Два брата, две судьбы

Шрам был счастлив. Он буквально летал, едва касаясь лапами земли, радость переполняла его и распирала изнутри. Впервые за многие месяцы на его лице играла улыбка, а яркие зеленые глаза сверкали искренним добродушием и восторгом. Уже давно никто не видел младшего принца в таком хорошем расположении духа. А у того был повод млеть от счастья – рядом с ним снова была Сараби, его драгоценная, любимая, единственная львица. И теперь они были уже не просто парой, нет, они были обручены и вскоре собирались пожениться! Это ли не самая прекрасная новость на свете? А главное, теперь Муфаса не стоял у него на пути. Обретя, наконец, свою любовь, темногривый лев и думать забыл о своих желаниях и амбициях, касательно престолонаследия. Отныне все его мысли занимала только Сараби. Братским узам сыновей короля Ахади теперь можно было позавидовать. Принцы вместе ходили патрулировать границы, вместе ели и спали рядом, их часто видели играющими, словно малые львята. Внезапно вспыхнувшие родственные чувства сделали их отношения безоблачными. Муфаса был безмерно счастлив с красавицей Узури. Из них вышла очень красивая пара. Когда старший принц шагал по землям прайда, ветер трепал его роскошную темно-каштановую гриву, под золотистой шкурой перекатывались тугие мышцы, мощные лапы оставляли глубокие следы на пыльной земле, а рядом с ним грациозно вышагивала светлая, точно солнечный луч, красавица-львица, все вокруг не уставали восхищаться ими. Но не менее гармонично смотрелись Шрам и его возлюбленная. Рыжевато-коричневая шерсть младшего принца и его темная грива прекрасно сочетались с темно-песочным окрасом его избранницы. Вот только немного странно было, что в первой паре улыбки счастья светились на мордах обоих, а во второй Шрам был весел за двоих. Впрочем, это легко объяснялось тем, что молодая охотница еще не совсем отошла от разрыва со старшим принцем, который случился так недавно и абсолютно внезапно. Впрочем, ее партнер этого вообще не замечал. Казалось, кто-то закрыл его глаза плотными полупрозрачными листьями, из-за чего он все видел нечетко и неверно. Разумеется, весь прайд был в шоке от такого поворота событий, но, как здраво рассудила Сири, удивление удивлением, а охоту никто не отменял, добыча сама в лапы не прибежит, так что львицы потихоньку вернулись к своим обычным обязанностям, не забывая, впрочем, пошушукаться и посплетничать насчет принцев и их избранниц. Узури к этим перешептываниям относилась легко – она с удовольствием и во всеуслышание отвечала на вопросы, которые одна охотница шепотом задавала другой, весело обсуждала с подружками предстоящую свадьбу и спрашивала совета у старших львиц насчет церемонии. Поэтому все перестали говорить у нее за спиной, если кого-то что-то интересовало, то это спрашивалось в открытую и непосредственно у самой Узури. Куда труднее в этом плане было гордой Сараби. Ее положение осложнялось еще тем, что первоначально она была подругой Шрама, потом предпочла ему Муфасу, а теперь снова вернулась к младшему принцу. Возможно, если бы ее, как Узури, выбрал своей невестой принц, с которым она ранее не состояла ни в каких отношениях, остальные львицы также легко приняли бы это. Но поскольку ситуация была иной, то и отношение к темношерстной охотнице было другим. Ее ужасно раздражали и расстраивали все эти косые взгляды в свою сторону и постоянные обсуждения шепотом ее отношений с обоими братьями. К тому же, что ни говори, а львице было стыдно. Ее ужасно, кошмарно, чудовищно грызла совесть. Причиной всему был план, разработанный совместно с Ахади. План этот был невероятно прост: продолжать готовиться к свадьбе со Шрамом, чтобы вызвать в Муфасе ревность и подтолкнуть его к попытке вернуть ее назад. Просто и жестоко. Невероятно жестоко. Сараби не любила младшего принца, это она знала точно. Но его забота, нежность, трепетность, с которыми он относился к ней, подкупали ее. Ничего подобного в их отношениях с Муфасой не было. Возможно, именно это и заставило охотницу так опрометчиво согласиться стать женой Шрама. В глубине души она понимала, что всегда любила и любит лишь наследника Ахади, но почему-то продолжала морочить голову второму сыну короля. Как же она ненавидела и презирала себя за это! Ну зачем, зачем она так мучает Шрама? Ведь он ничем не заслужил того, что они с его отцом для него уготовили! Но где взять смелость покончить со всем этим раз и навсегда? Как сказать ему, что вся их возродившаяся любовь – фарс, ложь, игра? Нет, у нее не хватит духу признаться ему. Ахади сказал: «ради всеобщего счастья можно пожертвовать счастьем личным, для общего блага можно пренебречь частным. Узури слишком амбициозна для будущей королевы, она не внушает мне доверия. Ты куда больше подходишь на роль супруги короля, и лишь зная, что ты будешь рядом с Муфасой, чтобы направлять и поддерживать его, я буду спокоен». Но почему-то эти слова совсем не успокоили львицу. Что же делать? К кому обратиться за помощью? У кого спросить совета? * * * Муфаса лежал в тени раскидистой акации, рядом с Узури, и, делая вид, что дремлет, размышлял. Его жизнь удалась, спору нет. Он наследник престола, будущий Король Лев. У него есть все – уважение и любовь отца, сильный и крепкий прайд, мудрый и верный друг, старый Рафики, а главное – красавица-невеста, которую, несомненно, одобрит все королевство. Так чего же ему не хватает? Отчего у него в груди, там, где располагается сердце, такая щемящая пустота? Он знал ответ. Знал, но совершенно не желал его слышать. Ему не хватало Сараби. С тех самых пор, как в глубоком детстве она помогла ему на состязании, после того, как он сжульничал и толкнул ее, принц проникся к ней глубоким уважением. Но из-за своей мальчишеской гордости не желал этого признавать, и продолжал дразнить и насмехаться над ней. Прошло время, и из девчонки Сараби превратилась в прекрасную молодую охотницу. Муфаса не раз обнаруживал, что провожает ее восхищенным взглядом. Затем она стала подругой Шрама, но старший принц особо не завидовал брату. В то время он не слишком интересовался львицами. Это случилось позже, когда он вдруг стал замечать, что возлюбленная его брата, оказывается, очень красива, а еще добра, отзывчива, внимательна, и очень нравится Уру. Королева всегда очень лестно отзывалась о ней, называя самой лучшей охотницей прайда. Наверное поэтому, а также просто потому, что он не мог стоять и смотреть, Муфаса бросился спасать ее, тонувшую в реке, рискуя собственной жизнью. Благодарность ее была поистине безмерна: разве может что-то сравниться с той нежностью, с которой она прижалась к его груди, вся мокрая, напуганная, дрожащая, но счастливая. А как забыть такой теплый взгляд янтарных глаз? Словом, тогда-то наследник Ахади и понял, что его сердце больше ему не принадлежит. Отныне оно было навеки отдано этой прекрасной львице. С того дня он сознательно начал искать встречи с ней. Совесть вопила, что он неправ, голос разума заклинал подумать о брате, но зов сердца заглушил все. И надо же было так случиться, что Сараби ответила ему взаимностью! Осознав это, Муфаса понял и то, что он пойдет на все, лишь бы она принадлежала ему одному. Ради нее он предал брата, прошел столько испытаний! И что же теперь? Для чего все это было? Узури нисколько не была похожа на нее. Ни внешностью – эта львица имела более стройное, можно даже сказать хрупкое телосложение, и совершенно иной окрас, ни характером. Сараби всегда была честна, открыта и прямолинейна, она не боялась высказывать свое мнение и готова была нести ответственность за свои слова и поступки. Светлошерстная охотница была загадкой, тайной – была в ней какая-то недосказанность, эта львица предпочитала больше слушать и наблюдать, запоминать, а потом действовать. Ее улыбка была такой манящей, удивительной, необыкновенной. Улыбка же Сараби была простой и искренней, без всяких тайн. Они были словно небо и земля, причем небом была Узури, такая же прекрасная и недосягаемая, а землей – Сараби, родная и близкая. Тем не менее, несмотря на всю красоту первой, Муфаса знал, что она никогда не сможет занять в его сердце то же место, что и другая. В отличие отбывшей подруги, старший принц знал, к кому можно обратиться. Пожалуй, из всего прайда только он был так сильно привязан к старому мандрилу, однажды пришедшему в земли Ахади и оставшемуся там навсегда. Рафики был самым близким другом наследника, к которому тот обращался за советом и помощью в любое время. Его отец относился к обезьяне с уважением, но к его услугам прибегал редко, а Шрам так и вовсе терпеть не мог Рафики. Муфаса встал. Узури тотчас открыла глаза: -Мой принц? – обеспокоенно спросила она -Все в порядке. Я решил навестить друга, только и всего. Не переживай, я скоро вернусь. – Быстро ответил лев. -А мне с тобой нельзя? -Нет, извини, на этот раз я хотел бы прогуляться в одиночестве. -Как пожелаешь. Я буду ждать тебя. – Львица вновь опустила голову на лапы и прикрыла глаза. Наследник повернулся к ней спиной и быстро направился прочь, туда, где на горизонте маячил одинокий исполинский баобаб, обитель старого шамана. * * * -Анга? Ты не занята? Можно тебя ненадолго? – робко спросила Сараби. -Да, разумеется, - красношерстная охотница, отдыхавшая на большом валуне после сытного обеда, встала и подошла к подруге. -Давай пройдемся, у меня к тебе есть важное дело. -Хорошо, идем. Львицы некоторое время шли молча по саванне, но потом Сараби все же решилась: -Послушай, тебе, наверное, больно об этом вспоминать, но пожалуйста, сделай это ради меня. Помнишь, однажды, во время визита Ахади к королю Акили, на наших землях объявился одиночка? Ты отправилась прогонять его, но не сумела с ним справиться и… - тут она замялась, не зная, продолжать ли. -И он овладел мной, ты это хотела сказать? – жестко закончила Анга – Помню, уж как забыть. А как этот случай касается тебя? -Просто… ты тогда понесла от него, а потом вдруг объявила, что малыш не родится. Ты ведь избавилась от львенка, верно? Мне нужно знать, как ты это сделала. Пожалуйста, скажи мне! Охотница несколько мгновений стояла неподвижно, глядя в одну точку, а когда заговорила, голос ее был хриплым и дрожащим: -Не прошло и дня, чтобы я не пожалела о своем решении. Каждую ночь мне является во сне мое отвергнутое дитя и спрашивает, в чем оно передо мной провинилось, что я решила лишить его жизни еще до появления на свет. Неужели ты думаешь, что это все игры, Сараби? Это очень серьезно! Разве ты хочешь во сне и наяву слышать детский плачи крик «мама!», хочешь видеть в чужих детях своего, которому ты не дала и шанса? Пока не поздно, прошу тебя - одумайся! Ты не выдержишь этого! А самое страшное – ты можешь никогда больше не родить львенка. Я вот не могу иметь детей. О, знала бы ты, как горько я сожалею о содеянном! -Анга! – песочная львица прижалась к подруге, лизнула ее в щеку, убирая с нее слезы. Как тяжело было видеть дерзкую, прямолинейную и самоуверенную охотницу плачущей! -Послушай меня, я понимаю, какой это тяжкий грех! Но я так не могу. Больше не могу. Я твердо уверена в своем решении, и пусть я потом пожалею, сейчас я знаю, что должна это сделать. Поэтому умоляю тебя, расскажи мне, что нужно делать! Открой мне этот секрет! Я не могу сказать тебе причину своего поступка, но знай, что это не из забавы или безответственности. По-другому просто нельзя. Пожалуйста, поверь мне! Красношерстная львица вздохнула: -Хорошо, я скажу тебе. Но учти, я тебя предупредила! Моя совесть чиста. Слушай: в дальней части земель прайда расположены засушливые и пустынные земли. В них мало воды и почти нет пищи, не растет трава. Земля там красная и вся потрескавшаяся, и до самого неба возвышаются гигантские термитники. Там не живут львы, потому что им нечем кормиться, кроме жалких полевых мышей. В этом зловещем и пустынном краю и растет нужный тебе куст. Он там встречается лишь в одном месте – неподалеку от болота, кишащего крокодилами. Лишь там земля достаточно влажная для жизни растений. Это очень опасно, ты рискуешь своей жизнью, заходя туда. Ахади настрого запретил всем львицам прайда ступать на берег Чужеземья, так зовется эта пустошь. Если мои слова не напугали тебя и не поколебали твоей уверенности – иди. Но помни, что сделанного не воротишь! -Благодарю тебя, Анга! Я немедленно отправлюсь туда! -В последний раз заклинаю – одумайся! – воскликнула подруга. -Я все решила. Спасибо тебе. Пожелай мне удачи. – Не став дожидаться ответа, Сараби со всех лап бросилась в указанном направлении. Глядя ей вслед, львица тихо прошептала: -Удачи. Да хранит тебя ветер! * * * -Рафики! Рафики! Рафи-и-ики-и-и!! – Муфаса выдохнул. Он уже довольно долго стоял, как дурак, под баобабом, запрокинув голову вверх, и усердно кричал, зовя друга. «Может, его дома нет?» - подумал было принц, но тут где-то наверху послышалось шуршание листьев, и с одной из веток вниз головой свесился мандрил. -Незачем так орать! Я не глухой, я просто был занят! – проворчал он, - Кто ко мне пожаловал? А-а, Муфаса, как я рад, что ты пришел! Поднимайся сюда скорее! И зачем ты тут так долго торчал? Если ты не заметил, я живу на дереве, а не в пещере. Дерево закрыть нельзя, поэтому, образно говоря, двери моего дома всегда открыты для тебя! Ты мог давно уже забраться и проверить, дома ли я, вместо того, чтобы орать как последняя гну. -Прости, - улыбнулся лев – Мне было неудобно вот так заходить к тебе без приглашения. -Ерунда! Неудобно на дикобраза охотиться! А все остальное как раз-таки вполне удобно. Поднимайся живей, нечего языком зря трепать! -Уже иду! – Муфаса легко вскарабкался наверх, и, удобно устроившись на толстой ветке, дружески обнял Рафики. -Идем, не стой на пороге, у меня еще дел непочатый край! Следом за старой обезьяной молодой лев пробрался в центр сплетения ветвей баобаба, к его развилке. Места там было достаточно, чтобы он смог сесть, не рискуя упасть. Мандрил действительно был занят – он что-то готовил. В половинке кокоса, где он обычно смешивал все свои снадобья, уже плескалась какая-то жидкость, судя по запаху – сок тыквы-горлянки. Рядом на плоских камушках были разложены другие необходимые ингредиенты – лепестки какого-то незнакомого Муфасе цветка, мякоть манго, горстка небольших красных ягод и совершенно диковинный порошок с резким пряным ароматом. -Что ты делаешь? – полюбопытствовал старший принц. -Тебя не касается, - отозвался Рафики – Лучше скажи, зачем пришел. -С чего ты взял что я пришел зачем-то? – с невинным видом спросил лев. -С того, что ты никогда не приходишь просто чтобы навестить старика. Тебе всегда что-нибудь от меня нужно, разве нет? – проворчал мандрил. -Не преувеличивай! – улыбнулся Муфаса, - Но сегодня ты прав, я пришел по делу. Мне нужна твоя помощь. -Моя помощь, моя помощь, хм, и в чем же это? -Рафики! Ты прекрасно знаешь в чем. Я сегодня не в настроении шутить, поэтому давай поговорим серьезно. -Хорошо-хорошо. Ты прав, я знаю, что тебя беспокоит. Ты скучаешь по Сараби, я прав? -Да, - вздохнул принц – О, как я тоскую по ней! Она нужна мне! Но Узури… -А что Узури? Ты разве любишь ее? -Нет. Я люблю Сараби, но… -Ага! Какие тут могут быть но! Ты любишь ее, она любит тебя, так чего ж вы друг от друга бегаете? Глупые вы меховые клочки! В конце концов, вы же поругались из-за пустяка! Тебе показалось, что она с тобой не откровенна! А спокойно поговорить об этом нельзя было? Обязательно грубить, спрашивать так, будто она скрыла нечто государственной важности! -Но послушай, я люблю ее, какие тут могут быть секреты? Она должна мне все рассказывать! -Я больше не могу! – вздохнула обезьяна. Мандрил дотянулся своего любимого посоха, стоявшего чуть в стороне, а затем, схватив его, сильно треснул им льва по голове. -Ай! С ума сошел? Больно же! – зашипел принц. -Я сейчас снова тебя ударю. – Пригрозил друг – И еще немного всыплю, для профилактики. Ты об этом будешь ей рассказывать? -Нет конечно! Но это не то… -Именно то! Вы же любите друг друга, значит, должны все рассказывать, разве не так? Муфаса улыбнулся и просиял: -Я понял! Солнце, какой же я был дурак! Спасибо, Рафики, ты и твоя палка прочистили мне мозги! -Не за что, - улыбнулся тот и снова обрушил посох на макушку льва. -А это за что? – возмутился наследник Ахади. -Просто так. На всякий случай! – засмеялась обезьяна. -Вот я тебе! – притворно оскалился принц. -Беги к своей ненаглядной, тупица! – фыркнул друг. -Прощай! Спасибо тебе! – прокричал Муфаса, спускаясь с дерева. Глядя сверху на спешно удаляющуюся фигуру наследника престола, Рафики тихонько посмеивался себе под нос, потирая большие грубые руки. * * * Сараби в нерешительности остановилась у границы Чужеземья. Наиболее заметным ориентиром служило крокодилье болото, сейчас находившееся чуть впереди. С земель прайда на пустошь можно было перебраться по узкому каменному мостику, тянувшемуся через небольшое озерцо. Помявшись еще немного, львица тряхнула головой, отгоняя сомнения, и двинулась вперед. Полоска земли и камней под ее лапами опасно дрожала и раскачивалась, грозя в любой момент рухнуть. Но наконец и это препятствие было преодолено. Глядя на неровную, истрескавшуюся и красную землю этого места сложно было поверить, что это – часть земель прайда. Больше всего это было похоже на кошмар. Нигде, сколько хватает взгляда, ни травинки, ни цветочка, лишь сухие мертвые деревья, да гигантские термитники. Конечно, в связи с засухой земли Ахади выглядели ненамного лучше, но в отличие от чужеземья, они бывали зелеными и цветущими. «Как хорошо, что мне не нужно здесь долго задерживаться – подумала львица – Анга сказала, что нужный мне кустик растет совсем рядом с болотом. До него лапой подать. Найду куст, съем две-три ягоды и скорей уносить отсюда лапы. Звезды, как же здесь неуютно! Теперь я понимаю, почему тут никто не живет – кто может выжить в таких ужасных условиях?». До болота охотница и вправду добралась быстро и без приключений. Нужное растение тоже нашлось почти сразу – честно говоря, особым изобилием флоры эти места похвастаться не могли. Кустик оказался совсем крохотным, чахлым, едва поднимающимся над землей. Листья его были присыпаны пылью, а зеленые ягодки были настолько малы, что раскусить их не представлялось возможным. Сараби наклонилась, убрала лапой мешающие веточки, осторожно откусила несколько ягодок, и, зажмурившись, проглотила. Один плод, впрочем, попал-таки ей на зуб. Невероятная горечь разлилась во рту львицы, она скривилась, не зная, что делать – выплюнуть ягоду или проглотить. Решить дилемму ей помогло тихое шипение за спиной. Обернувшись, охотница увидела крокодила, двигающегося в ее направлении. Видимо, он так изголодался в этом пустынном краю, куда даже зебры не заходят, чтобы попить, что решил напасть на льва. Но суша – не его поле боя. Поэтому Сараби легко ушла от опасности, просто оббежав врага, и со всех лап припустила прочь. Конечно, крокодил даже не стал пытаться догнать несостоявшуюся жертву. Львица стремглав пронеслась по каменному перешейку обратно на территорию прайда. Она слышала за спиной какой-то грохот и чувствовала дрожание ненадежной опоры, но не останавливалась, пока не достигла противоположного берега озерца. Честно говоря, если бы она во что-то не врезалась, она бы и дальше летела с той же скоростью. Что-то оказалось кем-то, так как удивленно ойкнуло. Подняв глаза, Сараби поняла, что видит перед собой Его Королевское Высочество принца Муфасу собственной персоной. -Сараби! – радостно воскликнул он. -Ваше высочество? – холодно приветствовала его охотница. -А я как раз тебя искал! Что ты делала в чужеземье? Там же очень опасно и ходить туда строго запрещено! -Прошу прощения, мой принц, но я не могу сказать вам этого. -Я…я волнуюсь за тебя! – выдавил лев. -Неужели? Не стоит, ваше высочество, я всего лишь простая никчемная львица, вам не пристало беспокоиться обо мне. -Сараби, перестань! Ты бьешь меня в самое сердце такими словами! – взмолился Муфаса. -О, правда? Прошу прощения! Бедный, бедный принц, идите скорей к своей невесте, она вас пожалеет! – саркастически усмехнулась она. -Прекрати! Ни к кому я не пойду! Все, что мне нужно - это ты! – принц подался вперед и обнял возлюбленную. Та попыталась оттолкнуть его, но он слишком крепко прижимал ее к себе лапой. -Пусти! Отпусти меня сейчас же! Ты не можешь… -Могу. Я люблю тебя, и ни за что не отпущу, пока не услышу того же в ответ! -Не надейся, не услышишь! Я тебя ненавижу! Ты предал меня! Обманул! Сейчас же отпусти меня, не то пожалеешь! – прошипела львица. -Не отпущу. Не отпущу! Больше никогда не отпущу! Я уже пожалел, Сараби! Видеть тебя рядом со Шрамом невыносимо! Я больше не могу! Прошу тебя, вернись ко мне! – зашептал он ей на ухо. -Нет! Раньше надо было думать, когда ты предпочел мне Узури, когда назвал ее своей невестой! -Прости меня, умоляю! Как же я был неправ! Ты не представляешь, как мне сейчас стыдно! Я не люблю ее, я люблю тебя и только тебя! Никто другой мне и даром не нужен! Каким я был глупцом! Как я мог так с тобой поступить! Ты права, мне нет прощения. – Муфаса отстранился, отошел немного, сел, опустив голову так, что грива спала на морду, закрыв глаза. Спустя пару мгновений охотница увидела, что его плечи мелко дрожат. «Он что, плачет?» - удивленно подумала она, приближаясь. Он действительно плакал. Плакал горько, но беззвучно, без всхлипов и стонов. Он плакал так, как плачут мужчины. -Муфаса? – робко позвала львица. Тот не ответил. Сердце Сараби дрогнуло. Он не может симулировать такое раскаяние, они на это не способен! Ее любимый слишком честный и простой для этого. Наклонив голову, и заглянув ему в лицо, она заметила, что щеки его стали мокрыми от слез. Он плакал так словно потерял самое дорогое, что у него было. Охотница не выдержала и подбежала к нему. Она прижалась боком к его боку, нежно провела языком по его уху. Он поднял голову и изумленно воззрился на нее: -Сараби? -Т-ш-ш, не говори ничего! А то я могу передумать! Мне кажется, ты вполне осознал свою вину, я могу дать тебе второй шанс. – Ласково промурлыкала она. Взгляд его потеплел. Он поднял голову и положил подбородок на ее макушку. -Я тебя не подведу, бесценная моя! – пообещал он. -Посмотрим! – улыбнулась она, зарываясь носом в его гриву. * * * Шрам как раз заканчивал принимать солнечные ванны, когда заметил Их. В том, что они были вместе, не возникало никаких сомнений – она шла, прижавшись к нему, переплетя свой хвост с его, склонив голову ему на плечо. Он выпрямился, развернулся, расправил плечи так, что казался раза в два больше. «Она моя!» - кричал его взгляд, вызывающе устремленный на брата. От такой наглости шерсть младшего принца встала дыбом, он вскочил на лапы, и, распушив гриву, зарычал. Сараби подошла к нему. -Шрам… я хотела с тобой поговорить. -Я тебя слушаю, - ледяным тоном произнес он. -Понимаешь, я…совершила ошибку. Я люблю и всегда буду любить одного лишь Муфасу. Мне нужен только он. Прости. – Пролепетала она, опустив голову, избегая смотреть ему в глаза. -Дрянь, - отчеканил он – Гадина. Она отшатнулась: -Не говори так, ты же знаешь, что я не нарочно! -Ты не нарочно? Да что вы говорите! Неужели? Еще как нарочно! Ты поссорилась с моим братцем и решила досадить ему, вот и выбрала меня. Ты с самого начала лгала мне, мерзавка! Все это время ты водила меня за нос, тварь! Зачем, зачем ты согласилась на свадьбу со мной? Ты хотела поиздеваться надо мной? Какая же ты подлая! Но скажи на милость, чем я заслужил такое? Ты могла просто отказаться от моего предложения, но нет, тебе надо было обмануть меня! Ты играла с моими чувствами! Я тебя ненавижу! – взревел Шрам. Одним прыжком Муфаса оказался рядом с ним и сильнейшим ударом лапы поверг его на землю. Младший принц отлетел на несколько хвостов. -Не смей так разговаривать с моей принцессой, падаль! – зарычал старший. Темногривый лев с трудом поднялся, потряс головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. -Как пожелаете, ваше высочество! – учтиво поклонившись, пробормотал он, и медленно потащился прочь. * * * -И ты так просто позволил ему себя унизить?- воскликнул Банзай, - Какой же ты тогда лев? Ты просто комок меха! -Заткнись! – рявкнул Шрам, обернувшись к сообщнику. Тот отскочил в сторону и задрожал. Осмотрительная Шензи лишь головой покачала. Ей хватило ума промолчать. Младший принц поднял голову и посмотрел на отверстие глазницы слоновьего черепа, из которой внутрь струился тусклый свет. Сегодня он усвоил новый, седьмой урок: «Никогда и никому не прощай предательств. Кто обманул однажды, обманет снова. Прощение – признак слабости. Сильные не прощают». -И что ты теперь собираешься делать? – снова подал голос Банзай. Лев повернулся к нему и вдруг тихо рассмеялся. Затем он притянул лапой гиену к себе и почти пропел: -А разве тебе не ясно, мой дорогой друг? Мы будем мстить!