First of the Gang to Die

Give me a cigarette. God give me patience. Дай мне сигарету. Бог наградит меня терпением.

First of the Gang to Die Otto Our Frank - Я не хочу идти, - пробормотал Фрэнк самому себе, глядя в зеркало. Он повернулся к Джерарду. - Пожалуйста, не заставляй меня. - Малыш, - начал Джерард, сидя на краю кровати, - ты должен поехать. После всего они первым делом придут сюда, так что тебя не должно быть здесь. - На лице дона появилась слабая, ободряющая улыбка. - Это не будет так уж страшно, сладкий, ты можешь подождать в Бьюике, если хочешь. - Но вы будете стрелять и драться, - промямлил мальчик, часто моргая. - Я не хочу смотреть на то, как ты страдаешь. Уэй поправил запонки, слегка нахмурившись, а затем притянул к себе Фрэнка, усаживая его на колени. Он провёл мозолистой рукой по мягким и довольно пушистым волосам парня. - Это будет односторонним действием. У нас больше шестидесяти человек. - Мужчина положил руку на щёку Айеро. - А у них будут лишь невинные скорбящие, которые к тому же безоружны и не подготовлены. - Но... - Больше никаких слёз, - прервал его Джерард, слегка коснувшись губами губ мальчика. - Мы отлично всё спланировали. Я бы не позволил тебе идти, будь это опасным. Твоя безопасность - мой главный приоритет, Фрэнк. - Но почему я должен идти? Не думаю, что мне нужно будет в кого-нибудь стрелять. - Потому что это покажет, что ты мой, - хрипло пробормотал мужчина ему на ухо. - И что ты ушёл из той семьи. - Signore? Siete pronti? - прозвучал нервный крик из-за двери. - Non ancora, - ответил дон, всё ещё поглаживая пальцами шею Фрэнка. - Пожалуйста, поехали с нами, дорогой. Ты не можешь остаться здесь один. Они придут за тобой. - Он понизил голос и прижался щекой к щеке мальчика. - И ты знаешь, что я не могу позволить им навредить тебе. - Signore, per favore... - Solo un minuto!* - рявкнул Джерард. Затем к Фрэнку: - Пожалуйста, милый. Тебя будут охранять мои самые способные и надёжные люди. Фрэнк сдался. Тот факт, что дон и его группа полностью перевернули дом вверх дном, чтобы создать видимость того, что на них уже напали, сбивал Айеро с толку; Джерард сказал, что после они будут жить в "другом" доме, когда "это" будет проведено. Чем бы это ни было. Парень был удивлён заявлением Уэя: с Джеймсом он, на протяжении их отношений, жил в квартире Совета, в захудалом районе Ист Комптона. Дон жил в готическом особняке, который находится в уединённом, роскошном районе с высоким уровнем доходов, и этот переезд, очевидно, говорил о том, что ему принадлежит ещё один дом где-то рядом. - Хорошо, - сказал мальчик и был вознаграждён ослепительной улыбкой своего возлюбленного. - Спасибо, - промурлыкал он, поднимая кобуру. - Будь добр, помоги мне с этим. Фрэнк затянул ремень вокруг бёдер Джерарда, зацепив крючки и положил в кобуру пистолет. Дон положил свои тяжёлые и украшенные кольцами и браслетами руки на талию мальчика, наслаждаясь ощущением его мягкой кожи. - Вы собираетесь просто расстрелять их? - прошептал Айеро. Он чувствовал, что не должен говорить слишком громко, боясь, что рядом может находиться какой-нибудь законопослушный гражданин. - Типа, с близкого расстояния? - Большинство из них - да. Обычное дело в мафии. Но тех, у кого чины повыше... - Он затих. - Я заставлю их страдать. - Уэй поднял глаза на парня и положил руку на его живот, вынуждая того нервно улыбнуться. - Как страдал ты. Фрэнк не ответил. Это был не совсем обычный и нормальный разговор. - Да, - размышлял Джерард, - думаю, некоторые из них заслуживают медленной... болезненной... мучительной смерти. Им следует узнать, как работает карма... - выдохнул он. - Что посеешь, то и пожнёшь. Любопытство Айеро взяло над ним верх. Предостережение дона было зловещим, но в то же время почему-то успокаивающим. - Как ты собираешься это сделать? - Ну, во-первых, мы изобьём их. Это очевидно. Как всегда - ломом или бейсбольной битой. - Мальчик посмотрел на него, и гангстер увидел невинность и чистоту, которые прямо светятся в его ярких глазах. - Затем пустим им пулю в колено. Выстрел обездвижит их. - Сейчас Фрэнк совершенно забыл о ремне, просто вглядываясь в эти завораживающие глаза босса. - Это не убьёт, но заставит хромать до конца жизни. - Как тебя, - пролепетал парень, указывая на трость Уэя. Джерард нервно засмеялся и опустил голову. - Да. Как меня, - тихо ответил он. - После выстрела в колено вырвем ногти. Затем мы иногда их ставим, раздвинув ноги, на три дня. - Дон убрал волосы, что закрывали глаза парня. - В конце концов они умирают... Если крысы не сожрут их первыми. А вот теперь Фрэнк задрожал. - Но, - сказал Уэй с каким-то ярким оттенком в его низком баритоне, - в большинстве случаев мы просто стреляем им в голову. Мальчик уставился на него. Он не мог в это поверить. Джерард был серьёзен. Мужчина был таким красивым... Но то, как он говорил о таких бессердечных, жестоких, бездушных вещах, было вне понимания Фрэнка. - Прости, малыш, я напугал тебя? - Босс нежно погладил бедро парня, на его лбу появились морщинки от беспокойства, когда он увидел, что в глазах его возлюбленного появились слёзы. - Ах, крольчонок, не плачь, - успокаивал дон, положив ладони на пухлые щёчки Фрэнка и аккуратно поцеловав его в губы. - Прости, любимый, я не хотел показаться таким жестоким рядом с тобой: я знаю, что ты боишься этого. - Он крепко прижал кролика к груди, поглаживая его волосы. - Бедный ангел. Так лучше? Фрэнк кивнул, но всё равно остался в объятиях мафиози. Он громко икнул и попытался зарыться в пиджак Джерарда, прямо как кролики - в норки. Босс был немного полноват и стал своего рода источником уверенности для мальчика. - Очень хорошо. - Парень усмехнулся и вылез из пиджака. - Поехали. Они вышли на улицу, встречая Рэймонда в дверях. - Мы готовы, - прозвучал уверенный ответ. - А вы, сэр? - Да. Оружие доставлено? - Да. - Рэй взглянул на часы. - О'Салливан привёз всё сегодня утром. Винтовки, бутылки с зажигательной смесью, ломы, как вы их называете, мы получили. - Что насчёт безопасности? - Нил. Там не будет ни полиции, ни других служивых. Только члены семьи и священники. - Хорошо. Сколько времени? - Без пятнадцати пять.

***

Они спрятались за листвой и кустарниками на кладбище, выжидая. Они стояли так чуть больше получаса. Джерард привёл их сюда, к подножью холма, где он сейчас находился и курил, при этом поглаживая свой пистолет. Босс наблюдал за происходящим выше церкви, а его изумрудные глаза метались с одного на другого. В это же время его импровизированная армия сидела на корточках, щурясь, так как они смотрели на перекрестья прицелов их винтовок. Они начали беспокоиться: знаменосцы опоздали, и из-за этого атака начнётся не раньше шести часов. Довольно часто дон резко приказывал: - Stare fermo, maledizione. - Не двигайтесь, чёрт побери. - Sarai ascoltato. - Иначе вас услышат. Когда двери церкви наконец открылись, прозвучал уже пятый приказ. Здание, как и большинство католических церквей, построенных в начале девятнадцатого века, было настолько искусно сделанным и роскошным, что его красота граничила с пугающей. Ржавые ангелы склонились над шпилем, а трубы были подняты для странно соответствующего таким похоронам двадцати одного залпа. Гаргульи и Крестный путь окружали наружные стены, а также каменный бюст Богородицы и довольно пухлый младенец Иисус, что смотрели на наблюдателей с мягкостью и благоговением своими оленьими глазами. Протестанты были посрамлены в этом районе, а потому ходили вниз по улице к обшарпанному собору, где были совсем простые распятие и знамение, по сравнению с этой церковью. Но как бы церковь не была прекрасна, она будет сожжена до основания инакомыслящими членами семьи Уэй спустя восемнадцать месяцев, в тысяча девятьсот тридцать пятом. - Aspettare**, - тихо пробормотал босс, взявшись за рукоятку пистолета. Ему вдруг передалась та же скрытность и хитрость, что бывают у кошек, его глаза метались с одного на другого, он провёл языком по маленьким зубам - результату курения в течение многих лет. Да, они были здесь. И они приближались. Дон скользнул рукой вниз к стволу винтовки и поднял дуло вверх, положив при этом приклад на плечо. Медленно, но верно они двигались к свежевырытой могиле, которая была ещё и засадой. Уэй слышал, как его банда начала двигаться и болтать из-за предвкушения - это раздражало его, как старого учителя раздражают легкомысленные студенты. Босс мафии с нарастающей злобой закатил глаза и хлопнул одного из своих капитанов, что стоял ближе к нему. - Sati zitto***, - прошипел мужчина группе. Дон прекрасно знал, что он вместе с сорока итальянцами и двадцатью ирландцами прятались за деревьями и кустами с таким количеством оружия, что можно было бы взорвать весь штат Калифорния. Они собирались расстрелять всю семью самого знаменитого и известного члена жестокой банды Романо - Джеймса Романо. Он был сыном/братом/другом/сотрудником для этой мрачной процессии людей, что шла сейчас к Уэю, не подозревая, что мужчина здесь для того, чтобы убить каждого её участника. - Chiudi quella cazzo di. - Заткнитесь уже, блять. Они подчинились, втягивая головы и щурясь в перекрестья. Редко, когда можно было ослушаться приказа дона Уэя, у которого ужасный характер, что было известно всем. Священник вёл прихожан, склонив голову и бормоча молитвы о том, что только мужчинам в конце жизни мерещится мастер. Собрание из тридцати человек следовало за ним, женщины плакали, у мужчин были покрасневшие глаза, а сами они были возмущены. Джерард узнал тех ублюдков, избивших его в ночь до сегодняшнего дня, которые сейчас несли гроб ещё одного подонка. Он нашёл ироничным то, что красные розы - символы красоты и элегантности - украшали гроб одного из самых злых людей, когда-либо существовавших. Дон посчитал. Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. Джерард ухмыльнулся. По два ополченца на каждого из Романо. - Signore? - Уэй услышал напряжённый шёпот Рэймонда. - Che cosa?**** - парировал Джерард, всё ещё глядя на поющего священника. - Там... дети. - Рэй пожал плечами с беспокойством. - Мы действительно будем стрелять в детей... сэр? Уэй знал, насколько серьёзно было это дело, когда Рэймонд Торо вдруг забеспокоился о благополучии каких-то детей. У него, конечно, никогда не было такой проблемы, к тому же босс всадил весь магазин пистолета в четырнадцатилетнего подростка на прошлой неделе. Дон цокнул языком, сбросив руку с пистолета. - У тебя какие-то проблемы с этим, подручный? Рэй громко сглотнул и постарался не встречаться взглядом со своим боссом. Упоминание его официального титула в мафии напугало и вернуло Торо к подчинению, сказанные им самим слова подвели его. Он не мог нагло не подчиниться или проигнорировать приказы, которые давал ему дон. Джерард посмотрел поверх края очков-авиаторов и заметил маленькую девочку, о которой говорил Рэй. Как и все дети на похоронах, она выглядела так, словно не понимала, откуда взялись неожиданные грусть и тоска, потому что, когда тебе три, тебя волнуют лишь тривиальные вещи. Навряд ли она осознавала, что её кузен был кровожадным и жестоким убийцей. - Её нам тоже убивать, il mio Coro? - прошептал он. - Я слышал, Крис говорил о ней на днях. Зовут Филипа. Ей всего четыре года. - Он призвал дона к эмоциям. - Разве она не ровесница Люсианы? Уэй нахмурился. Его племянница была никем для беспокойства Торо. - Люсиана не имеет ничего общего с этим, - прошептал он в ответ, голос сочился ненавистью. Его раздражение начало нарастать, и он решил сосредоточиться на засаде. Сейчас не время вести себя как социальный работник. - В любом случае... ей пять. - Ладно, хорошо, - фыркнул Рэй. - Так мы должны убить девочку? - Это зависит от того, - повторил Джерард по-итальянски, его голос был снижен до смертельного шёпота, - хочешь ли ты быть верным мне и верным Famiglia. Если да, то ты должен её убить. - Босс беспечно улыбнулся, втягивая губы между зубами. - Ну а если ты жёлтосердечный***** трус, то нет, можешь не убивать её. Только не думай, что тебе будут рады в моём преступном синдикате после этого, Торо. Щёки Рэймонда вспыхнули до насыщенного розового, и выглядел он очень взволнованным. Джерард в это же время наблюдал за священником, который, сгорбившись над могилой, разбрызгивал святую воду. - Это приказ, сэр? Джерард лениво посмотрел на него. - Нет. Это угроза. Рэй неловко отшатнулся и начал возиться со своим кольтом. Босс мафии ненавидел мысль о том, что этот святой человек, протестантский викарий (дон Уэй был католиком и, будучи им, не знал мужчину по имени), благословлял могилу Джеймса Романо. Семейного насильника. Манипулятора, вечного пьяницы и наркомана, игрока и сутенёра. Насильника. Мысли об избиении столь интимным, зверским способом мальчика заставляли ныть грудь гангстера, и он был уверен, что это не из-за огромного количество сигарет, которые дон выкуривал ежедневно. Джерард, который был старомодным и вёл себя отчасти по-рыцарски, считал насилие самой низшей из грубостей. Дон отвлёкся от своей мини-мечты о Фрэнке из-за одного из его людей, Сопрано (Луис, двадцатисемилетний мужчина из Бостона, который был очень верен Семье) подтолкнул его. Его люди уже были готовы и смотрели на него своими круглыми глазами, ожидая, желая, умоляя начать. Сейчас. Надо сделать это сейчас, когда все склонили головы. - Pronto... scopo... FUOCO! - Готовьтесь... цельтесь... ОГОНЬ! Они только начали поднимать головы, когда пистолеты и винтовки были взведены, а пули рассекали воздух, следуя приказам, что отдавал босс. Конечно, к тому времени было уже слишком поздно. Первым был убит священник - его мозги забрызгали пожилую женщину позади него, которая стала второй. Её рот был открыт в застывшем, безмолвном крике - это было странно удобным, так как она проглотила золотую пулю, вылетевшую из беретты Майкла Уэя. Довольно трудно сказать, что было после этого. Люди будто начали заикаться и падать как домино после первых двух убитых. Джерард чувствовал себя чуть ли не отлично, стоя на вершине холма, его пулемёт выплёвывал пули, словно ковбой - табак. Всё шло хорошо, согласно плану. Но затем они достали свои пушки. Дона это не смутило: будучи бандитом в течение половины своей жизни, он знал, что ни один уважающий себя член банды никуда не выйдет без пистолета. Но большинство скорбящих были женщины - семья Романо были женоненавистниками в лучшем случае, а потому женщинам доступ к огнестрельному оружию был закрыт. - Andare, andare, andare!****** - кричал он, пригибаясь вниз и катясь на спине. Уэй ни чуть не вздрогнул, когда услышал крики агонии своих людей и ясный, безошибочный звон детского вопля. Он научился у своего отца, что в Cosa нет места для слабости. Жалость, сочувствие и помощь - всё засчитывалось как слабость для отца Джерарда. Они побеждали. И в конце дня это всё, что имело значение. Это произошло, когда оно ударило его - то, что позже он будет объяснять это Фрэнку как "неожиданный слепящий свет", а остальным не разъяснит вообще, - поразило его прямо в центр задней камеры глаза, кусок свинца взорвался на миллион частей, просачиваясь в глаз, как серная кислота - в резину. Оно разъедало его глазное яблоко. Дон мог лишь шипеть от боли, в то время как его собственная мышца горела. Он не кричал. Конечно нет. Никто, живой или мёртвый, никогда не видел, чтобы Джерард Уэй кричал в любом виде. Но он хотел. О Боже, как он хотел. Босс уже чувствовал, как тёплая густая жидкость хлынула по его щеке, шее, ключице, превращая его кожу в холст для отвратительной драматургии. Шёлковая рубашка, которую гангстер надел, потяжелела от крови. Его рот был вытянут в самой суровой гримасе, люди натыкались на него и оббегали, и Уэй прижал руки к голове. Он был уверен, что слепнет. А затем он увидел его. Что-то в этом человеке привлекло внимание Джерарда - может быть, то, что кроме самого Уэя он был единственным, кто не корчился от полной и абсолютной мучительной боли, - грёбаный ублюдок ухмылялся. Даже Джерард, мать его, Уэй не ухмылялся сейчас. Только не с одним глазом, нет. Дон узнал в нём Дэвида Романо - двоюродного брата Джеймса. Медленно, под градом пуль, крови и мозгов босс мафии выпрямился и, хромая, направился к нему, опираясь на трость. Глаз начал гнить в мозгу, проникая туда и в предсердия. Он чувствовал, как в его сознании что-то шумело и жужжало, и попытался тряхнуть головой, чтобы прогнать это состояние. Пожалуйста, хватит, боль слишком мучительна. В это же время Романо был перед ним, с усмешкой направив револьвер прямо к лицу Джерарда. - Уэй... - Заткнись, - проворчал дон, стреляя ему в лицо, запачкав Романо и свое собственное лицо его мозгами, добавив их к красивым алым брызгам, что уже были на нём. Потом он увидел её. Филипа, если он правильно помнил. Или это была Патрисия? Он не знал. Боль терзала его. Она лежала, распластавшись на земле, кривые ручки и пухлые ножки были покрыты струпьями и синяками - очевидно, была сорванцом - простое чёрное платье пропиталась её кровью, светло-каштановые волосы спутались и измазались в её и родственника крови и мозгах. Она всё ещё дышала, её крошечная грудь опускалась и поднималась каждую минуту или около того. Подбежал Майкл, на его лице была кровь. Он выглядел нелепо весёлым и счастливым, будто оказался на чёртовом карнавале. - Эй! - Эта ублюдочная ухмылка. Затем Уэй увидел лицо брата. - Господи Иииииисусе! Тебе что, бомба попала в лицо? Джерард посмотрел на него, ненависть и возмущение наполняли один глаз. Затем он ударил его по лицу, приложив прямо об бетон. Боже, да он мог убить глупого мальчишку. - Отойди от меня, - прорычал дон, вновь идя к холму. Затем услышал: - Эй! Эй, ты! Уэй не мог в это, блять, поверить. Он видел, как бандиты опустились перед ней, и теперь какая-то четырёхлетняя девочка помыкала ими. Дон повернулся к ней, чем уничтожил маленького ребёнка, и сказал: - Да? - Дай мне мою собачку. Всего на мгновенье он взглянул на неё, лежащую на ледяной земле церковного кладбища, умирающую так, как никто не должен умереть. И сейчас она просила свою собачку. Мужчина видел её мягкую игрушку, маленькую коричневую собаку с красным воротником, брошенную за могильную плиту. Она тоже была покрыта отвратительной кровью, и из-за этого раздражительность Уэя опять нарастала. Он поднял игрушку и положил в руку девочки. Казалось, она не обращает внимание на то, что собачка была вся в крови. И это сделало момент хуже: дон, по сути, забрал её жизнь. - Я всегда беру его с собой, прежде чем пойти спать, понимаешь, - сообщила девочка дону, - иначе мне приснятся кошмары. Гангстер кивнул, хотя смотрел на эту сцену пустыми глазами. Он ушёл, и его лакированные чёрные ботинки хлюпали по влажной земле. Филипа Романо умерла спустя примерно сорок семь секунд. Позже приехали полицейские, но Уэев уже не было. Как и пятидесяти четырёх жизней. *- Сэр? Вы готовы? - Ещё нет. - Сэр, пожалуйста... - Ещё минуту! **Ждите. ***Молчите. ****- Сэр? - Что? *****Жёлтосердечный человек - это тот, у кого и доброе, и злое сердце одновременно. ******Вперёд, вперёд, вперёд!