First of the Gang to Die

I am a son of a bitch and Edgar Allan Poe. Я сын суки и Эдгара Аллана По.

First of the Gang to Die Ventisei St. Jimmy Фрэнк медленно опустился в ванну, обхватив края маленькими руками и зашипев от удовольствия, когда горячая вода коснулась покрытой синяками кожи. Он уселся на дно, нервно втянув носом воздух, когда вода обхватила его худое тело. Он расслабился и прикусил нижнюю губу, наслаждаясь тишиной. День был весьма напряжённым: после того как Джерард подверг пыткам и убил (не говоря о том, что сжёг) Эндрю де Люку, ответные действия Уэям от Романо, которые были возмущены и шокированы зверскими поступками Джерарда, не заставили себя ждать. Их дом стал штаб-квартирой банды, где проводились встречи, коалиции, пытки - всё, связанное с нелегальной партией, проходило в поместье. Джерард был очень занят и напряжён в эти дни, часто получал всего один или два часа сна за ночь. Он бесконечно разговаривал по телефону на беглом итальянском, иногда даже посреди ночи. Он часами сидел в библиотеке, обдумывая, читая, выкуривая сигары, которые, казалось, никогда не заканчиваются. В общем, Фрэнк очень сильно сочувствовал мужу и старался угодить ему во всём. Они по-прежнему воздерживались от секса из-за отсутствия времени и того факта, что Фрэнк всё ещё был слишком ранен и слаб. Однако Джерарду удавалось выкроить час, чтобы провести его со своим возлюбленным; иногда они просто болтали, иногда же их разговоры принимали несколько иной оборот и становились более горячими, в основном, из-за нетерпеливости Айеро, и мужчина мягко отталкивал его скорее ради Фрэнка, чем ради себя. Но травмы парня медленно, но верно заживали. Зияющий шрам под рёбрами до сих пор был ужасно отвратителен, чёрные линии по максимуму растягивали кожу, отчего Фрэнку казалось, что швы не особо-то помогают. Состояние позвонков улучшилось, и он мог спокойно дышать. У него по-прежнему оставались синяки и ушибы от изнасилования, а также психологическая травма в сознании, которая никогда не уйдёт, но в целом ему было лучше. Вдруг послышался стук в дверь. Фрэнк мгновенно оживился, узнав металлический стук украшений по деревянной поверхности. - Милый? Ты там? Это был Джерард. В его голосе была слышна хрипота с оттенком усталости и изнеможения. - Да, - ответил Фрэнк, неосознанно улыбаясь. - Можешь войти, если хочешь. Ручка двери зашевелилась и повернулась, и в поле зрения появился Уэй. Выглядел он, мягко говоря, не очень: рубашка помята, под глазами тёмные круги, волосы торчком. От прежней представительности не осталось и следа; мужчина подошёл к ванной, опускаясь на колени на кафельный пол. - Привет, малыш, - прошептал он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать Фрэнка в губы, и опёрся руками, скрещенными в запястьях, о край ванны, - как дела? - Хорошо, - сказал парень, поворачиваясь лицом к Джерарду и обнимая его влажными руками за шею, - я скучал по тебе. - Я тоже скучал, - заверил дон, прижимая руки к маленькой мокрой спине Фрэнка, наслаждаясь ощущением мягкой кожи, - что делал весь день? - Смотрел телевизор, слушал радио, болтал с Рэем и Бобом. Боб научил меня играть в шахматы. - Я бы заплатил, чтобы посмотреть на это. - Вообще он просто рассказал мне правила, а потом обыграл Рэя восемь раз подряд. И того высокого парня с каштановыми волосами? - Пелиссье. - Да, его. Боб сыграл с ним и в покер и тоже победил его, как и Рэя. - Айеро провёл пальцем под припухшими веками Джерарда. - Тебе стоит поспать. - Не могу. Надо поговорить с несколькими испанцами внизу. Мы готовимся к рейду на следующей неделе, и они хотят в нём участвовать. - Ты не остаёшься? - Фрэнк надул губы, глядя на Уэя. - Но ты уходишь всё время. Голос Фрэнка сорвался на последнем слове. Он не мог с этим ничего поделать: его расстраивало то, что он никогда не проводил время с Джерардом и что они могли видеться лишь в промежуток между совещаниями. Он понимал, что это эгоистично - требовать всё внимание человека только к себе одному, но не мог полностью смириться с занятостью гангстера. Джерард вздохнул и положил руку на щёку парня. - Пожалуйста, не злись на меня, дорогой. - Я не злюсь... - пробормотал кареглазый в плечо Уэя. - Просто я почти не вижу тебя. И я знаю, что твоя работа тяжёлая и напряжённая, но иногда... я хочу, чтобы были только ты и я. - Он посмотрел прямо в глаза мужа. - Понимаешь? Джерард задумался на мгновение. - Если вылезешь из ванной, я спущусь вниз и кое-что улажу. Дай мне пять минут. Брюнет вышел из комнаты, оставляя Фрэнка сидящим в чуть тёплой воде и удручённым. Он боялся, что вывел Джерарда из себя, разозлил своими мыслями. Теперь мозг сеял хаос внутри него, оскорблял и плевался за раздражение Джерарда. У него и так дохуя проблем, помимо твоего нытья о всяком дерьме. Ты можешь хоть когда-нибудь просто заткнуться? Фрэнк вздохнул и вылез из ванной, хватая полотенце и завязывая его вокруг бёдер, вытираясь и морщась всякий раз, когда задевал больное место на теле. Он понял, что опять рыдает, разочаровываясь в самом себе за то, что действует Джерарду на нервы. Ты такой бесполезный. Пустое место. Ебливая шлюха, строишь, блять, глазки другим мужикам за моей спиной! Съеби отсюда, я тебя изобью на следующей неделе... Вот так всё и началось каждый раз. Все цитаты покойного бывшего жениха Фрэнка крутились в голове до тех пор, пока он не чувствовал тошноту. В прошлом он резал себя: поначалу было больно, но стоит войти во вкус - и это уже приносит удовольствие, облегчение. Боль, сожаления и страдания спокойно уходили вместе с кровью, и после такого "сеанса" Фрэнку становилось лучше и легче. Сейчас же парень оказался в трусах перед зеркалом, проводя руками по избитому животу в синяках. Он ненавидел себя, то, как выглядит, как чувствует, как думает, он ненавидел его. Фрэнк, сколько, блять, ты весишь? Господи, посмотри на себя. Кит хуев. Ты же знаешь, что, кроме меня, тебя никто никогда не полюбит, да? Боже, ты даже выглядеть нормально не можешь, ты портишь абсолютно всё... Парень схватил зубную щётку с комода и подошёл к раковине. Он заправил волосы за уши и засунул её в горло, вызывая рвотный рефлекс, и недавно съеденная еда поднялась вверх по его горлу, глаза начало жечь от сильной боли, и появилось лёгкое головокружение. Он вновь и вновь пихал щётку в глотку, пока не понял, что в желудке ничего не осталось и он совершенно пуст. Он смыл этот ужасный запах изо рта, подставив голову под струю из крана раковины, вода стекала вместе со спрятанными в ней разочарованием и виной. - Сладкий? Ты где? Фрэнк скользнул в спальню. - Здесь, Джи. - Он попытался улыбнуться. - Прости, если я рассердил тебя тогда, правда прости... - Милый, милый, милый, - успокаивал Джерард, - тебе не за что просить прощения. Это мне следует извиняться, я... - он прижал парня к груди, - почему ты дрожишь, сладкий? Дерьмо. Он понял. - Мне просто холодно, - пробормотал Фрэнк, пытаясь вырваться из медвежьих объятий Джерарда, - просто холодно... - А почему ты бледный? Тебе плохо? Хочешь, чтобы я... - Он заметил следы рвоты в раковине и "дымящуюся" зубную щётку. - О дорогой. Фрэнк вздрогнул в его хватке, стуча зубами. Уэй вздохнул и провёл руками по всей голой, замёрзшей спине мужа. Он взял парня за его небольшие руки, подвёл к кровати и усадил на её середину. Затем он снял свой пиджак и накинул на плечи Фрэнка, после взял пушистое одеяло и закутал в него Айеро. В этом коконе Фрэнк казался таким маленьким и хрупким, и Джерард молча накричал на себя за то, что так редко бывает с ним теперь. Брюнет направился в ванную, сразу же включая кран, отказываясь смотреть на некогда содержимое желудка Фрэнка, и схватил кружку с полки на стене, насыпав в неё три столовые ложки коричневого очищенного зерна, залив горячей водой, а потом вернулся к нему. Он опустился на колени рядом с парнем, по-прежнему сидящему на кровати, одной рукой поглаживая его по спине, а другой передавая кофе. - Возьми, - сказал он, пихая кружку в подрагивающие руки Фрэнка, заключая дрожащего парня в объятия, легко обернув одну руку вокруг его талии дважды. Он уже начал волноваться: Фрэнк не переставал трястись и был охренеть каким ледяным. Джерард очень боялся обнимать Айеро: вдруг тот огрызнулся бы. - Малыш, зачем ты это делаешь? - Он вздохнул, плотнее заворачивая его в одеяло и крепче прижимая к себе. - Зачем ты это делаешь с собой? Сейчас он начал согреваться; губы больше не были бледно-голубыми, а стали светло-розовыми, да и дрожал он меньше. Он теснее прижался к груди дона, схватившись за его рубашку, щекоча волосами шею мужчины. Уэй про себя вскрикнул, почувствовав костлявые хребты рёбер шатена и кожу, обтягивающую его кости. - Милый, нам стоит поговорить об этом. - Джерард старался сказать это твёрдом голосом, но его горло довольно сильно болело и першило после того, как он целый день кричал на других гангстеров, чтобы те делали свою "сраную работу, чёрт возьми". Ему было тяжело оставаться суровым и строгим рядом с покорным, пугливым парнем, за которого он вышел замуж и которому просто "свезло" оказаться булимиком. - Я не хочу, - промямлил Фрэнк в плечо мужчины. - Не переживай из-за этого. - Не говори мне не переживать о том, что у тебя пищевое расстройство, и я буду переживать столько, сколько захочу, потому что это - актуальная проблема. - Он вздохнул. - Малыш, просто объясни мне. Обещаю, что не буду злиться. Фрэнк закусил губу и сконцентрировал всё внимание на голой ключице Уэя. - Чтобы... угодить тебе. Сердце Джерарда потонуло где-то внизу живота. Это не причина. Не могло быть причиной. Не должно быть причиной. Этот удивительный, красивый парень не мог искренне верить, что мужчина и есть причина его радикальных привычек в питании или привычек в не питании, если сейчас в этом вообще существует разница. - У-угодить мне? - Он посмотрел прямо в глаза Фрэнка, чуть приоткрыв рот в недоумении. - Малыш, что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? Айеро всхлипнул и "спрятался" от напряжённого взгляда, глядя на свои колени. Джерард, будучи как всегда проницательным, поднял лицо парня за подбородок, и Фрэнк увидел в его глазах всё тот же немой вопрос. - Я просто... - Он замолчал. - Я просто ненавижу злить тебя... - Ты не злишь меня. - Но раньше, когда я сказал, что мы мало проводим времени вместе... - Милый, я не рассердился, а просто устал, - ободряюще прошептал дон ему на ухо, сцепив руки в замок вокруг талии Фрэнка. - Я работал всю неделю и поспал всего, кажется, час прошлой ночью. Прошу прощения, если расстроил тебя, но это не причина, - он бросил беспокойный взгляд на худощавое тело шатена, - делать то, что ты делаешь. - Или когда я хотел... ну, ты понял... а ты - нет... я тоже это сделал. - Джерард крепче обнял мужа. - Потому что решил, что ты не хочешь меня. - Малыш, почему ты вообще... - Уэй рассердился, поняв, в чём дело. - Это он внушил тебе, да? - Что? - Он. Джеймс. Тот долбаный ублюдок, который внушил тебе эти безумные идеи. Как же, хуев святоша. - О. - Фрэнк попытался сжаться в себя. - Да. - Никогда не слушай подобную хуйню, малыш, - посоветовал Джерард, - ты правда идеален, милый, и не слушай чушь, которую несут другие люди, потому что они идиоты, слишком повёрнутые на сочувствии к самим себе и не способные сделать комплимент кому-либо. Или СМИ, которые говорят, что ты должен быть то худым, то толстым, то ещё каким-то. Да мне было бы похуй, если бы ты весил сто тридцать килограмм, или у тебя была татуировка на лице, или ты был лысым, или ещё что, - он встряхнул головой, - ты бы всё равно был потрясающим для меня. Так что забудь, что сказал тот мудозвон. Уверен, он наверняка был умственно отсталым. Фрэнк посмотрел на него с укоризненным взглядом. - Но как же... то, что люди говорят о... ну... геях и прочем. Джерард пожал плечами. - Ты невероятный человек, в которого я влюблён. Ты красивый, ты талантливый, и вообще ты удивительный. Я обожаю тебя. - Он заправил парню прядь каштановых волос за ухо. - Я не могу изменить того факта, что ты того же пола, что и я. Но, на мой взгляд, это ничего не значит. В смысле, кто имеет право судить меня? Говорить, что правильно, а что - нет? - Он хмыкнул. - Священники говорят, что гомосексуалы будут гореть в Аду, но они насилуют и жестоко обращаются с маленькими детьми. - Уэй поднял одну бровь. - То есть я не могу любить человека, являющегося мужчиной, но зато издеваться над ребёнком - пожалуйста? Фрэнк не отвечал, а просто слушал. - Или все эти тупые христиане-расисты на юге, которые ненавидят чёрных и евреев? Не хочу огорчать их, но их же Иисус был скорее всего чёрным, если учитывать его Родину, и без сомнений он был еврейской веры. Айеро кивнул. - Ты умный. - Нет, не умный. Я просто не полный идиот. - Какое это всё имеет отношение к моей... эм... проблеме? - спросил Фрэнк, боясь ответа. - Я говорю это к тому, что ты не должен обращать и самую крошечную каплю внимания на то, что подумает о тебе общество. Они просто дерьмецо на ножках, которое нацепило на лицо всего мира свою родительскую консультативную наклейку. - Он переплёл пальцы с Фрэнком. - Это - пропаганда. Фрэнк улыбнулся, дослушав сердечную, бунтарскую, анархическую речь мужа. Она заставила парня почувствовать себя намного лучше. - Я люблю тебя, Джерард, - сказал он, приподнимаясь, чтобы поцеловать мужчину в щёку. - Тоже люблю тебя, дорогой, - ответил Уэй. Затем: - О, и Фрэнк? - Да? - В следующий раз, когда мы будем в церкви, напомни мне поцеловать тебя взасос перед священником. П/П: Переводчик в шоке, что каждый уважающий себя дон должен хранить в ванной пачку молотого кофе :"D П/Б: Бета тоже в шоке. По той же причине. Это ж надо! *уходит ставить пачку кофе в ванной*