First of the Gang to Die

So you have someone new... Итак, у тебя появился кое-кто новый...

First of the Gang to Die Dieci Pregnant for the Last Time Джерард мечтал, чтобы его отец перестал уже барабанить пальцами по стеклу. Это невероятно раздражало, и потому, он уверен, это была главная причина, по которой Дональд продолжал это делать. - Не мог бы ты прекратить? - многозначительно спросил Джерард, потирая висок. Его другая рука с красными кольцами лежала на подлокотнике. - Почему? - Тупая грёбаная ухмылка появилась на лице старшего Уэя. Его сын перебрал в голове множество ругательств и угроз. - Это раздражает тебя? Из горла младшего гангстера вырвался рычащий глубокий вздох. Вот почему Джерард ушёл от этого мудака ещё в шестнадцать лет. Именно поэтому, чёрт возьми. - Я думал, ты позвал меня сюда для чего-то стоящего, - сказал он сквозь стиснутые зубы, - а не для того, чтобы, блять, проверить моё терпение. Старик улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Ярко-зелёные глаза (которые унаследовал его старший сын) за стёклами очков исследовали Уэя, которого он не видел в течение пяти лет, с ошеломлённым, ленивым интересом. - Ты растолстел, - был первый комплимент. Вторым стал: - У тебя горб. Джерард положил ногу на ногу и засунул руки в карманы брюк, уткнувшись языком в щёку. Да, он предполагал, что приобрёл где-то около десяти килограмм, но, чёрт, старик не видел его пять грёбаных лет, конечно, он будет выглядеть по-другому. - Как мило с твоей стороны отметить это, - ответил гангстер, закатывая глаза. Да что такое с родителями и выделением случайных, явных недостатков? Всё было бы не так, если бы Джерард в действительности работал моделью, - у него было гораздо более опасное оружие, чем блестящие глаза и хорошие каналы зубов. - А твои зубы просто омерзительны, - была следующая порция лести. - Ты куришь? - Да как чёртов паровоз, - с гордостью парировал гангстер, доставая сигарету из золотого портсигара, лежащего в нагрудном кармане. - Я курю каждый день. Без перерыва. Могу выдувать кольца и прочее. - Ты грызёшь ногти. Твои волосы слишком длинные. Губа разбита. Ты выглядишь чересчур высоким для итальянца. - Дональд сделал паузу и фыркнул, глядя прямо в лицо двадцативосьмилетнего. - И что за хуйня произошла с твоим глазом? Джерард вздохнул и беспокойно заёрзал в кресле, находясь в кабинете отца. Он нервничал, а потому первыми страдали ногти. Ненавидел походы в парикмахерскую: они всегда пытались изуродовать его длинные волосы, которые придавали виду готичности. В общем, оскорбления не ранили его, а лишь изнуряли. Уэй никогда не хотел вновь объявиться в отцовском пентхаусе, на который потратили далеко не один миллион долларов, но так как его заверили, что разговор был важным, он полагал, что ничего плохого в этом нет. - Мне уже, блять, не пятнадцать, - прорычал гангстер, - а двадцать восемь, и я должен жить самостоятельно, а не по указке. Создать свою банду, помнишь? - Он выдохнул серый дым. - Ты не можешь вечно контролировать меня: я не как мама. Я не буду просто сидеть и выслушивать это, еболицый. Это было сказано почти на автомате и, казалось, заставило Дональда дойти до предела. Он поднял бровь, и его выражение отразилось на сыне. Затем старик перегнулся через стол из красного дерева - настоящего красного дерева, привезённого с Кубы - и ударил младшего Уэя по лицу. - Не смей так говорить, блять, со мной, хуесос. Я требую от тебя уважения, маленький кусок дерьма. - Его глаза-бусинки впились в Джерарда, который усмехался ему, будто вновь стал шестнадцатилетним подростком, прижав одну из рук с кольцами к покрасневшей щеке. - Те, кто хотят уважения, сами его дают. - Вздох. - Хочешь выпить? - Он махнул рукой в сторону стеклянного шкафа, рядом с книжными полками. Во время сухого закона, закончившегося более года назад, Дональд Уэй специализировался на перевозке алкоголя на западное побережье Штатов - это означало, что его коллекция напитков была разнообразной и экзотической, по сравнению с большинством. - У меня есть хороший виски от дона Потенцы, ты знаешь, из Сакраменто*. - Я не хочу пить, - ответил Джерард, вытаскивая зуб, который выбил отец, ударив его кулаком. - Я теперь вообще редко пью. Дональд фыркнул. - А почему нет? Больше членов сосёшь в эти дни, а? - Нет. Просто нет никакого желания закончить дни как мой идиот-отец, - прозвучал холодный и чёткий ответ. Старик что-то проворчал и нажал своим толстым пальцем на кнопку под столом. В одну прекрасную минуту Джерард решил, что его сейчас выкинут. Он с надеждой взглянул на Ролекс, немного выглядывающие из-под рукава. Неужели терпение его отца лопнуло только после девяти минут общения с сыном? Если бы. Конечно, нет. Дональд стал боссом мафии ещё в юности и мог выдержать несколько дней мучений. Собачество с Джерардом его ни капли не беспокоило. Он просто вызвал какую-то стерву, чтобы та налила ему алкоголя. Она была именно того типа, которого младший в этом офисе Уэй ожидал увидеть: белая и худая маленькая блондинка с большими глазами и огромным размером груди, за который его отец, скорее всего, и платил. Ему, как не гетеросексуальному мужчине, казалось странным даже вообразить влечение к кому-то столь... пластмассовому. Такая же фальшивая, как и куклы, в которые его племянница играла. Девушка была одета в белую блузку с кружевным воротником и чёрную юбку-карандаш. "Узкая" - не то слово, которое использовал бы Джерард. "Стягивающая". Это бы подошло больше. В любом случае, она зашла в кабинет, держа бутылку виски Jack Daniel’s и два стакана. Её глаза тут же заблестели, стоило ей увидеть младшего Уэя. - Дональд, - замурлыкала она своему сладкому папочке, - наконец-то мы увиделись. Два стакана звякнули при небольшом столкновении, когда блондинка поставила их на стол, поворачиваясь к Джерарду; её улыбка была отталкивающей. Дон немного отодвинулся и постарался показать ей свою левую руку: его обручальное кольцо (похожее на кольцо Фрэнка, но более экстравагантное) было надето на безымянный палец. Она этого не заметила, а лишь поправила волосы, так что теперь они лежали на её плече; духи девушки вторглись в личное пространство Уэя, и это для него было своего рода ударом. - Это мой сын, куколка. - Виски хлынуло из горла, наполняя стакан алкоголем. - Джерард. Он не будет пить. - Тогда я не буду ему наливать. Джерард усмехнулся над явным алкоголизмом отца. Девушка продолжала улыбаться и хлопать ресницами, а Уэй не давал ей и надежды на что-то. Через него проводили электрический ток, стреляли в ногу девятнадцать раз, подстрелили глаз... он смог это пережить. Но он не смог хотя бы притвориться, что очарован девушкой: для него она была такой же сексуально-привлекательной, как и животное, сбитое на дороге машиной. Блондинка наклонилась, чтобы налить алкоголь и Джерард мог увидеть бюск** её корсета. Желчь наполнила горло мужчины, и он жаждал увидеть своего жениха как можно быстрее. - Не утруждайся, дорогая, - посоветовал Дональд, весело улыбаясь. Он поднял стакан с медной жидкостью. - Он один из тех, о которых я тебе говорил. Понимаешь, он немного отличается от большинства мужчин. Девушка тупо моргнула пару раз, выпучив свои накрашенные глаза. - Гомик, детка. - Дональд ухмыльнулся и поднёс стакан к губам. - Трахает парней. Она, по какой-то физической интуиции, отпрянула, не веря. - Ты же не всерьёз. Правда, малыш? Он выглядит нормальным. Джерард зарычал и сжал кулак так, что побелели костяшки. - Ну да, он горяч. - Опять ухмылка. - И мы не тайно говорим о том, что он педик. Он скоро выйдет замуж и прочее. Это удивило младшего Уэя. У него не было никакого намерения рассказывать отцу о своей личной жизни. Фрэнк - его личное дело. Дональду всегда было плевать на предыдущий брак Джерарда, так почему он сейчас проявил интерес к предстоящему? Старик увидел замешательство сына и то, что девушка хочет выйти из кабинета. - Это всё, милочка, - сказал он, поглаживая её бедро, - можешь идти. Она улыбнулась и вышла; её задница крутилась из стороны в сторону. Сияющий по этому поводу вид Дональда вызывал у Джерарда желание проблеваться. - Милая, да? Виктория. Только исполнилось двадцать один на прошлой неделе. Вряд ли сможешь ухватить кусок задницы получше, чем у недобропорядочных девчонок. - Смех старика был будто гавкающим. - Хотя откуда тебе об этом знать, а? Джерард оскалился и схватил оставшийся стакан с "Джеком". - Не заливай мне эту фигню. У меня всё ещё есть глаза, нет? Она идиотка. Ты не можешь отполировать говно. - Что ты имеешь в виду? Джерард смотрел на него безучастно. Дональд нахмурился. - Итак. Ты никогда мне не говорил, что помолвлен. - Старик вздохнул. - Кажется, только вчера ты вышел за того, другого парня. Жаль, на самом деле. Похоже, браки в этой семье долго не длятся... Джерард закатил глаза. - Это было пять лет назад. - Какая жалость, ты ведь был столь жесток с ним. Какой славный был парень. Овин, кажется, да? - Эван. - Эваааан, точно. - Он посмотрел на свой стакан, задумавшись. - Это был не очень мудрый шаг, а нынешний, Джерард? Он происходил из хорошей семьи. Был итальянцем, славным чистокровным итальянцем, он был богат и уважаем... Уэй раздражённо вздохнул и беспечно махнул рукой. - В последнее время, - сказал он с явным презрением, - ему было абсолютно похуй на наш брак. Спал со шлюхами и нанёс мне удар в спину. Я обращался с ним как с королевским отпрыском. Старик на это не ответил. - Его убили несколько недель назад, я прав? Думаю, люди Романо. Он делал это намеренно. Пытался вывести Джерарда из себя, разрушить этот самоуверенный характер. - Да. Где-то недели три назад. - А сейчас ты уже с другим парнем? - Он недовольно встряхнул головой. - Эван кинул меня, - прошипел Джерард; в горло что-то попало, и он поперхнулся. - Мы разбежались ещё за год до этого. Он уехал с каким-то другим мужчиной... - Этот новый парень, - начал Дональд; в глазах искрился интерес. - Какой он? Итальянец, я надеюсь. Джерард поднял бровь. Он задавался вопросом: к чему вообще идёт весь этот разговор? - Его зовут Фрэнк. Полу-итальянец, наверное, родился в Инглвуде***. Ему двадцать три. - Гангстер улыбнулся. - Настолько красивый мальчик, очень вежливый и такой... милый. - Двадцать три? - Старик скромно присвистнул, и его глаза расширились. - Хмм... как молод. Он, должно быть, девственник, раз ты хочешь выйти за него в этом возрасте. - Когда Джерард ничего не ответил, Дональд свирепо спросил: - Ну, он девственник? Младший Уэй прокашлялся. - Нет... не девственник. Раньше он был с Романо. Джерард никогда не видел, чтобы чьё-то лицо приобретало фиолетовый оттенок так же быстро, как лицо его отца прямо сейчас. - Романо? - Сигара выпала из его рта. - С тем самым Джеймсом, мать его, Романо, твоим заклятым врагом? Ты трахаешь Романо? - Он не один из них, - в ответ огрызнулся молодой дон. Это не честно: старик обвинял парня только потому, что тот бы вовлечён в плохую семью. Более того, обвинял в том, что его насиловали с раннего возраста. - Его фамилия - Айеро. Он даже не вовлечён в это: просто сторонний наблюдатель. Он милый, он как маленький ребёнок. - Да мне похер, как мил драгоценный малыш Джерарда! Грёбаный ублюдок трахал Джеймса Романо! В последующие годы, когда Дональд Уэй поддастся болезни Альцгеймера****, он будет редко говорить о своём старшем сыне. Это не из-за памяти: он часто говорил о Майкле, но никогда - о Джерарде. Однажды он вообще кому-то сказал, что у него только один сын. Но он будет помнить явный гнев, ярость и возмущение, боль и суровость в глазах Джерарда, когда тот резко встал в кабинете отца и направил дуло пистолета прямо в лицо Дональду Уэю. Это произошло настолько быстро, что старик даже не успел среагировать. - Говори так со мной, - тихо прошептал он, хватая отца за воротник, - но никогда, никогда, никогда не говори так о нём. - Старший Уэй вздрогнул, когда гангстер достал перочинный нож и медленно провёл им по его шее; кровь сочилась из раны, и старик захлебнулся собственной жидкостью. Его лёгкие умоляли о глотке воздуха, чему лезвие ножа Уэя явно не собиралась делать одолжение. - Я здесь ублюдок, а не он. Дональд моргнул и запнулся, пытаясь оторвать руки сына от себя. Как бы не так. Может, Джерард и не был самым крепким парнем из всех, но он был далеко не слаб. Он мог задушить кого угодно всего одной рукой, если захочет. - Я сейчас ухожу, - продолжил гангстер, натягивая пальто одной свободной рукой, - потому что эта тема мне больше не интересна. - Нож вновь лежал в кобуре. - Ты никому ничего не скажешь об этом, или я сделаю порез глубже, и тогда ты уже больше не сможешь пить этот дорогой виски, понял? Он вышел из большой комнаты, сделанной из тёмного дерева, подошёл прямо к девчонке своего отца и решительно сказал: - Он не умрёт, но, я думаю, тебе следует знать, что уровень его крови серьёзно снижается и к нему может попасть инфекция, так что тебе лучше вызвать врача. - Гангстер кинул на неё взгляд. - И, чисто для информации, у тебя видны корни, поэтому покрась их быстрее или, в конечном итоге, будешь выглядеть как дешёвая проститутка. - Затем он рассмеялся. - О, постой! Слишком поздно! Уэй покинул особняк, смеясь всю дорогу до дома. *Сакраменто - город на западе США, столица штата Калифорния и округа Сакраменто. **Бюск, косточки, китовый ус — тонкие планки, изготовленные из жёсткого материала (металла или пластика, ранее — из китового уса), вставляемые в корсеты и женское корсажное бельё для придания изделию определённой жесткой формы. Разновидность бельевой фурнитуры. ***Инглвуд — город на юго-западе округа Лос-Анджелес, штат Калифорния. (П/П: Все мы прекрасно знаем, что на самом деле Фрэнк из Нью-Джерси, поэтому не стоит забывать про AU в жанрах). ****Болезнь Альцгеймера (также сенильная деменция альцгеймеровского типа) — наиболее распространённая форма деменции (приобретённое слабоумие, стойкое снижение познавательной деятельности с утратой в той или иной степени ранее усвоенных знаний и практических навыков и затруднением или невозможностью приобретения новых; в народе - старческий маразм), нейродегенеративное заболевание, впервые описанное в 1906 году немецким психиатром Алоисом Альцгеймером. С развитием болезни происходит потеря долговременной памяти. Постепенная потеря функций организма ведёт к смерти. Индивидуальный прогноз затруднён из-за вариаций в длительности течения болезни, которая может развиваться подспудно на протяжении длительного времени, прежде, чем станут заметны симптомы и будет поставлен диагноз. Средняя продолжительность жизни после установления диагноза составляет около семи лет, менее трёх процентов больных живут более четырнадцати лет.