История Ангела

Наверное, это походило на пугающе-затянувшийся сон, из разряда тех, когда осознаёшь, что спишь, но проснуться, выпутаться из переплетения губительных образов не получается. Обрывочные картины – одна за другой – вставали перед глазами, а где-то за ними находилась ускользающая реальность, до которой не было шанса дотянуться… Вряд ли он чётко помнил, как, отряхиваясь и оглядываясь по сторонам, они бормотали что-то в ответ на расспросы… Что именно? Извинения за свои излишние сумасшествия? Тщетные попытки найти рядом с засыпанными песком вещами небольшой чёрный рюкзак тоже почти не запомнились… Гэбриел готов был бы перерыть оба тренировочных поля, целиком - кашляя, щурясь, вновь извозившись. Не думая и не заботясь, как всё выглядит со стороны. Пожалуйста, лишь бы доказать, что не бредит, не находится в центре собственного кошмара! Остановила только тень, внезапно оказавшаяся на горячем песке рядом с ним… - Не надо, - тихо сказал Фил, покачав головой. А затем просто присел на корточки возле друга. Он не говорил о том, что на них смотрят, о том, что случилось нечто, чему нет объяснения. Он молча сидел рядом, глядя вниз, туда, где острые светлые песчинки лежали смиренными лёгкими волнами, так не похожими на страшный вихрь, пронёсшийся по территории совсем недавно. Было это или нет? «Не надо»… Гэбриел ничего не ответил, почувствовав лишь, что руки Филиппа помогают ему подняться и затем обнимают… Доктор О’Коннор, спасительный стержень в водовороте дикого непонимания… Он перекопал бы весь песок и сам, дай это повод верить в чудо. К мужчинам медленно подошла Джуди, держа бутылку с минеральной водой. - Пожалуйста, давайте уедем отсюда? – попросила она, переводя взгляд с одного лица на другое. - Я не могу здесь оставаться. Пожалуйста. Джуди… Яркая ироничная Джуди, умеющая и язвить, и любить. Особа с «кошачьими» глазами… Как непохожа была она сейчас на прежнюю себя! Слова женщины, однако, включили в обоих друзьях какой-то механизм – не память, нет, скорее самоконтроль и ориентацию в пространстве. Память пока дремала, предложив повторное нервное отряхивание и неудобное умывание газированной водой. Идти в постройку, где располагалась нормальная туалетная комната, не хотелось. Гэбриел, ощутив лёгкую тошноту, прикрыл глаза. Фрагменты… Какие-то фрагменты… Вишнёвый BMW и трое внутри, где же она? давящая тишина в салоне, пустая и безжизненная, где же она? солнце за окном, чужое, новое… Где же она? Почему назойливый песок на одежде, от которого не удалось полностью избавиться, кажется раскалёнными угольками? Нужно ехать назад, что-то тут не так… Зачем? Разве не всё они обыскали? Разве не все теперь считают их «обветренными» психами? Они забыли Магду… Дышать стало трудно, точно грудную клетку перетянули невидимые железные обручи. Вероятно, почувствовав то же самое, Филипп свернул на обочину и остановил машину. - Сейчас, совсем чуть-чуть, - торопливо заговорил он, оправдываясь перед спутниками, - пара минут – и поедем дальше. Он мог бы и не произносить этого, мог не извиняться за внезапную слабость, заставившую отвернуться к окну. Смешливый ветеринар, которого жена весело упрекала за небрежные сборы на пикник… Как давно это было? Господи, неужели только сегодня? Горло распирал большой колючий комок несказанного. Непризнанного. Невыполненного. Гэбриел, ощутив, как что-то мягкое коснулось его руки, посмотрел назад. Джуди потянулась к сиденьям мужчин, одновременно дотрагиваясь до ладоней и мужа, и друга. Случайно ли, а может, странный инстинктивный порыв заставил, но Гэбриел протянул свободную руку Филу, вздрогнув от отчаянной хватки тёплых пальцев. В глазах снова защипало. Он никогда не думал, что слёз бывает настолько много - тихих, жгучих, не позволяющих вздохнуть. Он никогда не думал, что однажды узнает, каково это – когда необъяснимо больно и до боли необъяснимо. Даже с родителями так не было… Гэбриел зажмурился, слыша слева прерывистое дыхание Джуди. Спустя несколько секунд оно стало чуть ровнее, как и у Филиппа. Будто странная связь, возникшая в их руках, разделила и сняла часть утраты, обрушившейся на троицу. Никто ничего не говорил, никто не требовал объяснений и не подгонял. Он не помнил, сколько они сидели вот так, неподвижно, словно погружённые в транс. Помнил только, что тишина в салоне в какой-то момент перестала давить, а железные обручи, кажется, немного ослабили хватку… А потом ехали в город, не сговариваясь, не смотря на часы и не думая. Всё было неважно. Всё оставалось в тишине, туманным горьким следом повисая в воздухе. Гэбриел теребил ремень безопасности, смотрел на дорогу, но не видел её. Перед глазами вновь и вновь возникал загон и с грохотом падающее препятствие. И сломанная девичья шея, с которой он неловко пытается снять платок… Там была черноволосая особа, его недавняя знакомая… Моника, кажется? Автомобиль остановился… Мысль о растерянной женщине, находившейся среди прочих всадников и смотревшей на друзей возле препятствия, вспыхнула и исчезла. Машина стояла рядом с домом Гэбриела – это тоже не было запланировано и организовано по пути в город. Почему сюда, а не к Филу? Впрочем, неважно… Пусть хоть куда-нибудь… Бесшумно открылась дверь в пустую квартиру. Они все забыли… Неужели только сегодня он выходил отсюда, улыбаясь и едва не прыгая по ступенькам? Это не шутка… Фрагменты, задрожав, притянулись друг к другу. Память и восприятие понемногу прояснились, но легче от этого не стало. Зелёный шифон, не поддающийся пальцам… - Кто-нибудь знал…, - голос Джуди вернул к настоящему, - кто-нибудь… понял, что…? Она не договорила, опершись о стену, точно боясь, что окончание вопроса собьёт с ног. Филипп сполз вниз по противоположной стене, сев на пол, прямо рядом с элегантными ботинками хозяина квартиры. Никто не делал попыток пройти дальше коридора. Никто этому не удивлялся. - Может, нам попробовать рассуждать? – продолжала Джуди, несмело взглянув на Гэбриела в углу, почти возле двери. Тот, помедлив, пожал плечами. - Я не знаю, что мы видели. И не уверен, узнаю ли однажды. Он не стал добавлять, что до недавнего времени полагал, будто подобного вообще не может происходить в реальности. Всё и так понятно. Всё, о чём думают и двое, расположившиеся в том же самом коридоре. Тело распадается на миллион крохотных искорок… - Я бы предпочёл, чтобы этого не было, - признался Филипп, - не было последней части, с ураганом и остальным, - корректно сформулировав общие мысли, он повернулся к Гэбриелу, - прости, старина, если мои слова тебя заденут, но я бы предпочёл, чтобы всё было… проще? - Я понимаю, - кивнул мужчина, - понимаю. Какое-то время они молчали, думая – об одном и том же – о несказанном и неузнанном. Может, всё-таки шутка? Всё-таки… В небольшом зеркале напротив Гэбриел видел собственное отражение – странный бледный человек, точно постаревший за один день. Незнакомый. Неприятный самому себе. А когда он смотрелся в зеркало, стоя возле кокетливой хрупкой девушки, поправлявшей платок на шее? Её кожа пахла тёплой хвоей… Аромат и сейчас остался – он где-то здесь, на границе восприятия, но с каждой секундой слабеет. Или ему просто кажется? Вероятно, он пытается зацепиться за эту слепую убеждённость, за надежду, что действительно не сошёл с ума. Что всё было… Ведь оно было, правда?! Её все знали, все! И все потом забыли. Впрочем… Чувствуя, что ноги начинают затекать, Гэбриел, поморщившись, медленно прошёл вглубь квартиры. Почему он, Джуди и Филипп не забыли? Что в них особенного? Если всё это – не розыгрыш и не галлюцинация… зелёный платок с неподдающимся узлом …то нужно действительно попробовать рассуждать. Но прежде… - Что ты намерен делать? – спросила Джуди. Рука сжала телефонную трубку. - Хочу кое-что проверить, - ответил хозяин квартиры, и в это самое мгновение он увидел. Увидел то, что отдалось восклицанием неожиданности, заставившим обоих друзей рвануть следом в комнату. На стене, как раз над письменным столом, висела пустая деревянная рамка. Портрет, так давно занимавший самое приметное место, исчез… * * * В первую секунду он даже не понял, страшно ли ему или дело в неожиданности. Словно кто-то уже побывал здесь… Руки вцепились в издававший короткие гудки телефон так, будто в нём таилась единственная надежда на спасение. На то, что видимость сейчас покроется трещинками – и всё окажется сном… Но только никого не было. И глаза не лгали. И Джуди, сбросив спортивные туфли, взобралась на стол, снимая рамку со стены. Медленно, как нечто ценное и в высшей степени хрупкое. Фил, последним вбежавший в комнату, прерывисто вздохнул. - Это… эпидемия, что ли? – взгляд его остановился на предмете в жёниных руках. - Сперва рюкзак, теперь – рисунок? Гэбриел молчал, не имея ни догадок, ни ответов. Миссис О’Коннор, между тем, уже успела одно за другим поддеть крепления рамки и аккуратно их теперь отгибала. Тёмный задник из плотного материала, поддавшийся не сразу. Мягкий глянцевый вкладыш, перевёрнутый, чтобы не запачкать обратную сторону некогда полученного подарка. А сам подарок… Трое друзей долго смотрели на старый лист плотной бумаги – некогда белый, а теперь пожелтевший. Пустой. В голову всем троим пришла одна и та же мысль – на их глазах испарялся тонкий ценный слой воспоминаний и вещей, похожий на бесцветную пыль, вроде той, что оказалась между стеклом и лицевой стороной портрета. Портрета ли…? Однако, воспоминания здесь ни при чём – они-то как раз остались на месте, нематериальные, неизменившиеся. Но почему-то представляются едва ли не фантастическими видениями. Слишком много всего… И сразу. Что было на самом деле? Что им запомнилось? - Запомнилось…, - прошептал Гэбриел отзвуком своих внутренних рассуждений. А затем подумал про до сих пор удерживаемую телефонную трубку. Рука набирала привычный номер – то, за чем он, собственно, и пришёл в комнату, мозг лихорадочно пытался соображать. Не может же исчезнуть и испариться каждая мелочь? Не может уйти всё, что связывает их с Магдой? Она была! Была! - Здравствуй, Гэбриел, - голос в телефоне звучал взволнованнее обычного. Прежде, чем молодой человек успел ответить, Винсент (а это был именно он) продолжал, - послушай, что всё это значит? Мне тут ребята с конюшни делают странные намёки на то, что у тебя и О’Конноров с головой не в порядке, и что это как-то связано с сегодняшним ураганом. Ты можешь объясниться? - Винс, подожди, - оборвал собеседника Салливан-младший, перебирая в уме последние события и ища в них спасительную зацепку, - ты помнишь, несколько недель назад мы с тобой ездили в город? Я не брал машину, ты предложил свою. - Гэбриел, при чём тут… - Просто ответь на вопрос. Джуди и Филипп, всё так же сжимая в руках разобранную фоторамку, смотрели на него во все глаза, ожидая, чем закончится разговор. Мистер Райнхорд, помолчав, шумно выдохнул. - Ездили, да. И что с того? Что-нибудь случилось? Я бы всё-таки хотел… - Ты не напомнишь адрес того цветочного магазина? – как можно невиннее спросил Гэбриел, перед внутренним взором которого стоял роскошный букет гладиолусов и парнишка в униформе, дотащивший покупку до автомобиля. Такое не забывается. Не может забыться! В комнате повисла напряжённая пауза. Дыхание превратилось в вязкий туман, а рука с телефоном вспотела и теперь мелко подрагивала. За несколько мгновений Гэбриел перешёл от болезненного шока к безудержному желанию докопаться до правды и затем – обратно, к шоку. Потому что следующие дядины слова заставили вздрогнуть, точно от удара. - Послушай, с тобой там всё действительно в порядке? Какой цветочный магазин, о чём ты говоришь? Вот оно, началось… Филипп по изменившемуся лицу друга понял, что случилось то, чего они трое опасались и, указав на телефон, округлил глаза. - Прости, я перезвоню, - быстро проговорил Гэбриел, вешая трубку. Он прождал ещё около минуты, надеясь, думая, что дядя ошибся – чёрт, да с кем не бывает! – уверенный, что сейчас раздастся звонок, за которым последуют извинения и, в конце концов, адрес злополучного магазина. Ведь они же ездили вместе, переделав все дела, уже под вечер! Они вместе выбирали букет для Магды, и Винсент, никогда прежде не заходивший в лавку, присвистнул совсем по-мальчишески. - Какая удача! Небольшой магазинчик – и подобная красота в продаже! Потом он ещё долго шутил и намекал на то, что пора ему, старику, познакомиться с возлюбленной племянника. Гэбриел, смеявшийся, счастливый, отвечал, время от времени бросая взгляды на заднее сиденье машины, где разместился букет… …Помотав головой, молодой человек уставился на телефон. Звонка не последовало. Невидимые обручи снова начали стягивать грудную клетку. Супруги, переглянувшись, опустились на два стула, стоявшие друг напротив друга. - Что теперь? – спросила Джуди. - Они же… Они не могут все забыть? Почему мы помним?! Голос её, сдавленный и усталый, на последнем вопросе дрогнул. Что можно было сказать? Что он не знает и понимает с каждым мгновением всё меньше? Что нечто сверхъестественное произошло на поле, от чего исчезло и тело Магды, и её вещи, и даже рисунок… Рисунок? - Ты вроде бы рассказывал как-то о книге по искусству, - словно прочтя мысли друга, начал доктор О’Коннор, - подарок для Магды, который помогла выбрать та леди из отеля… Он не закончил фразу, видя, что Гэбриел снова схватился за телефон. Снова в его глазах затеплилась искорка шальной надежды. Конечно, Жозефа Шато, верная, проницательная и тактичная Жозефа. Никогда не подводившая, никогда не забывавшая ни имён, ни меню, ни цифр в счетах. Состояние шока и неизвестности, похожее на стоячую мутную воду, снова сменилось необходимостью действовать… Но напрасно он полагал, что у правил может быть слишком много исключений. Напрасно, закусив губу и выстукивая пальцами по столешнице, пережидал гудки соединения… Чуда не произошло. - Гэбриел? – осторожная пауза, последовавшая за вопросом об адресе магазина для художников, была красноречивее любых слов. Мадам Шато пребывала в замешательстве. - Дорогой, о чём вы? Какой магазин? Ещё одна пауза. Молодой человек медленно сглотнул, чувствуя себя так, точно к виску револьвер приставили. - Гэбриел, всё в порядке? Но трубка уже вернулась на рычаг, тихо, размеренно, с коротким щелчком. Одновременно с ним он услышал и лёгкий хруст – стекло от рамки выпало из рук Джуди, расколовшись на несколько крупных кусков. Женщина виновато подняла глаза. - Прости, пожалуйста. Я… Я сейчас всё уберу. - Оставь, - наклонившись, опередил её хозяин квартиры. Вместе с Филом они подняли осколки, бросив их в корзину для мусора под столом. Последний – самый крупный кусок стекла – Гэбриел ненадолго задержал в руке. Гладкий осколок, угловой, довольно тяжёлый. В какой-то момент показалось, что на поверхности можно рассмотреть легчайший полупрозрачный след – фрагмент портрета… Но, чуть повернув стекло, Гэбриел понял, что ошибся. Скорее всего, неловкое прикосновение, простые отпечатки пальцев… - Она спросила, всё ли у меня в порядке…, - пробормотал он, по-прежнему стоя на одном колене, рассеянно глядя на осколок, - и Жозефа, и Винс – оба спросили… Интересно, что я должен был ответить? «У меня умерла любимая женщина, прямо сегодня, во время загородной прогулки. Она вдруг перестала дышать, а потом её тело растаяло в воздухе. И все, кто её знал, в том числе и вы, мадам, и ты, дядюшка, забыли её»… Я это должен был озвучить? Сказать, что я сто раз далёк от «в порядке»?! – воскликнул он, нервно швыряя стекло в корзину. - Гэбриел…, - потянулась к нему миссис О’Коннор, присев рядом. Женская рука легла поверх мужской ладони, легонько сжимая. Хозяин квартиры горько усмехнулся. - Прости, Джуди. Прости…, - поднявшись, он сделал несколько шагов по комнате, - я, наверное, действительно сошёл с ума. Я не знаю, как себя вести и что делать, потому что Фил прав, - посмотрел он на друга, - здесь нет модели поведения. Здесь ничего нет, кроме воспоминаний, которых мы, трое, не лишились! - Для этого должна быть какая-то причина! – ожил доктор О’Коннор, обняв себя за плечи. - Господи, хоть что-то, хоть кто-то! Ты не сошёл с ума, не то, поверь, мы с Джуди тоже близки к помешательству. Ведь мы сейчас находимся здесь и действительно помним Магду! - И цветы с книгой, - поддержала его супруга. - И рисунки. - И совместные фото, - Джуди, на которую удивлённо воззрился Гэбриел, печально пояснила, - фотоаппарат открылся, когда упал на землю. Вся плёнка засветилась, к сожалению… - Но это было, - продолжал Филипп, - и поездка, и фото, и наша болтовня в её квартире! - Было, верно, - кивнул Гэбриел, позволив короткой вспышке злости погаснуть. Вдох… Выдох. И вот тогда, в момент абсолютной неопределённости, провожаемый двумя взглядами, растерянными, как и его собственный, он вспомнил кое-что ещё. - Квартира… - Ты о чём? – приподняла брови Джуди. Вместо ответа Гэбриел просунул руку в карман джинсов, не зная, начинать ли молиться или оставить всё как есть. Ещё один вдох… Пальцы нащупали небольшой кусочек металла. По телу прошла странная волна не то жара, не то холода – трудно сказать точно. Ещё один выдох. Молодой человек был уверен, что вот-вот случится сбой – либо выдержка подведёт, либо ноги. Он устоял, однако, устоял, вытащив из кармана ключ – старый, потемневший, будто много лет пролежавший без внимания. Но целый, тем, не менее. Ключ от мансарды на Фостер стрит… - Вы видите? – голоса хватило лишь на шёпот. - Скажите, вы тоже это видите? Отчаяние захлестнуло с головой. Пальцы, сжимавшие находку, побелели. Сердце забилось где-то в горле. - Вы видите?! - Да! Да! Да, видим! – Филипп и Джуди, изумлённые, неверящие, шагнули к нему, во все глаза уставившись на ключ. На единственное доказательство случившейся на конюшне трагедии и того, что было «до…». События последних нескольких часов, истлевавшие, внезапно прекратили своё исчезновение. Гэбриел почувствовал, что близок к безумию как никогда. Джуди медленно протянула руку вперёд – кончики её пальцев замерли буквально в миллиметре от находки. - Это… - Это он, - ответил на незаданный вопрос доктор О’Коннор, - и он настоящий и материальный, верно? Подтверждение увиденному не требовалось. Не принимая во внимание начинавшие уже побаливать пальцы, Гэбриел моргнул, продолжая гипнотизировать заветный ключ. Не обман. Не бред. Вот же он, вот! «Забывшие» Магду Жозефа и Винсент отступили в тень и стали менее значимы. Сейчас всё, что существовало – это тусклый кусочек металла в руке, да лучшие друзья, застывшие с обеих сторон от него как священные изваяния. - Едем туда, прямо сейчас. - Что? – Джуди, уже переспросив, поняла, что это было вовсе не обязательно. Слишком очевидно и понятно. - Ты хочешь… - Да, - кивнул хозяин квартиры, - хочу. И должен. С вами или без вас – не важно, я отправляюсь на Фостер стрит. «Хоть что-то, хоть кто-то»…Ох, боги, до чего верно. Он сам не знал, на что именно надеялся, приняв моментальное решение – на чью-нибудь память? На едва уловимый знак? На возвращение Магды и осознание нереальности пережитого кошмара? Последнее было за пределами досягаемости – и Гэбриел решил не думать, отложить, оставить до тех пор, пока не будет точно уверен, что может себе это позволить. Что горло не сковывает спазм, а перед глазами не возникает вновь и вновь сломанная шея и перепачканные песком рыжие волосы… Попасть в мансарду. Найти ответы! Ключ, прижатый к груди, обжёг холодом. Никаких карманов, всю дорогу станет держать в руках, если понадобится. Шагнув к двери, молодой человек почувствовал, как на плечо легла уверенная ладонь. Филипп смотрел на него без малейших сомнений, без упрёков и скрытого недовольства. - Ты же не думаешь, что мы останемся в стороне теперь и отпустим тебя туда одного? – спросил мужчина с бесконечным пониманием в голосе. - Мы оказались там вместе, вместе и к Магде поедем, - встала рядом Джуди, - спускаемся, чем быстрее – тем лучше. * * * - Пожалуйста, вернись… Несколько минут спустя они снова оказались в автомобиле, предоставив себя на милость вопросов и интуиции. Фил за рулём, Гэбриел рядом, Джуди, на заднем сиденье. Водя пальцем по поверхности успевшего стать тёплым ключа, Салливан-младший смотрел в окно, прослеживая знакомые дороги, контуры зданий, силуэты людей. - Пожалуйста, вернись… Призыв, повторяемый мысленно раз за разом, таял в воздухе, исчезал, уносимый ветром. Гэбриел не знал точно, страшно ли ему оттого, что расстояние до конечного пункта становилось всё меньше. Отчаяние дошло до отметки, за которой страх перестал заботить. Молодой человек хотел понять, что произошло на конюшне и дать понять другим. Хотел – но не мог. - Вернись, Магда… За что? Почему вот так? Почему судьба когда-то отобрала у него родителей, а теперь ещё и возлюбленную? За что?! Палец пребольно соскользнул на выступы ключа, заставив поморщиться. Ничего, до царапины вряд ли дойдёт… А может, всё правильно? Может, он на самом деле свихнулся, незаметно для себя и окружающих? Или заметно? Скосив глаза, Гэбриел бросил быстрый взгляд на молчавшего друга за рулём и тут же устыдился. Фил вряд ли считает его психом, если только не заодно с собой и своей женой. Не в привычках доктора О’Коннора отрицать увиденное, при всём его ветеринарном здравомыслии. - Пожалуйста, вернись… Как хорошо, что стекло опущено, и ветер бьёт в лицо, заставляя щуриться. В боковом зеркале отражается жалкое существо с покрасневшими глазами и потерей чувства реальности. А нужная улица всё ближе, тянет и отталкивает одновременно. И страх словно возвращается. И появляется ощущение, что он преследует нечто важное, до чего пытается дотянуться, но неизменно отстаёт на шаг… Быть может, это стремление проснуться? Стремление пройти испытание, вырваться из лабиринта? Автомобиль остановился у тротуара, как раз рядом с домом. «А помнишь, - начал внутренний голос, - как ты точно так же подъезжал к этому дому, и Она выходила навстречу в зелёном платье?» Заблокировав внезапное воспоминание как бьющую по нервным окончаниям боль, Гэбриел рванул дверцу BMW, выскакивая наружу. Её изысканный низкий голос, ступеньки, ступеньки «Ностальгия» и вкус поцелуев, дверь - Гэбриел, подожди нас! снова ступеньки… Детали наслаивались друг на друга, боролись за его внимание, заслоняли окружающий мир и мелькавшую под ногами лестницу. Какой-то человек встретился на пути – Гэбриел, вжавшись в стену, грациозно проскользнул мимо, так и не поняв, с кем избежал столкновения. С мужчиной? С женщиной? Был ли это жилец дома или чей-то гость? Неважно, всё неважно… - Гэбриел! Вот и последний этаж, вот и дверь. Открытая. Почему? Пальцы сжали ключ как самый существенный и ценный талисман. Но в нём не было нужды – замок по непонятной причине отсутствовал и не использовался. А в мансарде, разводя шум, пыль и суету, бригада рабочих вовсю осуществляла масштабный ремонт… - Какого чёрта…? – на одном дыхании выпалил подоспевший Филипп и осёкся, толком не поняв, была ли фраза адресована другу, за гонку по лестнице, или увиденному – за неожиданность. Джуди, догнавшая мужчин, вопросительно посмотрела на обоих, а потом тоже перевела взгляд внутрь помещения. - Кто-нибудь видел мой молоток? - Пит, подай вон ту тряпку! - Аккуратней с вёдрами, ребята, они открыты! Всё одновременно, с разных сторон, без подготовки и церемоний… В воздухе витал удушающе-химический запах красок и строительных материалов, на полу лежали куски плёнки и старых газет. Всё выглядело до отвращения естественным и невзрачным и, если бы не очертания знакомых стен и не дурацкий ключ в руке… Впрочем, это, кажется, не сильно обнадёживает. Почувствовав, что безумие атакует с новой силой, Гэбриел первым шагнул за порог. Две картинки – мансарды, оставленной пары часов назад, и комнаты, представшей перед ним теперь – никак не желали совмещаться и приближать к выводам. Где цветы с подоконника? Где плюшевый кот, сидевший на полке, и где сами полки? Казалось, спорящие и таскавшие что-то парни в комбинезонах провели здесь уже не один день… - Эй-эй, осторожней, приятель! – к ним приблизилась невысокая смуглая женщина с сигаретой в зубах. Оказывается, здесь были женщины… Гэбриел, машинально посмотрев вниз, увидел лежавшие на полу длинные доски, о которые он и друзья едва не споткнулись. Незнакомка, окинув компанию вполне миролюбивым взором, улыбнулась: - Ищете кого-нибудь? Вообще-то, здесь не стоит находиться. - Честно говоря, - протянула Джуди, шокировано озираясь, - мы не уверены… - Кто здесь главный? – спокойно спросил Гэбриел, призывая на помощь остатки самообладания. - Нам бы найти хозяйку помещения, её телефон или какую-то информацию… Женщина, затянувшись, кивнула. - Хозяйка перед вами. Признаюсь, не думала, что заполучу жильцов так скоро, да, видно, повезло. Вас ведь интересует мансарда? - Вы – хозяйка? – переспросил Филипп, не имевший, в отличие от друга, подробных сведений. Джуди, легонько двинув мужа локтем, растянула губы в улыбке. - Мы пока не решили точно, - заговорила миссис О’Коннор, взяв инициативу в свои руки, - скажите, а долго ли длится ремонт? Хозяйка снова выдохнула облако вонючего дыма. - Да уж не один день. Всё барахло, какое тут раньше хранилось, давно вынесли, а за мебелью дело не станет, не бойтесь. Если вас волнуют подробности… - Сара! – раздалось из угла, где стоял парень в заляпанных краской брюках и старой рубашке. - Ваш телефон звонит! - Момент! – ответила владелица мансарды, на ходу махнув троим друзьям. - Подождите, я быстро переговорю и вернусь! Не расставаясь с сигаретой, она направилась к окликнувшему её молодому человеку. Филипп проводил женщину задумчивым взором, едва успев шагнуть в сторону, когда двое рабочих прошли мимо, неся высокую стремянку. - «Всё барахло вынесли», - повторил доктор О’Коннор, - звучит так, словно прежде здесь вовсе никто не жил. - Но как же…, - Джуди, переступая через доски на полу, ещё раз нервно огляделась, - как это возможно? Мы же сегодня были здесь! Гэбриел подумал, что абсурдность в словах ветеринара перевешивает несомненную очевидность. Да, были. Да, сегодня. Но… - В сторонку, господа, - мимо прошёл мужчина, несший другую стремянку, поменьше. Салливан-младший отступил на шаг. В мансарде кипела жизнь, но это была не та жизнь, странная, настоящая, вроде бы правдоподобная... было или не было? похожая на слой прозрачного лака. И он, Гэбриел, слепо шарил по этому слою, стремясь найти трещинку, малейший изъян в искусной подделке, покрывавшей жизнь подлинную. Место, где стояли кухонные шкафчики… Помнишь вишнёвый джем и утро, когда ты нашёл ключ? Открытое окно, через которое запах химии не успевает выходить, оседая на предметах и людях… Помнишь цветы? Он помнил всё, не находя лишь объяснений. Не понимая, где и когда оступился, в чём ошибся, чтобы заслужить подобную злую насмешку в свой адрес… Было или не было? Что, если проснуться не получится? Что, если лучше не просыпаться? Обернувшись к дверям, Гэбриел бросил взгляд на стену, возле которой раньше стояла кровать стояла ли? и внезапно вздрогнул, увидев то, что отдалось новой волной жаркого холода по телу. Двое рабочих, используя валики на длинных ручках, перекрашивали помещение. Белый цвет, закрывавший прежний, тёпло-персиковый, казался грязным, безжизненно-пепельным. Книжные полки и твой подарок… Восприятие словно обострилось благодаря чьей-то неведомой воле, но тело не слушалось. Он смотрел на стену, которую видел прежде, ощущая как руки подрагивают… Почему в комнате так ужасающе жарко? Валик с мягким чавкающим звуком скользнул вверх, всасывая персиковый цвет. Голоса вокруг загудели, отдаваясь эхом в голове. Почему так жарко? Гэбриел, побледнев, смотрел на знакомый угольно-чёрный портрет, к которому неотвратимо подползала полоса краски. Короткая стрижка, весёлый взгляд из-под озорной чёлки… Кто-нибудь, остановите это… Ноги будто вросли в пол. Он стоял на месте, не в силах пошевелиться, глядя на последний, прощальный знак… На некогда скрываемую за прикнопленным листом работу. Чвяк! Жирная краска перекрыла половину женского лица, унося с собой ужин, зелёное платье, прогулку после дождя… Чвяк! Новый слой лёг поверх волос… - Нет, не надо, - выдохнул Гэбриел, пытаясь справиться с дурнотой, - не трогайте её! Шаг, за ним следующий… Онемение исчезло. Кто-то врезался в него, крепко выругавшись. Откуда-то слышались голоса Джуди и Филиппа, недоумённое восклицание хозяйки Сары… Гэбриел, не обращая внимания на происходящее вокруг, медленно шёл к стене… Рабочие пытались остановить странного молодого человека, мешавшего им выполнять задание. А он всё смотрел на роковые слои краски, через которые в одном месте проступал след свежей штукатурки, закрывшей небольшую дыру. То, до чего не хватило лишь шага. То, что осталось от Магды Сазерленд… Когда, несколько минут спустя, он, Джуди и Фил стояли на улице, солнце успело зайти за облака. Холодный ветер обдавал Фостер стрит резкими порывами, заставляя поёживаться и поднимать воротники. Гэбриел смотрел на перепачканные в краске руки, на грязно-пепельные пятна, измаравшие кожу. На повреждённые ногти. Он не помнил, как его оттащили от стены, как собственные пальцы точно стремились расцарапать, разрыть неподдававшийся уничтожению слой, добраться до портрета, до последнего солнечного зайчика в чёрном омуте. Он не помнил снова мелькавшие под ногами ступеньки. В ушах звенело… Гэбриел смотрел на краску, будто на клеймо, понимая, что сейчас, именно сейчас всё действительно рухнуло. Что там, в мансарде, из его жизни навсегда ушли вещи, наделявшие каждый день счастьем и ожиданием большего счастья. Что не будет вишнёвого джема по утрам, не будет поцелуев со вкусом какао, не будет Лос-Анжелеса и Джона Траволты, танцев и синих гладиолусов. Что Магда действительно умерла, исчезнув в песчаном вихре. Что больше нет никого, кто её помнит. И изменить уже ничего нельзя… Сердце колотилось странными неадекватными скачками. Хотя он сам, вероятно, проявил сегодня все признаки неадекватности, не сумев устоять, не включив самоконтроль. Какая выдержка теперь его оправдает? «Пожалуйста, вернись». Призыв улетел в никуда. Она не вернётся… Филипп притянул друга к себе, обняв за плечи. Он тоже был в пятнах краски. По тротуару шли люди, оглядываясь, странно косясь, но доктору О’Коннору не было до них никакого дела. Мгновение спустя Джуди присоединилась к мужчинам, став третьим, тёплым, понимающим звеном в этом объятии. Гэбриел, часто моргая, посмотрел на небо. По щеке скатилась слеза… Сколько их ещё осталось? Не кончились пока? Филипп лишь крепче обнял, не спрашивая, не утешая и не говоря лишних слов. Джуди, держа Гэбриела за талию, шмыгнула носом. Они знали. Они оба знали, не успев увидеть то, что видел он. Но они поняли, почувствовали в дико распахнутых глазах молодого человека всю правду. «Они поняли» – те обезболивающие слова, за которые уцепилось сознание. - Что теперь делать? – чужим отрешённым голосом спросил Гэбриел, боясь опустить взгляд, боясь, что слёз станет ещё больше. Ключ на шнурке, надетый на шею, опять казался холодным. Мужская ладонь чуть смяла тонкий свитер на его плече. - Пытаться жить дальше, - тихо сказал Фил, - пытаться и надеяться, что однажды мы сумеем понять всё это. Но не сейчас. Не сейчас. Джуди уткнулась носом в мужнино плечо. Гэбриел закрыл глаза, отдаваясь во власть короткой фразы. «Пытаться жить»… Пытаться… Втроём они ещё долго стояли так, замкнувшись в маленьком осколке прошлого, недоступном для других. Замкнувшись в одном невозможном дне, оборвавшем жизнь рыжеволосой художницы…