Рассвет наступает всегда...

*** Утро следующего дня застало шиноби врасплох. Ночь прошла в компании задушевной подруги, имя которой бессонница. А всему виной был разговор с Учихой. Надломленное чувствами лицо Итачи, его совершенно безумные глаза, его наполненные отчаяньем слова – всё это не выходило из головы Хатаке. И ночь как-то незаметно миновала за размышлениями о том, что ещё подкинет жизнь этим братьям. В итоге оставалось подтвердить или принять точку Нары Шикамару, как единственно-верную: всё это слишком проблематично. Хотя он и пообещал, что ничего Саске не скажет, было ли это верным решением? Или стоило попытаться отговорить Учиху? Впрочем, наверняка это бесполезно. Он давно подозревал, что во всех Учиха спрятан маленький рычажок, отвечающий за упрямство. И сейчас у Итачи он был вывернут на отметке «максимум». Впрочем, был кое-кто, ради кого он смог бы на время отключить эту анти-полезную функцию. И этот человек как никогда кстати (а может, и нет) идёт по улице навстречу, пиная ни в чём неповинные камни. Лёгкую полуулыбку, скользнувшую по губам Хатаке, не было видно за плотной тканью маски. Его походка и некий вздох удивления были воплощением спокойствия и лукавства одновременно. Заметив своего бывшего ученика, Хатаке Какаши как бы случайно сменил направление в сторону книжного магазина. На витрине красовалось объявление о выходе новой книги. Так что его появление удивления или недоверия у младшего Учиха вызвать не должно. - О, Саске? Разве ты не на миссии? Конечно он не на миссии. Уж Какаши-то прекрасно слышал его разминку в компании Наруто и Сая. Да что уж там, пол деревни слышали звуки, отдалённо напоминающие раскаты грома. Саске, до этого смотревший под ноги, поднял на него глаза. Какой уставший был у него взгляд! Под глазами залегли глубокие синяки – немые свидетельства недосыпания. Следы вчерашнего нешуточного боя необработанными царапинами украшали щёку и шею парня. Губы, словно истерзанные диким животным, чуть кровоточили. Кожа выглядела неестественно-бледной, чем-то напоминающей змеиную оболочку Орочимару. Во взгляде сосредоточилось колоссальное количество усталости и какой-то осознанной обречённости. Совершенно пустые, потухшие, словно матовые, его глаза отталкивали, приводили в замешательство. Ведь Какаши достаточно хорошо знал его, чтобы не понять, насколько тяжело его внутреннее состояние. На лицо бессонная ночь, попытки утопить нечто ему непонятное в вине и бессмысленной схватке с двумя противниками. Или же это его изощрённая попытка самоубийства? Посторонний отметил бы лишь помятый вид шиноби, но Какаши ловил эти едва заметные признаки внутреннего опустошения. И с каждой минутой находил всё больше того, что могло внушить страх даже ему. Изорванные до крови губы: либо попытка отвлечься от более страшной боли, либо следы чужих прикосновений. Тёмные пятна под слоем ссадин и засохшей крови, и откровенно-болезненный вид. Итачи, что же ты наделал? - Нет. Мне дали две недели на восстановление сил после последней миссии. - Понятно! Куда направляешься? Саске пожимает плечами. Нехарактерный знак для Учихи. Свидетельство внутреннего бедлама, дезориентации. - Хотел потренироваться. - Потренироваться? – Какаши держит голос под контролем. В нём лишь вежливая заинтересованность, не более. Внешний вид младшего брата Итачи красноречиво говорил, что он идёт на последнюю тренировку в своей жизни. Похоже, что он только-только ушёл с тренировочного поля, на котором, без сомнения, провёл всю ночь. Какаши знал эту особенность своего лучшего ученика. Хотя он, в отличии от Рок Ли, никогда не демонстрировал этого, но чисто учиховского упорства ему было не занимать. А это значит, что, если он захотел добить себя тренировкой, он это сделает. Саске, казалось, не ждёт от него ответа. Он просто стоял, видимо, не в состоянии уйти, не продемонстрировав полный упадок сил. Его глаза были устремлены куда-то в пустоту. И в голову пришло сравнение с его братцем. Хотя Саске всегда отрицал их похожесть, она была очевидна. - Знаешь, а я как раз искал, чем себя занять. Не возражаешь против компании своего бывшего сенсея? Саске пожал плечами. И едва не зашипел от боли. - Отлично. Даже в таком состоянии Саске представлял угрозу. В первую очередь для самого себя. Он держал уровень и, будь Какаши его настоящим противником, разочарование не постигло его. Он не ударял не столько потому, что пытался поберечь этого самовлюблённого мальчишку, а потому, что тот не давал ему и шанса на это. Блокировал короткие и резкие выпады чередой скоростных атак, а длинные размашистые техники прерывал излюбленной техникой гендзютсу. Какаши приходилось держаться на расстоянии. Да, разъярённый Учиха, как раненый тигр, становится опаснее с каждой новой раной. Очевидно, даже полностью истощённый, он не собирался просто так сдаваться, мысленно поклявшись себе либо уничтожить воображаемого противника, либо не уйти с поля вообще. Какаши невольно отвлёкся от наблюдения за его состоянием ради очередной атаки. Саске активировал шаринган. И, не прошло и секунды, взвыл волком, падая на колени. - Что с тобой? – оказавшийся рядом Хатаке попытался привести его в чувство. Саске весь дрожал. Прижимая руки к глазам, он стискивал до скрипа зубы. - Всё в порядке, - сказал он таким тоном, что Какаши ничего не оставалось делать, кроме как… - Техника призыва! - Чего случилось? – донельзя скучающим голосом поинтересовался Паккун. Видимо и у него было не самое радужное настроение. - Найди Сакуру и приведи её сюда, - прощупывая пульс Учихи, скомандовал Какаши. Тот едва не зарычал на него. - Мне не нужна помощь медика! Всё в порядке. Какаши, почувствовавший, как бешено бьётся его сердечная мышца, вынужден был проигнорировать самонадеянный выпад. - Быстрее! – рявкнул он зазевавшемуся псу. Тот кивнул и кинулся прочь. Минут через десять подоспела Сакура. Окинув неудовлетворительную ситуацию профессиональным взглядом, она кивнула сенсею и склонилась над парнем. Потерев ладошки друг о друга, она приложила их к его лицу. Золотисто-зелёное сияние заволокло пространство между их лицами. Сакура тихо выругалась. Какаши встрепенулся. В ответ на его настороженный взгляд она пояснила: Всё в порядке. Просто я только что с миссии, и чакру восстановить не успела. А тут Паккун. - Что с ним? - С НИМ всё в порядке! Зря тащились, - ядовито заметил доселе лежавший в позе трупа Учиха. Он пошевелился и тут же поморщился от боли. Харуно раздражённо рыкнула, укладывая его назад, на землю. Тяжело вздохнула, стащила с плеч местами разодранную куртку и подложила ему под голову. Он попытался выбраться: всё-таки роль обиженного слабого мальчика великому шиноби не очень шла. Сакура только предупреждающе цокнула языком. У неё в руках побывали едва ли не все великие шиноби Конохи. И все пребывали в уверенности, что она тайно злорадствует над их недугами. - Знаешь, я пересмотрела своё мнение относительно тебя. Мозгов у тебя нет вообще. Как данность! – грозно заметила она. Выглядело это как обычная демонстрация плохого настроения, но Какаши уловил обеспокоенность в её голосе. Что-то было не так. Ещё минут десять она колдовала над ним. Потом устало отстранилась. - Мне помочь тебе отвести его в больницу? – спокойно спросил Какаши. Руки Сакуры дрожали крупной дрожью. Похоже, она не врала, говоря, что только что вернулась с миссии. Она с готовностью хмыкнула. - Ещё чего! Ему в больнице делать нечего. Нужно отвести домой и проконтролировать, чтобы он поспал. - Хорошо. Я с ним останусь. Спасибо. Глаза Сакуры стали серьёзными. Она тяжело вздохнула и ответила: Не за что. И, только когда Хатаке отошёл, чтобы забрать оставшиеся вещи, она, словно залечивая незначительные ссадины на плече, тихо сказала: Сделаем вид, что следы поцелуев я не заметила. Сенсей, я не имею понятия о том, что с ним происходит, но это очень опасно. Я знаю, что ему плевать на своё здоровье, но это переходит все границы. Он доводит себя до изнеможения. Ещё чуть-чуть, и тело не сможет восстановиться. Его глаза очень больны. Сакура отстранилась. Не теряя времени, она покинула тренировочную площадку, которая таковую уже мало чем напоминала. Оказавшись дома, Саске то ли уснул, то ли потерял сознание, толи впал в кому. Во всяком случае, со стороны разницы между крайними степенями не было заметно. Какаши на правах сенсея и друга семьи оставалось лишь вольготно расположиться в кресле рядом с кроватью, взять с полки какую-то книгу и занять время до пробуждения младшего Учиха. Какаши не имел привычки носить часы, поэтому предпочитал следить за временем по движению солнца на небосклоне. Время для него было мимолётно и одновременно тягуче, как патока. Мимоходом он отмечал, сколько приблизительно времени осталось до ухода Итачи. Примерно через три часа он вернётся домой. Вещи наверняка уже собраны. На рассвете он покинет Коноху. И, если он достаточно вник в ситуацию, не далее, чем через месяц он найдёт своего лучшего ученика мёртвым. Солнце уже тянулось лучами к низине, скрывавшей бесконечную полоску горизонта, а количество прочитанных страниц миновало за две сотни, когда Учиха подал первые признаки жизни. Продолжая скользить взглядом по иероглифам, он прислушивался к тому, что делает Саске. Тот, казалось, не испытывает никаких затруднений относительно движения. Ни вздохов боли, ни, тем более, криков слышно не было. Да и сознание, кажется, не цеплялось за мелочи, улавливая всю картину в целом. Он не спросил, где находится, не спросил, какого, собственно, чёрта сенсей забыл в его квартире с его книгой в его кресле. Даже время он легко определил по тому же небесному светилу. - Спасибо за помощь, - после пяти минут молчания всё же унизился до благодарности он. Какаши невозмутимо ответил: не за что. Я тут посижу немного, ты не против? Книга уж больно интересная. Учиха хмыкнул. - Не стоит, сенсей. Я догадываюсь о том, что вам Сакура сказала. Но следить за мной не нужно. Я немного увлёкся, вот и всё. Благодаря ей всё в порядке. - Конечно, - не отрываясь от книги, кинул вскользь Хатаке, - всё в порядке… но ты же меня не выгонишь? Саске вздохнул. Спорить бесполезно. - Я в душ. Какаши кивнул. Спустя полчаса Саске снова возник в дверном проёме. За это время солнце успешно скрылось от пытливого взгляда чёрных глаз за каменной преградой домов. Ещё четыре десятка страниц с тихим шорохом отправились к прочитанным собратьям. Учиха небрежно облокотился о дверной косяк. Скользящее великолепие и неживое спокойствие были характерны как для Саске, так и для Итачи. Какаши поднял взгляд и отложил книгу. Младший Учиха выглядел расслабленно. Только глаза принадлежали не умиротворённому отдохнувшему парню, а демоническому существу. Он сменил одежду на менее официальные домашние брюки свободного покроя и простую чёрную футболку. На голове было махровое полотенце, которым он сушил волосы. Прозрачные капельки слезами катились по его лицу, стекали по шее и падали на плечи. - Вы всё ещё здесь? Удивительно, но уважение ещё не стёрлось из его обращения. - Я ещё не дочитал книгу. - Так заберите её домой. Дарю, - хмыкнул Саске. - Нет, спасибо. Я и здесь почитаю. - Да бросьте вы! Просто Сакура что-то вам сказала, и теперь вы не оставите меня, пока не убедитесь, что я не вскрою вены. Высказав это, он испытующе посмотрел на учителя. Тот не нашёл что возразить, и просто ответил: Я обещал твоему брату приглядывать за тобой. Зря он это сказал! Ой, как зря! Надо было видеть, как изменилось лицо Учихи. Кожа, успевшая приобрести немного румянца, стала снежно-белой, как у мертвеца. Руки сжались в кулаки, а поза из расслабленной перешла в разряд угрожающей. Глаза сощурились. Сквозь сжатые зубы он произнёс: Приглядывать, значит? Вот как. А я-то по глупости думал, что это ваша инициатива. Что ж, можете передать ЕМУ, что со мной всё в порядке. Всего хорошего. Саске отвернулся, пряча лицо. Очевидно, он считал, что Какаши поймёт его отнюдь не благоприятный настрой и просто уйдёт. Однако тот продолжал взглядом жечь его спину, наблюдая за тем, как он ищет в шкафу одежду. На кровать полетело изрядно намокшее полотенце. Следом отправилась футболка. Саске натянул свитер из тонкой чёрной материи и переодел штаны на классические брюки из униформы АНБУ. - Вы всё ещё здесь? – холодно поинтересовался он. Какаши вздохнул. - Ками-сама, похоже, упрямство – ваша наследственная черта. Ты копия своего брата. Мгновенная вспышка ярости в чёрных глазах. Пальцы Какаши мгновенно оказались у переносицы. Спустя секунду они уже сжимали сюрикен. Если бы не молниеносная реакция, он мог лишиться зрения или даже жизни. Впрочем, маловероятно, что даже в порыве ярости Саске хотел его убить. Скорее, он ожидал, что удар будет остановлен. - Не смейте меня с ним сравнивать! – прошипел Учиха. Его глаза приобрели нехороший оттенок шарингана. Какаши, впрочем, не воспринял эту попытку всерьёз. - Успокойся. Ты сейчас нестабилен. Без отдыха ты едва ли способен двигаться. Так что не глупи. Это слишком опрометчиво. - О чём вы? - Ты думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? Зачем изводишь себя тренировками до потери сознания? - Я просто не рассчитал силы. - Саске, - тихий примиряющий вздох, - я сам тренировал тебя. И знаю, что ты всегда держишь ситуацию под контролем. А это уже за пределами твоих возможностей. Думаешь, такая смерть будет красивой? Это слишком эгоистично, не находишь? - Вы слишком рано меня останавливаете. Я не собираюсь умирать. Какаши смерил его изучающим взглядом. Хотя, когда общаешься с Учихой, нельзя было утверждать наверняка, но, похоже, он и правда не осознаёт до конца, что постепенно умирает. - Тогда что это всё значит? Я не знаю всех подробностей, но имею примерное представление о том, что происходит. Позволь, я угадаю. Сейчас ты отправишься в управление и возьмёшь себе миссию ранга А. В твоём состоянии это станет смертным приговором. И ты это понимаешь, не правда ли? Саске молчал. Не отводил взгляда, признавая проигрыш в шахматной партии, не кричал и не притворялся, что не имеет понятия о сути разговора. Просто молчал. И в этом было нечто оценивающее. Он словно прикидывал, стоит ли продолжать разговор. Видимо, приняв решение, он развернулся, собираясь покинуть комнату. Оставался единственно верный способ остановить его. - Ты ведь уже принял решение? И, чтобы я ни сказал, ты всё равно уйдёшь? - Похоже на то, сенсей, - со злой иронией сказал парень, натягивая маску. Быть неузнанным – вот чего он отчаянно желал. Так просто спрятать лицо под фарфоровой покровительницей сцены. И никто не поймёт и, наверное, уже не остановит… Шаг в сторону выхода. И голос, нагоняющий через разделяющее время: У меня для тебя новость. Выслушаешь, и я уйду. Саске остановился. Сам не понимая, почему. Нога замерла на пороге. Половинчатое, подвешенное состояние между стремлением уйти и остаться. Наверное, во всём была виновата дурацкая детская привычка слушать своего учителя. Наверное, во всём был виноват чисто профессиональный интерес. Наверное, во всём было виновато неожиданно острое чувство обречённости и неосознанного страха. Словно сердце предчувствовало ещё одно внутреннее землетрясение и готовило хозяина к последнему сражению. - Я слушаю, - тихо, с предвкушением. Какаши резко поднялся с кресла. Саске уловил лишь прикосновение к коже холодных пальцев ветра. Шиноби развернулся и распахнул окно. Ночь дышала ароматом жасмина и лаванды. Слишком приторно, слишком сладко, слишком напряжённо. Перед тем, как исчезнуть за рамой в сгущающейся тьме, он небрежно бросил: Твой брат на рассвете покидает деревню. Думаю, ты и сам понимаешь, что это значит. Если успеешь – останови его. И Хатаке Какаши с чисто кошачьей грацией соскользнул с узкой полоски подоконника. Неслышно упала, расколовшись надвое, фарфоровая маска. Маска безразличия.