История Ангела

Моника Льюис пребывала в смятении. Подъезжая к конюшне, она успела подумать обо всём: и о том, что сделано, и о том, что делать только предстояло, встреться ей на пути хоть одно твердокаменное «если…», о которое могла сломаться любая идея. Мобильный был выключен и запрятан в сумку. Рядом с ним лежал тоже выключенный телефон Карлы и два лишних комплекта ключей от квартиры. Подготовилась, ничего не скажешь… И даже оправдание, почему вещи сестры таинственным образом пропали, было отрепетировано в уме. Она ехала на конюшню медленно, не торопясь, словно предвидела, сколько и на что понадобится времени. Уже вблизи, почти у пункта назначения Мерседес затормозил. Стоит ли направляться к Райнхорду в открытую, нагло и смело, имитируя незамутнённость помыслов и действий? Или проехать чуть дальше, до указателя на Вестфилд, оставить машину где-нибудь на обочине и вернуться пешком? Подумав, мисс Льюис выбрала первое. Что с того, что её кто-то увидит? Доступ на конюшню открыт всем желающим, и она, Моника, имеет такое же право находиться поблизости, как и любой другой. Отдыхать, расслабляться, навещать свою лошадь, в конце концов! Автомобиль после короткой паузы свернул на знакомую дорогу… Прогулка квартета состоялась… В голове смешались разные эмоции и настроения – от славных до просто великолепных, а взгляд уже зафиксировал вишнёвый BMW, принадлежащий ветеринарной семейке. До чего же легко… До чего легко! С одной стороны, девушка испытала неудобство из-за владений Райнхорда, - им, кажется, грозит очень неприятная история, в скором будущем обещавшая стать очень неприятной рекламой. С другой стороны – всё захватывающе, опьяняюще удачно для неё самой! И это последнее, поборов первое, одержало верх. Вряд ли Винсента ждёт разорение или скандал только потому, что какая-то несчастная дурочка вот-вот отправится в мир иной на его территории… Или уже отправилась? Припарковав Мерседес чуть дальше, через несколько машин, Моника решила поднять боковое стекло и внезапно услышала крики. Что-то происходило в загонах… Открыв дверцу, она едва не споткнулась, выскакивая из авто. Все подготовленные планы, полыхнув коротким быстрым огоньком, рассыпались в прах. Мисс Льюис увидела стоявших у разрушенного препятствия мужчин – поразительно, до чего хорошо было видно издали. Увидела и компанию из трёх человек, сидевших прямо на песке, возле чего-то маленького, белого, лежащего на перекладинах… Магда… Это случилось. Она мертва. Её больше нет. Её нет! Неожиданно, ещё прежде, чем зазвучали долгожданные фанфары, предвещая новый, свободный от соперницы этап жизни, душа оледенела. Странное чувство неприязни и гадливости выступило вперёд, заслоняя все прочие. Моника Льюис пребывала в смятении. Будто девушку увидели там, где она не должна находиться, будто вот-вот начнут стыдить за глупейшую оплошность и позор, ругать, как ругали в детстве за плохие отметки. За то, что она не всегда была лучшей… Слух уловил тихие всхлипы со стороны загона. - Я ведь права? – саму себя спросила адвокатесса. - Скажи, я права? Но никто не ответил. Никто не обратил внимания на одинокую фигуру возле Мерседеса, и никто не ответил. Почему-то в тот самый момент, когда её внутренние демоны должны были ликовать и рычать от радости, мысли пронзала пустая тишина… И только плач в загоне казался всё более громким. Не такой эффект она представляла. Моника закрыла руками уши, дрожа, с отвращением глядя на поникшую процессию местных завсегдатаев вокруг Магды. А затем случилось нечто необъяснимое… В небе сверкнула длинная яркая молния, быстрая и внезапная, словно гарпун. Поднялся ветер… Не тот ветер, что баловал пережарившихся на солнцепёке людей, а какой-то новый. Посторонний. - Идёт ураган! – крикнули в загоне. Мужчины, будто не на их глазах разыгрывалось маленькое представление, похватали лошадей, спеша к воротам конюшни. Моника, не понимая ещё, не связывая одно с другим, шагнула ближе. А О’Конноры? Разве они не помчатся внутрь? Но чёрт, и супруги, и сам Гэбриел, точно от этого зависело всё их существование, намеревались сначала позаботиться о Магде! Почему ветер такой сильный? Что происходит? Прожигая глазами спины трёх друзей и тело той, которая ещё недавно беззаботно веселилась, Моника ждала. А ветер стал только сильнее, подняв в воздух огромное количество песка. Она никогда не думала, что песка в загонах настолько много, сейчас он казался миллионом крохотных игл. Сверкнула ещё одна молния. Взлетели вверх мелкие камешки, щедрой россыпью лежавшие на дороге… Это было уже серьёзно. Развернувшись, мисс Льюис побежала обратно, едва не сбитая с ног очередным порывом. Побежала не к конюшенным воротам, а к Мерседесу, быстро открывая дверцу и поднимая боковое стекло. В данный момент автомобиль казался самым надёжным убежищем. Песок, точно подхлёстывая, рванул, было, молчаливой тенью за девушкой, но машина стала серьёзным препятствием. Заметив, перед тем, как захлопнуть дверцу, три неподвижные фигуры в загоне, Моника схватилась за руль, широко распахнутыми глазами глядя на царившее вокруг безумие. Будто на город, миновав сумерки, опустилась ночь. Небо потемнело. Откуда в этих краях мог возникнуть ураган? Неужели в новостях о погоде пропустили бы столь важную информацию? Не успев ни испугаться, ни даже обрадоваться тому, как легко и изящно, по сути, удалось преступление, мисс Льюис неподвижно сидела в Мерседесе. Выезд с территории представлялся неразумным, но и оставаться на месте не было ни малейшего желания. Сверкнула ещё одна молния. Третья… Только бы деревья падать не начали. Хотя от полосы деревьев машина стояла на вроде безопасном расстоянии… Потом всё закончилось. Сколько времени прошло? Минуты? Часы? Больше? Смутная песочно-облачная чернота понемногу просветлела, и уже в самом скором времени рассеялась совершенно. Ураган исчез. Моника, пытаясь убедить саму себя, что ей не приснился кошмар, и не начались галлюцинации, выбралась из укрытия… Ветер здорово поигрался, разметав песок чуть ли не по всей территории. Даже на крыше автомобиля оказалась горсть. Но вроде особого кошмара не случилось. Все живы. Или почти все… Решив, что новость необходимо будет обсудить в городе, девушка, понемногу приходя в себя, медленно направилась к загонам, куда уже подтягивалась сбежавшая компания коневладельцев. И в этот момент стало понятно, что с галлюцинациями явно не покончено. Три полузасыпанных силуэта, окружённые со всех сторон, развалившееся препятствие, которым занимались люди… Но где та недостающая деталь, связавшая Гэбриела и О’Конноров? Где Магда? Как странно, что внутренний голос по-прежнему молчит, не выдавая ни подсказок, ни напутствий. Оглядываясь по сторонам, сама не представляя, что высматривает, Моника приблизилась к загону ещё немного. Это какая-то шутка? Всеобщее помешательство или заговор? Почему у троицы на песке заплаканные лица, в то время как мужчины и Клэр смотрят на них с удивлённым сочувствующим недоумением? Где Магда? ГДЕ МАГДА?! Вопрос настойчивой барабанной дробью запульсировал в висках, мешая успокоиться, мешая вздохнуть свободно и легко. Ведь она мертва, она, упав с лошади, должна лежать там, где сейчас валяются деревянные перекладины! Но почему её там нет?! На этом месте рассуждения оступались и тоже падали. Если бы только в голове не было так пугающе тихо, без малейших признаков идей… Её всё-таки унесли внутрь? Однако это не могло объяснить шока и настороженности в глазах собравшихся. Что произошло здесь за тот промежуток времени, пока безумствовал ураган? Должно быть, всё же дурацкая шутка, идиотское представление, разыгранное с непонятной целью. Других объяснений нет... Их нет, правда? Первая растерянность сменилась злостью. Что, чёрт возьми, за игры? Почти поддавшись порыву разобраться с каждым, кто решил поучаствовать в мистификации, Моника повернулась в сторону конюшни и внезапно замерла. - Какая-такая Магда? - Да, кто такая Магда? Мисс Льюис, занятой своими мыслями, показалось, что над ухом грянул выстрел. Резко обернувшись и решив, что каким-то образом все прознали о её рассуждениях, девушка переводила взгляд с одного лица на другое. Её разыгрывают, её просто обманывают и используют! Используют так же, как этих троих, чей похоронный страдальческий вид заставил кого-то ненавязчиво предложить услуги врача. Но почему у окружающих такие честные глаза? Почему никто не переглядывается и не хихикает потихоньку, многозначительно поведя бровями? Моника подумала – о, попадись ей сейчас Магда или то, что от неё осталось – с каким удовольствием растерзала бы девушку ещё раз! Хотя бы за всю ту озадаченность и глупое недоумение, полностью перекрывшие долгожданный триумф. - Детка, ты понимаешь, о чём болтают эти трое? - Эй, Моника… Она не удостоила ответом тех, кто к ней обратился. Всё было слишком странно… Слишком не по плану. Лошади, люди, песок… Так, да не так. Неправильно, неожиданно. Необъяснимо. Гэбриел, сидевший впереди, рядом с О’Коннорами, принявший на себя основной «удар» всеобщего сочувствия, посмотрел в её сторону… Случайно или нет? Неуютное чувство, тонкой трещинкой отделявшее мисс Льюис от маленькой компании, внезапно разрослось до размеров причудливого широкого излома. Затем троицу заняли вопросами, ахами и охами все остальные… Почувствовав, что она и это место сейчас явно не нуждаются друг в друге, Моника медленно отвернулась. Увиденного достаточно. Разобраться, во всём надо разобраться самостоятельно, ни словом, ни жестом не выдав истинную себя… * * * Она ехала по дороге так быстро, словно опасалась, что исчезнувший, было, ураган может вновь начаться. Что он вернётся по её душу. Сердце билось в хаотичном неотрепетированном ритме, мысли перебивали и топили друг друга, пальцы на руле подрагивали. Что она видела? ЧТО она видела? Как это можно объяснить? Неленивая Моника, воспользовавшись всеобщим замешательством, аккуратно прошлась вдоль загонов и затем – по тропинке под деревьями. Вещей Магды среди обсыпанных песком рюкзаков ветеринаров не было… К BMW, конечно, доступа не имелось, но и вряд ли стоило думать, что там что-то могло оказаться… И тело, и вещи… На повороте мимо автомобиля прошмыгнул велосипедист, дружелюбно помахавший и тут же скрывшийся из виду. Нога впечатала в пол педаль тормоза. Велосипедист?! Резко обернувшись, от чего в шее стрельнуло, мисс Льюис посмотрела на удалявшееся в сторону конюшни жёлто-синее джинсовое пятно. Парень… Чёрт, да что это с ней? Неужели хвалёная нервная система подводит теперь, когда всё, можно сказать, уже завершилось? Съехав на обочину, адвокатесса отстегнула ремень и выключила мотор. Наверное, показалось… С чего вдруг какому-то незнакомому типу махать ей? Счастье, что телефоны выключены… Что все разборки, сколь бы сложными они ни были, начнутся только дома… Криво усмехнувшись, Моника вновь опустила боковое стекло. Карла, супруги О’Конноры… На последних плевать, они выставят себя дураками, если начнут развивать странные сверхъестественные теории… И тут озарение одной ярчайшей впечатляющей вспышкой на миг ослепило, заслонив вездесущих знакомых. Сверхъестественные теории? Ну да, вот же оно, лежит на поверхности, под самым носом! Простое немыслимое объяснение, единственное, что способно связать воедино те бесконечные вопросы, от которых уже трудно дышать. То, что видели О’Конноры – лишь они оставались в загоне, пока бушевал ураган. То, что не может понять она сама. То, что не помнят те, другие… Они забыли Магду… «Это невозможно, - заговорил рассудок, - такого не бывает!» Моника потянулась к сумке за сигаретами и с неприязнью отметила, что в пачке осталась всего одна. Жажда мстительного удовольствия не дала вовремя позаботиться о мелочах… Крохотный язычок пламени лизнул тонкий белый столбик. Почему не бывает? Иногда, вот, если верить глазам, ураганы возникают из ниоткуда… И мёртвые девушки потом исчезают… Из груди вырвался нервный резкий смех. Так-то, ураганы и девушки! Забыв и сигарету, и собственный сомнительный триумф, Моника расхохоталась, то истерично всхлипывая и запрокидывая голову, то колотя свободной рукой по рулю. Она хохотала, игнорируя упавшие на колени очки, переставшие поддерживать волосы. И лишь позднее, когда в глазах защипало от размазанной по векам туши, когда укладка превратилась в руины, а почти не раскуренная сигарета полетела за окошко, девушка, сделав глубокий вдох, несколько успокоилась. Хотя короткие волны смеха, похожие на электрические разряды, ещё несколько раз пронзали грудную клетку. Исчезла… Исчезла, вот, что имеет значение! Не причина, не объяснение увиденного, не какие-то нелепые размножившиеся догадки. Только один простой короткий факт. Магды. Больше. Нет. - Нет тела – нет дела, - прокашлявшись, сказала себе Моника, щурясь и жадно глядя на серую ленту дороги, - никаких препятствий. Никаких сомнений. Никаких угроз… Только сейчас истинный смысл случившегося дошёл до утомлённого нервным ожидание мозга. Какая разница, почему художница исчезла? Да пусть хоть сквозь землю провалится, это не должно заботить! Всё вышло так, как было задумано. Нет! Нет… Всё вышло намного лучше, глаже и приятнее. «Серой мышки» не стало, торжествуют лучшие! Никто ни о чём не узнает, ибо не о чем узнавать! Не в чем её винить. - И не о чем сожалеть, - добавила девушка вслух, снова пристёгивая ремень. А потом она, став спокойной и уравновешенной, въехала на Мерседесе в город, точно триумфатор на коне. Требовалось подумать о некоторых вещах, но уже без спешки. На свежую голову и обязательно с новыми сигаретами. Добраться до автомойки и привести машину в порядок после пыльно-песочного безобразия… Сейчас или выбрать другое время? Решить, как вести себя, если позвонят ветеринары или Гэбриел… Могут возникнуть вопросы, хотя бы со стороны супругов, видевших её у загона… Стоит позаботиться о «легенде». Да, и самое главное! Спохватившись, что тушь всё ещё размазана, а причёска пребывает в живописном беспорядке, Моника повернула на свою улицу, собираясь остановиться ради быстрого косметического ремонта внешности. В таком виде не стоит появляться в квартире, тем более что засидевшаяся без дела сестричка наверняка начнёт метать молнии… Девушка, поморщившись, тут же отругала себя за сравнение, - молний на сегодня достаточно. И в этот момент она наконец-то заметила, что улица оживлена сильнее обычного. Намного сильнее. Толпа людей, мужчин и женщин, подростки… Автомобили, среди которых – полиция и «Скорая»… В чём дело? Полная здорового любопытства, недоумения и лёгкого раздражения, Моника остановила машину так близко, как это было возможно, и вышла на дорогу. Ещё не хватало, чтобы из-за какой-нибудь аварии все планы пошли прахом. Впрочем, может, дело не в аварии? Основная часть присутствующих скопилась ведь на тротуаре… - Осторожней, осторожней! Отойдите подальше! - Кто-нибудь знает, в котором часу это случилось? - Эй, уберите фотографов! Нечего тут снимать! Мимо проскользнула полноватая женщина, быстро садясь на велосипед и отъезжая вниз по улице… Моника, чертыхаясь, поймала себя на мысли, что велосипедов в её жизни становится всё больше. Локти, расчищавшие путь среди зевак, заработали быстрее. Два парня явно студенческого возраста, нервная мамочка с ребёнком на руках, чей вес не мешает стоять и глазеть… - Что происходит, а? - Мисс, остановитесь, – незамеченный в первое мгновение полицейский поймал её за руку, заставив развернуться, - сюда нельзя! - Нельзя? – со снисходительным изумлением изогнула бровь адвокатесса. - Чёрта с два, офицер! Я живу в этом доме! И что за… - В таком случае… - Моника! Диалог, грозивший перейти в обсуждение некомпетентности и непонятливости всей полиции Уиндблоу, прервал резкий оклик. Среди людей откуда-то возник высокий, спортивного вида старик. Моника узнала спасшего положение – конечно, Айра Говард, сосед, проживавший двумя этажами ниже. Благообразный преподаватель литературы, похожий на большинство своих коллег, будто тех по шаблону делают… Мужчине, однако, было сейчас совсем не до литературы. - Какой ужас, девочка! Какой ужас! – вцепившись в её локоть, запричитал старик. Морщины на его загорелом лице, прежде незаметные, вдруг точно разом углубились, стали чётче. В покрасневших глазах блестели слёзы. - Моника? – переспросил по-прежнему находившийся рядом полицейский и повернулся к девушке. - Вы – Моника Льюис? - Такая молодая, красивая… - Мистер Говард, пожалуйста… - Просто ужас… - Да что всё это значит, в конце концов? – воскликнула потерявшая терпение адвокатесса, перекрывая мужские голоса, звучащие одновременно… А затем толпа словно раздвинулась, подхватила троих, увлекая вперёд, к натянутой над тротуаром ленте… Туда, где были другие полицейские и врачи… Туда, где на серых гладких плитах ярким всполохом, похожим на цветок, разлилась кровь, а рядом сиротливо лежали узкие бежевые шлёпанцы… Туда, где ещё несколько человек, живших в одном с Моникой доме, стояли, причитая, всхлипывая, просто молча наблюдая… - Мисс Льюис, мужайтесь. Ваша сестра, Карла Льюис, разбилась, упав с карниза. Примите соболезнования…, - взгляд офицера, в котором сочувствие не успело до конца затмить профессионализм, перешёл с девушки на дом. На высоте нескольких этажей виднелось распахнутое окно… * * * Когда-то в детстве ей казалось, что все, без исключения, люди идеальны. В подростковом возрасте, в то время, пока окружающие искали в себе перспективы, она начала искать в окружающих недостатки – это способствовало появлению амбиций и трезвой оценки любой ситуации. Ещё позже пришло осознание, что, хотя недостатки имеют обыкновение то появляться, то исчезать, глупость в некоторых людях неиссякаема. Сестры больше нет… Сидя в коридоре госпиталя на жёстком пластиковом стуле, Моника фыркнула, покосившись на тёмный пакет, занимавший соседний стул. Одежда и обувь… Проклятые шлёпанцы! Чуть было не поинтересовалась в морге, что со всем этим полагается теперь делать. А прямо перед ней, накрытая тонкой белой простынёй, лежала Карла… Неиссякаемая глупость… Просто феноменально! Зелёные глаза старшей Льюис были суше австралийских пустынь, лицо казалось бледной маской из холодного камня, а в душе пылал огонь. Она ограничилась сухим кивком, не тратя себя на лишнее, не огрызаясь на чужие речи, на руки, касавшиеся её плеч. Какие-то вопросы… Какие-то взгляды… Пусть спрашивают. Пусть смотрят. Она тоже смотрела, ещё недавно представляя похожий прозекторский стол, на нём был кто угодно, но не сестра. А теперь… Вот так ирония. Какие у неё в последнее время были проблемы? Что? Проблемы? Это у ландшафтного-то дизайнера? Имелись ли причины для самоубийства? Вы серьёзно? Моника, чьё недрогнувшее, словно оледенелое состояние заставило врачей и полицию думать о серьёзном эмоциональном шоке, вежливо отказалась от вонючей бурды в маленьком стаканчике. Она знала, что никакого самоубийства не было. Она уже понимала, что всё дело в глупости. Именно это и шокировало. Сестры больше нет… «Ты не могла немножко подождать? – вела девушка внутренний монолог, глядя на то, что находилось под белой простынёй. - Не могла заняться своими ёлочками-карандашами-эскизами и не лезть в мои дела? В мои!» Разумеется, ответа не последовало. Риторические вопросы. Умница-Карла, вызывавшая в разное время и снисходительное одобрение, и уважение, поступила глупо. Глупо! Сжимая и разжимая кулаки, Моника сидела на неудобном стуле, глядя на многочисленные лунки от ногтей, оставленные на ладонях. Хотелось, чтобы физическая боль в данный момент хоть немного компенсировала отсутствие душевной. И получалось неплохо. Досада и раздражение… Непонимание. Почему так вышло? Почему нужно было испортить идеальную комбинацию? Ведь всё было идеально! Никакого тела. Никаких проблем. Никаких доказательств! Немного ожидания, немного фантазии и импровизации насчёт телефонов и ключей… Немного убедительного адвокатского вранья. И они бы перешагнули через всю ситуацию, вместе. Моника приложила бы усилия… А что теперь? Мимо прошла какая-то женщина в белом халате. За ней – мужчина с ребёнком. Родители… Нужно сообщить родителям. Как? Может, полиция уже занялась? Все верят в самоубийство… Ну правильно, во что ещё верить-то? Несчастная любовь, депрессия, нервные срывы… Самый возраст. Никто не поверит в глупость Карлы Льюис, вознамерившейся по карнизу покинуть запертую квартиру! Интересно, чего она хотела этим добиться? Почему в глазах так сухо? Наверное, полагается выдавить из себя хоть какие-то слёзы, хоть парочку. Всё придёт потом, всё ещё «догонит». Или нет? Какая часть её осиротела? Та, что отвечала за совместное общение? Моника с силой провела ногтями по ладоням. Почему все всегда уверены, что правильно только то, что хорошо? Отчего нельзя тихо и скромно переждать, не забираясь на чужую территорию, не копаясь в мыслях и делах близких или посторонних? Отчего все предпочитают делать глупости?! Злость на Магду, ещё недавно стоявшая на переднем плане, волшебным образом трансформировалась в злость на Карлу. Соперницы нет. Сестры тоже нет. Если бы знать, что младшенькая возомнит себя Человеком-пауком, с окном, вероятно, можно было бы что-то придумать… Ну, а теперь досада, прежде всего едкая досада заслоняла любые традиционные эмоции. - Дурой ты была, сестричка, - припечатала мысленно Моника, заправляя волосы за уши, - и грустно то, что вряд ли ты успела это понять. Выключенные телефоны… Обилие ключей в сумке и бежевые шлёпанцы на соседнем стуле… Пропади оно всё! Хотелось рвать и метать, кричать от переполнявшей злости, перед которой даже исчезновение Магды несколько поблёкло. Хотелось переложить ситуацию на кого-нибудь другого и посмотреть, что получится. Хотелось отмотать плёнку минувших событий назад и отвесить Карле хорошую пощёчину. Сестры нет… Но, даже умерев, она будто отыгралась за те годы, когда не могла обскакать и превзойти старшую. Оставила последнее слово за собой…