История Ангела

- Ты уверена, что у вас там всё в порядке? - Конечно, ма, - бодро кивнула Карла, словно кто-то мог видеть её в данный момент, - просто мы с Моникой посовещались и решили, что Ами лучше вернуться. Ну, не выходит, как запланировано… «Угу, посовещались вы», - хмыкнула совесть и тут же была задавлена. Миранду Льюис, чьи сомнения означало тихое дыхание в трубке, вряд ли удовлетворил наигранный тон дочери. - Я только не понимаю, отчего так скоро? Ещё даже середины июля нет… - Мам, я ведь уже сказала, само получилось. Что поделаешь, наверное, нам всем стоит чуточку изменить традициям в этот раз. - Вряд ли отец с тобой согласится. - А как иначе? – пожала плечами Карла. - Деваться некуда, Мо работает целыми днями, я, по мере сил, составляю Ами компанию, но ей всё больше на конюшню хочется, чем в город. А пешком туда не отправиться… Аргумент насчёт конюшни показался весомым, во всяком случае, сомнений в дыхании родительницы поубавилось. - Может, тогда мне или папе приехать к вам? - Нет, что ты! – испугавшись, что её голос переполнился паникой, девушка попыталась исправить положение. - Это вряд ли будет разумно, в Уиндблоу жарко… Вспомни, ты постоянно твердишь, что не переносишь пекло и загар. - Твоя правда, - протянула мать семейства, - ну, а что говорит сама Моника? А Аманда? Она согласна ехать домой? «О, это мне ещё предстоит выяснить», - мысленно ответила Карла, уже предвидя, каким получится диалог с младшей сестрой. - Моника не возражает, хотя вчера напомнила мне о проекте и необходимости повторно прилететь. - Да-да, действительно, у тебя же ещё остаётся работа в городе… - Ну, работа это или нет – время покажет. - Всё точно в порядке? Разговор вернулся к тому, с чего начался. - Естественно, - улыбнулась Карла, - мы успели нагуляться, наездиться и навеселиться. И съели много вкусной неполезной пиццы. Всё отлично! Беседа завершилась обещанием Миранды Льюис встретить дочерей в аэропорту Эйвери-маунтин. Девушка отключила телефон и, вопреки собственным убеждениям, перекрестилась. Счастье, что звонки не способны показывать тебя и твоё истинное состояние… Не способны предать и всё испортить. И до чего же гладко получается врать родителям, прям оторопь берёт! Мы навеселились…» Воистину, веселья было много! Моника, с утра умчавшаяся на работу, не сказала ни слова. Вообще, ни хорошего, ни плохого. По крайней мере, это означало, что новый скандал на какое-то время откладывается. Или же она истратила весь запал минувшей ночью… Аманда, сидевшая в гостиной, читала книжку и вела себя тихо. В принципе, девочка и так знала, о чём с ней будут говорить. Карла это понимала, как понимала и то, что теперь отступать некуда. Она могла бы вновь позвонить родителям и отменить всё. Но унижаться после ссоры и говорить Монике, что отъезд не состоится, «Извини, я была неправа»… Нет. И ребёнку подобная атмосфера в квартире явно не на пользу. Или свежий воздух, или здоровая нервная система. - Хорошо, хоть кто-то это понимает, - прошептала девушка, глядя на телефон, - надеюсь, я поступаю правильно… * * * «…На днях Аманда летит домой, к родителям…» Остаток ночи Моника испытывала сильное желание вцепиться Карле в осветлённые волосы. Для того, хотя бы, чтобы раз и навсегда отучить лезть в чужие дела. «Я хочу тебя ударить…» Ха-ха, это было взаимно, как никогда прежде, даже странно, что до осуществления намерений не дошло. «Аманда летит домой, к родителям…» Вот и чудесно, наконец-то не придётся постоянно дёргаться из-за оставшейся в квартире маленькой хныксы, требующей внимание. И наконец-то Карла, обидевшись, завяжет с советами и своим назойливо-любопытным беспокойством! «В семье принято волноваться друг о друге. Так ли уж это страшно?» - тихо поинтересовался внутренний голос, обитавший где-то на самой границе сознания. Но демоны, её внутренние демоны, моментально запротестовали: А как же я? Я сама знаю, что мне нужно! Хватит вечного контроля! Я должна бороться за своё счастье! Никто его не отнимет! Хватит волноваться за меня! Говорят, родственников не выбирают… Старшая Льюис нередко жалела, что «счастье» оказаться старшей выпало именно ей. Впрочем, раньше эта досада распространялась большей частью на Ами, а вот теперь… «…Может, поговоришь с Магдой о нём?» В первое мгновение, услышав эту фразу, девушка едва сдержала нервную дрожь. Дрожь от пронзившей ядовитой догадки, мелькнувшей прямо перед глазами: Карла всё знает… Каким-то образом она догадалась и знает о задуманном… Но секунду спустя разум уже вернулся от первозданной паники к привычному самоконтролю. Знает, как же! Не в правилах сестрицы было бы сыпать тонкими намёками, имей она компрометирующую опасную информацию – Карла по натуре другой человек. И вообще, какая, к чёрту, информация?! Нет её и быть не может! Послав панику подальше, Моника поняла, что от защиты пора переходить к нападению и оборвала любую вероятность задавать ей нелепые вопросы в неподходящее время. Скандал иногда – самое эффективное средство в борьбе с чужой услужливостью. Тем не менее, днём воспоминания о ночной перепалке вернулись, принеся с собой остатки паники и мысль, прежде не возникавшую, новую и неприятную: А что, если тебя поймают? Что, если каким-то образом выяснят, кто совершил это убийство? Моника, на чьё счастье время приближалось к обеденному, ощутила, как спина под блузкой покрывается потом. Мысль была не просто новой, она таила в себе маленькую, но реальную угрозу. В самом деле, что, если поймают? Это ведь не так уж и невозможно, правда? Если подумать, это даже не исключено… А что там с количеством нераскрытых преступлений? От всего этого заболела голова. Вылив недопитый кофе в кадку с цветком, девушка встала спиной к работающему вентилятору. Пальцы вертели длинный простой карандаш, прихваченный со стола. Успокоиться, прежде всего – успокоиться… «Ты ещё ничего не совершила, хватит бояться, детка!» - прошептали демоны. Машинально играя с карандашом, мисс Льюис принялась прохаживаться из угла в угол и размышлять. Адвокат на то и адвокат, что должен всё предусмотреть, пора вспомнить об этом и собраться. Итак, убийство… Неплохое введение, а? Да, она собралась совершить убийство, перейти черту, нарушить закон – как ни назови, смысл один! Ей необходимо остановить Гэбриела, удержать его! А сделать это можно, лишь избавившись от препятствия – от той, на которую он смотрел, смотрел своими удивительными голубыми глазами, кому улыбался и… - Чёрт! Карандаш треснул в руках. Поморщившись от резкого сухого щелчка, Моника швырнула обломки в мусорную корзину. Стоит сказать себе «Тпру!», иначе есть риск оступиться. А права на неточный шаг у неё нет – в подобных играх даётся только одна попытка, и ненужно быть юристом, чтобы согласиться с этим. Она должна осуществить задуманное. Должна воспользоваться купленными таблетками Спасибо Кэти за умение быть полезной! и избавиться от препятствия. Избавиться от Магды, от ещё одной «серой мышки», несвоевременно вставшей на пути! Почти как в случае с Джереми… С подушек переходим на людей, детка? Новый уровень! Ну и пусть… Пусть так и будет. Почему она одна должна страдать, за что? Всё справедливо, всё! Иногда не остаётся другого выбора, кроме отчаянных мер. И тогда, вероятно, проблема перестанет существовать. Гэбриела можно будет вернуть… Можно будет надеяться на звонок и снова напомнить себе, кто появился прежде – она или та, другая… Думаешь, белый кролик вновь прыгнет в цилиндр? А вспомни, как вам было хорошо? Ты готова была просто смотреть на него, ты не замечала вкуса еды… Переколов потуже поддерживаемые шпильками волосы, девушка села на край стола. Ей было так хорошо, как никогда прежде. Ни с кем, ни разу. Любовь – это состояние аффекта… Но что, если поймают? Перед глазами вдруг возник Гэбриел, его лицо, взгляд после услышанной шокирующей новости: новую подружку грохнула случайная знакомая. Отличный номер! И всё, конец. «Дальше – тишина»…* Старик Шекспир словно пальцем в небо попал. Дальше точно будет тишина: если о ней и вспомнят, то только с ненавистью, если и упомянут, то лишь со злостью, если и посмотрят – то исключительно с отвращением… Белый кролик не вернётся в цилиндр… «Стоп, крошка! – подали голос демоны. - Не проще ли включить логику?» Она совершит убийство, она накормит Магду этими проклятыми таблетками… Дальше? Так, труп, конечно, труп… Вскрытие. Проводится вскрытие… Кардиопрепарат – вещь хитрая. Ударную дозу лекарства наверняка заметят в крови… И откуда же эта доза там возьмётся? Воображение пролистало страницы последних недель назад, возвращая в памяти мелочи и факты. Будучи поклонницей детективного жанра как в кино, так и в литературе, будучи знакомой с юристами, работающими не только над разводами взбалмошных супругов, мисс Льюис знала одну простую истину: если смерть кажется людям подозрительной – о ней строят теории. «Версии», выражаясь грубым официальным языком. Версии эти отрабатываются и проверяются, изучаются связи и знакомства того неудачника, что оказался на прозекторском столе. И, если версии эти выведут на неё… Голова заболела ещё сильнее. А как же моё счастье? «Не выведут, - решительно возразили демоны, - знаешь, почему? Нет. Никаких. Оснований». Страницы воображения замелькали во второй раз, теперь уже с самого начала. Знакомство в поле, забытый платок… Поиски по городским библиотекам… Посиделки… Много посиделок… Конкур… Общение… Дружба… «Как никто другой»… Забота, понимание… Рисунки… Дружба… ДРУЖБА! Легче, чем искромсать подушку. «Ни одна живая душа не знает о моих намерениях, - внезапно поняла Моника, - мы никогда, ни разу не поссорились, не имели конфликтов, даже неловких ситуаций. Меня не в чем, просто не в чем подозревать!» Подумав об этом, девушка внезапно поняла, что так и есть. Она перед законом и людьми чище хрустальной подвески! У неё не то, что неловких ситуаций – у неё и мотива как бы не существует – личная жизнь в стенах мансарды не обсуждалась («Я и не думала, что там есть личная жизнь!»). А раз так – ревновать не к кому. Грабить, кстати, тоже невыгодно – нечего красть. Если только рисунки… Завидовать? Пфф! Вот уж увольте! Ну, а тот факт, что она видела пару в «Ностальгии»… Там было столько человек, разве всех упомнишь? И потом, мисс Льюис оказалась в ресторане случайно, она покинула его быстро… Мало ли, какие для этого имелись причины, штуки три можно предложить сразу же, сходу! И Гэбриел будет мой… И единственным разумным объяснением, которое возникнет при работе с версиями-теориями, станет самоубийство. Или несчастный случай, это даже лучше! Никакого криминала, всё просто, и до идиотизма банально – передозировка. Таких историй полно… Даже жутковато стало от того, насколько это было прекрасно. Рука наткнулась на ещё один карандаш, лежавший на столе. Моника, вздрогнув, посмотрела на находку и улыбнулась. Нет никаких оснований подозревать её в том, что она скоро совершит. Потому что они с Магдой прекрасно ладят. Потому что Магда понимает её как никто другой. «Потому что ты – адвокат, - согласились демоны, - и мы – на твоей стороне!» * * * - Ами… Молчание. - Ами? Молчание. - Аманда, ну скажи хоть что-нибудь. Обе сестры сидели в комнате, на диване. Карла, расположившись по соседству с младшей, смотрела прямо перед собой, будто стыдясь той ситуации, в которой они оказались. Девушка сама заварила всю эту кашу, сама начала беседу… Она теперь и говорит с пустотой. Аманда рядом по-прежнему читала книжку, хотя, скорее делала вид, что читала, - шороха страниц за последние минут десять слышно не было. Как и ответа. - Ами, разве мы – не друзья? – отчаявшись, старшая Льюис повернулась к сестре. - Ты не хочешь разговаривать? Лучше бы она капризничать начала, честное слово. Детское молчание – страшнейшее из наказаний… Взрослые перед этим бессильны. - Хочу. Но я не хочу уезжать, - тихо прошелестело над книжкой. Настолько тихо, что Карла сперва даже не разобрала. А потом вдруг поняла и изумилась. - Что? Но почему? Снова тишина. - Крольчонок, ну пожалуйста, есть ведь какая-то причина… И потом, ты ещё в начале лета не слишком хотела сюда ехать, признай. Не давит ли она? Младшая Льюис, положив ладошки на книжные страницы, внезапно подняла голову и тоже посмотрела на собеседницу. - Признаю. Но всё было по-другому в начале лета, - заметила она с недетской серьёзностью. - А что изменилось? – продолжала допытываться Карла. Молчание. - Послушай, может, это – и не особо приятный повод, зато веский, - вновь заговорила девушка, - ты вчера слышала, мы с Моникой поругались. Сильно, сильнее, чем… Ну, неважно. В общем, я не знаю, сколько так будет продолжаться; тебе, вероятно, лучше вернуться в Эйвери-маунтин. Молчание. - Смотри сама: тут – квартира, там – дом. Тут – мы с Моникой, там – родители, которые готовы уделить тебе больше времени и внимания. Они ведь… родители всё-таки. Ещё там твои школьные друзья. Тут – конюшня и свежий воздух, но и там можно найти это, ты же зимой ездила тренироваться за горы, помнишь? Получается, что в Уиндблоу куда меньше интересного… - Тут есть Магда, - в тон сестре пробормотала Ами, - а там – нет… Карла, приготовившаяся произнести заключение своего краткого обзора местных недостатков, осеклась. Магда – это серьёзно, о ней девушка не подумала. Кажется, в городе имелось одно несомненное достоинство, перед которым даже климатические заскоки меркли. Достоинство, к которому Аманда вдруг разом привязалась. - О… Да, ты права, милая…, - не зная, как поаккуратней развить начатую тему, старшая Льюис задумалась, - ты права, Магда очень хорошая. Она – наш общий друг, верно? - Верно… - Но у неё ведь тоже есть разные дела, есть своя жизнь. Мы не можем вмешиваться в это слишком часто, согласись, подобное было бы неприлично. Аманда кивнула, всё так же держа ладошки на книжных страницах, будто пытаясь, как телепат, прочитать зашифрованное послание. Ободрённая небольшим успехом и тем, что сестра слушает и реагирует, Карла продолжала: - Знаешь, Магда наверняка согласится с тем, что не может влиять на наши семейные дела. Иногда друг другу надо предоставлять некоторое пространство… Её заносило куда-то не туда, но импровизированный монолог приходилось вести дальше. - Я думаю, Магда поймёт, что отъезд был важен и необходим. И потом, мы всегда сможем позвонить ей на работу, написать письмо, да приехать снова, в конце концов… Обзаведёмся номерами библиотеки и магазина и… - У меня есть оба телефонных номера, - неожиданно сказала Аманда, - и Большой библиотеки, и «Этюдника». Карла, радуясь, что сидит, а не стоит, в изумлении вытаращилась на ребёнка. - Откуда? - Попросила у Магды, - спокойно пояснила младшая Льюис, - пришла к ней как-то и попросила… Изумление явно зашкаливало – девушка осторожно провела рукой по лицу, пытаясь решить, как реагировать на услышанное. - Ты… гуляла по городу одна? - Гуляла, - кивнула Аманда, - я знаю, где у Моники лежат запасные ключи, увидела в том году. Вас обеих не было дома, я оставляла записку, но успела вернуться прежде, чем вы приехали. «Родителям бы это не понравилось», - моментально возникла мысль. Даже больше, родителям бы это очень не понравилось, а обе старшие сестрички получили бы хороший нагоняй за отсутствие дисциплины при наличии самостоятельности. Прикати Моника тогда первой – наверняка, наплевав на собственный характер, не поленилась бы дозвониться маме с папой и пожаловаться… И уже следом за первой безрадостной мыслью возникла другая – а что с того? Стоит ли сейчас ругать Аманду только за традиции и порядок в некоторых семьях, стоящие выше отношений с детьми? Карла, покусав губу, придвинулась ближе и обняла ребёнка. Надо бы поворчать из-за не случившихся хлопот и волнений. Надо бы… Но почему-то не тянет. И потом, Ами ведь не просто так убегала в неизвестном направлении. Она была в гостях у Магды… Была у человека, успевшего странным образом завоевать доверие и любовь самой Карлы. - А что, если нам пригласить её к себе, в Эйвери-маунтин? – предложила девушка. - Конечно, квартирка миссис Прайс – не апартаменты Моники, но и не крохотная нора. Скажем, осенью… Или даже в конце лета, на уик-энд? Мы с тобой показали бы Магде горы, наши парки и целую кучу красивых местечек! - И ездили бы на лошадях? – неуверенно протянула Аманда, покосившись на сестру. - Угу, и ездили бы на лошадях. «В конце концов, родители куда сговорчивее и приветливее к нашим друзьям», - подсказал рассудок. - Это было бы отлично, - улыбнулась девочка, медленно убрав ладони со страниц и закрывая книгу, - но… «Но, чтобы так было, нужно для начала уехать из Уиндблоу», - эту фразу не произносили вслух, нет, однако слова, точно угроза или неумолимый вердикт, сами повисли в воздухе. - Что-то не так? - Мне страшно, Карла. Не знаю, почему, просто отчего-то страшно… Девушка, отстранившись, недоумённо воззрилась на Аманду. - Крольчонок мой, да в чём дело? - Не знаю, - повторила та. И снова в её глазах почудилась какая-то непостижимая взрослость, то, чего там обычно не было и не могло быть, - я думаю об этом отъезде… И вдруг накатывает страх. Знаешь, как в кино, у взрослых – такой тоненький, неощутимый… Где-то тут, - она притронулась к груди, почти в том самом месте, где располагалось сердце. В комнате возникла странная напряжённая пауза. На мгновение Карле показалось, что она совершенно не знает особу, сидящую рядом на диване… - Мы все немножечко спятили за прошедшие недели, - заговорила девушка тоном организатора, отвечающего за безопасность шальной толпы туристов, - это поправимо. И это у всех бывает, твой страх – просто результат смены обстановки. Просто ли? И кто кого пытается успокоить? - Ты так думаешь? Аманда, опустив руку, улыбнулась и положила голову на сестринское плечо. Ощущение звенящего напряжённого ожидания спало, в воздухе вновь разлилась естественность. - Уверена, милая, я пока помню, как сама была маленькой, между прочим! Возле плеча раздалось тихое хихиканье. Дети, при всей их сложности, умели самое непостижимое – моментально менять настроение… - Эй, как насчёт того, чтобы перед отъездом заглянуть ещё разочек на конюшню, а? – идея была спонтанной и, коль скоро Моника дулась и раскатывала по городу на своём авто, весьма проблематичной. Но Карле не хотелось останавливаться на достигнутом. Если для взрослых самое страшное – это детское молчание, то для детей – их же собственная паника и сомнения, от которых требовалось избавляться любой ценой и любыми усилиями. - Нам, кажется, не на чем ехать, - отозвалась Ами. Голос её звучал уже не испуганно и не опасливо, скорее заинтригованно. Что бы там ни находилось в обоих городах, ребёнка как магнитом тянуло именно к лошадям. Карла, фыркнув, махнула рукой. - Не беда, из любой проблемы можно найти выход… * * * Капли дождя, сбегая по стеклу то вниз, то в стороны, выводили на окнах автомобиля узорчатые дорожки. В салоне было прохладно, воздух пропитался запахом кофе. Аманда Льюис, устроившаяся на заднем сиденье, не часто ездила в этой машине, но знала, что кофе в ней пахнет всегда. Карла сидела впереди, рядом с управлявшей автомобилем Кэти Харрисон. «Почти как в то утро, когда мы все ехали на конкур», - подумала девочка, доставая из небольшой картонной коробки очередную сахарную печенюшку. Кэти, так неожиданно пришедшая на помощь после звонка старшей Льюис, прихватила с собой маленький вкусный презент – сказала, что в плохую погоду просто необходимо поднять себе настроение чем-то хорошим и сладким. Печеньки были действительно хорошими – Кэти знала в них толк, а погода – и вправду плохой: небо заволокли тучи, дождь зарядил с минувшего вечера. В результате этого вместо приготовленного платья и мягких тапочек Аманде пришлось натягивать кроссовки и вынимать уже уложенные в сумку джинсы и ветровку. Сумка теперь лежала в багажнике. Среди одежды и разных мелочей пряталась книга, подаренная доктором О’Коннором. Наполовину загубленная, намокшая, а потом лишь чудом высушенная книга. Что бы там Карла ни говорила, Ами была уверена, в лужу подарок упал не случайно. Иногда казалось, что Моника всё делает назло – ну, может, не всё, но что-то точно. Девочка и понимала, и не понимала происходящее – в школе поговаривали, что так иногда бывает, что старшие братья или сёстры оказываются… Ах да, «натуральными придурками»! Фраза, за которую папа с мамой наверняка отругали бы… Но папы с мамой тут нет, в неудобных фразах никто не запрещает думать, верно? Каждый раз, сравнивая мысленно Карлу и Монику, младшая Льюис приходила к выводу, что в школе неправы. Тут не «натуральный придурок», всё намного сложнее и непонятнее. Иногда Моника казалась спокойным, уравновешенным человеком. Обычным человеком. И её в такие минуты можно было любить, к ней можно было обращаться с вопросами или просьбами. Но иногда… В какие-то моменты Аманде представлялось, что старшая сестра – это ходячий ураган, бомба замедленного действия, ждущая, когда лучше всего взорваться. И предугадать очередной такой «взрыв» было просто невозможно. Невозможно спастись от ударной волны и объяснить, что младшие в семье ни в чём не виноваты… Аккуратно вытерев руки бумажной салфеткой, чтобы не оставлять крошки на сиденье, девочка закрыла коробку и посмотрела в окно. Почему-то себя она ощущала виноватой. Как будто из-за неё у всех разладилось лето. Кэти была милой, пытаясь отвлечь своих знакомых от безрадостной погоды, несколько раз подчеркнула, что не прочь побыть шофёром сегодня. А потом ещё предложила всем печенье… Она не задавала вопросов насчёт Моники – или ничего не знала, или знала, но, как говорят старшие, «проявляла такт». Да, Кэти определённо была славной и умела ладить с людьми. Правда, интересно, как она сама ладит с такой подругой… А сейчас родители бы сказали, что кто-то лезет не в свои дела. Девушка на водительском месте, тем временем, нарушила тишину в салоне. - Что мы такие грустные, а? Пасмурная погода не повод быть столь же пасмурными, дамы! Хороший дождичек – самое полезное, что можно предложить нашему городишке! - Я думаю о перелёте, - сказала Карла, - о родителях… - О бойфренде…, - подначила её Кэти. - Ну да, о Майкле тоже. Слушай, мы не опаздываем? - Да всё нормально со временем, успокойся, - отмахнулась будущий психолог, - вряд ли мы бы катили сейчас на конюшню, если бы опаздывали. Правда, не знаю, будет ли там вообще какая-то активность – в дождь владения дяди Винсента смотрятся паршивенько. - Ты же говорила, что нам не следует быть пасмурными, - заметила Аманда. В отсутствие Моники она могла себе позволить «лезть», как та обычно говорила, в беседу и не бояться замечаний. - Всё так, ребёнок, - фыркнула девушка, - но мы и не будем. Гарантирую вам тишину и много спокойствия на месте, сегодня аншлага точно не случится. Кэти оказалась права, впрочем, они и сами могли бы догадаться, что поджидает на конюшне в дождливый июльский вечер. Ещё не стемнело, чтобы считать время сумерками, скорее это была затянувшаяся серая хмурь с полумрачным небом. Аманда выскочила из машины первой, лишь чудом заметив огромную лужу, которая для её кроссовок наверняка стала бы роковой. Дождь уподобился мелкой выпуклой пыли, похожей на пригоршни прозрачного колкого бисера, швыряемого с небес. Возле постройки стояло несколько машин, однако девочка всё равно не знала, чьи они и сколько людей находилось сейчас во владениях мистера Райнхорда. Ей было всё равно. Предложение Карлы, внезапное для обеих, воплотилось в неожиданной поездке, и выглядело теперь довольно символичным. Это как в кино, если главный герой куда-то переезжает… Точно так же укладывает вещи, собирается, а потом ещё долго гуляет по опустевшему дому и что-нибудь вспоминает. Что именно? Настроение, не смотря на печеньки и отсутствие Моники, было скверным. Ни хорошей погоды, ни шумных всадников в загонах. Ни детей, наблюдающих за прыжками через препятствия… Ни Магды, которая куда-то уехала… Вряд ли удастся долго гулять по территории. В конце концов, билеты уже куплены, сумка уложена, Кэти – тут, рядом, а воспоминания отчего-то не получаются. Точнее, получаются, но от них слишком грустно. Пнув попавшийся на пути камушек, Аманда направилась вслед за девушками к постройке. Ворота в левой половине – той, где располагался закрытый загон для тренировок в холодное время года – были сейчас распахнуты. Возможно, именно там собрались владельцы виденных по дороге автомобилей. Неожиданно поняв, что внутрь, к тоскливым усыпляющим тишине и сумраку совсем не хочется, младшая Льюис остановилась. - Карла, можно, я немного тут снаружи погуляю? Девушка, которая после случившейся ссоры и сама ходила с отсутствующим усталым видом, на секунду задумалась и кивнула. - Можно, только недалеко. - И капюшон надень, - посоветовала Кэти, - всё-таки дождь… Аманда послушно натянула капюшон ярко-жёлтой куртки, двинув по своим же следам обратно. Она любила самостоятельность – ту её небольшую часть, которая порой выпадает, если тебе всего десять. Она любила гулять по территории конюшни и у берегов Хрустальной капли – здесь нечего было бояться, кругом свои места, свои люди… Своя, любимая атмосфера особенного маленького мирка. Вежливо поприветствовав двух парней, прошедших мимо, с развёрнутой над головами газетой, кое-как защищавшей от влаги, младшая Льюис поднялась на небольшой холм, тропинка на котором вела в сторону деревьев. Коротенькая мокрая поездка. Коротенькое символическое прощание… А то, что так хотелось сделать, теперь стало невозможным. Невозможно дождаться Её и поболтать ещё разочек перед разлукой. Дождь, кажется, усилился… Взгляд, брошенный в высокую траву, неожиданно выхватил что-то постороннее среди пышной сочной зелени. Вынырнув из своих мыслей, девочка сошла с тропинки и присмотрелась. Душа вдруг замерла, застыла в удивлении. Под деревом, примяв несколько полевых цветов, лежал мокрый знакомый велосипед! Сердце забилось чаще, так часто, как бывает только в самые волнительные минуты, перед появлением чуда или грандиозного сюрприза. Ловя сползающий на лоб свободный капюшон и оглядываясь по сторонам, Аманда заметила, как чуть вдалеке, тоже под ветвистым деревом, стоит знакомая фигура… - Магда! Она была там, возле одной из грубоватых деревянных скамеек, во множестве имевшихся на территории. Одетая в любимые бежевые шорты и тонкий голубой пуловер, девушка стояла, теребя рукава завязанной на талии джинсовой куртки. Внезапный оклик заставил обернуться. - Ами? А девочка, между тем, уже ловким кузнечиком домчалась до неё, перепрыгнув велосипед и ухитрившись почти не намочить джинсы. Домчалась, буквально врезавшись в тонкую фигурку подруги и обхватив ту обеими руками. Домчалась, ощутив, как в глазах защипало, а нос уловил манящий хвойный аромат… Душу затопило облегчение. - Магда, я так по тебе скучала! И я… уезжаю сегодня… * * * - Моника тебе за эти пару дней не звонила? Они прошли внутрь постройки и какое-то время торчали возле стойла Монте-Кристо, расположенного через одно от Космоса. Кэти, задумавшая сперва остаться в коридоре, легкомысленно оперлась о стенку и здоровалась со сновавшими мимо немногочисленными завсегдатаями. - Добрый вечер, миссис О’Коннор, - приветствовала она Джуди, намеревавшуюся, видимо, тоже сегодня отдохнуть – чемоданчика при женщине не было, да и лошади в последнее время не доставляли проблем. Ветеринар, которая предыдущую встречу с Кэти уже выбросила из головы, кивнула с улыбкой. - Нет, не звонила, - пожала плечами мисс Харрисон, когда коридор вновь опустел, - теперь черёд Мо увязнуть по уши в работе, я своё в клинике отбегала. А что, вы поссорились? Карла, гладившая коня, удивлённо воззрилась на знакомую. - Да брось, - отмахнулась та, - передо мной-то чего ломать комедию? Думаешь, мы с твоей сестрой никогда не ссоримся? - Так – вряд ли, - пробормотала девушка, чувствуя себя наивной и глупой, - у нас с ней на днях вышло недоразумение… - Угу, это я уже поняла, - подтвердила Кэти, хлопая себя по карманам, - слушай, пойдём-ка тоже на воздух, а? Курить хочется ужасно. Карла не стала возражать, хоть и считала приезд к Винсу ради пары сигарет чем-то циничным и бессмысленным. Однако ругаться с Кэти не было ни времени, ни веских причин, - та уже большая девочка, притом довольно милая и отзывчивая, раз находится с ней здесь и сейчас. Они снова вышли наружу, остановившись у ворот. Ветер дул в противоположную сторону, неся с собой потоки мелких дождевых капель. Сложно сказать, радовала внезапная перемена в погоде или нет. Где-то старшая Льюис слышала, что дождь означает удачу… Но это всё сказки, конечно. Удача случится, если рейс не задержат и не отменят. - Как человек, который разбирает целые кучи морального дерьма, лишь бы не впрягаться в семейный бизнес, - начала Кэти, щёлкая зажигалкой, - могу тебе сказать, что все ссорятся со всеми. Пафосно, но правда. Монику порой заносит, и круто, подчёркиваю, круто заносит, тут необходимо просто отключаться и находить себе занятие по интересам. Впрочем, это так, рассуждения вслух, тебя вряд ли надо учить жизни. Прикрыв глаза, она эффектно выпустила тонкую струйку дыма. Карла, топтавшаяся рядом, подумала, что иногда, наверное, её всё же следовало бы учить жизни – «отключаться» от Моники, когда живёшь с ней под одной крышей, затруднительно. Даже родители временами проваливали этот экзамен. - Привет, Карла! Привет, крошка Кэт! – поздоровался выходивший из постройки тренер, сменивший рабочие сапоги на обычные ботинки. - Привет, старина Джон, - просияла мисс Харрисон, помахав недокуренной сигаретой, - ты уже домой? - Как видите. А вы сами? - У нас ещё дела, - уклончиво ответила Карла, запахивая пиджак. Мужчина поцокал языком. - В такую погоду не делами надо заниматься, леди. Надо спать дома как маленькой декоративной собачке. Дядя Винс, похоже, согласен со мной – сонный точно муха сегодня… - Ладно-ладно, езжай, красавчик, - спровадила его Кэти, желавшая избавиться от постороннего вмешательства в болтовню. Едва тренер исчез за углом, девушка встрепенулась, - знаешь, а я кое-что вспомнила. Здорово, что он заговорил о Райнхорде! - Что ты имеешь в виду? – не поняла Карла, встав поближе к стене. Её собеседница, фыркнув, снова затянулась. - Жаль, что Мо с нами нет, она бы оценила всю пикантность ситуации. - Да какой ситуации? В чём дело? Кэти, выпустив очередную струйку дыма, улыбнулась. - Мне кажется, дядя Винсент влюбился! Судя по тому, что за этой фразой ничего не последовало, от Карлы ожидалась какая-то определённая реакция. Девушка не разочаровала, хотя сенсационность, которую предусматривала мисс Харрисон, и не подействовала в полную силу. - О, в самом деле? – вежливо поинтересовалась старшая Льюис. Теперь уже определённая реакция ожидалась от самой Кэти – пояснения, опровержения или хотя бы досадное «Я пошутила». К тому же, Карла к подобного рода информации относилась без ажиотажа. Будущий психолог, однако, сверкнула глазами и закивала – она и не думала шутить. - Угу. Я бы вряд ли его заподозрила, одинокий трудоголик, пожилой и всё такое… С другой стороны, ничто человеческое ему не чуждо, полагаю. И пару недель назад как раз получила этому подтверждение. Подняв воротник плаща одной рукой, Кэти Харрисон рассказала, как некоторое время назад случайно увидела в городе автомобиль Винсента. Машина стояла рядом с цветочным магазином. Сама девушка сидела в автобусе, у окна, поэтому шанса детально рассмотреть происходящее не имела, но успела засечь парнишку в форменном жилете, выносившего из торговой точки большой букет синих гладиолусов. Цветы были уложены на заднее сиденье автомобиля… - Не знаю, что там происходило дальше, - с хитрым видом описывала девушка, - автобус уехал. Но могу сказать одно: это была тачка Винсента, сто процентов. И это был большущий букет шикарных синих гладиолусов! Господи, я даже не знала, что такие существуют, думала, они все только розовые… Короче, это явно не к профессиональному юбилею, трудовому празднику и прочей ерунде. Ну знаешь, те букеты все какие-то дежурные. А этот… О, сразу видно, его брали для любимого человека. Вот и скажи теперь, что возраст – не повод пошалить! Весь вид Кэти выражал триумф героя, раскрывшего пусть небольшой, но заговор. Приятный такой и забавный заговор. Карла странно взглянула на знакомую, чуть прищурившись от упавших на лицо капель. Винсент, естественно, молодец, однако… Где-то она уже слышала про синие гладиолусы… Причём совсем недавно… Где же…? В кармане неожиданно запищал мобильный, оборвав не успевшую созреть мысль. Звонил Майкл, видимо, заскучавший в обществе своих ёлок и земляных работ. Благосклонно кивнув, Кэти отошла на пару шагов, позволяя Карле поговорить с молодым человеком… * * * - Ну как, слезинки высохли, малыш? Они сидели на скамейке под деревом, слушая усмиряемый листьями и ветвями шум дождя. Место напоминало беседку – тихую, скрытую от всех и от всего. Аманда, устроившись на коленях Магды, обняла девушку за шею. - Старые высохли, - вздохнула младшая Льюис, вытирая щёки, - а на их место прибежали новые… - Правда? Ну, это мы сейчас поправим, - одной рукой Магда потянулась к рюкзаку, лежавшему здесь же, на скамейке, и достала белый носовой платок, - вот так… Тёплая мягкая ткань коснулась лица. Она была такой же уютной, как и её владелица, такой, как и беседка, и то ощущение комфорта, что расцвело в душе в момент, когда глаза засекли брошенный велосипед. Изредка на Аманду нападала, по выражению Кэти, «свирепая взрослость», ей не хотелось, чтобы её считали крохотным несмышлёнышем четырёх-пяти лет. И поэтому отношение к словам вроде «малыш» в таких ситуациях оказывалось неоднозначным. Но с Магдой… С Магдой механизм «взрослости» не срабатывал, Ами чувствовала себя на свой небольшой возраст и была счастлива. Как сейчас, когда она сидела, прижавшись к девушке, и рассказывала о недавних событиях, о походе в цирк, о воздушных шарах… Нежные руки обнимали её в ответ, держа крепко и бережно, даруя удивительное чувство безопасности. Так безопасно не было нигде, даже дома… - Я не хочу уезжать, - тихо сказала девочка, глядя на взрослую подругу, - не хочу в Эйвери-маунтин… Я лучше буду сидеть здесь, с тобой, на этой скамейке. Скоро придётся идти обратно, к машине… Потом – аэропорт, самолёт, синие кресла с подлокотниками. И дождь будет уже не тёплым и близким, а холодным и далёким. И город станет не маленьким, а большим… И всё на этом кончится. - Я бы тоже хотела сидеть с тобой вот так, - улыбнулась Магда, поправив капюшон детской куртки, - но там – мама и папа. Они тебя ждут дома и очень-очень любят. - Я знаю, - кивнула младшая Льюис, чувствуя, что в горле стоит комок, - но просто это… Мне кажется, если я уеду – это будет как сон, который заканчивается слишком рано! Пауза. Мягкий платок снова прошёлся по её щекам… - Мне иногда целые сказки снятся, но я просыпаюсь на самом интересном месте… И знаешь, ни разу не видела продолжений! Про них все говорят, но я их не видела… Снова пауза. Аманда, будучи скромной и дисциплинированной, всегда слушалась родителей и знала, как нужно вести себя со старшими. Знала, что нельзя слишком много говорить, привлекая к себе повышенное внимание – неприлично, и всё тут! Знала, что от детей требуют, перво-наперво, краткости, так повелось. Но сейчас, сидя на коленках Магды – тоже взрослой, между прочим – она говорила и не могла остановиться. Она выплёскивала те страхи, которыми не делилась даже с Карлой – не потому, что не доверяла сестре, но потому, что какой-то долей интуиции чувствовала, что посторонний, на первый взгляд, человек, понимает лучше кого бы то ни было. И Магда понимала. Девушка слушала то сумбурное и сокровенное, что накопилось в душе ребёнка. И понимала. - …Мне кажется, лучше вообще не взрослеть… Не всегда так кажется, но часто. Родители и сёстры притворяются ради детей, а дети потом вырастают и тоже учатся притворяться, - вздохнула девочка, - может, они и насчёт сказок притворяются… Или дело во мне? Я, наверное, слишком невоспитанная, раз у меня нет ни продолжений снов, ни каких-то других сказок. - Эй, ты что? - Магда, посмотрев на прильнувшую к ней Ами, удивлённо распахнула глаза. - Конечно, у тебя есть своя сказка! И ты не только воспитанная, ты совершенно замечательная, слышишь? Младшая Льюис кивнула, шмыгнув носом. - У всех нас есть своя сказка. Нужно быть сильной и дождаться её. Никогда, запомни, никогда не принижай себя и не считай, что ты хуже других, - убеждённо сказала Магда, поцеловав девочку. Та снова кивнула, чуть улыбнувшись. - Ты пахнешь как Рождественская ёлка, так здорово… Магда рассмеялась, поудобнее обнимая Ами. Казалось, за пределами воображаемой беседки могла бы пройти вечность, целые эпохи, требовавшие возвращения, но не здесь… Вблизи никто не появлялся, никто пока не бежал искать Аманду, намекая на опоздание в аэропорт… Всё заполнил еловый запах и ощущение безопасности… - Хочешь, я расскажу тебе историю? – внезапно предложила художница. - Она, кстати, тоже про цирк. Возможно, про тот самый цирк, что ты видела. И ещё она о сильной девочке, вроде тебя… - Вроде меня? – переспросила младшая Льюис, польщённая сравнением. - Да, расскажи, пожалуйста! Она полагала, что сейчас услышит загадочную повесть о приключениях – нечто вроде ярких насыщенных сказок из читаемой на ночь книги, которую ещё пару лет назад каждый вечер открывала ей мама. Цирк Аманда любила, жаль, историй о нём в той книге не имелось. А Моника над сказками всегда смеялась… Магда ещё раз поцеловала ребёнка, перечёркивая воспоминание о язвительной сестрице… - В день приезда цирка… плакала она, - начала девушка задумчиво, будто стараясь распробовать фразу, - не хотела, чтоб прошло веселье мимо… Обычные предложения, собранные из пыльных, давно знакомых слов, складывались в мелодию… Магда пела, сперва тихонько, почти шёпотом, а потом - громче. Она пела о девчонке, подружившейся с клоуном и ходившей по канату, пела о цирке и плаче, который принято скрывать… Она пела, и тоска, переполнявшая Аманду, стала как будто бледнее:**

Ты слёз не лей, Их лучше сдержать, не показать случайно. Лети смелей! Упасть не страшись и помни: стремиться нужно ввысь!

- Всё хорошо? – спросила Ами взволнованно, когда, после первого припева, Магда вдруг вся словно сжалась. Меж тонких бровей появился излом, девушка, осторожно вдохнув, прикрыла на мгновение глаза и кивнула. - Всё отлично. Давай, я расскажу тебе дальше… И она снова запела, поведав об отъезде цирка, о разбитых мечтах, оставшихся среди опилок и блёсток, о том, как девчонка научилась быть сильной – ведь у неё имелся прекрасный учитель… Аманде казалось, что она знает о ком (или чём?) эта песня. Она слушала, затаив дыхание, боясь пошевелиться, а голос Магды становился всё громче… Наверное, больше самой песни её поразил именно этот голос. Он был прекрасен. Настолько прекрасен, насколько человеческий слух может воспринимать недоступную для описания красоту – уверенный, мощный, он уходил вверх, когда девушка, сделав очередную осторожную паузу, подняла голову. Аманда смотрела на подругу, не веря, что в таком миниатюрном изящном теле может таиться звук подобной красоты и силы. Она смотрела, по-прежнему обняв Магду за шею, как вдруг справа, медленно и робко, возник какой-то новый источник света, довольно неожиданный для пасмурного дождливого дня. Автомобиль? Фонарь? Девочка повернулась и ахнула – прямо на них, выходя из-за толстых непроницаемых облаков, падал озорной луч тёплого солнца… - Небо! – воскликнула Ами, скатываясь обратно на траву и выбегая из-под дерева. - Магда, посмотри, синее небо! Небо действительно было синим, почти лазурным, расцвеченное ослепительным хрустальным блеском солнца. Это крохотное пространство казалось немыслимым и неожиданным по сравнению с окружавшими его тёмными тучами. Аманда стояла в высокой траве, глядя вверх и понимая, что дождь в том месте, где она находилась, уже не идёт… А солнце грело всё сильнее – луч превратился в искрящую в воздухе дорожку, словно приглашая прогуляться. Магда, поднявшись со скамейки, подошла к девочке, продолжая песню, устремлённую ввысь. Художница тоже смотрела на небо, отражавшееся бездонной голубизной в её глазах. Смотрела, положив руки на плечи Аманде. И пела… Возможно, в этот момент время действительно остановилось, если не успело прежде. Сказка нашла того, кому предназначалась, создавая чувство небывалого полёта. Они стояли так, прямо посреди мокрой от дождя растительности, которая, наверное, уже была и не столь мокрой. Стояли,глядя на частичку синего неба, откуда, прямо вниз, к земле, спускался полупрозрачный шлейф радуги… В воздухе запахло свежестью и цветами… Зачирикали молчавшие до сих пор птицы… Издалека послышался настойчивый автомобильный сигнал… - Аманда Льюис! - Ой-ёй! – встрепенулась девочка, оборвав и песню подруги, и нисходящий на двоих поток всепоглощающего счастья. - Кажется, это за мной! И тут она почувствовала, что шею уже какое-то время холодит нечто маленькое. Подняв руку и скосив глаза, Аманда осознала, что с изумлениями, по крайней мере, ещё на пару минут, не покончено. На шее висел золотой кулон в виде солнца, надетый на голубую газовую ленту… - Это… - Подарок, - улыбнулась Магда, всё так же стоявшая возле неё, - мне давно хотелось что-нибудь тебе оставить. Мой кулон был самой подходящей вещицей… Со стороны конюшни снова послышался сигнал. Аманде почудилось, что в горле во второй раз возник исчезнувший, было, комок. Магда, между тем, села перед ней на корточки, медленно, грациозно, глядя прямо в глаза. - Спасибо, - прошептала девочка, жалея, что времени так мало. Хотелось, чтобы его было раз в десять больше, хотелось сказать кучу всего, плакать, смеяться, прыгать и хлопать в ладоши. Но её ждали. Но времени могло хватить только на самое главное, - спасибо, Магда! Девушка без лишних предисловий обняла её, гладя по голове и улыбаясь. Обняла, легонько подёргав голубую ленту, на которой висел кулон. - Не потеряй его, пожалуйста… Он приносит удачу. Он всегда будет приносить тебе удачу, веришь? - Верю, - опять шёпотом ответила Аманда, вдыхая ёлочный запах, стараясь вдохнуть его как можно больше, запомнить, запечатлеть, закупорить, - я люблю тебя. Я очень люблю тебя! Скажи, что ты приедешь в Эйвери-маунтин… Ещё один автомобильный сигнал… Да за что же всё это?! - Приеду, - кивнула Магда, - не знаю, когда, но приеду. И нарисую. - И мы будем кататься на лошадях? - Да. Мы обязательно отправимся на конюшню. - Аманда Льюис! – раздалось вдалеке. Девочка в отчаянии обернулась, разрываемая между необходимостью бежать обратно и желанием остаться. Магда взяла обе её ладошки в свои… - Всё будет хорошо… Всё обязательно будет хорошо. Я знаю, что ты хочешь и можешь сказать. И я тоже люблю тебя, Ами. Младшая Льюис, всхлипнув, практически прыгнула к ней в объятия, запечатлевая на щеке поцелуй. Она запомнила это ощущение – тёплая нежная кожа, которой коснулись губы спешно, как-то неаккуратно, невежливо. Но времени переделывать поцелуй не было – нужно бежать к автомобилю. И нужно быть сильной, как в песне про циркачку. Она помчалась со всех ног по тропинке, думая о том уик-энде, когда Магда приедет в Эйвери-маунтин, о том, сколько всего они с Карлой покажут ей, и сколько новых рисунков появится в альбоме… Девочка уезжала в аэропорт, вдохновлённая и успокоенная, рассматривая кулон, пахнущий тёплым металлом и хвоей. Аманда не знала, что за её спиной небо, лазурно-солнечное, вновь стало свинцово-серым, и полил дождь. Не знала она, что у стоявшей возле дерева и скамьи девушки с рыжих ресниц упала слезинка, прочертив след по месту ещё тёплого детского поцелуя… Доедая печенье из картонной коробки, не знала Аманда и самого главного – с Магдой Сазерленд они больше никогда не увидятся… * * * Джуди О’Коннор, по традиции надевшая белую бейсболку, чувствовала себя довольно комфортно. Солнечной погоду сегодня трудно было назвать, но, по крайней мере, козырёк надёжно защищал глаза от дождя, нагоняемого ветром в лицо. Правда, к вечеру бейсболка вполне могла превратиться в грязновато-серую и потерять первозданный товарный вид… Но это уже детали. Выбравшись из постройки, женщина пошла к озеру, оставив BMW рядом с конюшней. Дождь миссис О’Коннор любила, как и осадки в принципе – она никогда не привередничала по поводу климатических изменений. А сегодняшний день выдался просто замечательным – погодка разогнала всех нервных коневладельцев по домам, а те, у кого с нервами был порядок, самые стойкие, оседлали своих любимцев и разминались под крышей. С Джуди здоровались и перебрасывались дежурными фразами, как принято, но на этом всё. С проблемами никто не прибегал. Никаких разорванных сухожилий… Никаких паразитов и кожных болезней… Никакой послеродовой депрессии у кобыл… Красота! Нет, свою работу женщина любила, конечно, - в ветеринары, да ещё к лошадям, не идут, если не планируют посвящать себя делу целиком. Но иногда было так приятно бездумно прогуляться по территории конюшни и побыть самым обычным, никому ничем не обязанным человеком… Настроение шагнуло от рабочей лирики к творчеству. В памяти всплыл лист из нотной тетради, куда записывались отдельные фрагменты композиции, подбираемой на гитаре. Фрагментам со временем надлежало превратиться в большую нестыдную мелодию, если, конечно, автору хватит терпения и совести довести всё до ума и оформить… Фил извёлся от любопытства, умоляя сыграть ему «великий хит», на что приходилось отмахиваться полотенцем или носками и гонять муженька по магазинам. Какой ещё «великий хит»? Хорошо бы вообще решить, что делать с бестолковым музицированием! Например, приставить супруга к делу – пусть слова напишет, а не бездельничает… Хихикая от того, что предлагало собственное воображение, женщина прогулялась вдоль Хрустальной капли, кидая мелкие случайные камешки в воду и радуясь отсутствию зонтика при себе. Зонтик хорош в городе, где следует всегда выглядеть торжественно и цивильно. А здесь, среди зелени, лошадей и остро-сладкого сочетания запахов, звуков и ощущений, нужно уметь мокнуть не промокая. Мокнуть, не промокая… Определённо, что-то в этом есть! Джуди подняла с берега гладкий светлый камешек и вдруг услышала пение. Необычное, тихое и очень нежное. Машинально посмотрев в ту сторону Хрустальной капли, где обычно собиралась толпа отдыхающих, женщина отругала себя за глупость. Туристы? В дождь? Нет, даже среди этой публики вряд ли найдутся подобные психи. И потом, если всё-таки найдутся, то включат магнитофон и наверняка выберут что-то дерзкое и вызывающее. Так, чтобы сразу заявить о себе и своих вкусах. А это пение… оно звучало очень деликатно. И это был живой звук, появившийся куда ближе, чем показалось вначале. Оглянувшись вокруг, миссис О’Коннор поняла, что голос доносится из-за деревьев. Кто может петь здесь? Прислушиваясь сквозь шум дождя к мелодии, Джуди направилась вверх по холму и тут внезапно увидела, как где-то в вышине, прямо над густыми зелёными кронами, небо словно раскололось, сверкнув солнечным бликом. А затем тучи разошлись в стороны, приоткрывая крохотный кусочек восхитительно-яркой синевы. - Какое чудо…, - прошептала женщина, замерев на месте. Странный контраст солнца и хмурой тяжести облаков поражал. Сверху лил дождь, а она стояла в траве и смотрела на небо, забыв про всё остальное – про мокрые волосы и воротник куртки, про дурацкий камень в руке, про то, что где-то в машине лежал мобильник, который наверняка мог звонить сейчас. Чуть в стороне по-прежнему звучало пение, став громче, и Джуди, не решив для себя, связывать ли эти явления, перестала заморачиваться. Она смотрела. И слушала. В душе затрепетали давно забытые мысли и воспоминания, связанные с детством. Сестра и два брата, никогда не дававшие родителям покоя… Песня оборвалась так же внезапно, как и началась. Чувствуя себя жадным до продолжения слушателем, не получившим главной разгадки, миссис О’Коннор помотала головой и сразу обрызгала лицо. Ещё? Ещё что-нибудь? Но кроме дождя и стрекотания в траве никаких звуков не было, разве что её собственное разочарованное дыхание. Отбросив камень к воде, женщина застегнула куртку до половины и медленно пошла обратно по тропинке. Кое-где песок перекрывали небольшие лужицы, их приходилось либо огибать, либо перепрыгивать. С деревьев падали капли при малейшем дуновении ветра. За одним из стволов Джуди увидела деревянную скамейку, на которой кто-то сидел. По коротким медно-рыжим волосам и стройной фигурке удалось безошибочно определить Магду Сазерленд. Губы тронула улыбка… Однако, сделав пару шагов, ветеринар остановилась и нахмурилась. Раскрыв ладонь, девушка поднесла руку ко рту и тут же сделала глоток из крышки от термоса в другой руке. Ещё прежде, чем сработало осознание увиденного, Магда, почувствовав, что на неё смотрят, быстро обернулась. - Кто здесь? - Привет, это всего лишь я, - помахала миссис О’Коннор, приблизившись к скамейке, - не хотела тебя напугать. - Здравствуй, - девушка, как это всегда происходило только с ней, словно расцвела, - всё хорошо, Джуди. Как твои дела? - Дела мои отдыхают от меня, а я – от них, - сказала женщина, присаживаясь на свободное место и автоматически отмечая две вещи: небо в том месте, где солнце раскололо тучи, снова затянулось, будто ничего и не было. Досадно… И ещё – не смотря на неизменную любезность и улыбку, глаза Магды сейчас оставались грустными. Их словно заволокла тонкая пелена беззаботной живости, но в глубине была грусть… Несколько секунд обе сидели молча, нарушив стандартное начало беседы. Джуди чувствовала, что, для приличия, следует поинтересоваться делами художницы, её поездкой – впрочем, женщина и не для одного приличия спросила бы. В конце концов, друзья всегда спрашивают подобное, а они с Магдой – именно друзья. Но поднесённая ко рту ладонь, на которой явно лежали какие-то таблетки, но грусть, отражённая в голубых глазах, но сам факт, что, кроме девушки, некому, кажется, было петь здесь в последние несколько минут – всё это заставило повернуть разговор иначе. - Ты в порядке? – выпалила миссис О’Коннор, решив не бегать вокруг, да около. - Извини, если не моё дело, я видела, что ты приняла какое-то лекарство… Магда кивнула с улыбкой. Она не стала язвить, хамить и намекать, что вопрос бесцеремонный. Это было просто не в её духе. - Да, таблетки для сердца. У меня… небольшие проблемы, иногда трудно дышать. Поэтому я всегда ношу препарат с собой. Джуди, присвистнув, подсела поближе. Пение и поездка на какое-то время стали неактуальными. - Гэбриел знает? В голосе женщины смешались тревога с чисто человеческой заботой. Конечно, традиционная медицина для людей обошла ветеринара стороной, и всё же, не обеспокоиться она не могла. - Нет, - ответила Магда, - нет, и я не хочу, чтобы он знал. Пока не хочу. - Но ты скажешь ему, правда? В смысле, потом, попозже… Фил меня поддержит – Гэбриел насчёт ваших отношений настроен серьёзно. Я думаю, он имеет право знать такие вещи… Художница опустила голову, смутившись при слове «серьёзно». Джуди, удивляясь, до чего той шло смущение, сама машинально посмотрела вниз и обратила внимание на белые кроссовки девушки. Поразительно, вокруг дождь и грязь, а у неё совершенно белые кроссовки! Миссис О’Коннор, сколько ни старалась прежде, не смогла выдрессировать себя или мужа до такой завидной аккуратности. Наверное, это в генах заложено – ходить по лужам и не пачкать обувь. - Скажу, - тихо отозвалась Магда, закрывая рюкзак, куда уже успела поставить термос, - но позднее. Ты права, он… имеет право знать… Её улыбка сверкнула в тени дерева, напоминая о спрятавшемся за тучами солнце. Доктор О’Коннор залюбовалась, вернувшись мысленно к вопросам, которые хотела задать. Для начала – поездка, конечно… - Как прошло путешествие? - Спасибо, отлично. Я, можно сказать, сразу после него сюда и отправилась, - призналась девушка, - даже ничего не разбирала, так тянуло побыть в любимом месте. - Ну, сегодня место не впечатляет, - фыркнула Джуди и тут зацепилась за услышанное. Отличная идея, как это часто и происходит, пришла внезапно. Женщина, выдержав короткую паузу, заговорила вновь: - Поехали к нам, а? Держу пари, что ты не обедала, а Фил сегодня дома, отвечает за готовку, поэтому я приглашаю с расчётом на отличный ужин! Её тон, пусть и не специально, наверняка получился как у хлопотливой мамочки – заботливо-встревоженным. Магда замялась. - Не знаю, удобно ли это… - Удобно-удобно, - закивала Джуди, - во-первых, хватит мокнуть под деревом, считай, что мне элементарно жаль твои кроссовки! Во-вторых, я соскучилась, а тут, сама понимаешь, не слишком шикарная обстановка для разговоров. И в-третьих, - вспомнив нежное пение, она махнула рукой, - ладно, номер три будет, когда доберёмся до моей машины. Итак? - Но я на велосипеде, - Магда указала на средство передвижения, точнее, на прикрытые мокрой мятой травой руль и переднее колесо. Миссис О’Коннор не растерялась. - Ну и чудно. Попросим сейчас парней с конюшни загрузить твоего железного пони на крышу BMW. Спасибо моим братьям, благодаря которым у меня с некоторых пор имеется плёнка, а ещё – хорошие навыки перевозки велосипедов на разные дистанции. Фил сказал бы, что она снова «включает ветеринара», чьё слово должно стать решающим в любой дискуссии. К радости женщины, Магда после недолгого колебания позволила себя уговорить… * * * - Я не знала, что ты поёшь. Тем более что поёшь так здорово. Велосипед стараниями завсегдатаев конюшни был устроен на крыше автомобиля и укутан в плёнку. Не обошлось, конечно, без двух-трёх крепких словечек, когда первая попытка едва не закончилась падением и грохотом. Джуди, оглянувшись на надевавшую куртку Магду, улыбнулась и популярно объяснила мужчинам, почему с погрузкой и креплениями следует быть максимально аккуратными. Парни, присвистнув, посмотрели друг на друга, и на сей раз не ударили в грязь лицом. Всё-таки никто не умеет ругаться так, как это делают слабые женщины-ветеринары. Сидя теперь за рулём «ягодного красавчика», миссис О’Коннор была довольна жизнью и непринуждённо продолжала начатую под деревьями беседу. Магда, польщённая комплиментом, повернулась к подруге: - Спасибо. Я не часто пою. - Наверняка, если, помимо рисования, я не знала о ещё одном твоём таланте. Но было правда замечательно. Снова в памяти промелькнуло детство… Приглашение на ужин и приятная болтовня действовали положительно. Джуди не могла сказать точно, имелась ли в том её заслуга или нет, но грусть в глазах художницы вроде бы понемногу рассеялась. А может, дело в дожде, ставшем через какое-то время затихать? Или ещё в чём-то? Хотелось надеяться, что отношений с Гэбриелом это не касалось – при всей своей резковатой прямоте, женщина ценила личное пространство близких людей и знала, когда лучше отступить от темы. Хорошо бы собраться как-нибудь вчетвером и махнуть на природу… Неожиданно затренькал телефон, лежавший на приборной панели. Магда, сидевшая ближе, любезно дотянулась и подала мобильник Джуди. Смутную неоформленную мысль о возможном пикнике прервал вполне реальный Филипп – именно он и звонил. - Пардон, милая, соуса получилось куда больше, чем я рассчитывал, - доложил муженёк, - или мы в нём утонем, или я пожарю ещё мяса. И лучше всё-таки второе, потому что к нам заедет Гэбриел. Ты ведь не против? Не выгонишь управляющего голодным и одиноким? Джуди, рассмеявшись, бросила на удивлённую Магду загадочный взгляд и подмигнула. Похоже, всё сегодня устраивалось наилучшим образом – в такой компании девушке будет не до грустных мыслей. В их с Филом обществе вообще трудно заскучать, а уж если ещё друг добавится… - Не выгоню. Я, между прочим, тоже не одна, - ответила миссис О’Коннор, - со мной очень хорошая гостья… _____ * Строчка из пьесы У. Шекспира «Гамлет». ** “Don’t Cry Out Loud” – песня Мелиссы Манчестер 1978 года.