Вкус яблочного сока

- Да, сыграем? Мы поменяемся местами. Но чтобы тебе, не владеющему способностями, было проще, то ты просто задашь мне три интересующих тебя вопроса и я честно отвечу, - поменяв позу, сказал Кай. Теперь он сидел, поджав ноги и устремив взор глаз цвета сапфира на своего старого друга. - А мне нравится эта идея! Так-с, вопрос первый: каково это, быть особенным? - понизив голос, будто это была страшная тайна, спросил Лу. Он и подозревать не мог, насколько близок к истине. Это как в темноте, боясь того, что она в себе таит, искать выключатель, чтобы наконец-то рассеять тьму, хотя он в паре сантиметров от тебя. Наверное, так же и Хань искал ответы на очевидные вопросы. Бедный слепой крот, который найдет выключатель и ничего не увидит. - Ужасно. Мне всегда страшно и не могу спать. Дальше, - блеск глаз пропал, вернулось привычное измученное выражение лица. Ведь даже сейчас, старуха не отпускала его и показывала свое присутствие. Выглянув за окно, Кай увидел, что яркий солнечный день уже давно сдал пост и на работу вышли луна и звезды, сияющие холодным светом и напоминая ему о жестокости действительности. Казалось, воздух в комнате стоял спертый и становилось все душнее, а когда все это стало совсем невыносимо, то он встал, подошел к окну, распахнув его настежь. Прохладные потоки воздуха постепенно начали заполнять комнату, но Ким Чонин их не чувствовал. Возможно, из-за присутствия Лу или из-за этой чертовой старухи. Хань, видя такие разительные перемены в сознании друга, не решился спрашивать его ни о чем. "Особенный" через пару минут смог придти в себя и обернулся на Лулу. Глядя на его теплого медового оттенка волосы, глаза цвета кофе, все тревоги и страхи вмиг улетучились, как молоко уничтожается голодным котом. - Дальше, - повторил Кай, приняв свой изначально дерзкий вид. Да, он уже знал все. - Прости, что заставил вспомнить что-то явно неприятное. Зачем ты мне предложил эту игру? Ведь сам прекрасно знаешь, что лучше ничего не знать о другом человеке и не копаться в его прошлом. Во-первых, это страшно, а во-вторых, просто скучно! - Я преследовал свои цели. Ответ на второй вопрос дан, - Ким уже трижды проклинал себя за эту дурацкую затею, но и держать себя в руках было невозможно. Как нам кажется, что у любой проблемы есть лишь два решения, ну, или в крайнем случае, три. На самом деле вариантов развития событий миллионы, но ведь никто не думает о них. Так же как мало кто задумывается о том, что каждое наше действие влияет на ход истории. Кай определенно уже знал, к чему приведут его действия. - Значит, ты не готов закончить её прямо здесь и сейчас, - шумно выдохнул "мальчик". Немного странно наблюдать такой прелестный симбиоз мальчика и дяденьки. Обычно мужики предпочитают себе подобных, так же как и дети. Да, это был прекрасный союз кота и мыши, акулы и рыбы - кто-то в безмолвном молчании должен оказаться пойманным. - Дальше. - Ты кого-нибудь когда-нибудь любил? - с долей отчаяния в голосе вдруг спросил тот самый веселый и шумный парень. Пара минут. Резкие изменения. Ха, резкие? Или все произошло давно, но просто мало кто это замечал? Вопросы, вечно преследующие человечество, вечно его интересующие, просты как вода в прозрачной банке - все ясно, все видно и что мы, мать его, в ней ищем? Но нет, мы упорно рассчитываем поймать волшебную рыбку, которой априори не существует, но все равно ищем - любовь, дружбу, веру. - Люблю. - Кай внезапно улыбнулся, будто давно ждал этого вопроса. Несомненно, он этого ждал. Осталась пара минут - и ничего изменить будет нельзя. Как же ты поступишь Ким Чонин? - Познакомишь меня с ней? - Хань улыбнулся своей добродушной улыбкой и, как всегда, зажмурив глаза, сидел, дожидаясь ответа. Он любил так делать, полагая, что милая моська заставит самого Штирлица ему все выложить на блюдечко с голубой каемочкой. Как часто мы трогаем эти ранки на коленках, как часто срываем кожу, хотя прекрасно понимаем, что этого делать нельзя - она должна зажить. И ты, Лу, должен был это понимать. Задев чужую ранку, ты заставил кровь медленно стекать, причиняя тем самым другу боль. Боль, к которой невозможно привыкнуть или излечить с помощью мазей и лекарств. Ярко-красная кровь блеснула в глазах цвета неба и дерзкая улыбка искривила его приятной формы рот, а густые черные брови изображали нараставшую ярость. Да, не стоило ковырять еще не до конца зажившую ранку у ребенка. - Запросто, - резко встав, Кай схватил своего друга за запястье и повел в другую комнату. Лу что-то кричал о том, как ему больно и вообще можно бы его отпустить, не волочить за собой, но Ким уже не слышал его. Он впервые не вслушивался в твой голос, Лу Хань, и все сказанное тобой точно не имело смысла. Кареглазый юноша сдался напору своего особенного друга и просто следовал за ним, пока не услышал до боли знакомый голос, звучавший сейчас с металлической ноткой. Наверное, именно так говорили гладиаторы и полководцы, - Открывай глаза. Когда нам говорят что-то сделать, то всегда раздирает любопытство. А зачем, что там будет? И всегда дядьки и тетки нас обманывают, говоря, что все хорошо. Точно так же говорят тетки, когда делают укол в больнице. А знаете, научившись отличать мальчиков от дядек, вам станет проще жить: доверять мальчикам проще, чем дядькам. Они как-то все делают продуманно, осознанно, но всегда преследуют лишь свои интересы. Открыв глаза, Лу увидел... Свое отражение. Что стоило думать в этот момент? Обычно авторы пишут о смешении чувств, о том, как в голове появляются миллионы мыслей и вопросов. Чушь! В этот самый момент ты видишь лишь себя. Все. Голова? Пусто, ничего. Совсем. Перекати поле. - Наверное, ты хочешь спросить как давно и почему именно ты. Просто только ты был готов стать моим, сблизиться со мной, таким странным и отстраненным, - но, взглянув в глаза своему другу, он понял, как ошибался. Не шок, не куча вопросов. Пусто, как в пустыне. Даже солнце не светит там, в его головушке. Но Ким Чонин решил тогда уж просто выговориться, - Я ведь любил тебя. Со старшей школы. И поэтому всегда следовал за тобой, но старуха мешала и я решил оставить тебя. Отдалиться. Забыть навсегда! Но ты упорно не хотел уходить из головы и вот кажется все, отмучился, но нет. Ты всегда резко появлялся в моей жизни, как вспышка молнии, так же резко исчезал. Но сейчас я тебя не отпущу. И тут в Кая будто вселился, а может, всегда жил?, зверь. Дикий голодный зверь, который мечтал удовлетворить свой голод. Жертва уже попалась в лапы. Но ведь все мы знаем, как хищники любят играться? - Может, сыграем еще? - в бездонных ярко-голубых глазах блеснул озорной огонек. Даже если бы жертва заявляла о своих правах, кричала и сопротивлялась, от нее уже ничего не зависело. Хотя нет, не так. Излишнее сопротивление лишь раззадоривает кошку, что играется с маленькой мышкой. Мы все прекрасно знаем, как это бывает: кошечка ловит мышку и начинает шевелить её лапкой, потом отпускает, но лишь для того, чтобы с новой силой схватить её и прогрызть шею, оставив на своих пушистых лапках ярко-алые капли, которые, конечно, уберет шершавым язычком. Однако одичавший Кай, которому в голову бурным потоком прилила кровь, повалил свой маленький лучик на пол, нервно разрывая одежду и держа его руки, словно связанные, своей рукой. Далее, несомненно, все по накатанной, как любой другой книге или манге. Конечно, по классике жанра он должен его тупо трахнуть, несмотря на причиненную боль. Нет, я не о физической, хотя, не спорю, задница от этого должна безумно гореть и болеть. Я о душевном. Вот дружишь ты с человеком около двух десятков лет, а тут хоп! и членом в жопу. Нет, так дела не делаются. - А ты мог спастись... Конец неизбежен, мальчик мой, - прошептала Сатьяврата, появившись как всегда из ниоткуда и пропав, как всегда в никуда - сознание Кима. - Прости, Лу, прости... Уходи. Больше никогда не возвращайся, никогда. Слышишь? Никогда... Я - зверь, ничтожество, монстр... Уходи! - отчаянно кричал Чонин, понимая, что сможет спасти его, если прогонит именно сейчас. Когда он, наконец, услышал, как хлопнула дверь, то смог завалившись набок пустить слезу. Нет, не так. Боль и отчаяние, тревога и ненависть к себе слились воедино, образовав примерзкий букет черных роз, сотканных из диких страданий. Его дыхание сбивалось, временами он забывал дышать совсем. Из пухлых приоткрытых губ срывались стоны, а порой и крики. Он рыдал как дитя. Громко. Не сдерживаясь. Навзрыд. "И ты меня прости, Кай. Что ты знаешь обо мне? И кто же из нас зверь?" - ухмыльнулся от своей мысли Хань, тихо уходя в свою темную обитель.