First of the Gang to Die

Well, he thinks the world of you. Что ж, он думает только о тебе.

First of the Gang to Die Trentuno Boxers - Чёрт побери. Фрэнк взглянул на своего мужа, когда услышал, как тот едва слышно произнёс богохульство, и улыбнулся, потому что Джерард продолжил бормотать что-то себе под нос, нарезая морковь; свежие капельки крови стекали из пореза на его пальце. - Ты в порядке? - спросил Фрэнк, соскальзывая со стола и собираясь помочь раненому возлюбленному, выглянув из-за его плеча. - Ты порезался? - Гений, правда? Я могу стрелять в кого-нибудь настолько хорошо, что в ублюдке будут отверстия, размером с кратер, но, когда дело доходит до измельчения овощей, я калечу сам себя. - Он поднял палец, где ручеёк крови стекал теперь уже вниз. - Слижешь её ради меня, а? - В прошлый раз, когда я её слизывал, ты сказал, что я извращенец! - Я не говорил этого - я подразумевал, что ты пьёшь кровь для пропитания и существования, а моя, так уж вышло, привлекла твоё внимание. В любом случае тебя удостоили честью. Не каждому позволено облизывать мои пальцы, знаешь ли. Фрэнк поднял бровь, но ничего не сказал, а просто взял достаточно большую руку дона в свою и неуверенно слизал алую полоску жидкости с пальца, после чего осторожно отпустил руку мужчины. Джерард рассмеялся. - Что? - Я просто... - Он лукаво улыбнулся. - Ничего. - Скажи мнееее, - заныл Фрэнк, дёргая Уэя за локоть, - я хочу знать. - Я просто думал о твоих пищевых предпочтениях, - растягивая слова, ответил Джерард, медленно поворачиваясь и притягивая к себе мужа. - Твоём недостатке белка. - О моём вегетарианстве? - Мммм, - подтвердил брюнет, наклоняясь, чтобы прикоснуться губами к коже вдоль линии подбородка парня. - И я размышлял о его источниках. - В чём причина? - Да. - Мне просто... - чёрт, трудно сосредоточиться, когда Джерард Уэй пристаёт к вам, - мне не нравится, что они делают с животными. - В самом деле? И всё же ты замужем за мной. - Он притворно выразил неодобрение. - Какая ирония. Фрэнк слегка запутался. Затем в нём начал возрастать ужас. - Ты убиваешь и животных?! Джерард открыто рассмеялся. - Нет, любимый. Я просто говорю, что ты обижаешься из-за убийства курицы или ей подобных, но всё же ты состоишь в романтических отношениях с человеком, которому обещана смертная казнь. - Он улыбнулся и продолжил наблюдать за овощами на пару через плечо Фрэнка. - Не шути об этом. - Парень пытался звучать угрожающе, но предложение вышло как неубедительное и испуганное хныканье. - Я ненавижу, когда ты говоришь об этом. - О чём? Об убийстве куриц? Они ужасно выглядят. Все такие костлявые и ходят в дерьме... - Нет. - Фрэнк обнял его крепче. - О казни. Пожалуйста. Я жутко ненавижу эту тему. - Оу, милый, я не хотел тебя расстраивать, - промурлыкал Джерард, поцеловав Фрэнка в макушку. - Прости меня. - Всё нормально, - ответил Айеро и заметил, что гангстер внимательно изучает его. - В чём дело? - Я думал о твоём самочувствии. О здоровье. - Хорошо, намного лучше, - сказал он. - Мои рёбра почти что зажили. Дон кивнул. Парень автоматически увидел огонёк в его глазах и догадался о причине. Независимо от того, насколько терпеливым и понимающим он был, он по-прежнему был мужчиной и очень красивым. Тем, кто мог пойти и получить секс от кого угодно, мужчины или женщины. Айеро чувствовал, как в горле появляется осадок от этой мысли. - Джерард... если ты сильно хочешь... ты мог бы... ну... пойти к кому-нибудь другому. - Даже предлагать такое было больно до слёз. Он чувствовал себя ужасно. - Если я не... устраиваю тебя. - Шатен зажмурился, так как в глазах появились слёзы. - Я пойму, если ты захочешь этого. Он старался вести себя так, словно его это совсем не беспокоит, вся эта тема про секс, но глубоко внутри, где-то в дальнем ящичке своего сознания, он хранил мысль, что, стоит ему раздеться и опуститься на колени, и он разревётся. Разоблачение и раскрытие повреждённого себя было унизительно, и неважно, сколько комплиментов делал Джерард; и, когда его любимый задерживал руки на нём слишком долго или поцелуй становился более страстным, Фрэнк каждый раз старался сдержать свои крики дискомфорта. Он плохо чувствовал себя, грязным, больным, но больше всего чувствовал стыд. Вдруг его прижали к столу, а затем он оказался на его краю, свесив ноги, и Джерард встал между ними. Мужчина прижался носом к носу мужа и смотрел прямо в его душу. - Послушай меня, - грубо сказал он, - я понимаю, что могу производить впечатление помешанного на сексе урода с тенденцией к супружеской измене, но ты и только ты единственный человек, с которым я планирую заниматься любовью до конца своей жизни. Я бы не смог выдержать, если бы ты предал меня, поэтому мне бы хотелось не давать тебе и повода для размышления об этом. - Но ты... - Да, иногда я переусердствую с сексуализацией, но я с радостью проживу до конца своей жизни без секса, если это значит, что ты будешь доволен и свободен от боли. - Он вглядывался в глаза парня. - Твоё благополучие намного важнее для меня, чем похоть, Фрэнк, мне нужно, чтобы ты знал это. - Но я чувствую, что я... что я разочаровываю тебя. Что ты не любишь меня. - Малыш, мне не... обычно мне не нравится говорить о подобных вещах. Я в мафии; я ежедневно убиваю и смертельно раню - я не чёртов поэт. - Он вздохнул и положил руки на бёдра Фрэнка. - Но я никогда... не обожал кого-то или что-то так же сильно, как сейчас - тебя. Я слышал, что Рэймонд говорил обо мне несколько недель назад. Я согласен с ним: с тобой я совершенно другой. Я по-прежнему полный ненависти ублюдок, но... не знаю. Не думаю, что здесь от меня многое зависит. - Зависит. И спасибо. - Он не знал толком, что ему сказать; Джерард только что выдал целую речь о бесконечных страсти и любви. Фрэнк изо всех сил старался подобрать слова. - Я очень сильно тебя люблю и хотел бы как-нибудь загладить свою вину за это, - тихо сказал Айеро, пока Джерард выключал печь. Он задумался на мгновение. В прошлом, после всех драк и разборок, в которых непременно побеждал Джеймс, Романо ожидал, когда его жених унизится в качестве примирения. Например, "О, мне очень жаль, что я не согласился с тобой, поэтому возьми моё достоинство, как извинение". Это правда, что Фрэнк был девственником, но это вовсе не означало, что он и его жених не вступали в половую связь, которая, как правило, была односторонней и неохотной. Они были вместе шесть лет, и в течение этих шести лет было множество сражений и множество "извинений". Поэтому естественно, что парень начал расстёгивать пряжку ремня дона. - Малыш, что ты делаешь? - Заглаживаю свою вину, - чуть слышно пробормотал он, становясь на колени и приспуская брюки Джерарда. Уэй взял себя в руки и вздохнул, подняв Фрэнка и собственные брюки. - Милый, я не хочу, чтобы ты делал это, если сам не хочешь; это унизительно. - Боже, Джеймс был единственным повёрнутым на подобном обращении. - И тебе не за что извиняться, дорогой, и это... это не должно засчитываться как "прости". Я бы хотел, чтобы ты сделал это, только если действительно захочешь, а не потому, что чувствуешь вину или ещё что. - Но я должен, разве нет? - Его глаза блестели в блаженном неведении, а сам Фрэнк всё меньше и меньше понимал что-либо в этой ситуации. - Разве это неправильно? - Нет, кролик, неправильно. Это то, что ты должен делать из любви, а не ради отпущения грехов. - Он легко поцеловал Айеро в губы, так нежно, что прикосновение было едва ощутимо. - Ты не должен пытаться получить моё одобрение в обмен на сексуальные услуги. Я и так тебя люблю и не хочу вынуждать делать что-то, чего ты не хочешь. - Он сжал челюсти. - Я полагаю, это Романо так заставлял тебя? - Ну... думаю, да. Вначале. Брови гангстера сошлись вместе, и он наклонился. - Что ты имеешь в виду? Фрэнк нервно сглотнул и отвёл глаза от взгляда дона. Чёрт, чёрт, чёрт, он сказал слишком много. - Разве еда не сгорит? - Плевать на неё, - прорычал Джерард. - Что ты имел в виду? Грубый тон и отсутствие милых прозвищ пугали парня, и он сжался от страха. Уэй в ту же секунду почувствовал себя ужасно. - Пожалуйста, просто скажи мне, что ты имел в виду, малыш, - прошептал он. - Я просто хочу узнать. Фрэнк помотал головой. - Ты возненавидишь меня. - Нет, не возненавижу. - Да, возненавидишь. - Нет, не возненавижу. Я не могу. - Он пожал плечами. - Я считаю, это физически невозможно: чувствовать нечто меньшее, чем помешательство на тебе. - Пожалуйста, Джерард. - Чёрт. Он заплакал. - Прошу, не заставляй меня рассказывать. Его нынешнее состояние поразительно напоминало состояние в тот день, когда Айеро признался в изнасиловании. Джерард поднял бровь. - Если ты скажешь, что он насиловал тебя, малыш, клянусь Богом, я выкопаю этого ублюдка и верну его к жизни только для того, чтобы я мог убивать его снова и снова. Чёрт, я сделаю пятерых его клонов, чтобы пять раз убить его... - Он не насиловал меня, - пробормотал Фрэнк. Затем: - Не совсем. - Что, блять, ты подразумеваешь под своим "не совсем"?! - Уэй остановился. - О любимый, прости за это, к сожалению, я вспыльчив, но, милый, малыш, дорогой, мне нужно, чтобы ты рассказал, что случилось. - Ну... Джеймс любил азартные игры. Знаешь, покер и прочее? - Он шмыгнул носом и начал вытирать щёку рукавом, пока его муж не вытер глаза парня платком. - Он не был хорошим игроком. - Да, я слышал. В пределах банды Романо, верно? - Да. Обычно играл с друзьями, иногда со случайными незнакомцами. И через какое-то время утонул во врагах. - Ты имеешь в виду "долгах", милый? Фрэнк покраснел аж до пурпурного цвета. - Ой, да. Прости, я не... - Всё нормально. Пожалуйста, продолжай. - И он не хотел отдавать деньги, потому что был жадным, наверное. Поэтому он... эм... а... - В глазах вновь появились слёзы. - Ты возненавидишь меня, - повторил он. - Почему? Почему я возненавижу тебя? - Потому что это ужасно. И грязно, и грубо, и грешно... я ненавижу даже думать об этом. - Пожалуйста, Фрэнк? Просто расскажи мне. Обещаю, всё будет в порядке. Парень вздохнул и снова закрыл глаза, глубоко задумавшись. Он старался правильно подбирать слова. - Думаю, мне было около семнадцати, когда это началось. В самый первый раз. К тому времени мы встречались почти год. Однажды он пришёл и сказал, что сильно вляпался в дерьмо: он задолжал одному парню сотни долларов, которых у него не было. И сказал, что хочет, чтобы я сделал кое-что ради него, - не просто хотел, а заставил - и что это погасит все его задолжности. В общем, он сказал мне идти вниз, в гостиную, и что какой-то парень будет ждать меня там. Я помню, как говорил ему, что я в одних трусах и что мне нужно одеться... - он вновь не выдержал, - но он сказал, что всё будет нормально, если я так спущусь. И я подчинился. Джерард по-прежнему молчал и не двигался, внимая каждому слову мужа, каждому слогу, исходящему из его рта. Это - обратная сторона монстра, каким являлся Джеймс Стивен Романо, известный в песнях и рассказах. Он ненавидел этого мужчину и раньше, но сейчас он не знал, что это за чувство. "Ненависть" - определённо преуменьшение. - И, когда я спустился, тот парень уже ждал меня. У него была и вправду плохая улыбка, абсолютно злая и кривая. И он сказал мне... встать на колени, - наконец выдавил из себя Фрэнк, вновь начиная дрожать; Уэй же задрожал от ярости, - и отсосать ему. И я отсосал, - сказал он глухим голосом. - Множеству разных мужчин. Уэй потерял дар речи. Он просто не мог понять более ужасного человека, который заставил самого прекрасного, невинного, беспомощного ребёнка сосать чей-то член только потому, что не хотел тратить свои чёртовы деньги. Что за больной мудак. - Ты должен возненавидеть меня, - захныкал он. - Ты считаешь меня отвратительным. По-прежнему ошеломлённый. Безмолвный. - О, пожалуйста, Джерард! - Фрэнк крепко обнял дона за шею. - Пожалуйста, прости меня! Гангстер легко выскользнул из его рук, и парень опустил их по швам. - Я не могу простить тебя. Фрэнк вскрикнул от боли, словно его только что подстрелили. Сердце парня начало разрываться на две части. - Потому что мне не за что тебя прощать. Парень поднял на него взгляд; слёзы всё ещё текли по его щекам. Оба Уэя напрочь забыли о еде. Джерард прокашлялся и протёр глаза. Потом он заговорил: - Это... одна из самых... мерзких и ужасных историй, которые я когда-либо слышал, - глухо сказал он. - Я и сам совершал достаточно много мерзких и ужасных вещей. Но он... он, блять, делился с тобой со всеми, словно какой-то долбаной дешёвой шлюхой! Такие слова ударили по чувствам Фрэнка и явно не поспособствовали повышению его и так довольно низкой самооценке. Он клеймил себя шлюхой, блядью, легкодоступным множество раз, но слышать, как это говорил кто-то другой в открытую, было невыносимо больно. Особенно от самого важного человека в мире для вас. - Оу, милый, прости, - тихо сказал он, обнимая парня. - Мне очень, очень, очень жаль. За всё. Ужасно было выразиться так, я просто слишком сильно разозлился, кролик, что сказал глупость. Я не знаю, что могу сказать об этом... просто кошмар, что тебе пришлось жить с этим. Дорогой... это - сексуальное насилие. Фрэнк кивнул. Стук в дверь. - Сэр? Фрэнк грустно улыбнулся, а Джерард вздохнул. Они никогда не были по-настоящему одни.