Два брата, две судьбы

Солнце вставало и заходило над землями прайда два раза с тех пор, как два принца в последний раз, окончательно выяснили, кому из них владеть темношерстной охотницей по имени Сараби. Шрам покинул пещеру прайда и переселился в другую, тоже находившуюся на скале, но поменьше размером и с северной, теневой стороны. Он никак не афишировал свой уход, просто перестал приходить в общую пещеру на ночь и не присутствовал при разделе добычи. Охотился он для себя сам. Муфасу мучила совесть. Тогда, у всех на виду он не думал о том, что делает. В нем играли лишь инстинкты, и все они хором вопили, что он должен защитить свою самку, показать другому, более слабому самцу свое превосходство. О том, что этот другой самец был его братом и выдвигал вполне оправданные претензии, принц как-то не подумал. Теперь же ему было ужасно стыдно за себя. Как он мог? Как он мог?! Он назвал Шрама падалью, он ударил его! И за что? За то, что сам же и разбил ему сердце, во второй раз уведя Сараби? За то, что обманул доверие единственного и любимого брата? И как только Великие Короли Прошлого не сошли с небес и не покарали его за это? От стыда Муфаса готов был провалиться под землю. Но что он мог поделать? Он даже не знал, где сейчас Шрам, ведь тот не ночевал в общей пещере! Вряд ли его извинения чем-то могли помочь ему, но попросить прощения все же следовало. Но для этого нужно подождать, пока брат вернется с охоты. А пока был еще кое-кто, у кого следовало попросить прощения. Узури… Светло-золотистая львица лежала в стороне от других, рядом с Зирой. Они были так непохожи друг на друга! Одна – красавица, стройная, грациозная, с мехом удивительно-нежного, как рассветные лучи солнца цветом. Другая – серовато-коричневая, цвета пыльной земли. Линии тела Узури были плавными и мягкими, глаза ее сияли зеленью молодой травы, а голос звенел серебряным ручейком. Зира же вся была какой-то резкой, угловатой, с красными, как кровь свежеубитой антилопы глазами. Однако, несмотря на все различия, эти двое, казалось, нашли друг друга. Львицы тихо переговаривалась, глядя друг на друга. При взгляде на них, сердце Муфасы сжалось. О, великие духи! Сколько же львов пострадало от их с Сараби гордости! Шрам, всем сердцем любивший ее, влюбленная в него Зира, мечтавшая стать принцессой, а затем и королевой, Узури, Уру, которой ссоры сыновей разбивали сердце. Мама… При звуках этого слова принцу хотелось плакать. Быть может, именно из-за их ругани она угасла раньше! Наверное, волнение за детей истощили ее здоровье, поэтому она так легко подхватила болезнь. А ведь они обещали, что будут беречь друг друга! Обещали ей перед смертью, а сами… Нет, хватит всей этой лжи! Хороший же из него выйдет король, если он вечно будет всех обманывать! Нужно срочно что-то в себе менять! И начать надо с малого. Решительным шагом принц прошествовал через всю пещеру к отдыхающим подругам. -Узури, - позвал он. Светлошерстная охотница подняла голову и, увидев, кто перед ней, сердито искривила уголок рта. Зрачки ее прекрасных глаз сузились, а во взгляде появилось ледяное презрение. Даже в гневе она была чудо как хороша. -Мой принц? – холодно спросила она, в упор глядя на Муфасу. -Я хочу принести тебе свои извинения. Я виноват перед тобой. Не нужно было давать тебе ложную надежду. Я всегда любил лишь Сараби. Прости меня! – лев склонил голову перед ней. Зира шумно выдохнула, а затем зашептала что-то на ухо подруге. На лице той отразилось сомнение, она нерешительно пошевелила кончиком хвоста, раздумывая, насколько права ее товарка. -Ты простишь меня? – робко спросил принц. Узури отодвинула советчицу от своего уха. -Быть может, я могла бы, ваше высочество, но вряд ли это что-то изменит. Доверие к вам я потеряла. Истинный король никогда не лжет. Поэтому вам не будет толку от моего прощения, а я, лишь только ваш отец присоединится к королям прошлого, покину прайд, как бы стара я ни была к тому времени. Ибо жить под властью такого короля, как вы, я не хочу. – Охотница поклонилась ему в ответ, показывая, что разговор окончен. Муфаса вздохнул и отошел. Почему-то он так и думал, что красавица не простит его. Значит, осталось лишь извиниться перед братом. * * * -Шрам, можно войти? – рыжий лев поднял голову. На пороге его новой обители стояла Зира. У ее лап лежал большой окорок зебры. Глядя на него, лев лишь сглотнул голодную слюну. Его сегодняшний улов – пара мышек – был давным-давно не то что съеден, проглочен одним махом! -Что ты хотела? – стараясь не выдать буйства желудка, спросил младший принц. -Я принесла тебе поесть. У нас сегодня была богатая охота, и я решила тебя угостить. Шрам с благодарностью и теплотой взглянул на Зиру: -Спасибо тебе! Честно говоря, ты вовремя, я страшно проголодался! Мне сегодня не повезло. -Ешь, - алоглазая львица подвинула ему мясо. Принц кивнул ей и с удовольствием впился в обед зубами. Зира наблюдала за ним, пока он ел, а едва он закончил, добела обглодав кость, легла рядом, и принялась помогать ему умываться, слизывая кровь с его морды. Шрам смутился. -Зира, - тихо позвал он. Охотница прервалась и внимательно посмотрела на него. -Я хотел извиниться перед тобой. За то, что отверг тебя. Это было грубо и несправедливо. Прости меня. -Ничего, - успокаивающе промурлыкала львица – Я все понимаю и не сержусь. -Правда? – удивился он. -Ну конечно. Ты был влюблен в другую, это нормально. Все влюбляются. Кто-то взаимно, кто-то нет. Ты же не мог знать, что она играет с твоими чувствами. – При этих словах он помрачнел. Она самодовольно усмехнулась и продолжала – Поэтому совершенно неудивительно, что ты выбрал не меня. Да и я, признаться, вела себя не лучшим образом. Я была чересчур навязчива, так что мне совершенно не за что на тебя сердиться. Лев с облегчение вздохнул. -Знаешь, возможно, когда-нибудь я смог бы полюбить тебя… - начал было он, но Зира прикрыла ему рот кисточкой своего хвоста. -Не стоит. Не думай пока об этом. Тебе нужно залечить свои душевные раны. А я подожду. Пока я удовольствуюсь тем, что буду твоим другом, если, конечно, ты не возражаешь. -О, нет, конечно нет! Я буду только рад! – Младший принц от души лизнул львицу в щеку – А теперь беги, тебя наверняка уже заждались. Смущенная охотница поднялась и направилась к выходу. На пороге она задержалась и скомкано произнесла: -Довстречиувидимся! – и выскочила из пещеры. Едва завернув за выступ скалы, она ухмыльнулась: -Простачок. Как же легко было его одурачить! Шрам, лежа в пещере, расплылся в улыбке: -Глупая, глупая бедняжка Зира. Она купилась на мои уловки. Неужели она думала так легко меня провести? Ах, наивная. Она хорошо мне послужит. * * * Младший принц возвращался с водопоя, погруженный в свои мысли. Сегодня он впервые пребывал в хорошем настроении. -Шрам! – услышал он оклик. Лев недовольно дернул ухом. Он сразу узнал этот голос. Да и мог ли он не узнать брата? -Да, ваше высочество? – намеренно официально обратился к Муфасе лев. -Подожди! Постой! Я хочу с тобой поговорить. – В два прыжка старший принц догнал брата. -Я вас внимательно слушаю. -Прошу, не нужно всех этих формальностей только из-за того, что ты сердишься на меня. Я хочу извиниться перед тобой. За себя и за Сараби. Мы оба просто отвратительно обошлись с тобой и мне ужасно стыдно за это. Нам нет оправдания, и я лишь прошу тебя понять и простить нас. Я в последнее время вел себя ужасно, совсем недостойно звания наследного принца. И если хочешь, я готов попросить отца, чтобы он назначил тебя своим преемником, вместо меня. Шрам какое-то время молчал, обдумывая все сказанное братом: -Если ты сумеешь уговорить отца, я прощу тебя. – Абсолютно серьезно и спокойно произнес он. * * * -Нет. – Вынес вердикт Ахади. -Но почему, отец? Вот увидишь, он будет гораздо лучшим королем, чем я! Это его мечта с самого детства, а не моя! Неужели ты не любишь собственного сына? -Успокойся, Муфаса. Сядь. – Велел отец. Старший принц послушно опустился на камни выступа Скалы Славы, где и происходил этот разговор. -Послушай меня, я не хочу назначать Шрама королем не потому что я такой злой, а потому, что не вижу его достойным правителем. Я выбрал тебя в детстве, так как ты был сильнее и крепче, а твой брат имел шанс вовсе не дожить до юности. Даже теперь вы очень сильно различаетесь. Ты умеешь прощать, Муфаса, ты совершил много ошибок, но ты извлекаешь из них уроки, учишься на них. Шрам же злопамятен, обидчив, изворотлив и хитер. Не такими качествами должен обладать будущий король. Королю приходится нелегко – он каждый день выслушивает многочисленные жалобы, прошения. У тебя есть опыт в этих делах. Ты нередко замещал меня, когда я отсутствовал. Как ты думаешь, как отреагирует твой брат, когда устанет слушать просьбы и требования? Правильно, пошлет их куда подальше, а сам развернется и уйдет прочь. Ты тоже вспыльчив, но умеешь держать себя в лапах. -Но я недавно совершенно незаслуженно оскорбил его! Я его ударил! Совершенно ни за что! Ахади флегматично пожал плечами: -Бывает. Поверь, это еще не самое ужасное. Знаешь, до того, как прийти сюда, в земли прайда Мохату, и встретить твою мать, я жил в саванне, на нейтральных территориях, со своими пятью друзьями. Большинство из них погибло. Проосто так, ни за что. -Расскажи мне! – попросил Муфаса. -Хорошо, - вздохнул Ахади – Когда я был маленьким, наш прайд захватили двое братьев-львов. Они жестоко расправились с королевской семьей, а когда львицы попытались воспротивиться, они убили одну на глазах у всех. Моя мать и другие решили спасти своих детей. На тот момент в нашем прайде было всего шесть львят. Я, единственный сын моей матери, мои лучшие друзья, брат и сестра Утани и Кичеко, Сири, что живет сейчас с нами и приходится матерью Ниоте, а также двое малышей, оба уже пробовавшие мясо, но до сих пор питавшиеся отчасти материнским молоком. Мы с друзьями были совсем малы. Наши матери ценой своих жизней защитили нас и дали нам спастись. Но до зрелости дожили лишь мы с Сири. Один из малышей умер от голода. Он был слишком мал, чтобы питаться лишь мясом, а молока ни у кого из нас не было. Второй оказался крепче. Мы вырастили его как своего младшего брата, но он погиб, когда пошел к реке попить. Его утащил и съел крокодил. Мы долго горевали о нем, но нужно было жить дальше. Мы сами научились охотиться на мелкую дичь, вроде мышей, даманов и луговых собачек, но мы росли, и этой нехитрой добычи становилось для нас мало. Мы не могли утолить голод парой зверьков, поэтому стали учиться заваливать более крупных животных. Неподготовленные и неумелые, два молодых льва и две юных львицы сразу пошли на зебру. Это стало для нас роковой ошибкой. Если бы мы попробовали свои силы на ком-нибудь поменьше, кто знает, может все обошлось бы. Но мы рискнули и дорого поплатились за это. Одним ударом тяжелого копыта испуганное животное раздробило голову Кичеко, моему лучшему другу. Он умер мгновенно. Как мы скорбели о нем! Как нам его не хватало! Однако это не было концом наших злоключений. Следующей нас покинула Утани. Она была моей первой юношеской любовью. Тогда ей было где-то около двух циклов, а я был парой лун постарше. Мы втроем жили под раскидистым кустом, там делили добычу и прятались от дождя. Нам все же удалось научиться ловить небольших антилоп или детенышей, так что от голода больше никто не умер. Но однажды на равнину забрел лев-одиночка. Он был порядком старше нас. Сири была тогда совсем молоденькой, поэтому на нее он даже не посмотрел. Зато ему приглянулась Утани. Он подстерег ее, когда она как-то раз возвращалась с одиночной охоты, отобрал добычу и овладел бедной львицей против ее воли. И надо же было такому случиться, что она забеременела. Но поскольку она была слишком юна, чтобы спокойно выносить родить, она умерла, пока котилась. Один из ее четырех малышей родился уже мертвым, второй не смог сделать первый вдох и тут же умер, у третьего внезапно изо рта пошла кровь и он захлебнулся ею, а четвертый, самый сильный, прожил целых два дня, и на рассвете третьего умер от голода. Нам было нечего предложить ему. Молоко травоядных он есть не стал бы, а других кормящих львиц мы не нашли. Так мы с Сири остались совсем одни. Спустя какое-то время мы случайно встретили старого одинокого льва. У него никогда не было своих детей и внуков, поэтому он взялся обучать нас. Мы узнали, как охотиться на гну, зебр, канн и даже жирафов, хотя последних мы даже не пробовали ловить – нас было слишком мало. Он рассказал нам, как защитить свою добычу от других желающих ею завладеть, таких как гиены и стервятники, как поспорить с крокодилом за еду и остаться в живых. Словом, он научил нас всему, что умел сам. Лишь благодаря ему мы не пропали. Время шло, и мы с Сири росли. Я предложил ей стать моей подругой, но она отказалась, рассказав мне, что влюбилась в пришлого молодого самца. Тот позвал ее с собой, чтобы основать свой собственный прайд, а она согласилась. Так меня покинула и она. Последним ушел старик. Он умер оттого, что пришел срок ему покинуть землю. Но я никогда не забуду его уроков. Я хочу сказать тебе, сын мой, многие из тех, кто не заслуживал чего-то плохого, получил это. Мир полон несправедливости. Жизнь вообще злая штука. Поэтому привыкай. То, что ты ударил брата, конечно, плохо, но ведь все могло быть и хуже, верно? Ты не убил его и даже не ранил, лишь хорошенько потрепал. Так что это еще не делает тебя плохим львом. Ты признал свои ошибки и раскаялся, а это очень важное для короля умение. Шрам так не может, вот почему мой наследник ты, а не он. Муфаса потрясенно молчал, обдумывая все, что сказал ему отец. -Ну, чего ты встал, как суслик у норы? – хмыкнул Ахади. -А что? – не понял принц. -Иди готовься, у тебя же скоро свадьба! – рассмеялся король. -Точно! – воскликнул принц – Ну я побегу? -Иди уже! – махнул лапой отец. Счастливый принц резвым галопом унесся прочь. Ахади, глядя ему вслед, лишь фыркнул. * * * Солнце вставало над саванной. Как и каждый день, светило посылало во все стороны еще не горячие, а лишь ласково теплые лучи. Как всегда небо окрашивалось во все оттенки красного, от карминного до золотого. Также лениво перекатывала свои воды великая река Зубери. Но кое-что все-таки отличалось от обычного африканского утра. Животные. Множество животных, представителей самых разных видов направлялись к скале Славы, сердцу земель прайда и дому Короля Льва. Огромные слоны, медленно покачиваясь, двигались вперед. Из-под их ног, напоминающих стволы толстых баобабов, с громкими криками разбегались шустрые птицы, их более удачливые пернатые собратья восседали на спинах гигантов. Совсем рядом друг с другом, на расстоянии вытянутой лапы мчались легконогие газели и быстрые изящные гепарды. Но хищники даже не помышляли о том, чтобы наброситься на травоядных. В этот день охота была под запретом. Даже медленные на суше крокодилы с шипением выползали на берег и, смешно переваливаясь, со всей возможной скоростью направлялись к скале. Следом за ними шли грузные гиппопотамы, а сразу после – осторожные леопарды. Такие дни в землях прайда – редкость, и оттого каждый из них превращался в целое событие. Все животные, населяющие этот цветущий и плодородный край, сейчас несколько потускневший из-за засухи, собирались у Скалы Славы только если что-то происходило в королевской семье. Либо умирал старый король, а на трон восходил новый, либо рождался наследник престола, либо король или его родственники сочетались браком с другими львами. Именно по этому, последнему поводу звери и птицы, рептилии и насекомые отправились в путь. На длинном выступе скалы Славы стоял сам король лев, Ахади. Его шерсть, чей настоящий оттенок был ближе к горчичному, на солнце горела золотом. Лев одним благосклонным взглядом приветствовал все прибывавших гостей, выстраивавшихся полукругом под скалой. Но вот животные расступились и по образовавшемуся коридору прошел другой лев. Он был чуть меньше и легче Ахади, в его рыжеватой шерсти проскальзывали сероватые нотки, темно-каштановая, черная на концах грива волнами спадала ему на грудь и исчезала где-то далеко между передними лапами. На ушах его были небольшие кисточки. Пришелец поднялся на скалу и вежливо поклонился королю. -Приветствую тебя, Ахади! -Здравствуй, Джуа, - наклонил голову в ответ властитель земель прайда. -Прими мои поздравления по поводу пополнения в твоей семье. -Благодарю тебя. И спасибо, что пришел. Ты проделал долгий путь. Моя супруга, Уру, была бы рада тебе. При упоминании имени покойной королевы в глазах горного принца промелькнула боль. -Как жаль, что ее нет с нами в столь радостный день! – с тихой грустью промолвил гость. Лицо Ахади выражало скорбь. Стиснув зубы, он выдохнул, пытаясь справиться со своими чувствами. -Но где же виновник торжества? Муфаса! Муфаса! – громко позвал горный лев. Наследник престола тотчас выскочил на зов. Его грива была всклокочена и торчала во все стороны, круглые янтарные глаза отражали недоумение. -Дядя Джуа! – завопил он, увидев, кто перед ним. Бросившись к гостю, будто малый львенок, принц играючи повалил его и радостно зарылся носом в гриву у него на груди. Джуа обнял его и прижал к сердцу. -Муфаса! Как ты себя ведешь? – зашипел Ахади – Не заставляй меня за тебя краснеть! -Прости, пап, - принц слез с друга и помог тому подняться – Прости, дядя Джуа. -Ничего, мой хороший! – Джуа встряхнул гривой и улыбнулся – Ну надо же, как ты вырос! Я так давно тебя не видел! Совсем взрослый, уже женишься! Не буду строить из себя сентиментального старика и говорить, что помню тебя еще вот таким – лев слегка приподнял лапу над землей. -Ты вовсе не старый, дядя Джуа! -Скажешь тоже! Еще какой старик! Ну да ладно. Скажи мне лучше, где пропадает твой братец? Я хотел бы и его повидать. О твоей избраннице я вообще молчу. Надеюсь, с ней ты меня познакомить не забудешь. -Непременно! – пообещал Муфаса. -Хорошо. А теперь беги, прихорашивайся. Судя по взглядам, которые на меня кидает твой отец, церемония вот-вот начнется. Старший принц хмыкнул, покосился на Ахади и умчался в пещеру. Выждав немного, Король лев подошел к краю скалы. Заметив это, животные, галдевшие и переговаривавшиеся внизу, замолчали. -Жители земель прайда! – громко возвестил Ахади – Добро пожаловать на церемонию бракосочетания моего старшего сына и наследника. Я благодарю всех вас, за то что пришли. Обращаясь к хищникам напоминаю, что охота сегодня запрещена. Молодой леопард, сидевший с краю, недовольно дернул усами, но получил чувствительный пинок в бок от гиеновой собаки и замер, не преминув, впрочем, шикнуть на соседку. -Итак, мы начинаем, - объявил король. Повинуясь его сигналу, певчие птицы издали пронзительную и торжественную трель. Из пещеры прайда вышел Муфаса. Сейчас он ничем не напоминал себя несколько мгновений назад. Его густая грива была уложена волосок к волоску, глаза сияли. Он шел, гордо подняв голову и вытягивая лапы. Подойдя к отцу, принц замер рядом с ним. Из-за выступа скалы показалась невеста. Чистая, сияющая красотой и молодостью, она замерла у пещеры. Ахади подошел к ней и склонил голову. Львица тоже поклонилась в ответ. Лев протянул ей лапу, подушечками кверху, а она положила на нее свою. Постояв так немного, они двинулись к краю выступа, где ждал их сгорающий от нетерпения жених. Несколько птиц подлетели к охотнице и накинули ей на шею украшение из цветов, сплетенных друг с другом. Сараби скромно улыбнулась и тихо поблагодарила пташек. Наконец, король и его без пяти минут невестка подошли к Муфасе. Львица встала напротив жениха, глядя ему в глаза. -Итак, - обратился к ним Ахади – Скажите мне, является ли ваше намерение вступить в брак добровольным и обоюдным? -Да, - ответил принц. -Да, - кивнула львица. -Тогда произнесите клятвы. -Я, Муфаса, сын Ахади, внук Мохату, клянусь перед всеми собравшимися здесь, перед солнцем, небом и ветром, что, беря в законные супруги эту львицу, обязуюсь беречь ее и защищать, уважать и ценить. И буду верен ей, пока смерть не разлучит нас. -Я, Сараби, дочь Маоно, клянусь перед всеми собравшимися здесь, перед луной, звездами и рекой, что, беря в законные супруги этого льва, обязуюсь быть ему поддержкой и опорой во всех его начинаниях, буду уважать и почитать его. И буду верна ему, пока смерть не разлучит нас. Произнеся священные слова, пара сблизилась. Каждый из них слегка коснулся носом правого уха другого, затем щеки, нежно, едва-едва они соприкоснулись носами и низко поклонились друг другу, под торжествующий хор птиц. С этого момента они – супруги. Только двое львов смотрели на это торжество без восторга и радости. Молодая охотница с золотой шерстью, и черногривый худощавый принц, чей глаз пересекал длинный шрам. Эти двое переглянулись и кивнули друг другу, словно договорившись о чем-то. Затем они развернулись и растворились в толпе.