История Ангела

Сходя с трапа самолёта, Карла посторонилась, пропуская вперёд наиболее нетерпеливых пассажиров. Раннее прохладное утро должно было через пару часов превратиться в ясный солнечный день, такой, от которого здание аэропорта Уиндблоу, возможно, снова перегреется. Хотя ей не следовало беспокоиться о том, как тут всё повернётся через пару часов – долго оставаться в стеклянно-металлической постройке девушка не планировала. Теперь, когда Ами у родителей, потребности стали меньше, а возвращение было исключительно деловой необходимостью. Достать бы ещё минеральной воды или сока, чтобы перебить вкус отвратительного кофе, разносимого стюардессами… Или же можно сразу отправиться на поиски ближайшего такси и, выбросив на ветер кучу денег, побыстрее доехать до дома. Решив, что второй вариант предпочтительнее, а напитки подождут, Карла вместе с другими людьми спустилась в зал прилёта и тут испытала первый шок. У противоположной стены, между двумя стойками с журналами и газетами, её ждала Моника. Старшая Льюис, облачённая в классические чёрные джинсы и белый (белый?) кружевной топ, небрежно крутила застёжку висевшей на локте сумки и скользила взглядом по людям вокруг. Завидев на ступеньках нерешительно замершую сестру, девушка просияла так, как это делают обычно лишь в рекламах зубной пасты. - Эгей, с возвращением! Карла, радуясь, что летела без багажа – нечего было теперь ронять от неожиданности – изумлённо уставилась на Монику. А та уже, проявляя чудеса женской ловкости, неслась на каблуках по гладкому полу, ухитряясь не спотыкаться и не скользить. Наконец, лестница осталась позади, и старшая Льюис поравнялась с прилетевшей. А как же ссора, из-за которой пришлось увезти Аманду? А как же скандал, едва не перешедший во взаимное рукоприкладство? То, что издали показалось безумной радостью и энтузиазмом, вблизи сохранилось и привело ко второй волне шока. Моника, не долго думая, встретила сестру грандиозными объятиями, от скорости которых сумка, всё ещё болтавшаяся на локте, здорово хлопнула девушку по спине. - Прости меня! Карла, прости меня, пожалуйста! Я виновата, я знаю, я вела себя ужасно в ту ночь! Прости меня! Младшая Льюис в замешательстве стояла на ступеньках, осыпаемая надушенными напомаженными поцелуями, поколачиваемая дурацкой сумкой и обнимаемая с разных ракурсов. Одна рука вцепилась в перила, дабы сохранить равновесие под градом обожания. Другая рука замерла где-то возле плеча Моники, не то легонько гладя, не то пытаясь проверить, нет ли у сестры болезненного жара. Всё это было дико. Сумбурно, безумно и, в то же время, знакомо. Это была Моника, Чёрная Принцесса – как ни назови, результат один. Особа, менявшая настроение по ей одной известной схеме и, видимо, успевшая несколько таких схем использовать за время отсутствия сестры в городе. Хотя, стоит признать, номеров подобного масштаба старшая Льюис не откалывала уже лет десять… - Всё в порядке, - спокойно произнесла Карла, пытаясь не задохнуться под волнами убойного аромата духов, - мы обе погорячились. В конце концов, все ссорятся со всеми… Она не зря вспомнила сказанную Кэти фразу. Не зря заметила, что «погорячились обе». Она слишком долго знала Монику и понимала, что в сложившейся бредовой ситуации разумнее всего разделить вину пополам. И наплевать на то, что орала лишь одна сестричка, от чьих выпадов и истерик приходилось отбиваться. Ещё немного – и у наследницы Харрисонов появится серьёзный конкурент на профессиональном поприще… Моника, оторвавшись от Карлы, сочла, видимо, увертюру законченной и прокашлялась. - Я на машине, поедем домой? Или, если хочешь, можем позавтракать где-нибудь по дороге. - Ох, я…, - младшая из сестёр, старательно следя за тем, чтобы брови не ползли вверх, кивнула, - хорошая идея. Но разве тебе не надо на работу? - А, перенесла встречу с клиенткой на пару часов, - легкомысленно отмахнулась адвокатесса, увлекая собеседницу к выходу, - в конце концов, это нормально, если я отлучусь ради тебя. Да, было, от чего тронуться умом. Карла не уточняла, какое же усилие пришлось сделать Монике, чтобы, наступив себе на горло, звонить родителям и выяснять время её прилёта. Наверняка лица мамы с папой в тот момент были достойны восхищения… Не стала девушка и язвительно напоминать о предыдущей сцене прилёта, разыгранной с меньшим воодушевлением. Нет, она мило улыбалась, слушала о том, что права, что Аманде действительно лучше дома, где сумеют позаботиться о ней должным образом. И что ей, Монике, очень-очень неприятно всё произошедшее. После такого прессинга не сдался бы только камень. А Карла каменной не была, позволила увезти себя и угостить завтраком в одной из городских кафешек. Старшая Льюис держалась безупречно. Мелькнула смутная мысль о том, что затишье, как правило, бывает только перед бурей, но эту мысль вытеснили совесть и человеколюбие. Моника всё же сестра. И ей всё же хватило смелости на первый шаг… * * * Карла что-то подозревает… Нет, нет, это невозможно! Но как же разговор в ту ночь? Как же ваша ссора? Мысли, будто сорвавшиеся с цепей злобные псы, метались и грызли друг друга, заставляя вновь и вновь прокручивать в памяти сцену до отлёта. Моника чувствовала, что к привычной адвокатской выдержке и природной импульсивности примешивается самая настоящая паранойя. Не хватало только потерять контроль над собой и облажаться! Пальцы теребили упаковку таблеток, сделанную из хрусткой фольги и пластика. Вдох… Выдох… Заключительный аккорд требовал хладнокровия. Те драгоценные сутки, на которые в квартире воцарился долгожданный, пусть и кратковременный покой, следовало использовать с умом. Именно так и поступила старшая Льюис, хорошенько поразмыслив в одиночестве о дальнейшей линии поведения. Полпачки сигарет, свежий маникюр и положительные сдвиги в новом деле привели к впечатляющему результату – её актёрские способности и раньше были неплохи, а теперь и вовсе порадовали. Карла, нарисовавшись в здании аэропорта, утратила любые признаки бдительности. Кто угодно утратил бы на её месте, но Монику сейчас интересовала только сестрица. - …Может, поговоришь с Магдой о нём? Почему же она всё-таки упомянула Магду настолько некстати? «Ерунда, - заявил разумный внутренний голос, - оставь её и займись тем, ради чего Кэти бежала в аптеку!» Конечно, она занялась. Но проклятые сомнения никак не покидали, подбрасывая множество вариантов развития событий. И вопросы. Что бы сделала Карла, узнай она о планах Моники? Что, если правда всё-таки обнаружится? Сколько взять таблеток? И сколько, чёрт возьми, играть теперь в любящую ласковую родственницу?! Но ведь правду обнаружить не могут… Но ведь Карла – сестра, не так ли? Она не способна причинить вред, она не помешает той, на кого, в принципе, им с Амандой следует ровняться в достижениях и целеустремлённости. «…Ты, быть может, наконец-то перестанешь напоминать переваренные спагетти!» Шаткое душевное равновесие периодически изменяло, накаляя обнажённые нервные окончания до предела. Со спагетти вышло точно – иногда Моника считала Карлу умницей и почти достойным союзником, например, в случае с покупкой мебели и отделкой интерьера. Но порой, вот как сейчас… Да когда же подозрения, наконец, оставят её?! Утешало лишь отсутствие Аманды, до которой теперь не было дела. Все мысли занимали то Магда и необходимость вести себя аккуратно и предусмотрительно, то Гэбриел, россыпью картинок возникавший в памяти, то Карла, чьё возвращение в квартиру стало похоже на экзамен по умению мгновенно вживаться в образ. Как с ними не сойти с ума и не запутаться?! «Ты ходишь по лезвию ножа, Моника, - сообщили демоны, - но мы тебя поддержим, не волнуйся!» А она и не волновалась. Почти. Карле снова предоставили возможность звонить родителям по поводу и без повода и болтать на разные темы. Следуя своей новой роли, старшая Льюис была неразлучна с девушкой, выжидая и видя во сне белую Ауди, улыбку Гэбриела и множество оранжевых роз… Конечно, Карла – сестра. Но адвокатское чутьё, трансформировавшееся в звериное, подсказывало, что лучше подстраховаться… * * * На последний этаж, по лестнице, ведущей к мансарде, она поднималась словно на сцену или эшафот. Именно так. Сердце прыгало в груди, знаменуя успех, но, в то же время, лёгкая боязнь не позволяла забыться до конца. Шаг, ещё шаг… Почему так много ступенек? Они что, специально удвоились? Или это галлюцинации от преждевременной радости? Изящный стук каблуков отдавался в ушах боем барабанов. Сцена или эшафот… Интересно, а убить человека сложно? Может, это действительно сродни распоротой подушке? Никто не встретился по пути, никто не выходил из квартир на нижних этажах ради прогулки с собакой или похода в магазин… Представление, у которого нет ни единого зрителя. Всё было идеальным. Вдавив расхлябанную кнопку звонка больше ногтем, чем пальцем, Моника замерла, приготовившись нацепить на лицо самое счастливое выражение при появлении подруги. «При появлении бывшей подруги», - поправили её демоны. За щелчком замка последовало открывание двери. Подняв голову, мисс Льюис расправила плечи, и тут мурашки в первый раз пробежали по коже. Легчайшие мурашки, похожие на прохладный шёлк, ласкающий усталое тело. Магда, возникшая на пороге, улыбалась, определённо радуясь приходу девушки. Она одна умела выглядеть настолько радостной, кажется – будто давно не видела человека и безумно соскучилась, а теперь вдруг встретила и пригласила к себе. «Ты даже не представляешь, кого ты встретила», - мрачно подумала адвокатесса, желая лишь одного – чтобы в глазах не появился хищный блеск. - Моника! Как здорово, что ты пришла, заходи! – посторонившись, художница впустила гостью в своё жилище. Волосы Магды были влажными, сиявшими сильнее обычного, явно только недавно вымытыми. - Здравствуй, - светски улыбнулась мисс Льюис, переступая порог, - я не была уверена, удобно ли являться к тебе сегодня. С другой стороны, суббота ведь – день не рабочий. И у тебя нет причин радоваться мне… Глаза, между тем, профессионально выхватывали детали и фиксировали любой намёк на возможность совершить задуманное. Рисунки стояли и лежали везде, как и прежде, посуда на столе отсутствовала, там находилось лишь несколько карандашей. Рядом с плитой обнаружился термос и пара жёлто-красных яблок. На застеленной кровати была приготовлена одежда – чёрные бриджи и знакомая белоснежная рубашка с коротким рукавом… - Ты давно у меня не появлялась, - изящной лёгкой походкой Магда приблизилась к кухонному шкафчику, доставая две кружки, - как дела? Чай или какао? Или сок? Сама любезность, вы подумайте! - Спасибо, какао подойдёт, - кивнула Моника, - дела мои отлично, как и полагается при такой работе. - Правда? Все по-прежнему разводятся и расстаются? – художница бросила на неё весёлый взгляд из-под мокрой чёлки. Руки, между тем, колдовали над кружками и начатой пачкой растворимого напитка. Мисс Льюис показалось, что в этом взгляде был скрытый вызов. «Разводятся и расстаются…» На что, чёрт возьми, она намекает? Или это уже больше, чем намёк? - Ещё как разводятся. В ближайшие лет десять я гарантированно не останусь без денег, - махнула рукой девушка, продолжая коситься на одежду на кровати, - а у тебя, видимо, планы на сегодня? Очередная «серая мышка»… Давай, скажи, что это всё – не для него. Скажи! Ещё есть время передумать, есть время! Но передумать можно, если ты откажешься… Какао заварился, разливая в воздухе изысканный сладкий запах, ассоциировавшийся с кондитерскими. Приглашая гостью к столу, хозяйка подхватила обе кружки и проследовала за ней. Шаги опять напомнили удары метронома, поразившего тогда, в ресторане. Будто кто-то вёл неумолимый обратный отсчёт… Сердце забилось чаще. - Ах да, пикник. Еду на пикник с друзьями. С друзьями? Гэбриел что, будет не один? Магда, не замечая промелькнувшего во взоре адвокатессы удивления, пояснила: - Джуди и Филипп О’Конноры, ты, конечно, с ними знакома… Уж конечно! А вот ты когда с ними связаться успела? А когда с ними познакомился сам её «белый кролик»? Неужели судьба подкинула ещё одну иронию, прямо под нос, чтоб наверняка? - …Собственно, это не совсем пикник, скорее загородная прогулка на лошадях – мы ведь отправимся на конюшню. Давно хотели поехать туда вчетвером и, наконец-то, выбрались. Говоря это, она с кружкой продолжала скользить по мансарде. Бросила полупустой рюкзак на кровать, сняла крышку с термоса, планируя делать чай в дорогу… Левая рука машинально теребила концы влажных волос – при этом у Магда был чуть рассеянный мечтательный взгляд. Счастливый взгляд. Настолько счастливый, что Монике стало почти физически больно. Тот факт, что Салливан-младший определённо дружит с О’Коннорами, отошёл на второй план. - Прости, ты сказала «вчетвером»? Но я насчитала лишь вас троих… Художница, посмотрев на неё, улыбнулась. - Четвёртым с нами едет мой хороший друг, его зовут Гэбриел. А, теперь, значит, это так называется? «Хороший друг»? В памяти снова возникла роскошная белая Ауди на пустой летней дороге… Моника, напрягшись, изобразила подобие ответной улыбки, наблюдая холодными зелёными глазами за кружкой с какао в руках собеседницы. Почему настолько несправедливо? Почему мужчина, который должен быть её, выбирает другую? - Хороший друг? – невинно заморгала она. - Я что-то упустила… Нужно отвлечь… Как-то отвлечь и сделать уже то, ради чего пришла. Следя, чтобы собственная кружка не пустела чересчур быстро, гостья изо всех сил тянула время. Знать бы ещё, когда трое остальных покажутся – сталкиваться с ними не следует. Или… От неожиданной идеи в горле запершило. Откашливаясь, Моника бросила быстрый взгляд на кухонную зону мансарды – туда, где стоял термос… Магда, поставив кружку на стол, с беспокойством посмотрела на подругу. - Всё в порядке? Налить воды? - Нет, я в норме, - покачала та головой, - и всё же, что я упустила за время отсутствия? В голос вернулась беззаботность, а мозг принялся лихорадочно соображать. Свидетели… Нужны свидетели! Художница приблизилась к оставленному на шкафчике термосу и открыла его. Она сама не ведала, насколько жадно зелёные глаза ловили каждое её движение… - У меня появился друг, мы с ним уже встречаемся какое-то время. Гэбриел, кстати, подарил мне чудесную книгу об искусстве, там красивые иллюстрации. Я уже поработала с некоторыми. Оторвавшись от заваривания чая в дорогу, Магда указала на книжную полку над кроватью. - Вон, слева она стоит. Если хочешь, можешь полистать. Моника хотела. Для того, например, чтобы узнать, что за подарок такой особенный Гэбриел сделал своей пассии и в очередной раз испытать ядовитую ревность. Книга выглядела восхитительно и дорого. Возможно, наоборот – дорого и восхитительно. Часть глянцевых страниц тяжёлого издания уже просмотрели – они легко скользили в руках, но до сих пор хранили неповторимый запах клея и краски. Запах правильного продуманного подарка… Где-то примерно на половине тома пальцы нащупали закладку – небольшую полоску бумаги, на которой розовым карандашом был нарисован цветок. Небрежный, однако, очень точный. Даже не являясь садоводом, мисс Льюис узнала в изображённом цветке азалию – символ принадлежащего Салливанам отеля. И эта закладка, невинный лёгкий штрих, взбесила больше всего. Именно она тяжёлым ярлыком собственности ложилась на то, что было связано с голубоглазым незнакомцем в ореховом костюме… Жалкая бумажная азалия непостижимым образом выстояла против её ярко-оранжевой розы. Выстояла бы против миллиона роз. Губы задрожали, а сердце вдруг пропустило удар… - Послушай, - виновато проговорила Магда, посмотрев на наручные часы, - это не будет с моей стороны невежливо, если я сейчас отлучусь досушить волосы? С мокрыми ужасно некомфортно. Моника, больно прикусив губы, чтобы не позволить им растянуться в улыбке, кивнула и поудобнее взяла книгу. Вот оно… Вот! Неужели всё действительно бывает так неправдоподобно идеально? - Разумеется, досуши. Я пока почитаю немного, тем более что тут есть, чем полюбоваться… Художница, поблагодарив подругу, скрылась за дверью туалетной комнаты, откуда зашумел включённый фен. А Моника, оставшись один на один с кухонной зоной, медленно повернула голову. Так просто… Маленький термос поблёскивал маняще и пугающе, похожий на затаившуюся бомбу с часовым механизмом. Что испытывает адвокат, который сам собрался перейти черту? Шаг… Другой шаг… В левой руке была зажата раскрытая книга, отвращая надменной цветочной закладкой. Правая рука скользнула в карман, где лежал сложенный в несколько раз бумажный пакетик… Помнишь встречу в поле? Помнишь, как Магда на тебя смотрела, когда ты грохнулась с лошади? При чём тут это? А помнишь, как она обрадовалась, встретившись с тобой у библиотеки? К чёрту всё! А вкус ягодного сиропа на десерте? Как гулко бьётся сердце… «Сделай это! – кричали демоны. - Сделай сейчас! Лучше отравить чай, который она выпьет на конюшне, там будут свидетели, там полно людей – сегодня прекрасный погожий день. Там будут её друзья – те, кто тебе неприятен! Это удобнее, чем с глазу на глаз, когда никто её не видит!» Я не могу… Можешь! Вспомни конкур, на который вы вместе поехали… Нет! А платок? Платок, пролежавший у тебя несколько дней…? Почему я? За что? Вспомни Гэбриела, пригласившего тебя на ужин… В висках застучали быстрые молоточки… Конкур… Платок, почему-то привлёкший внимание Карлы… Шум фена не затихал. Сейчас она наверняка укладывает чёлку… Гудение было почти таким же громким, как треск разрываемой в воображении ткани подушки… «Вспомни! – рычали демоны, сливаясь в один сплошной гул со звуком фена. - Вспомни и отомсти! Как с Джереми, только проще! Вспомни поцелуй в «Ностальгии!» Как никто другой… Выбирай – она или он! Ледяной колючий взгляд остановился на двери. Правая рука в последний момент промелькнула над открытым термосом, высыпая белый порошок в чай. Шесть растолчённых таблеток… Выбор сделан. Они обе его сделали. И ни Карла, ни любой другой теперь не в силах этого изменить. Вернувшаяся с феном в руках Магда, встряхивая эффектно уложенными волосами, застала мисс Льюис сидящей на кровати, рядом с аккуратно закрытой книгой. - Ты не заскучала тут одна? Извини, если я долго. - Нет вовсе, - сказала гостья, указывая на подарок, - у меня было, чем заняться… Фраза звучала двусмысленно. Монике это понравилось. - Ещё какао? – хозяйка, забрав со стола пустые чашки, подошла к мойке, но мисс Льюис, тактично отказавшись, поднялась на ноги и прихватила сумку. - Благодарю, не стоит. Я, пожалуй, отправлюсь домой. - Но ты ведь едва пришла… - Не хочу мешать твоим планам. Может быть, ближе к вечеру сама заеду на конюшню – только там можно расслабиться по-настоящему. - Отличная идея, - согласилась Магда, сперва растерявшись от намерений подруги удалиться, - тогда, полагаю, мы ещё встретимся? Адвокатесса, позволив себе улыбнуться, пожала плечами. - Кто знает? Она переступала порог, довольная собой и уже почти счастливая. Плевать на ветеринаров и странное общее знакомство. Плевать на то, что у представления не было зрителей! Это не эшафот, это её сцена! Чувство, что долгожданный белый кролик возвращается, грело душу. К нему добавлялся радостный визг демонов, постепенно заглушавший мелкую незначительную боязнь и… - Эй, Моника! Вздрогнув от негромкого оклика так, словно за спиной раздались выстрелы, девушка обернулась. - Что? При этом «Что?» сердце едва не выпрыгнуло из груди, утонув во вспышке паники. Ругая себя за глупое поведение, мисс Льюис удивлённо глянула на счастливую Магду. - Спасибо. За то, что зашла. По коже вдруг опять пробежали мурашки… - Не за что. Как странно, Магда, улыбаясь, смотрела на неё своими огромными глазами, а по коже бежали мурашки. Не прохладный шёлк, сейчас – сильная крупная дрожь. В какой-то момент показалось, что гигантский пазл, старательно собираемый все последние недели, рассыпается в руках. И сомнение – сцена ли мансарда или эшафот – вернулось… * * * - Дай-ка мне коробку… А фотоаппарат! Ты его взял? - Милая, не считай, что у тебя муженёк забывчивый. Естественно, фотоаппарат уже в машине! - Угу, не забывчивый… А сандвичи? - Ещё раньше приготовлены и уложены, - с христианским смирением отозвался Филипп, шнуровавший кеды, - и бутылки с водой, между прочим, тоже. Джуди, прищурив один глаз, смерила супруга подозрительным взором. Гэбриел, сидевший здесь же, в квартире, с трудом удержался от довольной ухмылки. Он явился чуть раньше намеченного, пешком, так как ехать собирались в машине друзей. И теперь, делая вид, что изучает то старую газету, то цветочки на обоях, потихоньку наблюдал за традиционной идиллией О’Конноров. В принципе, всё, что могло понадобиться для выезда на природу, давно было собрано – а понадобиться могло не столь уж много. Но ветеринарное семейство не искало лёгких путей, мило повыясняв отношения, одарив друг друга парой острот и шутливых возмущений и, как и полагается, закончив не начавшуюся сцену сладким поцелуем. Интересно, а у них с Магдой будет точно так же? Миссис О’Коннор, оторвавшись от мужа, замахала руками. - Так, ладно, кыш отсюда, мужчины! Топайте к автомобилю и дайте даме причесаться! Гэбриел, продолжая веселиться, поднялся со стула, иронично похлопываемый Филом по плечу. - Пойдём-ка вниз, старик. Если дама причёсывается – это всегда надолго. Джуди, изобразив негодование, замахнулась, было, своей белой бейсболкой. Но муженёк вместе с лучшим другом, хихикая, уже успели выскочить за дверь. Сегодня они вели себя особенно по-детски, впрочем, в обществе двух ветеринаров Гэбриел никогда не ощущал себя на свои тридцать с небольшим. - Я думаю, наши красавицы не откажутся ехать на заднем сиденье? – Филипп, открыв BMW, чуть опустил боковые стёкла. - Если посадить тебя с Магдой, вы наверняка начнёте целоваться, а я, находясь за рулём, рискую отвлечься на это прелестное зрелище! - Эй, так нечестно, доктор О’Коннор! – запротестовал Гэбриел. - Это ведь ты с женой подаёшь нам соответствующий пример! Хозяин машины счастливо рассмеялся. - Ой-ой, ещё скажи, что я не прав! – опершись на автомобиль, мужчина встал рядом с другом. - А вообще-то, старик, я безумно рад за тебя, за вас с ней. И Джуди тоже рада, она, как женщина, здорово чувствует такие вещи – тут мы с тобой отстаём очков на сто. - Я знаю. Спасибо, Фил, - кивнул Салливан-младший, возвращаясь к той мысли, что посетила ещё в квартире, - я не говорил пока никому… Осенью мы с Магдой собираемся в Лос-Анжелес. - Серьёзно? – доктор О’Коннор воодушевлённо распахнул глаза. - Это связано с твоим любимым парком? И там вы…? - Нет, - улыбнулся Гэбриел, - я надеюсь сделать ей предложение пораньше. Но насчёт парка ты прав. У нас большие планы. - Хо-хо! Ура! – воскликнул Филипп, обнимая друга. - Планы – это отлично! Наше трио наконец-то станет квартетом! Джуди, появившаяся на крыльце дома, застала обоих мужчин в самом чудесном расположении духа, едва ли не более чудесном, чем несколько минут назад, в квартире. Узнав замечательные новости, миссис О’Коннор тоже поздравила Гэбриела. Всё шло к тому, что супруги-ветеринары уже давно чувствовали – покончив с размытым тусклым существованием, их друг начинал настоящую, яркую жизнь. И помогла ему в этом маленькая рыжеволосая художница… А потом они, сев в машину, поехали на Фостер стрит. Магда, как и всегда, не заставляла себя ждать и не опаздывала. Трое друзей, позвонив и постучав, буквально вкатились в мансарду, счастливые и смеющиеся: - Сюрприз! - Правда? А что празднуем? – улыбнулась хозяйка, завязывая рубашку узлом на талии. - У кого-то День Рождения? - Пока нет, - хихикнула Джуди, держа за спиной заранее приготовленную коробку. - Но зато есть подарки. Зелёный или голубой? - Что? - Выбери цвет, - предложил стоявший рядом с женой Филипп. Магда замерла, переводя заинтригованный взгляд с семейной пары на Гэбриела и обратно. - Ладно, пусть будет зелёный. - Ага, я оказалась права! – воскликнула Джуди, открывая коробку. - Да, тут мы с Филом прокололись в догадках, - прокомментировал Гэбриел, - а вот и сюрприз! Ловким движением он вытащил из картона тёмно-зелёный шифоновый платок. - Какой красивый…, - Магда, смутившись, посмотрела на молодого человека, - ну зачем вы? Не стоило… - Очень даже стоило, - Джуди достала из коробки второй платок – ярко-голубой – и принялась перекручивать на шее, - вот, чтобы тебе не было неловко, у меня теперь тоже есть один. - Считай это коллективной идеей, - признался Гэбриел, помогая Магде завязать её подарок, - правда, мы долго не могли определиться с цветом… - В таких ситуациях нужно слушать женщину, господа, - фыркнула ветеринар, оценивая внешний вид подруги, - ты прелестна. К твоим хвойным духам зелёный цвет очень подходит. - Спасибо, - поблагодарила Магда. Филипп негромко хлопнул в ладоши, привлекая внимание друзей. - Ну что, идёмте? Не будем задерживаться, раз погода удачная. - А может, ты нас сфотографируешь? – предложила Джуди и повернулась к художнице. - Что думаешь насчёт фото? - Я даже не знаю, - протянула та, глядя на стены мансарды, - не лучше ли на природе? Здесь всё-таки не слишком удачное освещение… - Магда права, - согласился доктор О’Коннор, - подождём до конюшни и отщёлкаем там хоть обе плёнки, леди. - Отлично, - просияла его супруга, - тогда идёмте. Магда, что нам брать? - Рюкзак, вон, на стуле. Но я могу сама… - Не беспокойся, считай, что мы уже внизу! Подхватив загруженный вещами рюкзак, О’Конноры быстренько исчезли за дверью, напоследок хитро переглянувшись. Они наверняка предусмотрели тактический манёвр с тем расчётом, что в мансарде останется ещё как минимум один долгий нежный поцелуй или хотя бы объятия… Оценив поступок друзей, Гэбриел подождал, пока шаги на лестнице затихнут и повернулся к возлюбленной. Девушка стояла возле зеркала, прикасаясь кончиками пальцев к шифону. - Всё в порядке? – осторожно спросил Салливан-младший, приобняв Магду. Как странно, ещё минуту назад улыбавшаяся, теперь она казалась… испуганной? Задумчивой? - Это из-за платка? – Гэбриел перевёл взгляд на ткань. - Если тебе не нравится, сними. Не стоит заставлять себя… - Нет, что ты, он чудесный, - возразила девушка. Слова её звучали искренне, но голос как будто дрогнул, - мне действительно нравится, просто… В воздухе разлился тонкий аромат хвои… - «Просто» что? - шагнув ближе, Гэбриел поцеловал Магду в щёку. - Ты сейчас похожа на студентку перед важным экзаменом. - Может быть, так оно и есть? – произнесла художница. - Чувство какое-то странное… По зеркальной глади словно туман прошёл… Молодой человек, рассматривая совместное отражение в посеребрённом стекле, покачал головой. - Это всё воображение. Фил прав, надо хорошенько проветриться и отдохнуть, а то мне самому иной раз кажется, что стены давят. Наверное, у тебя из-за библиотеки то же самое. - Считаешь меня впечатлительной девицей? – Магда снова улыбнулась, от чего ощущение внутренней тяжести внезапно рассеялось. - Нет вовсе. Хотя девицам, знаешь ли, положено быть впечатлительными! Они оба направились к дверям, на ходу ещё раз поцеловавшись. Этот поцелуй имел не ягодный, а шоколадный привкус – Магда недавно пила какао. Остановившись на пороге, Гэбриел погасил свет и, желая продемонстрировать, что мелочи для него существенны и памятны, предложил запереть дверь своим ключом – тем самым, что нашёл однажды утром на записке. Девушка не возражала. Салливан-младший, повернув дверную ручку, бросил быстрый взгляд на мансарду. Рисунки на стульях, цветы на узком подоконнике, плюшевый кот на книжной полке… Всё как нужно, всё на своих местах, благодаря Магде. Это был последний раз, когда он видел квартиру на Фостер стрит именно такой… * * * Оставшись в квартире одна, Карла поняла, что делать решительно нечего. Уже который день, посматривая на календарь и молясь, девушка гадала, когда же результаты работы над проектом школы станут известны. Собственно, гадать она начала ещё до ссоры, и так уж получилось, что теперь продолжила. День выдался солнечным – погода вернулась к характерному для Уиндблоу жаркому лету. А вот настроение почему-то затормозило на отметке «пресное». Карла, сидя в четырёх стенах, ужасно скучала. По Аманде и родителям, наверняка подготовившим себе мало-мальски достойную программу развлечений. По Майклу и университетским друзьям, с которыми сближали общее дело и интересы. Нет, здесь, конечно, тоже кое с кем имелись общие интересы в виде лошадей. Но единственное большое достоинство иной раз начинало меркнуть рядом с маленькими, зато многочисленными недостатками. А в Эйвери-маунтин сейчас прохладно… И там нет нужды находиться в постоянном волнении и ожидании непонятно чего. Там она сама себе хозяйка, а не довесок к сестре. Почувствовав, что настроение, миновав стабильно нейтральную отметку, скатывается в минус, Карла пошла в комнату за фломастерами. Рисование и черчение – великолепное средство против хандры. В квартире старшей Льюис до сих пор лежал её рабочий «дамский набор», привезённый специально для макета: краски, клей, многое другое… Ами предлагала, раз уж всё так выходит, забрать инструменты домой, но в девушке в последний момент взыграл дизайнер, утверждавший, что лучше держать их у себя. Мало ли, какой случай представится использовать. А что до состояния «довеска»… Забавно, трогательное примирение, произошедшее пару дней назад в аэропорту, было таковым лишь первые сутки. Затем из какого-то внутреннего, особо тёмного закоулка в душу просочились сомнения. Моника, никогда не умевшая идти на уступки, могла пересилить себя только в одном случае – если ей что-то нужно. Очень нужно. Но что? Ответа Карла, собирая фломастеры, не находила. Зато обнаружила, что толстые маркеры почти исписались… Наверное, это удобно: есть, на кого повесить надоевшие домашние обязанности, с кем повздорить, на ком выпустить пар… Девочка для битья. Проверяя цвета один за другим, Карла недоумевала, откуда в ней столько раздражения? Всё ведь в порядке, правда? Всё в порядке? Погода отличная, Моника, ничего не объяснив толком, отправилась на конюшню. При этом она улыбалась и была довольна жизнью. И у неё в столе наверняка хранятся чёрные маркеры, дорогие, тонкие и очень качественные – младшая сестра видела их прежде. Всё как всегда… Только вот сомнения, выползшие из тёмного закоулка, отчего-то не давали покоя… Оглядев столешницу – геометрическое царство журналов, стопок бумаг, сегрегаторов и одной уродливой дорогой лампы, похожей на часового – Карла поняла, что надо штурмовать ящики. Маркеры – да где же они, в конце концов? – наверняка притаились под завалами адвокатско-канцелярского безумия. Руки неторопливо перебирали содержимое (что-что, а в этом плане Моника не страдала минимализмом), пока не нащупали нечто маленькое и острое. - Зараза! Отдёрнув пальцы, девушка недоумённо уставилась на неглубокую царапину и поморщилась. Отлично, теперь ещё за антисептиком топать! Но на что, всё-таки, она могла напороться? Прежде, чем здравый смысл успел подавить волну банального любопытства, Карла запустила другую руку вглубь ящика и извлекла таинственный предмет наружу. И, рассмотрев находку, внезапно вздрогнула: на ладони лежала смятая фольговая упаковка таблеток для сердца. Почти пустая упаковка – из восьми отверстий запаянными были лишь два. В первую секунду недоумение стало в несколько раз больше, не дав место никакой другой реакции. Что это такое? Откуда это взялось тут? Но уже в следующий миг мозг, отчаянно анализируя картинку, заработал в попытке найти подходящее объяснение. Забыв царапину, Карла замерла с фольгой в руках, словно на той могла быть подсказка. Девушка предпочла бы не вспоминать, но, тем не менее, отлично помнила всё, услышанное от старшей сестрички в ночь скандала. У неё ведь в руках то самое лекарство сейчас, не так ли? Ну да, естественно, то самое! Глупо предполагать, что Моника прежде коллекционировала подобные упаковки. «Подобные полупустые упаковки», - тревожным звоночком прошептал внутренний голос. В груди будто сжалась большая невидимая пружина, а в памяти возникла история о клиентке, которой стало так плохо, что судье пришлось мчаться на помощь. Когда это было? Несколько дней назад? И что, дама съела шесть сильнодействующих таблеток за короткий срок? Да насколько же ей было плохо-то?! - Может, вы там все спятили? – пробормотала девушка, теребя хрусткую находку. Их ведь нужно принимать по одной… По одной, очень осторожно. Карла не выдержала, навела справки дома, у родителей, получив вполне чёткое представление о препарате. И теперь, рассматривая пустые гнёзда, похожие на пулевые отверстия, чувствовала, как тёмный закоулок души не выдерживает напора множащихся сомнений. Рука схватила сумку, где лежал мобильный телефон. Плевать на всё! Даже, если Моника устроит ещё один скандал, нужно выяснить, что там за припадочная клиентка! Выяснить, поскольку здесь что-то не так… Некий элемент она упускает… Пудреница, блокнот и карандаши… Мятная жвачка, расчёска… В мозгу вдруг что-то щёлкнуло. Стоп! А где мобильник? И где ключи? Вытряхнув на диван всё содержимое сумки, девушка заново просмотрела вещи, уже понимая, что это бесполезно. Ну не за подкладку же ключи завалились, да ещё с сотовым? И потом, вчера, возвращаясь из магазина, она точно помнила – всё было в порядке и на месте… На месте! Решив, что причин позвонить сестре стало только больше, Карла прошла в кухню, к домашнему телефону. И тут девушку поджидал настоящий шок. Аппарат не работал. - Что за ерунда? Чувствуя себя героиней пьесы абсурда, она несколько раз проверила шнур, от начала и до конца, понажимала на кнопки. Безрезультатно. Подняв телефон, Карла заметила на нижней стороне тонкую, с волос, трещину, пересекавшую корпус. Как это случилось? Он падал на пол? И Моника – сама любезность – не сказала? Временно отложив проблему, младшая Льюис вернулась в гостиную и всё тщательно обыскала. Быть может, мобильник всё же выкладывался накануне, просто она не обратила внимания? Куртка и пиджак, диван, пол, затем – спальня… Ничего. Бред какой-то! Стоя посреди коридора, посреди того стечения обстоятельств, что казалось всё более и более нелепым, Карла в замешательстве провела рукой по волосам, приглаживая пряди. Затем наклонилась к нижнему ящику подзеркальника, где хранился запасной комплект ключей. Чёрт с ним, с телефоном, всё выяснится, когда сестра вернётся, но ведь ей может элементарно понадобиться выйти! Бесшумно выползая наружу, ящик порадовал аккуратно сложенными шарфами и кожаными перчатками, припрятанными до осени. Переворошив небольшую кучку аксессуаров, Карла похолодела. Запасные ключи тоже отсутствовали… Практически отпрыгнув к противоположной стене, будто наткнулась на нечто отвратительное, вызывающее брезгливость, девушка уставилась на вытащенные вещи. Это не бред и не абсурд… Всё куда хуже. Она заперта в квартире Моники – не просто заперта, но оставлена без возможности с кем-либо связаться! Сердце забилось в несколько раз быстрее. В чём дело? Что за номер отколола сестрица? - Так, спокойно, - произнесла вслух Карла, - спокойно! Этому должно быть какое-то объяснение! Собственный голос не звучал убедительно, однако первое потрясение прошло. Нужно думать! Она обыскала все возможные «тайники», но не нашла ни своих ключей, ни даже запасных, если те вдруг переложили куда-то. Она действительно заперта… Зачем? Что теперь делать? Пройдя обратно в кухню, девушка налила воды в стакан, гадая, что не устроило старшую Льюис на сей раз? Это такая маленькая детская месть за ссору? Или ещё за что-то? В принципе, Карла могла допустить подобный необоснованный поступок – всё-таки она знала Чёрную Принцессу дольше других и понимала, что самое невероятное объяснение в случае их отношений иногда оказывается правдой. Сколько было примеров, да хотя бы в школе… С другой стороны, школа давно в прошлом – Моника, при всей своей эксцентричности, уже повзрослела… - А если это не месть? Что тогда? Держа в руке полупустой стакан, Карла мерила кухню шагами. Если предположить, что дело не в перелившихся через край глупых взаимных обидах, то… Людей ведь вот так запирают, чтобы они не мешали чему-то, верно? Но чему она могла помешать, сидя дома, когда Моника всего-то на конюшню отправилась? Девушка резко остановилась, точно наткнувшись на невидимое препятствие. Конюшня… Конюшня? Опять получается какая-то ерунда, при чём тут лошади? Старшая Льюис закрыла сестру в квартире и поехала к Райнхорду, пообщаться с друзьями? С Кэти, Магдой и другими? Неожиданно упаковка таблеток, наполовину торчащая из кармана джинсов, выпала на пол… Карла посмотрела на свою находку и поняла, что мысли заработали в странном направлении… Магда, особа, которая часто ездит на конюшню… Моника прежде не интересовалась кардиопрепаратами, неужели раньше кому-то из её клиентов не становилось плохо? Разве она проявляла активность и заботу? Девушка снова заходила по кухне, а странные бесформенные соображения, собираясь вместе, выстраивались в одну сплошную линию… Ночная ссора… «Может, поговоришь с Магдой о нём?». Беспричинная злость Моники, разыгравшаяся именно после данной фразы… Карла в прошлый раз не успела вникнуть в детали. Но детали продолжали множиться. Конкур, когда у художницы прихватило сердце… В чём загвоздка? В чём? В памяти возникли две сцены: вот они втроём – Магда, Карла и Ами гуляют по парку, а потом сидят на скамейке. Их подруга показывает недавние рисунки: пейзажи и наброски конюшенной территории. И среди прочего – букет гладиолусов, не в цвете, угольный, скромный… Затем картинка сменяется: младшая Льюис словно наяву видит себя и Кэти под дождём. Сплетни-сплетни… Старик Винсент, кажется, влюбился… «Это был большущий букет шикарных синих гладиолусов… Сразу видно, его брали для любимого человека…» Она же зацепилась за эти слова, интуитивно ощутила в них странность, но не успела её сформулировать! Стакан выпал из разжавшейся руки, с громким ударом превратившись в фонтан мокрых осколков на полу. Внезапно парализовала догадка настолько дикая и страшная, что дыхание перехватило. Не может быть… Моника – сестра! Она не способна! Однако, внутренний голос, уже подававший ранее тревожные звоночки, возразил: ещё как способна! Сорвавшись с места и лишь чудом не наступив босыми ногами на остатки стакана, девушка кинулась в комнату, ища шпильки, невидимки, хоть что-нибудь, чем можно открыть дверь. А догадка крепла и подтверждалась мелочами, которые прежде не бросались в глаза. Моника прекрасно провела время с Салливаном-младшим, а потом он куда-то пропал. Она была не в себе в тот вечер, когда приехала с работы, курила сигарету за сигаретой, а её взгляд… Причина не в юриспруденции! Её взгляд был не уставшим от бесконечного профессионального хаоса. Он был недобрым… И на другой же день Моника покупает таблетки! Пытаясь сотворить невозможное между замочной скважиной и длинной шпилькой и уже предвидя, что этот фокус срабатывает исключительно в кино, Карла вспоминала. Разговор, начатый из-за лекарства… Ссора, случившаяся после упоминания Магды и лекарства… В машине наверняка сидели двое – Винсент и племянник. Моника, поняв, что сёстры слышали её с Кэти, мгновенно перевела беседу на цирк и шарики… Она специально устроила скандал из ничего, дабы избежать вопросов… Она, осознав неверность тактики, решила якобы помириться и извиниться за своё поведение. Усыпила бдительность. Но этого показалось мало – чувствуя, что правда, в конце концов, всплывёт, Моника теперь заперла Карлу в квартире… Она обезумела! Отшвырнув бесполезную шпильку, девушка рванула обратно в комнату, в отчаянии глядя вокруг. А Кэти? Неужели она знала? Господи, как же так? Ну Кэти-то почему допустила? Или её тоже водили за нос? И теперь старшая Льюис, никем не подозреваемая, намерена совершить… что? Страшное слово, промелькнувшее в голове, язык отказывался произносить. И все, все, а главное – она сама – были настолько слепы! Руки распахнули окно. Кляня себя за те сорок с лишним минут, на которые Моника успела опередить любой ход мыслей и уехать, Карла посмотрела вниз. Нет никакой клиентки, нет и не было! А был лишь бесконтрольный эгоизм старшей сестры, жажда победы и завышенное самомнение. Но как же так? Ну неужели правда? Перед глазами предстала Аманда, отказывавшаяся ехать домой… Цирк и тигры, подбиравшиеся к рыженькой дрессировщице… - Звери ведь её не укусят, правда? Что, если она подразумевала не артистку? Дети куда восприимчивее в некоторых вещах… Часть сознания, уже меньшая часть, до сих пор сомневалась, отвергая те факты, перед которыми семейные узы были бессильны. Помешать, помешать любой ценой! Пусть ради этого придётся порвать с Моникой, пусть будет нелегко и горько. Но человеческие жизни – не пешки, ими нельзя швыряться! Балансируя на грани своих страхов и сомнений, девушка перелезла через подоконник и забалансировала уже на карнизе. Двадцать, максимум – двадцать пять шагов до пожарной лестницы… Только бы успеть! Карманы джинсов оттопырились из-за смятых, торопливо сунутых внутрь банкнот. Несколько этажей, спуск… Потом – такси, конюшня. Только бы успеть! Безумие заразно, иначе она бы не отважилась на то, что проделывала в данный момент. Однако жизнь – жизнь художницы с Фостер стрит – стояла на кону. - Ты – не фокусник, вытащивший кролика, сестра. Ты – удав, который пожирает его… Вжимаясь в стену и жалея, что ступни обуты не в кроссовки, а в шлёпанцы, Карла шагнула вперёд… * * * - Улыбку, дамы! Сейчас вылетит птичка! - Скажи это лошадям, дорогой, они устали ждать! Филипп, ухмыльнувшись, нажал на кнопку. Обе всадницы перевели дух и пустили коней рысью, вдоль ограды загона. Гэбриел, стоявший в процессе съёмки между девушками, на своих двоих, аккуратно подлез под перекладины. - Ещё одна такая импровизация – и меня точно затопчут, приятель! - Ой, не скромничай, - легкомысленно заметил доктор О’Коннор, - ты, как оказалось, очень даже неплохо управляешься с поводьями! Прибытие на конюшню выдалось шумным, жарким и весёлым – четверо в BMW успели по дороге нашутиться и насмеяться, а потом, выгрузившись из машины, продолжили. Сегодня во владениях Райнхорда стоял почти образцовый порядок – выровненный в загонах песочек радовал чистотой, лошади не болели, а их владельцы не паниковали. Обстановка казалась идеальной. Дети отсутствовали – зато взрослые на осёдланных животных упражнялись в прыжках через препятствия. Прошла мимо Клэр, подменявшая Диану Дуглас, и пожелала приятного дня. А день был в самом деле приятным – съев по паре лёгких сандвичей и запив их прохладной водой, друзья взяли лошадей, и пешая прогулка стала конной. Начать решили с малого – с двух скакунов, тем более что Гэбриел утверждал, будто, сидя в седле, окажется самым глупым зрелищем. Наверное, именно по этой причине Филипп, игнорируя вялые протесты друга, подвёл коня к нему первому. И к Магде. - Мы с Джуди – старые морские волки, уже не раз практиковались, - заметил мужчина, - если что – придём на помощь. Но, как выяснилось, помощь была не нужна. Вспомнив те стандартные навыки, которые приобрёл ещё в детстве, Салливан-младший показал себя достаточно хорошим всадником – не упал, не растерялся и минут через десять окончательно вошёл во вкус. Что же до Магды – она словно была рождена для езды верхом. Завершив спокойный круг шагом вдоль ограды, девушка, привыкая к характеру своей лошади, направила Изморозь во второй круг уже рысью. При этом художница явно не испытывала скованности, присущей всем новичкам, кто впервые берётся за поводья. - Они прекрасны… Не правда ли, дорогой? – протянула супруга ветеринара, с довольным видом посматривая на друзей. Ветер развивал концы кокетливо завязанного голубого шифона, напоминавшего о стюардессах. Магда, чей зелёный платок тоже был заметен издали, разговаривала с Гэбриелом. - Ещё как прекрасны. И очень подходят друг другу, - согласился Филипп, не забывая щёлкать фотоаппаратом. Казалось, воздух то нагревался, то остывал, от чего на солнце было то жарко, то прохладно. Но одно не вызывало сомнений – снимки небольшой субботней прогулки наверняка станут потрясающими! А потом они поменялись местами, сев с женой на коней и предоставив в распоряжение Гэбриела и Магды плёнку и немного личного пространства. Впрочем, о пространстве говорить вряд ли следовало – примерно через полчаса в загоне появилось ещё несколько наездников – крепких загорелых мужчин, чьи скакуны отличались особой выносливостью. Джуди, поправив бейсболку так изящно, словно это был дорогой фетровый стетсон, послала Корицу через ближайшее препятствие – легко, красиво, мгновенно вызывая аплодисменты со стороны других всадников. Филипп поднял вверх большой палец. - Ты улыбаешься с видом ликующего собственника, - рассмеялся Гэбриел, глядя на ветеринара, - жаль, я не успел сделать фото! - Ну, будь снисходительнее к другу, - Магда ласково шлёпнула молодого человека по руке, - он гордится своей замечательной женой! - Вот именно, - поддержал Фил, - тем более что я тоже хотел бы сфотографировать тот прелестный момент, когда вы здесь целовались! - Мы? – в один голос изумились влюблённые, пытаясь скрыть улыбки. - Так точно, вы! – хихикнула подъехавшая к ним Джуди и спрыгнула на землю. - Досадно, что фотоаппарат при этом у вас же и был! Все четверо расхохотались. Миссис О’Коннор, обмахиваясь то ладонью, то снятой с головы бейсболкой, вытащила из кармана джинсовой жилетки заколку. - Ну и духота…, - собрав волосы в хвостик, женщина посмотрела на оставленные возле ограды рюкзаки, - вы знаете, а я хочу предложить тост! - Тост? – Филипп, спешиваясь, изумлённо поднял бровь. - При том, что у нас с собой только вода? - А наплевать, мой тост универсален. Предлагаю выпить за нашу дружбу! - Хорошая идея, - оживился Гэбриел, помогая супругам привязать лошадей к перекладине. Магда, глядя на возившуюся со стаканчиками Джуди, расстегнула свой рюкзак и достала термос. - Я, пожалуй, выпью чаю. - Без сахара, по традиции? – поинтересовался доктор О’Коннор, открывая бутылку. - Сам бы от чая не отказался, но терпеть не могу горький. - Я могла бы сказать о его пользе, - улыбнулась Магда, - но лучше предложу десерт. Лови! Она бросила собеседнику большое красно-жёлтое яблоко. - Так-так, у нас появилось сладкое! – Гэбриел с карманным ножом нацелился на фрукт. Подхватив вещи, друзья отошли в тень деревьев, наблюдая за всадниками в загоне, красовавшимися друг перед другом. - Сплошной выпендрёж, - прокомментировала Джуди, вновь надевшая головной убор, - не хочу показывать пальцем, но кое-кто в этой компании перегибает палку на тренировках. - Эй, а как же обещание не думать о работе сегодня? – повернулась к ней Магда. - Прости, профессиональная привычка, - пожала плечами ветеринар, возвращаясь к неоконченному тосту, - итак, все с напитками? - И даже с дольками яблока, - раздав друзьям десерт, Гэбриел поцеловал Магду, - не обращай внимания, работа их преследует днём и ночью. - Мы всё слышали, - Фил картинно прищурился, явно переняв это от жены. Джуди, шикая на всеобщее веселье, первой подняла стаканчик. - Позвольте мне сказать! Нас четверых свела вместе конюшня. Меня с муженьком – ещё во время практики. Фила с тобой, Гэбриел – благодаря одной случайной поездке. И про вас с Магдой можно сказать то же самое… - Это было случайное похищение, - прошептал Филипп, подмигивая другу. - …Я предлагаю выпить за нашу удачную компанию, - продолжала Джуди, - и за нашу дружбу! - За дружбу! Три стаканчика и крышка от термоса соединились в лёгком символическом жесте. Парни из загона посматривали на «квартет» с явным интересом, не понимая, по какому поводу устроен праздник. - Ммм, кажется, я перемудрила с заваркой, - сделав несколько глотков, Магда поморщилась и вылила остатки чая в траву, - слишком крепкий. - Налить воды? – Джуди, достав ещё один стаканчик, наполнила его минералкой. - Вот, держи. - Спасибо, - улыбнулась девушка, закрыв термос. Гэбриел, не в силах отвести от неё взгляда, вздохнул. - Иногда я жалею, что сам не художник. Твою улыбку рисовать бы и рисовать. За спиной возникла короткая вспышка. - Не знаю, как насчёт рисунков, а фото Магды я тебе организую, - Филипп, не терявший времени даром, подошёл ближе, - ещё кадр? Девушка, кивнув, замерла рядом с деревом. Волосы, потревоженные ветром, очаровательно распушились. Улыбка её действительно завораживала – доктор О’Коннор подумал, насколько же друг прав. Маленькая, быстрая, с ярким платком на шее, Магда напоминала пин-ап* красавиц, даром, что была одета куда скромнее, чем они. Вот только взгляд – или пригрезилось? – во взгляде внезапно промелькнула грусть… - А я бы тоже хотела прыгнуть через препятствие, - прижав руку со стаканчиком к груди, художница на секунду прикрыла глаза, - Филипп, может, ты сделаешь такое фото? - Охотно, - кивнул мужчина, подивившись тому, насколько тихо прозвучал её вопрос, - но лучше предоставить это Джуди. В движении она снимает куда ловчее меня. - Пойдём, - Гэбриел, не упуская случая поухаживать за девушкой, подал той руку и повёл к загону, - я думаю, тебе лучше взять Корицу. Она здорово прыгает! «Ну вот, а ещё недавно кто-то утверждал, что ничего не понимает в нашем деле, - сыронизировал мысленно Филипп, провожая глазами пару, - «здорово прыгает», подумать только!» Позже, прокручивая в голове каждый эпизод, каждое мгновение этой проклятой поездки, он станет винить себя за собственную невнимательность. За то, что не засёк, когда именно что-то пошло не так. Впрочем, не один Филипп будет это делать, заново переживая всё случившееся… Ветер, почти утихший, подул опять. Магда села в седло, вероятно, она была чуть бледнее обычного. Гэбриел, подавая ей поводья, смотрел, возможно, нежнее, чем прежде. Джуди замерла у края загона, мило ругаясь, когда в кадр попадали лишние персонажи. Доктор О’Коннор, стоявший в тени, запомнил эту картину – положение каждого точно впечаталось в мысли. И тут из рюкзака донеслось треньканье жёниного мобильника. - Вот так оно постоянно, - прокомментировал мужчина, копаясь в вещах и извлекая телефон. Вряд ли это мог быть местный рабочий звонок – они с супругой оба тут, под боком, нет необходимости далеко бежать на поиски ветеринаров. Магда, чья лошадь перескочила через ближайшее препятствие, снова приложила руку к груди… Забавно, звонили родители Джуди. Когда они звонят – это всегда либо срочно и надолго, либо по ерунде и очень надолго. Колеблясь и не зная, бежать ли к женщине с телефоном, Фил посмотрел на поле… Корица, аккуратно взявшая первую преграду, перед второй затормозила. Филиппу показалось, что рука Магды соскользнула с поводьев. Джуди, прежде радостно воскликнувшая «Ура!», недоумённо повернулась к Гэбриелу. - Может, не стоит прыгать через высокое? – спросил он художницу. Телефон, тренькнув последний раз, смолк… Облака, неторопливо плывшие по небу, вдруг начали темнеть. Когда они успели превратиться в тучи? И до чего же жарко… Магда, чуть улыбнувшись, направила Корицу на вторую попытку. Упрямая! - Осторожней, крошка, - обратился к девушке один из завсегдатаев, проехавший излишне близко и задетый её локтем. - Извините, - прошептала наездница, вся будто сжавшись. Филипп, не расставаясь с телефоном, шагнул к друзьям. При царившей вокруг жаре по коже почему-то пробежали мурашки… Руки Гэбриела сжали верхнюю перекладину ограды. Идея с ловлей кадра вдруг перестала выглядеть удачной… А Магда, между тем, дала лошади шенкеля… Словно чья-то воля замедлила этот раскованный свободный галоп. Солнце скрылось за облаками. Джуди, ждавшая с камерой наизготовку подходящего момента, закусила губу… Высокое препятствие приближалось… Неожиданно звуки точно стихли, утонувшие в какой-то странной напряжённой тишине. А потом, так же внезапно, её вспорол грохот деревянных брусьев. Немногочисленные всадники, лениво болтавшие друг с другом, обернулись… Корица, поддерживая репутацию прыгуньи, остановилась после удачного приземления… На обрушившемся препятствии неподвижно лежала Магда… Филипп не помнил, в какой момент горло сдавил спазм ужаса. Сорвавшись с места, он рванул к загону. Гэбриел и Джуди, из рук которой выпал фотоаппарат, были уже внутри, перебравшись через ограду. - Отойдите, отойдите! – растолкал он сгрудившихся вокруг препятствия всадников, побросавших коней. - О Господи! Магда лежала на боку, вытянув вперёд правую руку. Узкая изящная ладошка с длинными нежными пальцами, перепачканными песком… Почему-то эта последняя деталь показалась мужчине ужасной. Аккуратно стряхнув песчинки с кожи, он попытался перевернуть девушку на спину. - Нет, - отрезала Джуди, успевшая быстро осмотреть подругу, - этого делать не следует. - Почему? – уставился на неё Гэбриел. - Нужно унести её отсюда и вызвать врача. - Уже звоню, - занялся телефоном Филипп, вероятно, понявший причину категоричного «Нет». Джуди повернулась к другу. - У неё шея сломана, - тихо пояснила женщина, - и, не уверена, из-за этого ли, но она едва дышит… Гэбриел, став бледнее свежего первого снега, перевёл взгляд на любимую. - Магда, - с губ слетел шёпот, - Магда… Она была без сознания, но дышала, - вырез рубашки едва уловимо вздымался на груди. Филипп, выжидавший томительные гудки соединения, обратил внимание на руки Гэбриела, деликатно и бережно развязывавшие узел шейного платка. Почему все стоят вокруг? Почему они все вот так стоят и смотрят? - Чёрт, батарея разрядилась! – выругался ветеринар. Джуди с другом посмотрели на него со страхом и отчаянием. - Вот, возьмите, - кто-то вложил в его ладонь новый телефон. Филипп не выяснял, кто именно, не тратил время на благодарности и ещё чьи-то руки, оттащившие одну из перекладин, лежавших поблизости. Неожиданно Магда, открыв глаза, взглянула прямо на него. - Не надо… Фил, - почти беззвучно произнесла она. - Тихо-тихо, успокойся, - залепетала Джуди, гладя девушку по волосам, - скоро приедет врач, всё будет отлично. Доктор О’Коннор торопливо сообщил ответившей на звонок женщине о случившемся. Магда, приподняв руку, слабо ухватилась за край его ветровки, завязанной на поясе. - Не надо… Мне конец… Вы ничего не успеете сделать… - Что? – Гэбриел подполз ближе, склонившись над ней. Филипп от неожиданности выронил телефон, но никто – даже владелец – не сказал и слова об этом. - Девочка моя, нет, - горячо заговорил Салливан-младший, гладя её лицо, - всё будет хорошо, это просто сломанная шея. «Возможно, и приличное сотрясение мозга», - добавил мысленно Фил, взяв Магду за руку. Одна лишь Джуди, странно воззрилась на подругу: - Сердце? Нужно лекарство? - Что?! – тут же воскликнули мужчины, но миссис О’Коннор, шикнув, повернулась к пострадавшей. Девушка, по-прежнему глядя на Фила, медленно моргнула. Согласие? - Простите меня… Я хотела сказать… Лекарство не поможет, Джуди… Простите… Ей было трудно говорить, и из-за положения на песке, и из-за короткого прерывистого дыхания. Филипп вздрогнул, растерянно повернувшись к оставленным на земле рюкзакам. Лекарство? Сердце? У неё ведь наверняка с собой что-то есть, вот только как принять это сейчас? Должно быть, они все втайне надеялись на простое сотрясение мозга и перелом шеи. Надеялись – и уже чувствовали, что врач не успеет. В глазах Гэбриела блестели слёзы… Джуди, поглядывавшая на часы, считала её пульс… Филипп, привстав на коленях, с отчаянием следил за дорогой… Почему сердце? Почему вот так вот?! Ещё минут пять-семь назад она улыбалась! Кто-то из всадников за спиной снял с головы шляпу… Доктор О’Коннор не ко времени вспомнил свою короткую кинокарьеру. В фильмах суровые парни, сгрудившись вместе, подобным жестом снимают шляпы только в одном случае… - Нет, ну этого не может быть! – сдавленным голосом произнёс Гэбриел. - Что нам сделать? Хоть что-нибудь мы же в силах сделать?! - Не ссорьтесь, - превозмогая боль, девушка смогла немного, всего на пару сантиметров повернуть голову и встретилась взглядом с возлюбленным, - пожалуйста… никогда не ссорьтесь… Ради ме… ня… Тонкие пальчики, державшиеся за руку Филиппа, задрожали и расслабились, соскальзывая на песок. Трое друзей внезапно с ужасом поняли, что Магды Сазерленд больше нет… - Кто-нибудь, скажите мне, что я сплю, - попросила Джуди, проведя ладонью по шелковистым рыжим волосам. Всадники, хмурые, безликие, как по команде, сняли шляпы вслед за первым мужчиной… Неожиданно в небе сверкнула молния, угловатая и яркая. Страшная. Сверкнула беззвучно – даже гром не прогремел за грозовыми облаками… А затем откуда-то налетел ветер, сильный и холодный. - Что происходит? – вскричал Гэбриел. Всадники, хватая и своих, и их лошадей, заторопились к воротам конюшни. - Кажется, идёт ураган! – заметил один из мужчин, ведя под уздцы встревоженных скакунов. С каждым мгновением странный ветер усиливался, поднимая пригоршни песка в воздух - Постойте! - окликнула наездников Джуди, вытирая слёзы со щёк. А затем повернулась к Гэбриелу и мужу. - Нужно унести Магду отсюда, пока нас не засыпало! Салливан-младший кивнул, приподнимая лежавшую на перекладинах девушку. Песок взметнулся неплотными струями в воздух … - Осторожно! – Филипп фактически опрокинул жену и друга, когда их едва не задела одна такая струя, короткая, скрипящая и царапающая. - Теперь убираемся, живо! Но сдвинуться с места никто не успел – внезапно небо расколола ещё одна беззвучная молния, даже более яркая, чем первая. - Как мы это сделаем? – обратился Гэбриел к другу, закрывая Магду. - У нас даже очки остались среди вещей! О вещах никто не подумал. Впрочем, как и о сбежавших всадниках, первых делом уведших лошадей. На территории вдруг стало совершенно пусто… А затем ветер, уподобившись настоящему безжалостному вихрю, поднял в воздух уже целое море песка, - одну сплошную стену. Мужчины и женщина, испуганно переглянувшись, прижались друг к другу, заслоняя от обезумевшей стихии погибшую художницу. Однако ветер не тронул их, проносясь мимо. Доктор О’Коннор, ничего не понимая, в какой-то момент открыл глаза и посмотрел вверх. Звуки ушли, казалось, природа будто сорвалась с цепи. Это было похоже на метель, с той лишь разницей, что состояла она не из снега, а из жестокого песка. Никогда не считая себя излишне религиозным человеком, Филипп осознал, что пытается вспомнить слова молитвы… - Небо. Посмотрите на небо, - прошептал он, чувствуя как головы Джуди и Гэбриела медленно поднялись с обеих сторон. С небом происходило нечто фантастическое. В вышине быстро плыли чёрные облака, светлея и темнея, собираясь, рассеиваясь. Они плыли так, словно кто-то устроил грозный шторм. Сверкнула ещё одна, третья молния… Вокруг разлился запах хвои… Тело Магды, засияв тонким слабым светом, начало растворяться в воздухе… Гэбриел, на руках которого лежала девушка, прерывисто вздохнул. - Нет. Пожалуйста, не надо… Но хрупкая фигурка уже полностью исчезла, миллионом крохотных искорок возносясь вверх, туда, где неведомая сила, точно дав отмашку, решила сжалиться. Стена песка, до того кружившегося в воздухе, обрушилась вниз, заставив троих друзей пригнуться и закрыть лица. «Пусть это кончится… Пусть просто кончится», - думал Фил. Наконец, всё стихло… - …Ну вы и любители экстрима, парни! Совсем безголовые, что ли? Кто-то потряс мужчину за плечо. Голос показался знакомым и дружелюбным, хотя ветеринар, оцепенев, не сразу вспомнил, кому голос мог принадлежать. - Что произошло? - О’Конноры спятили… - Да уж, определённо, так и есть! Слева зашевелилась Джуди… Справа медленно приподнялся Гэбриел… Лица обоих были покрасневшими, заплаканными. Филипп, убеждённый, что выглядит не лучше, помог жене и другу сесть. Вокруг царили мир и благодать – припекало солнце, подсвечивая лёгкие облака на ярко-голубом небе, в кронах деревьев пели птицы. Пахло свежей травой, цветами и конюшней. Обстановка казалась почти идеальной, даже при обилии песка на одежде. В загоне, где трое сидели, обнявшись, собралось штук семь всадников, с разными оттенками беспокойства взиравших на мужчин и женщину. Филипп резко повернул голову – перекладины разрушенного препятствия – пустого препятствия – единственное напоминание, лежали на своих местах, наполовину засыпанные. Именно их и откапывала сейчас Клэр Брайт… И это всё. Непостижимый кошмарный сон… - Эй, психи! То есть, простите, доктор, но это правда…, - из-за спин стоявших появился славный малый Джонни Леннокс, - какого чёрта вы тут остались? Вокруг шумел ураган, вас же могло засыпать! - Или исцарапать, - влезла Клэр. - Или дерево бы упало, - протянул Марк Паркер, кивая на перекладины, - препятствие – и то не выдержало… - Сами вы психи! – взорвался Гэбриел прежде, чем Филипп успел его остановить. - Это что, теперь вы так шутите? Мы должны были Магду унести, а вы рванули прочь и даже не вернулись к нам, уведя лошадей! Люди уставились на них с недоумением. Неожиданно доктор О’Коннор понял, что именно может произойти дальше, почувствовал на уровне подсознания. - Гхм, мистер Салливан, - неуверенно начал Джонни, заметно смутившись при выборе слов, - может, вас и правда того, сквознячком…? Джуди испуганно поднесла ладонь ко рту, глядя на говорившего… - Им бы к врачу, всем троим, - послышался ещё чей-то голос. - Точно-точно, - закивали остальные, - видок у вас, парни, малость побитый. Клэр, закончив с перекладинами, села на корточки возле Гэбриела. Глаза её сияли доброжелательностью. - У людей просто шок, отстаньте, - и, повернувшись к молодому человеку, спросила, - какая-такая Магда? Повисла пауза. Жуткая, звенящая, затаившая в себе панику. Лица собравшихся вокруг были безмятежны и лишь отчасти обеспокоены. Филипп, положивший ладонь на плечо друга, понял, что беспокоятся сейчас о них троих. Какой-то кошмарный сон… Миллион вопросов и нелепый сон… - Да, кто такая Магда? – улыбнулся Джонни. - И зачем её нужно уносить? Рука на плече Гэбриела предупредительно сжалась. Джуди, повернувшись к мужу, чуть приподняла брови. «Кто из нас спятил, милый?» - читалось в её покрасневших глазах вместе с таким же миллионом вопросов. Коневладельцы выжидающе смотрели на троицу, а нелепая, фантастическая догадка уже успела поразить… - Они прикалываются? – не оборачиваясь, прошептал Гэбриел, на всякий случай, чуть отползая от Клэр. - Боюсь, что нет, - тихо заметила Джуди, чья женская интуиция обработала догадку даже раньше, - похоже, они ничего не помнят… _____ * Изображение красивой, часто полуобнажённой, девушки в определённом стиле. Характерное явление для американской графики середины XX века.