First of the Gang to Die

Sucker love is Heaven sent. Детская любовь ниспослана небесами.

First of the Gang to Die Trentatre Every You Every Me Фрэнк зевнул и протёр глаза, просыпаясь, а затем вновь упал спиной на чистые простыни. Стоило ему окончательно проснуться, как парень понял, что он голый. Конечно, в этом нет никакой проблемы для большинства людей, которые счастливы - больше чем счастливы, в чёртовом восторге - в браке и не являются девственниками или девственницами, но так как наш дорогой Фрэнк был отчасти брезглив, когда дело касалось секса и всего, к нему относящегося, то он немного разволновался. Так разволновался, на самом деле, что взвизгнул и свалился с кровати. Он приземлился на пол с глухим стуком, запутавшись в чёрном одеяле, и постарался вспомнить прошлую ночь. Насколько он помнил, они спускались с верхнего этажа, притягивая друг друга ещё ближе к себе за одежду, и, если Фрэнка не подводила память, избавились от самой одежды, войдя в комнату. Они занялись этим впервые за болезненное количество недель, и это было, блять, восхитительно: нежно и мило, но одновременно грубо и страстно. Оглядываясь назад, Фрэнк полагал, что поначалу не особо хотел этого и был весьма застенчивым, однако его совратили и притянули сказанные Джерардом слова обожания и лести, и в конечном итоге он неизбежно выстанывал имя гангстера так же громко, как и в брачную ночь. Это показало Айеро, что он любим, что именно здесь его место, что здесь он был дома, а не то, что он какой-то секс-предмет, которым можно расплачиваться и пользоваться, какая-то дешёвая проститутка, которой погашают долги. Если говорить откровенно, это приятно - заниматься любовью с тем, кого вы и в самом деле любите. Фрэнк поднялся на ноги, быстро оделся и выскочил за дверь. Взъерошенные волосы образовывали причёску под явным названием “у меня был секс”, а губы оказались красными и опухшими. Хотя ему было без разницы, и он был уверен, что Джерарду - тем более. - Джерард? - Ответа не последовало, но парень услышал музыку, доносящуюся с верхнего этажа; хороший знак. - Джи? Недолго думая и наивно полагая, что они были одни (как вчера), он направился к лестнице, мгновенно замерев, когда увидел около двадцати вооружённых телохранителей, стоявших у ступенек. Нет, они не были врагами, конечно, нет, но всё равно как-то неловко столкнуться с подчинёнными вашего мужа сразу же после того, как вы занялись с ним сексом. - О. - Айеро чувствовал, как его лицо горит. Серьёзно, на нём реально можно яичницу жарить. - Здрасьте. ”О. Здрасьте”. Замечательно, Фрэнк. Один из охранников, Сопрано, который разговаривал с доном накануне вечером, растерялся. Он определённо не был геем, у него были любящая жена и два очаровательных ребёнка, но парень, стоящий перед ним, просто великолепен. Шоколадные волосы, худой, подтянутый живот, то, как он закусывает нижнюю губу… Да чёрт возьми, Уэй - грёбаный счастливчик. - Привет, Фрэнки, - нарушил тишину Боб, - отлично выглядишь, чувак. Фрэнк был точно уверен, что никто не мог покраснеть так же сильно, как он сейчас. Он начинал думать, что Джерард был прав насчёт освещения всего ЛА. - Похоже, Coro вчера немного попотел, парни, - сказал другой, высокий парень, которого Айеро не узнал. - Чувак, у него был день рождения. - Чё, серьёзно?! Я не думал, что он у него есть. - Ты умственно отсталый, что ли? У всех есть днюха, придурок. - Да, но я имею в виду… он всегда был таким скрытным, знаешь, и, вроде, ничё нам не сказал. - Ну мы же не выходили за него замуж, мы всего-то его прихвостни. Высокий парень посмотрел на Фрэнка. - Ты знаешь, сколько ему лет? - Ну, да. Мы ведь замужем. - То есть ты, как бы, видел его, типа, голым? Фрэнк чуть ли не отгрыз губу к чертям. - Очевидно, чувак, они занимались этим прошлой ночью, ты, бля, репортёр какой-то, что ли, или чё? - Так какой он? - Он целует тебя? - Он когда-нибудь бил тебя? - Он хорош в постели? - Ребят, парни, заткнитесь нахуй и оставьте Фрэнки в покое, - упрекнул Боб, как мать, резко и, судя по всему, довольно ощутимо толкнув ближайшего, - Господи Боже, да вы грёбаные извращенцы. - Брось, Брайар, просто… - Клянусь Богом, Фрателли, ты нарываешься на драку своей хернёй. - Да что, блять, с тобой не так… - Мне, блять, нравится парень, и мне не нравится тот факт, что вы, бля, пугаете его. Поэтому заткнись к хуям прямо сейчас, или я оторву твои чёртовы яйца. - Ой, брось, парень, просто скажи, сколько ему лет… - Я не думаю, что он хотел бы, чтобы я рассказал, - еле выдавил из себя Фрэнк, чувствуя себя ужасно, словно на публичном разоблачении, но отчаянно благодаря Боба. Его рёбра сжались и будто бы сдавили Айеро. - Почему нет? Он бьёт тебя? Знаешь, что я слышал? Я слышал, что ты привык быть какой-то долбаной шлюхой, какой-то блядью, которая спала с каждым из этих ебучих говнюков Романо… - Чувак, харе, это, блять, ужасно… - Я, бля, не шучу, Фрателли, захлопни нахуй пасть… - Знаешь, почему он зовёт тебя кроликом? Потому что кролики все такие невинные и кроткие, но всё, для чего они хороши, так это ебля. Ебля никчёмных пиздюков… - Достаточно. Сорок три глаза - Берточинни потерял один из-за газовой атаки четыре года назад - уставились на дона, стоящего на лестнице и держащегося одной рукой с кольцами и браслетами за перила, барабаня пальцами по металлу. Трость вновь была с ним; последние несколько дней Уэй хромал по дому без неё, но взялся за ум, так как Фрэнк всё время переживал за мужа и за его состояние. - Почему вы изводите моего мужа, Хью? - Он начал спускаться по лестнице, и мужчины, стоявшие у подножия в линию, расступились перед боссом; трость постукивала по керамике. Фрэнк заметил со странным удовольствием, что руки Джерарда были испачканы в краске и исполосованы пастелью. - Что вы только что сказали ему? - Н-ничего, сэр. - Однако для меня это определённо не звучало как ничего, - сказал он мёртвым шёпотом. - Ваши слова звучали вульгарно, грубо и оскорбительно. Я спрошу во второй раз: что вы сказали ему? Все мужчины в помещении ждали ответа, затаив дыхание. А вот Фрэнк, наоборот, старался незаметно уйти; по щекам медленно, но верно стекали слёзы из-за правдивой исповеди Фрателли, которую слышали, наверное, даже на небесах. Он точно знал, что Джерард слышал, что сказал Хью, в конце концов, дон, вероятно, стоял там уже какое-то время, и у него был особенно хороший слух, несмотря ни на что. Он заставлял повторять сказанное лишь для того, чтобы ещё сильнее разозлиться. - Не отвечаете? - Его голос был спокоен; он мог взорваться в любую минуту. - Не важно. Роберт, говори, что он сказал. - Я не на все сто уверен, что именно он сказал, mio Coro, но он сказал кое-чё, связанное с проституцией и сексуальными надругательствами с участием Фрэнка. Джерард прищурился. Затем он сделал то, чего никто не ожидал. Он ударил Фрателли по яйцам. - АРРРГХ! - закричал парень, падая на пол и хватаясь за своё достоинство. - Аргх, блядский Бог… - Не смейте так выражаться при мне, Фрателли, или упоминать имя Господа всуе. А теперь поднимитесь и перестаньте валяться, как ребёнок. Мужчина встал на ноги, морщась и чуть дрожа, только для того, чтобы Джерард вновь повторил свои действия. - Ой, мне так жаль. Я немного нескоординирован, видите ли, и иногда протез капризничает и рандомно бьёт людей в их гениталии. - Он пожал плечами, в то время как остальные зрители этой сцены помирали со смеху. - Простите, сэр, за то, что я сказал, это было… Джерард схватил его за волосы и вытащил в центр холла, вновь бросая на пол. - За что вы передо мной извиняетесь? Не меня вы назвали долбаной шлюхой и какой-то блядью, которая спала с каждым из этих ебучих говнюков Романо. Мужчина что-то пискнул от удивления. - Вы… слышали меня? - Не стройте из себя невинную овечку передо мной, Хью, - усмехнулся Уэй, - вы в курсе, что я слышу и знаю всё. Теперь. Извиняйтесь. - Перед кем? Перед… ним? - Странно, мне всегда казалось, что у него есть имя. Я называл его им уже больше полугода, и Роберт произнёс его всего пару секунд назад. Удивительно, как неправы мы оба. - Сэр, мне жа… - Встань на колени, ублюдок, - прошипел дон, - встань на свои ёбаные колени и проси его чёртово прощение. Его голова снова дёрнулась. Взгляд каждого человека в комнате был прикован к нему. - Простите, я… Джерард прокашлялся. - Сэр? - Обращение. - Фрэнк, мне правда очень жаль… Буквально ушераздирающий визг. Джерард достал перо из ниоткуда и проколол барабанную перепонку Фрателли. - АРРАГХ, Я ОГЛОХ… - Заткнитесь и перестаньте ныть, - отрезал Уэй, - вы оглохли лишь на одно ухо. Будете вновь неуважительны - и я сделаю то же самое и со вторым ухом, и вашими глазами. - Хорошо, сэр, мне… - Кто, блять, сказал, что вы можете обращаться к нему по имени? - Но вы только что сказали… - Сэр. Вы должны называть меня сэр. - Сэр, простите, сэр, вы сами только что сказали, и Роберт… - Ну, невежественный долбоёб, я состою в браке с парнем, стоящим перед тобой, а Роберт - личный защитник, которого я приставил к Фрэнку. Конечно, мы обращаемся к нему по его христианскому имени. - Оу, сэр, я прошу прощения, что я должен… - Я не знаю. Давайте посмотрим, что вы придумаете, хмм? Мужчина полностью взмок от пота. У Уэя же по-прежнему оставалось спокойное лицо случайного прохожего. - Мистер, ах, Айеро… Резкий рывок. Части волос больше не было. - Он, блять, замужем, мудак, что значит, что это - его прежняя фамилия. - ПРОСТИТЕ! ПРОСТИТЕ, СЭР! - Он постарался взять себя в руки. - Мистер Уэй, я крайне сожалею, что оскорбил вас таким образом, я… Джерард пнул его, и мужчина застонал от боли. - Вы не должны использовать два одинаковых слова в одном предложении, - сказал гангстер, - это ошибка с точки зрения грамматики. Дрожащий, молчаливый и бледный, как привидение, Фрэнк пытался поймать взгляд мужа. - Сэр? - Моя фамилия и слово “way”*, еблан. Это одно и то же слово. Это - лингвистическая грамматическая ошибка. Роберт, как и большинство остальных, улыбался. Фрателли был довольно противным мудозвоном, который бил свою жену и ещё что похуже, и свирепым алкоголиком - всё это неизвестно Coro, а, может быть, известно. Похоже, он знал больше, чем может казаться на первый взгляд. Так же, как и то, что только Джерард Уэй будет мучить кого-то из-за “лингвистической грамматической ошибки”. - Начинай заново. И на этот раз правильно. - Мистер Уэй, мне так жаль, что я был так… э, нет! Очень, а, груб с вами и совершил инсинерацию... - Что? - Сэр? - Что вы, блять, только что сказали? - Инсинерация, сэр, я… - Господи Боже, мне начинает казаться, что я единственный образованный ублюдок в этом дерьме, - прорычал Джерард. - Инсинерация - значит уничтожение чего-либо путём сжигания. Инсинуация - значит предположить или намекнуть на нечто негативное косвенным и неприятным путём. Это хуев подтекст, а не метод уничтожения. - Ещё один рывок. - Заново. - Мистер Уэй, простите меня за моё неуважение к вам такими словами… это было ужасно и грубо… и всё, что я сказал, было неправдой, я просто повторял уличные сплетни, мистер Уэй, и я прошу вас принять мои самые покорные извинения, потому что я совершил большую ошибку, мистер Уэй, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я так сожалею за то, что ранил ваши чувства в таком аспекте, мистер Уэй, и я надеюсь, что вы сможете наградить меня своим прощением, мистер Уэй, прошу, я молю о вашем сострадании. Фрэнк моргнул и попытался остановить слёзы, вытирая солёные дорожки ребром ладони, всхлипывая и шмыгая носом. Он знал, что извинения были для Джерарда, который ничего не мог с собой поделать и становился чересчур защищающим и оберегающим, когда кто-то оскорблял или унижал его крольчонка, чёрт возьми. Айеро не знал, что ему делать; двадцать с небольшим человек пристально смотрели на него, включая полумёртвого парня перед ним. Кровь стекала по шее гангстера. - Та-так было нормально, сэр? - Не моего мнения вам, блять, нужно добиваться, хватит, блять, спрашивать меня. - Ох… мистер Уэй? Этого было достаточно? - Он поднял взгляд на Фрэнка, прежде чем совершил одну из самых больших ошибок за все свои тридцать с хвостиком лет. Фрателли взял его руку. Действие не было сексуальным или хотя бы дружелюбным, а просто обязательным; ну или так думал Хью. После ожидания в примерно одну миллисекунду то, что было правой рукой Фрателли, вдруг изогнулось и упало на землю. Он закричал от боли, а затем его снова бросили на пол. - Не смей... блять, так... касаться его... не моего мужа... ты еблан… По всему холлу раздался выстрел, и мужчина уже испытывал слишком сильную боль, чтобы простонать. Шатен по-прежнему дрожал, по-прежнему нервничал, по-прежнему был в ужасе; несмотря на то, что в последние дни ему стало лучше, те слова вновь всё вернули, напоминая ему, чем он занимался в прошлом. Плюс его муж только что просто убил человека перед ним. - Фрэнки? - Это Джерард говорил ему на ухо, обвив руками его талию. - Ты в порядке, малыш? - Нет, - пискнул парень, чувствуя, что слёзы вот-вот хлынут из глаз, и стараясь вести себя как можно тише. - Я хочу уйти. - Хорошо, милый. После этого Джерард перешагнул через умирающего, рукой притягивая к себе Фрэнка ближе, шепча ему слова утешения по пути. Дон обернулся и что-то пробормотал Бобу по-итальянски, а затем продолжил отпирать дверь в секретный коридор. В ту минуту, когда они зашли, Фрэнк откровенно зарыдал, начав опускаться на пол и уткнувшись в грудь Джерарда. *Непереводимая игра слов.