Касания

Приготовив завтрак, Наруто поставил его на стол и уселся, поставив ноги на соседний стул и взяв в руки газету, которую ещё прошлым утром брал в руки Итачи. Сделав глоток крепкого, ободряющего кофе, Наруто растянул губы при виде фотографии маленького улыбающегося ребёнка, смотрящего прямо в камеру. Узумаки всегда любил детей, и в каком бы состоянии он ни был, он всегда улыбался при виде этих маленьких, ещё не ставших полноценными людьми, детей. Правда, заголовок у этой газеты был далеко не радостным. «Помогите детям». На самом деле Наруто не верил таким надписям – такой красивый, здоровый ребёнок не мог быть инвалидом или больным. К тому же, эти уловки Наруто уже давно научился пропускать мимо глаз. Пролистывая газету, пропуская самые неинтересные статьи, Наруто совершенно не обращал внимания на окружающие его вещи. Солнечные лучи уже проникли сквозь шторы на просторную кухню и обыскивали буквально каждый уголок, не желая упускать ни малейшей подробности чужого утра. Ветер упорно пытался выбить окно с петель, что у него совершенно не получалось, ибо в этом доме всё было настолько крепко, что и неизвестно, где можно было бы найти слабую точку. Хотя… единственная слабая точка – хозяин этого дома, который сидит взаперти и слушает свою музыку, не думая ни о чём другом. Послышались шаги. Наруто напрягся, не желая разговаривать с Учихой, который совсем недавно повёл себя так нагло по отношению к нему, трогая его волосы в неприличной позе. Зажмурив глаза и вновь выдохнув горячее облачко пара, Узумаки прикрылся газетой и, повернув голову в бок, уставился в пол с недобрым взглядом. У него было плохое предчувствие. Он слышал буквально каждый вздох Учихи, каждую ноту, которая доносилась в его наушниках. Раздался грохот, хруст, звон. Похоже, разбилась какая-то ценная вещь. После – болезненные стоны. Но не мольба о помощи. Тот молчал. Наруто, кинув газету на стол, поднялся и выглянул из дверей кухни. На полу, раскинув руки, лежал Саске. Наушники валялись около него, и беспокойная, громкая музыка буквально выливалась на свет:

Я вижу, как на меня давят мои мысли, И все с чем я боролся - Заблуждение. (c)Deuce – Fallen Stone

Потрогав пульс и убедившись, что его подопечный жив и здоров, Наруто кое-как поднял того с пола (а брюнет оказался тяжеленным) и понёс на ближайшее ложе – диван. «Отделается шишкой, - без особого беспокойства подумал Узумаки, растянув губы в довольной улыбке и погладив Учиху по волосам так же, как и тот погладил его в прошлый раз. – Так тебе и надо, гадёныш». Но, несмотря на свои мысли, Наруто не мог оставить подопечного наедине с собой. Кто знал, что тот мог вытворить, или что с ним могло произойти в любой момент? И хоть желания сидеть весь день в доме совершенно не было, но Наруто попытался как можно лучше выполнить свои обязанности няньки, за которые он, вскоре, получит очень хорошую зарплату. Укрыв Саске одеялом потеплее, Наруто присел рядом с ним с уже почти остывшим кофе и сделал глоток. Кофе стал невкусным, пресным. Поэтому, допивать его уже желания не было. Вообще, Наруто бы сейчас повалялся на диване (который сейчас, как раз-таки, занят), да посмотрел телевизор, на котором, как раз, шла интересная спортивная передача. Грязная, некогда белая повязка вновь была завязана на лице Учихи, прикрывая его глаза. Наверное, тот никогда не пытался открыть их, и именно поэтому никогда не снимал её – только тогда, когда хотелось почувствовать на свои глазах тепло солнца. Бледные, тонкие губы были плотно сомкнуты, а такая же бледная кожа напоминала кожу вампира. Наверное, страшно быть слепым – не видишь всех прелестей жизни, на тебе нет загара, ты ненавидишь солнце, но в то же время жить без него не можешь. Тебя кормят с ложечки, ты не можешь ничего написать сам и просишь у других, можешь свалиться в любой момент с лестницы. Чем прекрасен мир слепого? Тем, что его нет? Дотронувшись нежно кончиками пальцев до лба Саске, Наруто убрал с его лица чёрную, потерявшую свою яркость чёлку, и схватился пальцами за повязку. Попытался снять её, хотя она была завязана на крепкий (наверное, морской) узел. Пришлось снимать повязку через голову. Саске проснуться не мог, он был в обмороке, да и Наруто не пытался его разбудить. Серая повязка упала на пол, обнажив умиротворённое во сне лицо Учихи младшего. Под глазами были круги (неудивительно, что он не высыпался). Чёрные, редкие ресницы, подрагивающие веки и губы, иногда открывающиеся во время того, как он дышит. Поверить трудно в то, что он слепой. Интересно, что Саске так хотел сказать Наруто, если спешил? Наруто буквально восхитился красотой своего подопечного – он и подумать не мог, что у парней вообще может быть такая внешность. Чем-то нежная и хрупкая, похожая на женскую, но, тем не менее, не теряющая свою мужественность. Да и характером брюнет не смахивал на девчонку – нет, сложно его представить какой-нибудь истеричкой вроде Сакуры. Узумаки раскрыл шторы, открыл окно, чтобы проветрилось, и накрыл спящего ещё одним одеялом, чтобы тот не простудился. Солнце полностью осветило комнату, но Учиха всё так же продолжал лежать, глубоко дыша. Он ничего не слышал, ничего не видел, ничего не чувствовал, пока спал. Сон слепого – крепкий сон. Блондин вышел из зала и направился вверх по лестнице, в комнату Саске, чтобы положить плеер на стол. Но когда он оставил плеер, то нехотя оглянулся, и у него тут же возникло желание покопаться в вещах Учихи, чтобы узнать о нём чуть больше. И было с чего начать. Это тяжёлое, но неправильное желание подавило благородность и честь Узумаки, и тот принялся копаться в полках. Поначалу он ничего интересного не находил – одежда, одежда, чёрные очки, одежда, повязки… Таблетки, ручки, пеналы, тетради, специальные книги для слепых. И о чём они – даже Наруто не дано понять. Зато тетради его очень заинтересовали. Почерк в них был довольно корявым, неаккуратным. Видно, что Саске писал уже будучи слепым, на ощупь, захлёбываясь в собственных мыслях. Проводя рукой по почти новым страницам, Наруто с трудом читал каждое предложение, но не видел в них никакого смысла. Упоминался орёл, упоминалась змея, упоминалась Россия. Вернее, это были те слова, которые Наруто смог только разобрать. В следующем предложении он разглядел имя Итачи, и ему отчего-то захотелось прочитать до конца. «Итачи рассказал мне историю. Не помню, чья это история. Вроде, русского писателя. А особенно мне понравилась забавная фраза: «Рождённый ползать летать не может». И я задумался над тем, кто я. Тот самый, что рождён ползать? Но если так, то почему я не сразу родился слепым? Возможно, если бы только я был аккуратен тогда, ничего бы не случилось. Но ведь ещё не всё потеряно, правда? Врачи говорят…» Дальше ничего нельзя было разобрать. Сложнее, чем вчитываться в почерк маленьких детишек. Но что значит это загадочное «Ведь ещё не всё потеряно?». Неужели возможно вернуть ему зрение каким-то образом? Стиснув зубы, Наруто положил тетрадь на своё место и задвинул полку. С грохотом. Слишком был поглощён своими мыслями. В комнате Учихи было темно. Компьютер, покрытый слоями пыли, похоже, никто так и не осмелился убрать. Наруто не попытался включить его, не было никакого желания ещё глубже вторгаться в чужую жизнь. Ему просто хотелось узнать Учиху, а не его прошлое, хотя там, возможно, хранились его фотографии, где он был живым и здоровым. Узумаки поднялся с колен и протёр глаза. В темноте было сложно что-либо разобрать. И то, что Саске так страшно любил темноту, начинало ему порядком надоедать. Он вышел из комнаты, и кто-то тут же преградил ему путь своим телом. - Что ты делал в моей комнате? – Учиха стоял, оперевшись локтём о стенку со странной улыбкой на лице. – Какого чёрта ты снял мою повязку, я разве вообще разрешал тебе это делать? - О, извините меня, хозяин! – умоляющим, но немного ироническим голосом пробасил Наруто, пытаясь пройти мимо, но брюнет крепко схватил его за руку. - Ты не ответил на мой первый вопрос. - Да чего ты так взбесился, а? Я тут тебе плеер принёс, пока ты дрыхнул. - Что-то слишком долго ты плеер носил, плотоядное, - процедил Учиха, отпихивая резко Наруто в сторону и входя в свою комнату, всё ещё придерживаясь за стены. А «плотоядным» он начал называть Наруто со вчерашнего дня - вечером Наруто приготовил курицу, и Учиха неожиданно оказался вегетарианцем. - Долго? – Наруто повторил это беззвучно открывая губы, в ту же секунду, когда закончил произносить его, оскалился. – Хочешь сказать мне, что ты не спал?! - Спал, - безразличным тоном ответил парень, плюхнувшись на кровать. – Но только первый час - до того момента ты ещё было, снял с меня повязку и пошёл куда-то наверх. Нетрудно догадаться, куда именно ты шёл, ублюдок. - Молчи, несчастное дитя, - разозлился было Наруто, но Саске уже взял со стола наушники и закрыл ими уши, включив на полную громкость очередную песню. «Зрение потерял, так ещё и слух потеряешь. Пропадёшь, мальчик», - об этом Наруто подумал безо всяких насмешек – серьёзно. Так серьёзно, как никогда ещё не мог произнести. Теперь можно было спокойно посидеть и спокойно посмотреть телевизор, безо всяких ссор. Правда, уже ничего не хотелось. Мысли поедали изнутри. И теперь мнение об Учихе изменилось - из-за каких-то четырёх строк. Он лишь казался таким недоступным. Он был совершенно другим. Абсолютно другим, не таким, каким хотел казаться.

***

Руки обвили шею Наруто и тот окончательно потерял желание поспать. Руки обвивали шею не с желанием задушить – с желанием крепко обнять. А может, Учиха и не понимал, что он обнимает? - Мм, Узумаки, какая у тебя тонкая талия… - прошептал Учиха. Блондин издал смешок и выключил телевизор, который совсем недавно работал почти на всю громкость. То, что Учиха назвал его шею «талией», показалось ему более, чем смешным. - Саске, я не болею анорексией, как некоторые. - Ты это к чему? - Это не моя талия – это моя шея, Саске. Отпусти. Задушишь вконец. - Это в мои планы не входило, - Саске убрал свои холодные руки и сел на диван рядом с Узумаки с искренней улыбкой на лице. – Извини. Повязки на нём не было: наверное, он не мог сам её завязывать. - Ты меня таким образом соблазнить решил? – собственный вопрос показался Узумаки нелепым, глупым, даже более чем. - Нуу… почти, - не пытаясь скрыть своих покрасневших щёк (а такое нельзя было не заметить) Саске облизнулся. – Знаешь… - Пойдём, я завяжу тебе повязку. Ты ведь не любишь без неё ходить, правда? У тебя вошло в привычку трогать повязку, хотя у тебя там её и в помине нет. - Я привык, что что-то скрывает от меня истину. А повязка - белоснежная повязка, а не какая-нибудь тряпка, прикрывает мои глаза так, что вместо грязного и лживого мира, который находится за ней, я вижу белый свет. И порой мне кажется, что рано или поздно, всё, что я вижу в этой белоснежной повязке, станет истиной. Саске нёс откровенный бред. Возможно, смысл в его словах и был. Но сейчас не было времени философствовать. Взяв парня за руку, Наруто повёл его по лестнице, опасаясь, что он вновь упадёт. - Ты придурок, Учиха, тебе никто не говорил? - А ты плотоядное, хах. Перекинувшись парой слов, они оказались в тёмной, но тёплой комнате. Наруто усадил подопечного на кровать и приказал ему сидеть смирно, не шевелиться. Тот послушался, хотя раньше и думать не желал о том, чтобы поменять повязку. Ненужная ткань плотно облегала область глаз Учихи, и теперь он мог со спокойной душой уснуть. Похоже, он услышал, как Наруто собрался уходить, и именно поэтому произнёс величественным, забавным тоном: «Останься». И Наруто остался. Присел около Учихи. Тот не казался таким уж жестоким, с прикрытыми глазами не было видно всей его красоты, но и не было видно той злости, что накопилась в нём за последнее время. Учиха считал себя хозяином всего мира. Впрочем, как и Наруто. Только блондин решил подняться, как Саске обнял его за талию (не за шею, за талию) и притянул к себе. И так, Наруто повалился рядом с Учихой, а тот крепко сжимал Наруто в области талии. «М-да, чтобы сбежать, понадобится плюшевый мишка. А тут его нет». Узумаки закатил глаза и уставился в потолок. Ему было неудобно лежать, а горячее, умиротворённое дыхание Саске он чувствовал на собственном затылке. И если требовалось таким образом относится к своему подопечному, то Наруто мог относится так к Учихе до самого конца. Чтобы... спасти?