Is it madness? Is it?! Is it?!

- Как в старые добрые времена, Тор? - задорно улыбался Фандрал, прислоняясь плечом к сильному плечу Бога. Тот, сжимая до хруста в пальцах Мьёльнир, азартно смеялся. Наконец, Тор снова в своей стихии. Здесь он чувствовал свободу, раскрепощенность, здесь он был на своем месте, он был нужен. - А ты уже вздумал расслабиться? Пригнись! - Одинсон резко схватил друга за шею и пригнул его к земле, склонившись над ним же. На большой скорости тут в аккурат над ними пролетело три покалеченных йотуна. - Вольштаг, ну не так же грубо... - пробурчал Тор, поднявшись на ноги и тут же, размахнувшись, метнув Мьёльнир со всей силы в приближающуюся армию ледяных великанов, рухнувших под силой молота. - Сиф пропускает все самое интересное... - вздохнул Фандрал, протыкая мечом сразу двух йотунов и, вырывая из мертвых тел острую сталь, отсекает ею голову еще одного подбежавшего. - Хотя, стоит признать, силы немного не равны! Не помешала бы армия! - Все же для подавления бунта Локи следовало бы рассчитывать количеством, - усмехнулся Огун, разбивая ледяных вояк булавой, с ожесточением и раздраженной усталостью. Казалось, им не было конца! - Что вы как девочки ноете? - смеялся Одинсон, укладывая наземь без жизни десятки великанов. - Он использует нас. В частности, и тебя! - недовольно ворчал Вольштаг, громя нескончаемую армию. - Да будет тебе, дружище! Я ведь обещал защищать Асгард и все девять миров... - И сейчас рушишь один из них? - Навожу порядок! Я не хочу погромов, но Лафей же не может угомониться. - Локи просто использует тебя, - вновь начал Огун, продолжая Вольштага, - и у него это хорошо получается. Тебе нужно быть королем, - еще пара синих трупов, - тебе, Тор! - Я сказал, что это не мое! - А Локи сказал тебе, что убил Одина? Что уж это место явно не для него!? Тор замер, выбившись из колеи. Он на несколько мгновений будто бы пропал из мира реальности, глядя тупо на Огуна. - Я не верю. Локи не убийца. - Ну да, в Мидгарде же розыгрыш тогда был, мы просто не правильно поняли! - Фандрал тут же замахнулся мечом на Одинсона. А точнее на йотуна за ним. - Пригнись! - И я бы не помогал ему. Пускай он сам защищает все миры, он же теперь «король». - Он не мог убить. - Глухо пробормотал Тор, и тут же громко заорал: - Лафей! Хватит прятаться! Все кончено, твоя армия почти вся перебита! В ответ — тишина, лишь только йотуны все еще наступают. Но вот первые из них замерли в прыжке, остальные же просто остановились. - Лафей, - хмуро начал Тор, оборачиваясь к появившемуся правителю Йотунхейма, - остановись. Светлые эльфы сдались без боя, они не устроят бунт. Вы проигрываете, так хватит же этих жертв... А пока Тор пытался образумить Лафея, Локи сидел на своем троне, ухмыляясь. Вот так вот он избавился от ненужных и опасных для йотуна великанов — он знал, что угроза от них, даже в темнице, будет исходить — отвлек Лафея «примирительным» освобождением ледяных заложников, призвал Тора подавить нарастающий бунт. Локи ликовал. Оставалась лишь одна деталь, которая прочно укрепит его на троне. - ...Я даю присягу новому королю и клянусь защищать его, Асгард и все девять миров. - Одинсон говорил это уверенно, решительно, преклонив в тронном зале колено перед королем в присутствии многочисленных асгардцев. Однако что-то в речи Тора казалось монотонным, словно записанным на диск и промотанным. И начался праздник в честь победы и присяги одного брата другому... Локи быстро покинул это сборище веселящихся и пьющих асгардцев, уединившись в своих дальних покоях. Ему хотелось тишины, спокойствия, и он ее получил. Он смотрел довольно и сдержанно на звездное ночное небо, а на губах его была едва заметная ухмылка. Он выиграл. Он победитель. Он король. Он всех обошел и теперь никто и ничто не сломит его. В покои без стука вошли, небрежно захлопнув за собой дверь и тут же, особо не таясь, заперев ее. Незаметно вздрогнув от неожиданности, Локи обернулся, чтобы возмутиться наглецу. Но стоящий на пороге Тор заметно напряг Лафейсона. - Я не звал тебя, - задумчиво отметил новый король. - А я тебе собачка, чтобы прибегать лишь по первому твоему зову? Грубый тон заставил Локи содрогнуться и даже напугаться, но внешне он это не проявил ничем. Лишь улыбался. - О, Тор, неужели тебе в голову так дало вино? Слабеешь, брат... - Где Один? - подойдя к Локи, напрямую спросил бог Грома. И без того бледный король сравнялся цветом лица с полотном. Он не знал, что ответить. Черт возьми, Тор ведь должен был тупо следовать указам Локи и не задавать лишних вопросов! Словно прочитав его мысли, Одинсон презренно хмыкнул. - Неужели для тебя нет ничего святого и ценного, что ты решил использовать свою чертову магию на родном брате?.. - Я не понимаю, о чем ты, Тор. Сдается мне, последний бочонок... Договорить Локи не дали — Одинсон резко и грубо схватил его за шею, приподняв над полом. - Ты хотел сделать из меня слепую собачонку? Раба? Но ты промахнулся! Я давал тебя присягу в абсолютно здравом уме, но только потому, что я лично буду следить за каждым твоим шагом! Ты будешь королем под присмотром — нравится такой вариант? Локи лишь дерзко улыбался, а в конце и вовсе рассмеялся, едва слышно. - Ты бредишь, брат... пусти меня. Я все могу объяснить. - Объяснить? Да! Объясни мне, с каких пор ты настолько прогнил! Я всегда, до последней секунды верил, что в тебе есть доброта, любовь к нам, что в тебе есть что-то от того, кого я считал своим братом! - Но ты мне не брат! Вспомни об этом! - вскрикнул раздраженно Локи, отталкиваясь от Тора и чуть ли не падая. - Ты готов был отдать за меня жизнь. - Я тебя умоляю, - Лафейсон демонстративно закатил глаза, - я бы не сделал этого, не будь уверен, что моя магия меня спасет. Зато эффектно было. Ты оценил? - на его губах снова появилась усмешка, ласково-гадкая. - Бедный Тор, чуть ли не рыдающий над телом героически погибшего брата... - Ты изменился. Ты не тот брат, с которым я рос... что бы сказала наша мать. - Твоя мать! - Она воспитала тебя, мы перед ней оба равны! - разгневанно бросил Тор, вмиг очутившись в опасной близости с Локи, грозно нависая над ним. - А ты... ты убил нашего отца! - Он заслужил, он.. Слушать эту тираду Тор, распаленный праведным гневом и потерявший свой рассудок где-то в литрах выпитого им вина, не стал. Обратив испытывающий взор на тонкие губы брата, искаженные кривой усмешкой, Одинсон внезапно потерял связь между реальностью и вымыслом, посчитав, что нет ничего запретного. Сейчас. Для него. И эта мысль оставалась в его голове, когда он грубо вжимался в холодные губы брата своими. Локи опешил. Настолько, что даже не успел начать сопротивляться или, наоборот, отвечать на поцелуй. Он лишь выразительными зелеными глазами смотрел в синие глаза брата, испепеляющие его гневом и жестокостью. Королю казалось это невозможным! Чтобы кто-то так повел себя с ним? Да еще и его брат? К тому же мужчина!? Этого и в дешевых романах не написали бы! - Что ты творишь, болван!? - взорвался возмущением Локи, когда мысль чего-то омерзительно преступного ворвалась в его сознание. Он ведь и представить не мог, что такое когда-нибудь будет. Но почему? Ведь, что скрывать, в его воспаленном мозгу он иногда рисовал картины, которые... Звонкий звук пощечины пришелся на грубую, покрытую щетиной, щеку Одинсона. Никто. Даже брат. Не смеет. Обращаться. Так. С королем. Но все было куда более просто. Тор сильнее. Резко вывернув руки младшего брата за спину, он тут же заключил хрупкие запястья в холодное железо. Щелчок захлопывающихся цепей, сковывающих магию и любые движения рук, повергли Локи в настоящий ужас. А этот асгардский пес успел подготовиться, будь он проклят! - Тор! - прикрикнул Лафейсон, стараясь вырваться из его лап, но сделать это как можно достойнее. - Черт возьми, ты глупец. Отпусти меня, немедленно! Иди, развлекайся со своими дружками, ты перепил! - ...я тебя не слышу. - Хрипловато проговорил Тор, утыкаясь носом в темный затылок и вдыхая легкий запах миндаля и влаги. Мужчина дышал тяжело и шумно, его начинало трясти от возбуждения, появившегося, скорее, вследствие озлобленности и желания отомстить, нежели каких-либо фантазий. - Тор! - снова закричал Локи, но тут же грубая ладонь накрыла его губы, прижимая мага к себе спиной и проталкиваясь пальцами в его рот. Опешив от такой низости и резкости, Лафейсон глухо что-то рыкнул, мотая лицом и стараясь «выплюнуть» изо рта пальцы. Но вот вторая ладонь небрежно легла на пах, с силой сдавливая выпирающий бугор. Молодой король вскрикнул, открыв больше рот... Одинсон резко швырнул брата на кровать, не заботясь о неудобстве и травмах последнего. Не умрет, даже если и ударится обо что-то. - Отпусти меня, брат... и я дам возможность уйти тебе без наказаний. Высокомерный хохот Тора, внезапно прорезавший сумрак комнаты, сильно задел Локи. Наконец, он понял, как ничтожен и слаб сейчас, перед той угрозой, где его хитрость не имела никакого действия. - Я даже не могу передать, как глупо это звучит. - Внезапно трезвым и колким голосом проговорил Тор, подходя к кровати и резко переворачивая короля лицом в подушку, заставляя того упираться коленями в матрац. - Я обещал тебя защищать... - злостно шептал он ему на ухо. - Я обещал не причинять тебе боли. Я обещал. Я обещал, когда еще не знал, как в один лишь миг ты можешь оказаться мне никем! Йотунхейским чудовищем, убившем того, кто дал тебя право на жизнь! Ты заслуживаешь куда худшей участи! - Ты не так все понял, Тор! Дай мне возможность... Поздно. Не желая слышать никаких оправданий, Одинсон нацепил на Локи «железный кляп». Когда-то бедолаге уже пришлось его носить, чтобы он не сболтнул пару заклинаний. Тогда он проиграл при захвате Мидгарда и этот кляп ему надел Тор. Спустя года — другая ситуация, другое место, но те же люди. Боги. Локи ошарашенно распахнул глаза, мотая головой и начиная глухо стонать, в надежде на спасение. Только сейчас, стоя кверху задом и с заведенными за спину руками, он осознал всю опасность ситуации. И понял, что будет дальше, если Одинсон не образумится. Это был бы крах для короля. Это было бы его унижение. Тор не медлил. Он начал срывать плащ, рвать кожаные одежды, ломать и стаскивать железные вставки, обнажая хрупкое и сопротивляющееся тело. С безумным и вожделенным блеском нездоровых синих глаз бог грома смотрел на бледную кожу, острые плечи и лопатки, ярко выделяющиеся позвонки, тонкие закованные руки... на узкие бедра, но округлые ягодицы. Внезапно он почувствовал то, что не испытывал никогда — восхищение мужским телом. Мужским, непорочным телом. И именно эта мысль билась в голове короля — непорочного! Черт возьми, он никак не думал, что его первый раз произойдет с мужчиной — а, точнее, под ним! - к тому же насильственно. Да еще насильником этим окажется его брат. С небрежностью Тор стянул и с себя все одежды, оставшись лишь в одних кальсонах. Локи заскулил, жмурясь и дергаясь, когда горячие пальцы обхватили его член и с безжалостной сильной сдавили его. Мягкая доселе плоть в грубых руках начала твердеть, но это причиняло невыносимую боль. Только не так, не так... очередной громкий вскрик, как результат болезненного укуса за кожу бедра, глухо разбивался о железный кляп. - Тише, ваше величество... - усмехнулся ему на ухо Одинсон, с ожесточенностью и пылающей в глазах местью кусая свободный участок кожи на щеке Локи, оставляя сильнейшие кровоподтеки. Тот начал извиваться, не теряя надежд на спасение, с каждой секундой становящееся призрачным... Тор хотел полностью унизить короля, подчинить и подмять под себя это капризное, самовольное и грязное существо. Он плохо знал, что и как происходит с организмом именно в таких связях, но был уверен, что младшему брату — которого он уже не воспринимал, как такового — будет безмерно больно. Эта мысль доставила садистское удовольствие Одинсону и он приспустил кальсоны, упираясь головкой члена в абсолютно неразработанный, девственный и болезненной сжавшийся задний проход между разведенных худых ягодиц. Почувствовав это, Локи вскрикнул и широко раскрыл глаза, с ужасом подаваясь вперед и дергаясь — лишь бы только спастись! Большие пальцы впились в тонкую кожу на дрожащей заднице, оставляя синеватые вмятины. Влажный от смазки член без предупреждения втолкнулся в сухую и закрытую дырку, входя до самого основания и разрывая тонкую кожицу нетронутого доселе отверстия... Оглушающий собственные уши крик вырвался из глотки Лафейсона и, казалось, был слышен даже через кляп. Из глаз брызнули слезы, тело болезненно прогнулось, полностью пронзенное тысячью молний. Никогда ему еще не было так больно — он не чувствовал ничего, что ниже бедер, от болевого шока. По щекам потекли крупным градом соленые слезы, а по члену Тора — алая жидкость из кровоточащих трещин. Одинсон, видя унижение и мучения брата, схватил того грубо за волосы на затылке и потянул его голову на себя. Он, правда, все сильнее ненавидел Локи. Этот плут никогда не будет принадлежать ему. Не смотря на раздавленность и доступность сейчас, он все же никогда не будет никому принадлежать, он всегда будет увиливать и играть... и Тор будто бы мстил ему прежде, чем тот успел разбить все надежды. И после того, как он убил отца. Тор вталкивался все грубее и грубее в податливое и уже не сопротивляющееся тело, исступленно и нещадно рвал на затылке темные волосы, отыгрывался за все грехи младшего брата. За всю ту боль, что причинил ему новый король. За то, что Тор ночами оплакивал кончину брата. За то, что винил себя в его смерти. За то, что во снах видел его живым и прикасался к нему. За то, что эти прикосновения во сне были порочны. Мстил, чувствуя свою слабость и низость, и в то же время превосходство. Унизительно. Больно. Жестко. Толчок, еще толчок, до конца, резко, сильно. Тор кусал его за плечи, за запястья, за спину, за уши, рычал и раздирал нежную кожу. Локи смирился и перестал дергаться, лишь яростным и проигравшим взглядом глядя в стену, когда Тор снова и снова задирал его голову за волосы. Какой же грязной и противной, еще более низкой становилась ситуация, когда в жесточайшем мраке начали раздаваться хлюпанья. Локи почувствовал себя почему-то продажной девкой, стыдливо хмурясь. Железный кляп очень натирал ему кожу, и она уже окроплялась под ним алой кровью. Одинсон насиловал своего брата, как ненужную и никчемную вещь. Не задумываясь о чувствах того. Зачем? Он же ненавидит трикстера. В конце концов, он столько времени безнаказанно всех мучил! И вот — пускай! - пускай получает по заслугам, чертов плут! Прорычав громко и обозленно, сильнее натянув волосы Локи, будто бы седлая его, Тор, уже не в состоянии находиться в узком и горячем теле, излился в него. И лишь через некоторое время небрежно вышел, с усмешкой взглянув на размазанную кровь. Он расслабленно опустился рядом, все еще тяжело дыша. Ему стало легче, но злость все еще раздирала все его тело. Тор покосился взглядом на безжизненно лежавшего рядом Локи, опустошенно смотрящего в сторону, и одним лишь рывком разорвал кляп, разодрав железяками кожу на скулах. Брат дрожал, слезы все так же текли из его уже тусклых глазах. - Противно? Мерзко? Больно? Что еще ты мне скажешь? - голос Тора предавал его. Казалось, это все был совсем не Одинсон. - Что же ты молчишь? Ты вроде хотел оправдаться, так говори! Но Локи лишь едва слышно прошептал дрогнувшими губами: - Я не повинен в смерти отца...