - Может быть… Может быть, ты прав, - будто приняв мысленно решение, девушка вдруг села на кровати, - я хочу показать тебе кое-что. Осторожно, сейчас зажжётся свет. Гэбриел зажмурился, услышав щелчок торшерного шнура. Когда он открыл глаза, Магда, придвинувшись к стене, медленно вынимала кнопки из пейзажа с конюшней. - Что ты собираешься делать? - Сейчас увидишь. Вот, подержи, пожалуйста, - на его ладонь упали невесомые острые крепления. Девушка, между тем, успела подхватить большой плотный лист и отложила его в сторону. Открылась спрятанная прежде часть стены, на которой – прямо на краске – был нарисован портрет. Салливан-младший, широко распахнув глаза, в первое мгновение лишился дара речи. А затем и сам подсел ближе, заворожено глядя на знакомую улыбку и резковатые скулы, на лёгкую чёлку, нежную высокую шею… - Это… - Уголь, - пояснила Магда, кивнув на оставленный на стене автопортрет, - у меня, ещё до твоих палочек, хранился маленький карандаш, но его было уже трудно чинить, поэтому тут некоторые линии довольно грубо выглядят. Гэбриел, переводя взгляд с копии на оригинал и обратно, медленно сглотнул. - Грубо? По-моему, я прекраснее рисунка в жизни не видел… Эй, - запоздало удивился он, - а что же хозяин? Он разве не возражал? - Это покажется странным, но нет, - ответила девушка, - вот, протяни сюда руку, прямо к причёске. Чувствуешь? - Дырка! - Точно. Небольшая, но приметная. Стену требовалось заштукатурить, однако хозяйке не особо хотелось заниматься ремонтными работами, раз она сама здесь не живёт. Как-то эта дама пришла, мы долго разговаривали, она так мечтательно смотрела на стену… А потом вдруг заявила, что ей давно наплевать на этот угол. И что я могу нарисовать здесь что-нибудь, если мне взбредёт в голову. Ну вот… потом и взбрело… Магда, улыбнувшись, подтянула к себе край одеяла и повернулась, приняв такое же положение, что и на автопортрете. Была в её глазах какая-то удивительная тёплая нежность, причём рисунку это непостижимым образом тоже передалось, он, хоть и угольный, казался даже более живым, чем цветные работы на бумаге. - Я очень тебя люблю, Гэбриел, - тихо, но отчётливо сказала девушка, - правда, теперь у меня обнаружилась ещё одна скверная черта – я иногда порчу чужое имущество. Весь её вид казался не то виноватым, не то беззаботным. Дрогнувшие уголки губ – первые признаки улыбки – показали, что второе было ближе к истине. Гэбриел, изо всех сил пытавшийся сохранить серьёзное лицо, расхохотался, едва не уколовшись о кнопки в руке. - Это самые очаровательные и невинные недостатки, какие я способен представить! - Правда? - Правда. Мои усы против твоего рисунка – уже целая шалость! Они ещё долго смеялись и подшучивали друг над другом, сидя на кровати. А потом возвратили пейзаж на законное место, вновь погасили свет и, обнявшись, легли спать. Бережно поправив одеяло на плече Магды, Гэбриел, не удержавшись, поцеловал её в кончик носа и получил в ответ ласковую сонную улыбку. Когда он в следующий раз открыл глаза, уже рассвело. В мансарде было пусто, постель рядом, примятая, давно остыла, а на подушке лежал небольшой лист бумаги: «Доброе утро! Бизнесмены тоже нуждаются в здоровом сне, поэтому я будить тебя не стала. У меня есть нарезной хлеб, масло и джем. Ты не против вишнёвого? К сожалению, кофе я не пью, но ты помнишь, что чай в блестящей банке очень вкусный. Приятного аппетита и хорошего дня! До встречи, Магда». Гэбриел, перечитав послание несколько раз, счастливо потянулся и сел на кровати. Записка была не одна – сверху, чтобы сквозняк не унёс, её прижимал запасной ключ от мансарды, надетый на длинный шнурок… _____ * Отсылка к любимой песне Гэбриела Салливана. В «Парке МакАртура» слово «кекс» используется как метафорическое определение любви. ** Одна из главных улиц Лос-Анджелеса, проходящая через Голливуд. Знаменита благодаря одноимённому фильму 1950 года.