Мост из ничто в бесконечность

Несколько врачей толкали каталку по коридору больницы, торопясь к отделению реанимации. Эмма бежала следом, не переставая держать сына за руку и шептать: - Генри! Генри, ты слышишь меня? Очнись, очнись! Генри, пожалуйста! Все это напоминало девушке смерть шерифа Грэма. То же состояние опустошенности, те же слезы отчаяния и дорогой человек, не желающий приходить в себя благодаря стараниям Злой Королевы. В тот раз девушке не удалось спасти жертву Регины, но в этот она сделает все, чтобы спасти своего сына. Даже, если потребуется убить Королеву. - Мэм, пожалуйста, покиньте палату, – проговорила медсестра, взяв принцессу за руку. - Никуда я не пойду! – выдернула руку Эмма, наблюдая за действиями склонившегося над Генри Виктора Вэйла. - Зрачки не реагируют, – сообщил Виктор, посветив мальчику в глаза фонариком. – Что с ним было? Упал, ударился? - Нет, ел пирог, – девушка показала пластиковый пакет с турновером. – Должно быть, отравился, – доктор Вэйл поспешил проверить дыхательные пути. - Вроде все чисто. Его тошнило? Судороги, потеря ориентации? - Нет, просто откусил пирог и упал! – в панике закричала Эмма. – Сделайте анализ, может быть, мышьяк, отбеливатель или какой-нибудь химикат... - Ни один из видимых симптомов не связан с нейротоксинами, так что причина приступа не в пирогах, – попытался успокоить девушку Вэйл. - А в чем, скажите? – Виктор лишь пожал плечами. - Я не знаю, но постараюсь выяснить, – доктор направился вглубь палаты к медицинским приборам. - Он ведь поправится, правда? – остановила его Эмма, схватив за руку. - Сейчас самое главное – стабилизировать его состояние. Может, Вы еще что-нибудь вспомните? Любая мелочь... - Все, что знаю, я уже сказала! Лечите его! – прервала Эмма, бросившись к его вещам и взяв в руки книгу «Однажды в сказке», частичку мира волшебства и веры, которые ей так были необходимы сейчас. - Я понимаю Ваши чувства, мисс Свон, – начал Виктор, – но мне надо знать, что лечить. А тут что-то необъяснимое, прямо... - Волшебство... – закончила за него Эмма, глянув на зажатую в руках книгу. – Но это невозможно... В конце коридора послышались быстрые шаги, и в палату ворвались Регина и Август. Пиноккио тут же подошел к девушке, утешающее обняв ее за плечи. Эмма положила голову другу на плечо, позволив слезам повиснуть на длинных ресницах, и крепко обняла его в ответ, устремив взгляд на бездыханного сына. Заметив краем глаза знакомый силуэт, Эмма аккуратно выбралась из объятий Августа и бросилась к Регине. - Где мой сын?! – закричала Королева с порога, подбегая к койке Генри. - Это все Вы! – прошептала Эмма, схватив Регину за руку и потащив в сторону кладовой. Толкнув женщину с такой силой, что та врезалась в полки с медикаментами, Эмма схватила ее за грудки. – Это все Вы!!! - Уберите руки! – закричала Регина, отбиваясь от разгневанной принцессы. Подоспевший Август разнял дерущихся женщин, прижав Регину к стенке и загородив собой блондинку. – Это мой сын! - И при смерти из-за Вас! Из-за Вашего яблочного турновера! – парировала Эмма, вновь рванувшись к Королеве, но Август отпихнул девушку, не дав ей вцепиться брюнетке в горло. - Что? – выдохнула Регина, в мгновение ока прекратив вырываться из хватки Пиноккио. – Он предназначался Вам! - Я собиралась уехать, так зачем было меня травить?! – с недоумением в голосе вопросила Эмма. - Затем, что пока ты жива, Генри моим не станет! - Он скоро вообще будет ничьим, – подал голос Пиноккио, отпуская королеву, тяжело осевшую на пол. – Можете оживить его? - Не могу! – в отчаянии закричала королева. - А Ваша магия? – спросил Август. Эмма в надежде подняла глаза на Регину. - Вся ушла на яблоко, – покачала головой женщина, из карих глаз потекли слезы. Принцесса шумно задышала, чувствуя приближающуюся истерику, и потянулась к Августу, который тут же обнял ее. Немного успокоившись, Регина с ненавистью посмотрела на Спасительницу. – Ты должна была уснуть навеки, как твоя мать! – принцесса бросила затуманенный от слез взгляд на мэра. - А что будет с ним? - Я не знаю... В этом мире все непредсказуемо... - Так значит... – прошептала девушка, – он... может... - Да, – с горечью ответила брюнетка. Эмма вновь разрыдалась на плече у Пиноккио. Август же в свою очередь обратился к Регине: - Что нам делать? - Просить помощи, – откликнулась королева. – У того, кто, как и мы, в курсе происходящего и не чужд магии. - Румпельштильцхен, – изумрудные глаза принцессы вновь засияли надеждой. Август согласно кивнул. - Иди. Я побуду с ним. – Пиноккио ласково поцеловал Эмму в лоб и сжал ее плечи. – Удачи. Идя по вечернему Сторибруку, Мэри Маргарет думала о Дэвиде. Последнюю пару дней девушка засыпала и просыпалась с мыслями о предательстве возлюбленного. Чувствуя боль в сердце, Белоснежка старалась найти утешение в школе, но как только рабочее время заканчивалось, боль приходила снова. И Мэри Маргарет оставалось надеяться, что с отъездом Дэвида эта боль пройдет. Он появился рядом с ее машиной, когда Снежка проходила мимо кафе «У бабушки». С раскаянием на лице он смотрел на возлюбленную, ждал, пока она его заметит, и надеялся, что она сможет его простить. - Мэри Маргарет! – позвал он, не в силах больше скрываться. Снежка удивленно оглянулась. - Дэвид? – в растерянности отозвалась Белоснежка. - Я был не прав, – горячо заговорил Дэвид, боясь, что она его прервет. – Насчет тебя, насчет себя, насчет всего! – Мэри Маргарет хотела было что-то сказать, но мужчина не дал ей этого сделать. – Как я мог в тебе усомниться? Пытаюсь понять, и не выходит... Знаешь, с тех пор, как я очнулся от комы, все в моей жизни – бессмыслица. Все нереальное. И только ты – настоящая. Ты и моя к тебе... любовь... – с болью в голосе закончил Дэвид. - Дэвид, чего ты хочешь? – спросила девушка, с трудом сдерживая слезы. - Я уезжаю. Я сделал первый взнос за квартиру в Бостоне, буду жить там. Но если скажешь остаться – останусь... – почти умоляюще произнес мужчина. - Дэвид... я не могу... – ответила Мэри Маргарет. Дэвид, прикрыв глаза, кивнул, на его ресницах осели тяжелые холодные слезы. Отвернувшись от девушки, Прекрасный Принц направился в сторону кафе с целью заказать себе виски и забыть обо всем. И Джеймс не видел, как на глаза провожавшей его взглядом Белоснежки навернулись те же слезы отчаяния, что текли по его лицу. Звон дверного колокольчика заставил мистера Голда отвлечься от просмотра списка должников и взглянуть на вошедших. Эмма, чуть не сбив антикварную вешалку, бросилась к Темному магу, оттолкнув Регину со своего пути. Румпельштильцхен довольно улыбнулся. - Так-так-так... Кажется, я вижу взгляд Спасителя, нуждающегося в помощи. - Да, нам нужна помощь, – подтвердила Эмма, остановившись перед прилавком. - Естественно, – улыбнулся Голд. – Нашего юного друга постигло трагическое несчастье. Я всегда говорил, Ваше Величество, магия не дается бесплатно. - Генри не должен был платить, – возразила Регина. - Не он, а Вы. Но, к сожалению, все сложилось иначе... - Его можно спасти? – поспешила прервать их перепалку Эмма. - Конечно. Любовью, мисс Свон. Лишь ее волшебная сила сметает любые преграды и рушит заклятия. Вам ли не знать: вспомните, как Ваш отец спас Вашу мать. – Эмма с надеждой смотрела на улыбающегося Румпельштильцхена. – К счастью для Вас, я немного ее припас. - А поцелуя истинной любви здесь будет недостаточно? – спросила девушка. – Ведь это то же проклятие, что было наложено на мою мать. А отец... - В нашем мире, Ваше Высочество, магия не предсказуема, – запротестовал Румпель. – Нет никакой гарантии, что это сработает. Эликсир в этом случае более надежен. - Правда? – оживилась Регина. - Да, – ответил мистер Голд, внимательно глядя принцессе в глаза. – Из локонов волос Ваших родителей я приготовил эликсир, равного которому нет. Его я так же использовал в качестве предохранителя для заклятья, перенесшего нас сюда. Но могу обрадовать: я использовал не весь эликсир. Кое-что я приберег. На черный день. - Вы говорили, что рассчитываете на мое сотрудничество, – проговорила Эмма, обращаясь к Румпельштильцхену. – Теперь я рассчитываю на Ваше. Вы поможете? - Помогу. – Голд растянул губы в улыбке. – Я действительно рассчитываю на Ваше сотрудничество. - Где этот эликсир? - Ваше Величество, а подружка наша еще в подвале? – зрачки карих глаз Королевы расширились от удивления. - Вот ведь хитрый черт... – медленно прошипела она. – Неужели у нее? - Нет-нет, что Вы, – ответил Румпельштильцхен. – В ней. - В ней – это в ком? – вопросила принцесса, переводя взгляд с колдуна на королеву и обратно. - В том, с кем когда-то сражался Ваш отец и с кем лучше не встречаться, – парировал Темный маг, открывая крышку стоящего на прилавке ящичка. – Во всяком случае, без вот этой вещицы. Вы же умеете с ней обращаться, не так ли? Эмма кивнула, вытягивая из ящика длинный стальной стержень. Тяжелая, обтянутая кожей рукоять привычно легла в руку, края позолоченной гарды приятно холодили напряженные пальцы, плавно переходя в длинный, остро заточенный клинок с золотым долом посередине. Сжав меч в руке, девушка провела ладонью по холодному лезвию, ощущая, как ее наполняют воспоминания об уроках фехтования с отцом, где Эмме редко удавалось выбить из рук Джеймса этот клинок. Его клинок. - Вы знаете, куда идти? – ехидно поинтересовался Румпельштильцхен у Злой Королевы. Регина наградила его убийственным взглядом и вылетела из лавки. Эмма собралась было последовать за ней, но мистер Голд придержал ее за локоть. - Мисс Свон, Вы же понимаете, что можете не вернуться из этого подземелья? – Эмма, содрогнувшись, кивнула. – Тогда перед тем, как Вы уйдете, ответьте мне: откуда Вы знаете моего сына? - Я постараюсь вернуться, чтобы ответить Вам, – отозвалась принцесса, глядя на Голда и думая о его сыне. – И я обещаю: я сделаю все, чтобы найти его. В конце длинного белого коридора больницы показалась фигура мужчины, облаченная в белоснежный врачебный халат. Быстро преодолев расстояние коридора, мужчина провел пластиковой карточкой по двери для персонала. Тихий писк известил незнакомца об открытой двери, и мужчина толкнул тяжелую дверь, входя внутрь помещения. Спустившись по лестнице, неизвестный подошел к стойке, из-за которой тут же поднялась медсестра. Мужчина протянул ей алую розу и слегка кивнул. Женщина кивнула в ответ, чуть улыбнувшись, и поднесла розу к лицу, вдыхая ее тонкий аромат. Почувствовав головокружение мгновение спустя, женщина тяжело опустилась обратно в кресло и уронила голову на стол, выпустив цветок из ослабевших пальцев из-за потери сознания. Глядя на бессознательную женщину, незнакомец безумно усмехнулся, быстрым движением поправив шелковый шарф, скрывающий жуткий шрам на шее, и свернул в ответвление коридора. Покружив по лабиринту проходов, мужчина остановился напротив одной из палат и отодвинул тяжелый засов. Сидящая по ту сторону двери девушка нервно вздрогнула и медленно поднялась с больничной койки. Тусклый свет, льющийся из коридора, осветил фигуру незнакомца, позволив девушке рассмотреть своего посетителя. Однако незнакомец прервал ее размышления, сделав шаг ей навстречу. - Кто Вы? – поинтересовалась девушка. - Такой же сумасшедший, как и Вы, – ответил мужчина, растянув губы в улыбке. - Я не сумасшедшая... – слабо возразила девица, тряхнув темными волосами, но мужчина лишь махнул рукой. - Это не важно, – проговорил он. – Теперь слушай меня очень внимательно: как только ты выйдешь из больницы, ты должна найти антикварную лавку, она одна в городе. Найди ее хозяина, мистера Голда, и скажи ему, что тебя держала взаперти Регина Миллс. Ты поняла? – девушка кивнула, недоуменно разглядывая своего спасителя. – Регина Миллс. Повтори. - Я должна найти мистера Голда и сказать, что меня держала взаперти Регина Миллс, – послушно повторила шатенка. Мужчина кивком подтвердил ее слова и вручил взятые из камеры хранения пальто и сапоги. Девушка взяла их, тихо пробормотав слова благодарности, и устремила внимательный взгляд на мужчину. – Меня зовут Лейси, но можете называть меня Белль. А вот Вашего имени я до сих пор не знаю. Так кто Вы? - Меня зовут Джефферсон, – улыбнулся Безумный Шляпник, пропуская девушку к выходу. Распрощавшись на выходе из отделения, Джефферсон озорно подмигнул красавице и исчез в тени коридора, оставив Белль заинтересованно смотреть ему вслед. Войдя в запертую библиотеку Сторибрука, Регина подошла к книжным полкам и, нажав на книгу Флоренса Скавел-Шинна, отодвинула их в сторону, открыв взору удивленной принцессы потайную дверь лифта с переключателями. Королева передвинула рычаг, открывая двери лифта, и жестом пригласила сжимающую в руках меч Эмму внутрь. Девушка пристально вгляделась в лицо Королевы: - Куда ведет этот ход? - В подземелье, – ответила Регина, недовольно цокнув языком. – Заходите. - Только после Вас, – отозвалась Эмма. - Не выйдет, лифт управляется вручную, – довольно улыбнулась Королева. – Я останусь здесь и буду опускать Вас. - И я должна Вам поверить? – саркастично подняла бровь принцесса. - Не думаю, что у Вас есть выбор, мисс Свон. – парировала мэр. - С кем мне предстоит сражаться? Кто там внизу? – почти умоляюще вопросила Эмма. - Старая подруга. - Тогда почему бы Вам не сходить и не поговорить с ней? - В отличие от остальных ее наказание было несколько иным. В то время как все просто забыли свое прошлое, она оказалась заточена в другом обличии, – пояснила Регина. – Она не захочет со мной разговаривать, уж можете мне поверить. - Хорошо, я спускаюсь. Но давайте проясним кое-что, Ваше Величество, – тон принцессы сменился на угрожающий, – Вы живы только по одной причине: мне нужна Ваша помощь в спасении Генри. Если он умрет, то и Вы тоже. И эту клятву я сдержу, – победно улыбнулась Эмма, вспомнив фирменное высказывание Королевы. - Что ж, тогда давайте не будем тянуть, – отозвалась Регина, повернувшись к панели управления. Как только сомкнувшиеся двери лифта отрезали Эмму от окружающего мира, принцесса удобнее перехватила рукоять отцовского меча и вытянула клинок из ножен. В тусклом блеске подвешенной в лифте лампы сталь сверкнула ледяным светом. Любовно проведя кончиками пальцев по золотистому долу, Эмма взмахнула мечом, пронзив своего воображаемого врага неповторимым выпадом, затем, резко развернувшись, опустила клинок и перевела дыхание: прежняя сила и мастерство постепенно возвращались в нежные, но ловкие руки девушки. Лязг открывшихся дверей заставил принцессу вздрогнуть. Медленно выйдя из кабины лифта, Эмма вгляделась в темноту подземелья. Серый гранит сталактитов нагонял тоску, а клубящийся в пещере туман добавлял толику страха и в без того бешено стучащее сердце принцессы. Всматриваясь в непроглядную тьму подземелья, девушка медленно направилась к виднеющейся в темноте каменной глыбе овальной формы. Подойдя к ней, девушка не сдержала удивленного вздоха: скальная порода оказалась потускневшим от времени и пыли хрустальным гробом ее матери, сделанным для нее гномами во времена сонного проклятия Злой Королевы. Узнав столь тонкую работу и увидев в ней своеобразный намек, девушка попятилась к выходу, спиной натолкнувшись на шероховатую стену. Девушка прижалась к ней, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы, как вдруг почувствовала дрожь за спиной. Медленно повернувшись, принцесса с трудом подавила крик: из темноты на нее смотрели два ярко-зеленых глаза, как у кошки сверкающие во тьме. На глазах девушки то, что она приняла за стену, резко поднялось вверх, обернувшись огромным перепончатым крылом. Ярко-зеленые глаза, презрительно сощурившись, метнулись в ее сторону, но девушка отскочила в сторону, спрятавшись за хрустальное изделие гномов. Глаза поднялись на ту же высоту, что и крыло, взметнувшее за собой облако пыли и щебня, а показавшаяся из темноты голова разинула грозную пасть в пробирающем до костей рыке. В темноте подземелья возник крошечный тусклый огонек, с каждой секундой разрастающийся в огромное пламя, резко поднявшееся к морде чудовища и вырвавшееся наружу через распахнутые челюсти ужасающего вида. Из своего укрытия Эмма, приоткрыв рот от удивления, восхищения и испуга, взирала на представшего перед ней дракона. Изрыгнув струю пламени, дракон направился к прячущейся Эмме, заставив девушку перебежать на другую сторону каменистой площадки и выставить меч острием вперед для самозащиты. Внезапно клинок в руке показался девушке не таким надежным средством защиты, и девушка, бросив меч на крышку гроба, вытащила из-за пояса джинсов пистолет. Всадив в чудовище всю обойму, и лишь еще больше разозлив его, девушка вновь схватилась за меч и поспешно отбежала за скалу, спасаясь от раскаленного пламени дракона. Однако чудовище, извиваясь, обошло убежище принцессы, щелкнув опасными челюстями в непосредственной близости от шеи девушки. Эмма взмахнула мечом, рубанув по шее зверя, но дракон увернулся и яростно зашипел. Плюнув в девушку очередной порцией огня, дракон начал наступать, но Эмма отогнала его, сделав секущий удар по его груди. Несмотря на небывалое умение владения клинком, девушка вымоталась, еле удерживая меч в ослабевших пальцах. Чувствуя, как с каждой атакой дракона силы покидают ее, Эмма все меньше атаковала в ответ и все больше пряталась. Драконы – не ее стихия. Он ей не по зубам. Вот отец бы справился. «...Кто знает, к каким средствам прибегнет Регина, и каких чудовищ созовет себе на помощь...». Показавшийся из-за утеса дракон и последовавшая за этим струя пламени заставила Эмму перебежать на другую сторону площадки, по пути перепрыгнув через пропасть. «...В свое время мне пришлось сражаться аж с двумя драконами...». Приоткрыв пасть, дракон метнулся к девушке, намереваясь перекусить ее пополам, но Эмма присела, ткнув чудовище мечом в незащищенное место под крылом. Дракон взревел от боли, подняв вихрь пыли, и быстро захлопал крыльями, поднимаясь в воздух. Эмма, не сводя с него глаз, крепче перехватила меч. «...У огнедышащего дракона самое слабое место – шея и грудь...». С силой взмахнув крыльями, дракон тяжело приземлился, подбираясь к упавшей от силовой волны девушке. Эмме удалось его немного задержать, рубанув по чешуйчатой лапе, но меч, выпустив сноп искр, отскочил от брони дракона. «...Если не можешь добраться до дракона, то метни меч, как копье: возьми клинок в левую руку, выставив опорную правую ногу вперед, и как можно сильнее метни его...». Пробежав под брюхом дракона, Эмма резко развернулась и закричала, привлекая внимание зверя. Схватив меч левой рукой, девушка встала в стойку копьеносца, ожидая, пока дракон обернется к ней. Медленно повернувшись, дракон поднялся во весь свой рост и запрокинул голову, в груди зверя заклокотало пламя. «...Почувствуй меч, словно продолжение себя, своей руки...». Раскрыв пасть, дракон приготовился к новой пламенной атаке. Резко вскинув меч, Эмма изо всех метнула его. Клинок, со свистом рассекая воздух, вонзился прямо в грудь дракона, проломив чешую. Из глубокой раны вырвался огонь. Дракон выдохнул столб дыма и взорвался снопом искр, медленно растаявших в воздухе, оставив после себя едкий запах гари. Тяжело вздохнув, Эмма перевела дыхание и подняла упавший меч отца, а затем оставшееся после дракона золотое яйцо. Девушка подняла его и, повертев в руках, наткнулась на крохотный замочек в форме розы. - Конечно, мистер Голд, как всегда, предусмотрителен... Зажав яйцо подмышкой, Эмма направилась к лифту, крикнув Регине поднимать ее. Кабина медленно поползла вверх, и девушка прикрыла глаза, наслаждаясь минутой отдыха. Довольная улыбка коснулась ее губ: она смогла победить. Она смогла повторить подвиг своего отца, и Джеймс по праву мог гордиться своей принцессой. Раздавшийся лязг металла и сильный толчок остановившегося лифта повлекли за собой испуганный крик Эммы: - Регина? Регина, что ты делаешь?! – ответа не последовало, и Эмма попыталась выбраться из кабины. Застегнув на поясе ножны, девушка осторожно положила яйцо с зельем на край крыши лифта и, подтянувшись, оказалась наверху сама. Теперь осталось преодолеть всего несколько метров. - Вы все-таки сделали это! – раздался сверху знакомый голос. Эмма удивленно подняла голову, встречаясь взглядом с мистером Голдом. - Где Регина? - Не делайте вид, что удивлены ее «внезапным» уходом, – ехидно улыбнулся Румпель. – Она бросила Вас и испортила подъемник. - Как?.. Стойте там, я поднимаюсь! – пытаясь не выронить яйцо, Эмма начала медленно подниматься, переступая по карнизам шахты лифта. - Вы не сможете ползти с яйцом по стене, мисс Свон. Бросайте его мне, потом поднимайтесь. – Румпель протянул руку. – Бросайте. Ваш мальчик поправится, даю Вам слово. Бросайте, – размахнувшись, Эмма подбросила тайник с зельем вверх, где его поймал мистер Голд. Довольно усмехнувшись, Румпельштильцхен исчез из поля зрения девушки, пока она осторожно переступала по карнизу. - Голд? – позвала Эмма, прикидывая расстояние до нужного этажа. – Голд?! Не дождавшись ответа, девушка испуганно посмотрела на огромную пропасть под ней и, собравшись с духом, резко оттолкнулась от стены, зацепившись за край необходимой платформы. От сильного удара о многовековой гранит у принцессы вышибло дух. Эмма тихонько застонала, чувствуя, как ослабевают пальцы, и, быстро подтянувшись, поднялась на этаж. Немного полежав, девушка отдышалась и только тут заметила связанную Регину, сидящую на стуле с кляпом во рту. Подбежав к ней, принцесса вытянула кляп и принялась развязывать узлы, параллельно вникая в рассказ Королевы: - Он Вас обманул. Зачем Вы отдали ему яйцо? – путы упали на пол, и брюнетка с облегчением потерла затекшие запястья. – Он все это подстроил. - Где он? – поинтересовалась Эмма, согнувшись пополам от навалившейся усталости и потрясения. - Ушел, – пробормотала Регина, направившись к двери. Наступившую в библиотеке тишину прорезал крик двух зазвонивших телефонов. Переглянувшись, женщины достали мобильные. - Это из больницы, – прошептала мэр, глянув на Эмму. - Август, – так же тихо ответила Эмма, поднося телефон к уху. Спустя пару минут женщины ворвались в приемную больницы и помчались в сторону реанимации, огибая немногочисленных пациентов и персонал. Обе матери замедлили шаг, завидев выходящих из палаты Виктора и Августа. Пиноккио тут же подошел к Эмме, пока Виктор, понурив голову, печально произнес: - Мы сделали все, что было в наших силах... - Нет... – тихо прошептала Эмма. Август утешающе прижал ее к себе, и девушка не смогла сдержать слез, сопровождая их горестными всхлипами. Регина от обрушившегося на нее потрясения была не в силах истерить. Тихие горькие слезы текли по ее лицу, когда мэр вошла в реанимацию и, не спеша, подошла к кровати. Со стороны казалось, будто Генри все еще спит: смеженные веки с чуть колышущимися от ветра ресницами и чуть изогнутые в полуулыбке уголки губ создавали впечатление крепкого счастливого сна. Только грудная клетка в воспроизведении дыхания не поднималась. Подавив истерические рыдания, Эмма, по-прежнему держа Августа за руку, подошла к кровати сына и тихонько прикоснулась к его руке. Пальцы Генри еще хранили жизненное тепло, исходящее из недавно остановившегося сердца. Смахнув с ресниц осевшие на них слезы, Эмма глубоко прерывисто вздохнула и медленно наклонилась к лицу сына, ласково поцеловав его в лоб. В ту же секунду от места прикосновения губ принцессы побежала силовая волна, затронув своим касанием всех находящихся в палате – в городе – людей. В ту же секунду Генри распахнул глаза и сделал резкий вдох, словно вынырнув из глубокого омута. Посмотрев на ошеломленную мать, мальчик счастливо улыбнулся и тихо прошептал: - Ты спасла меня... – он оглядел палату, – спасла нас всех... Эмма перевела взгляд на недоуменно хмурящихся в комнате людей. Виктор Вэйл удивленно смотрел вокруг, приложив руку ко лбу, пока стоящая рядом медсестра во все глаза глядела на Регину. - Нет... Этого не может быть... – шептала Королева, пятясь к дверям. - Мне кажется, Ваше Величество, – подал голос Август, – Вам лучше запереться у себя дома. - Генри, – окликнула сына Регина, – чтобы они тебе не говорили, я делала все это ради тебя. И кем бы я не являлась, я всегда любила и буду любить тебя... После этого Злая Королева, заливаясь слезами боли и разочарования, поспешно выбежала из больницы на улицы некогда проклятого города. Между тем все жители Сторибрука, вспомнив свое прошлое, искали близких людей. Мэри Маргарет, хмурясь, шла по улице мимо главной башни Сторибрука. Девушка невидящим взором смотрела перед собой, перед глазами мелькали воспоминания из другой жизни: Руби в плаще Красной Шапочки приносит ей корзинку с продуктами; Джеймс и Эмма тренируются в бою на мечах в то время, как Снежка наблюдает за ними из-за колонны... Эмма... Последние несколько недель ее дочь жила рядом с ней, а Мэри Маргарет об этом даже не подозревала. И Джеймс... - Белоснежка! Мэри Маргарет медленно обернулась: на другой стороне дороги, выскочив из машины, стоял Дэвид и с любовью смотрел на нее. Увидев возлюбленного, Белоснежка просияла, светясь от счастья. - Прекрасный... Бросившись навстречу друг другу, Мэри Маргарет с нежностью прильнула к губам мужа, чувствуя, как Джеймс отвечает на ее поцелуй. Улыбаясь сквозь поцелуй, Снежка прижалась к мужчине, Дэвид в ответ притянул ее за талию ближе к себе. Ощущая недостаток кислорода в легких, девушка отпрянула от мужа, с улыбкой заглянув в ясные глаза Джеймса. Ярко-красный цвет, мелькнувший за спиной Дэвида, привлек внимание Снежки, и, посмотрев туда, девушка увидела Руби с ее бабушкой. Красная Шапочка тоже заметила старую подругу. Не взирая на высокие каблуки, волчица бросилась к девушке и крепко обняла ее, плача от радости. Джеймс в это время тепло приветствовал мадам Лукас. - И что теперь? – спросила Руби, вытирая слезы. - Теперь я найду свою дочь, – ответила Снежка, взяв Джеймса за руку. Дэвид улыбнулся и нежно сжал ее пальцы. - Давай найдем Эмму. - Я здесь, – женский голос, раздавшийся позади них, заставил Снежку и Дэвида обернуться. Эмма стояла посреди улицы, держа в руках тяжелый том «Однажды в сказке». Пиноккио и Генри стояли по обе стороны от нее. Мэри Маргарет медленно подошла к дочери и, взяв ее лицо в ладони, прошептала сквозь льющиеся по щекам слезы: - Ты нашла нас... – Эмма улыбнулась, после долгой разлуки обняв мать, и протянула отцу руку. - Мы семья, помнишь? Я всегда вас найду! Прямо над ними, словно обретенный символ мира, пролетел белый голубь. И, проводив его взглядом, Генри широко улыбнулся. Все было хорошо. В тихом расколдованном Сторибруке ночь вступала в свои права. Мириады звезд на безоблачном небе сияли так же ярко, как и освободившиеся жители города. Впервые за долгие годы горожане были счастливы. Сидящий около библиотеки Пиноккио изучал знакомые созвездия, потягивая из одноразового стаканчика горячий глинтвейн. Широкая улыбка блуждала по его губам: он обещал отцу дойти до конца, и он сдержал обещание. Джеппетто мог гордиться своим сыном. Раздавшийся гул мотоциклетного двигателя отвлек Августа от раздумий об отце. Поглядев в сторону въезда в город, мужчина увидел выезжавший на главную улицу мотоцикл. В ту же секунду часы на башне Сторибрука пробили 8:15. - Ты опоздал, – улыбнувшись, произнес Пиноккио, едва мотоцикл затормозил. Из-под темного стекла блеснули ярко-синие глаза, когда мужчина стянул мотоциклетный шлем и дерзко усмехнулся в ответ. - Ты же знаешь, – ответил Киллиан, – джентльмены никогда не опаздывают. Автор очень рассчитывает на отзывы читателей в качестве мотивации для написания продолжения этой работы. Не забывайте, что именно вы, дорогие читатели, и ваши комментарии являются вдохновением для большинства писателей)) По всем вопросам и пожеланиям пишите сюда: http://ask.fm/isabelle_kelari