First of the Gang to Die

You're the one I really, really love, and I will stay. Ты тот, кого я очень, очень люблю, и я останусь.

First of the Gang to Die Tredici You’re the One for Me, Fatty Джерард сидел за столом, вращая в руке стакан с виски. Большая кубинская сигара тлела между средним и указательным пальцами. Он курил их, ещё будучи подростком, наслаждаясь ими гораздо больше, чем сигаретами; сигары были восхитительно ароматными. У них был лишь один недостаток: они наносили приличный урон лёгким. Два часа назад он заперся в библиотеке, и сейчас его компанию составляли бутылка Jack Daniel's, объём которой неумолимо уменьшался, и книга с подробным описанием пыток во время Великой войны. Джерарду нравилось считать себя довольно творческим убийцей; он гордился, и тратил немало усилий на свои методы, и вряд ли когда-нибудь даст слабину в этом деле. Он сидел в самом тёмном углу комнаты; лампа, висящая над его головой, освещала лишь небольшую часть библиотеки. В книге было множество разнообразных гротескных разделов, которые бы привели в ужас обычного читателя, но Джерард Уэй уж точно не был кем-то обычным, и книга была для него интересным помощником - не совсем хобби, но хорошим подстрекателем. Время от времени мелкий шрифт напрягал уже испорченное зрение дона, и тогда он в задумчивости смотрел в окно. В книге с невинным названием Mort dans Guerre (Смерти во время войны) было много глав и заметок, в каждой из которых содержалась приличная часть скорби. Например, глава, которая больше всех очаровала Джерарда, Libération de le Sang или же "Пролитие крови из тела" с помощью различных инструментов, начиная от косы и заканчивая гильотиной. В других главах были Agression Sexuel/Viol (Сексуальное насилие/Изнасилование) и Amputer (Ампутация). Сначала было просто множество фактов насчёт обычной практики, а затем - об ампутации ниже колена. Зубы Джерарда стиснули сигару намного сильнее, пока он читал этот раздел. Глава, посвящённая сексуальному надругательству и изнасилованию, заставила дона налечь на коньяк, поспешно переворачивать страницы с отчётливыми образами мужчин и женщин, которых насилуют во всевозможных позах. Юноши, зачастую принимаемые как слуги в семьях девятнадцатого века в истерзанной войной Франции, иногда назывались "питомцами" хозяином дома; обычно мальчик-подросток был необходим для выполнения сексуальных желаний своего господина. Изображения этих мальчиков, которые были подвергнуты подобным актам, безнадёжно напоминали Джерарду о Фрэнке, и его сердце ныло лишь от одной этой мысли. Сейчас он был на одной конкретной странице с изображением человека, чьи лёгкие были проткнуты насквозь, а их жидкость сочилась, стекая вниз по животу. Джерард с ужасом на это смотрел, глаза перескакивали с одного слова на другое, пока он пытался прочитать остальной текст. Дочитав, дон был слегка поражён, когда увидел, что мужчина прожил в агонии ещё четыре дня после истязания. Это произошло в российских бункерах, когда война ещё только начиналась. Затем он услышал тихий стук в дверь, который тут же напомнил ему Ворона ("я дремал так безмятежно, ты же там стучал так нежно, так тихонько, так небрежно в дверь жилища моего"*), тем не менее, взглянув на часы, Уэй откликнулся: - Да? Дон задавался вопросом, кто может стучать в дверь библиотеки в два часа ночи. - Можно войти? Когда раздался робкий голос с той стороны двери, мышцы рта дёрнулись, и небольшая улыбка появилась на лице Джерарда. - Да, Фрэнк. Большая деревянная дверь медленно открылась, и Фрэнк нервно проскользнул в проём. Улыбка Уэя стала значительно шире, когда он увидел Фрэнка, чьи волосы стояли торчком, в пижаме, шортах и простой футболке. - Привет, - протянул дон, позвякивая льдом в стакане. - Как ты? - Хорошо, - ответил Фрэнк, обнимая себя за локти, - могу я... посидеть с тобой немного? - Конечно, - промурлыкал мужчина, смеясь, когда Айеро направился к креслу напротив его. - Не садись туда, малыш, там сидят все остальные. - В смысле? Дон снова засмеялся, думая, что на этот раз до Фрэнка дойдёт. - Садись ко мне на колени, - предложил он, шире раздвинув ноги и потянув Фрэнка к себе. Мальчик смущённо сел на колени Джерарда, когда мужчина, в конечном итоге, усадил его между широко расставленных ног так, что они прижались живот к животу. - Не спится? - нежно спросил итало-американец, покусывая мочку уха мальчика, зная, что это отвлечёт Фрэнка. - Нет, - прошептал он, - я просто нервничаю насчёт завтрашнего дня. - Почему? - Джерард слегка посасывал шею Фрэнка, что заставляло того мяукать от удовольствия и схватиться за воротник мужчины. - Тебе никто не навредит. Я прослежу за этим. - Я знаю, просто... - Айеро, казалось, изо всех сил старается подобрать слова, - не хочу видеть это. Или слышать. - В комнате повисла тишина. Вежливый от природы Джерард знал, что Фрэнк ещё не закончил. - Это будет хуже, чем с Джеймсом? - Дорогой, Джеймс легко отделался: всего лишь вырвали ногти и немного избили его. Айеро не понимал, как вырывание ногтей и избиение пистолетом подходит под определение "легко", но, тем не менее, принял это. Он решил сменить тему. - Что ты читал? - Военную книгу, - беспечно ответил Уэй, давая Фрэнку посмотреть на изображение перед ним, где показан человек с проблемой лёгких, грудь нараспашку, рёбра вогнуты внутрь, а во рту было собственное сердце этого мученика. Фрэнк вскрикнул и бросил книгу на пол. - Что это было? - Они называют это l’aigle, - пробормотал он на ухо Фрэнка, поглаживая его ногу, чтобы успокоить парня, - полагаю, ты не говоришь по-французски? - Нет, - заикнулся мальчик, всё ещё не глядя на рукопись. - Это значит "орёл", - объяснил Джерард, - потому что после пыток они помещают лёгкие на спину человека как крылья птицы. - Ты собираешься сделать то же самое с Майклом? - Я мог бы. Никогда не делал этого прежде, и меня вполне устраивают собственные методы. Старые привычки умирают с трудом и всё такое. Фрэнк кивнул, и до него дошла одна деталь. - Я не знал, что ты говоришь на французском. Джерард с гордостью кивнул. - На французском, итальянском, испанском, немецком, китайском, русском, португальском, ирландском и немного на валлийском языке. Затем он широко улыбнулся. - Parlez-vous Francais? - Ты говоришь по-французски? Фрэнк моргнул. - Как ты их все знаешь? - Что, языки? Нужно знать как минимум три, чтобы стать доном, а остальные я выучил в школе. - Он нахмурился. - Разве ты не ходил в школу? Айеро покраснел и немного заёрзал. - Я бросил её, когда мне было шестнадцать. - Могу я спросить почему? - Уэй выглядел обеспокоенным, глубоко в глазах была тревога. Мальчик закусил губу, совершенно пристыженный. Лидер самой кровожадной банды в Лос-Анджелесе был лучше образован, чем он. - Я... эм... встретил Джеймса. - О, - тихо сказал Джерард, хотя его глаза немного потемнели, а челюсть сжалась. Фрэнк тут же пожалел о том, что сказал. - Есть ли... эм... какие-нибудь... критерии, которым ты должен соответствовать? Джерард поднял подбородок Фрэнка. - Для чего? - Ну... чтобы быть доном и прочее. Гангстер кивнул. - Рост, вес, сила, выносливость, психическое состояние, интеллектуальные способности, семейное происхождение и так далее. - Когда ты стал лидером? - Шесть лет назад, - был чёткий ответ. Затем смешок и: - У меня есть чёртово доказательство для этого. - Они били тебя? - Нет, в первую же ночь мы ворвались в дом Романо, и твой мальчик Джейми хорошенько меня подстрелил. - Дон улыбнулся далёким воспоминаниям. - В одну минуту я вопил: "Что мне, блять, делать?!" - а в следующую уже был привязан к стулу и получил девятнадцать пуль в колено. - Он тихо присвистнул. - Помню, как глянул вниз и не увидел ничего, только кровь и часть кости в середине. Фрэнк молчал, заправляя чёрную прядь за ухо Уэю. - Надо отдать должное твоему Джеймсу, - Джерард тихо засмеялся, - он был лишь в одних, блять, трусах. - Потом он вздохнул и погладил бедро Фрэнка, успокаивая. - Конечно, ты бы узнал об этом, да, малыш? Айеро решил задать вопрос, который не приходил к нему в голову до этого. - Ты всегда был... эм... - Геем? - подсказал Джерард, улыбаясь. Мальчик быстро кивнул, но добавил: - Ты не обязан отвечать, если не хочешь. - Да, - покорно ответил Уэй, скользя рукой под футболку парня, поглаживая голую спину Фрэнка пальцами с кольцами, вынуждая того вздыхать от удовольствия, когда металл касался его кожи, - я ушёл из семьи в шестнадцать и спустя год встретил Эвана. - Он тоже был в этом? - Прости? - В... банде? - Фрэнк пожал плечами. - Или компании? - Компании? - засмеялся двадцативосьмилетний. - Да это всё равно, что называть лопату инструментом для рытья! Фрэнк уже почти сказал, что это его бывший жених так высказался, но вовремя придержал язык. - Но нет, - сказал Уэй, закончив смеяться, - Эван был адвокатом. - Правда? - Да. У него было довольно хорошее чувство юмора, учитывая обстоятельства. - Гангстер улыбнулся, показывая зубы, и продолжил уже низким голосом. - Привет, мам, привет, пап, это мой муж Джерард, он убивает людей, чтобы выжить. О, я вижу, вы сегодня оделись в голубое, как замечательно. Фрэнк хихикнул. - Ты встретил Джеймса, когда тебе было шестнадцать, - рассуждал Уэй, - тогда ему было... двадцать два? - Ага. Мы обручились в тысяча девятьсот тридцатом. Четыре года назад. - Три года. - Что? - Он ещё раз задумался и густо покраснел. - О, прости, у меня плохо с математикой. - Он выругался вполголоса, сожалея, что бросил учёбу на втором году. - Такой тупой... - Эй, не говори так, - нежно пробормотал дон, - ты просто ошибся, вот и всё. - Это прозвучит грубо, но я никогда бы... - Фрэнк прокашлялся, - я и не думал... что ты будешь... ну... - Образованным? - Джерард усмехнулся точно так же, как при вопросе Айеро о его ориентации. - Да. Прости, - он неловко заёрзал на коленях, - в смысле, ты очень умный, намного умнее меня, и говоришь так забавно... Гангстер вновь засмеялся. - Тебе досаждает мой акцент? Мальчик закусил губу. - Прости?** - Раздражает, - Уэй мимолётно улыбнулся. - Это раздражает тебя? - Нет, - ответил двадцатитрёхлетний, чувствуя благодарность за то, что мужчина подобрал синоним. - Мне нравится. Красиво звучит. - Хорошо. - Фрэнк зевнул и потёр глаза, а Джерард усмехнулся над попытками парня не заснуть. - Ты устал, - он шутливо пожурил мальчика, глядя на тёмные полумесяцы под глазами Фрэнка, - ты должен лечь спать. - Жених немного надулся и выпятил нижнюю губу. - Сейчас. - Я не хочу, - сказал Айеро, немного сдаваясь, когда гангстер сжал его бедро, - охранники ушли, и все картины в коридоре пугают меня. - Они вполне безобидны, Фрэнк, честно. - Говори что хочешь, но Крик не шедевр, а просто жуть. - Серьёзно? - Уэй засмеялся в шею Фрэнка, наслаждаясь ощущением мягкой кожи, которую прикусил зубами. - Ты должен сообщить об этом Мунку. - Он подумал и перефразировал мысль. - Сказать художнику картины. - Уверен, он согласится со мной. - Поставит твоё мнение выше других, - он зевнул, - прекрасно. Пошли в постель и там уже обсудим твои художественные таланты. Джерард перекинул Фрэнка через плечо и держал его так, пока не прошёл три лестничных пролёта до спальни. - Я, наверное, слишком тяжёлый, - запротестовал Айеро, - не напрягайся... - Фрэнк, ты легче некоторых моих пистолетов, - засмеялся Уэй, опуская мальчика на кровать и начиная раздеваться, бросая одежду в угол. Глаза парня слипались, хоть он и пытался держать их открытыми, при этом стараясь не зевать, пока дон не лёг в кровать, аккуратно поставив трость рядом. - Люблю тебя, - пробормотал Фрэнк, начиная посапывать и почти заснув. - Тоже люблю тебя, - ответил Джерард, целуя его в лоб и выключая свет, погружая комнату в темноту. *Отрывок из "Ворона" Эдгара По в переводе Льва Уманца. **П/А: Да, я знаю, что вы сейчас начнёте говорить, типа, "почему ты делаешь Фрэнка совсем тупым?", во-первых, это весьма характерно для бедных людей - рано бросить школу, и во-вторых, это моя история, и я буду делать с ней всё, что мне вздумается.