I'm Still Breathing
14 марта 2014 г., 02:18
Бывают такие моменты, когда чувствуешь себя ненужным. Больше всего в такие моменты ждешь, что вот сейчас, каким-то чудесным образом, о тебе вспомнят нужные люди и вырвут тебя из лап этого непонятного одиночества, но ничего не происходит. Именно в эти моменты готов все отдать, чтобы о тебе хотя бы на минутку вспомнили. И именно в эти моменты нет ничего лучше, чем пропустить пару кружек в «Гарцующей Кобыле»
— Изгонит он зло и врагов победит, То сквозь адское пекло пройдёт невредим. И доблесть его небеса озарит. Наш герой, наш Защитник, о Довакин! – пел бард, аккомпанируя себе на лютне. Ему подпевало еще несколько завсегдатаев таверны, собравшихся вокруг камина. Постукивая ногами в такт, они во всю горланили песню, то и дело чокаясь кружками о кружки и выпивая, что наименьше, по кружке за раз. Я сидел рядом с ними, плавно опустошая бутылку за бутылкой и изредка подпевая на особо любимых куплетах. Закрыв глаза, я сидел в кресле, наслаждаясь, в кои-то веки, чьим-то обществом, более-менее приятным для меня. Внезапно раздался презрительный голос: — И вы восхваляете эту… пьянь? – фыркнул некто. Я открыл глаза, фокусируя взгляд на том, кто произнес эти слова. Он был примерно моего роста, с небольшой бородкой на хаммерфельский манер, с губами, скривленными в презрительной усмешке и недовольными янтарными глазами. — Представь себе, - выкрикнул кто-то из парней, — эта, как ты выражаешься, "пьянь" победила Алдуина, бича миров! Так что попридержи язык, редгард, кабы тебе его не отрезали. — Всё в порядке, Уилл, - успокоил я разгорячившегося норда. — Я действительно пьян, но разве я не имею права на отдых, а? Что скажешь, редгард? Иль как тебя величать? - я приподнялся, лениво потягиваясь. Все в таверне замолчали, наблюдая за мной и незнакомцем. — Моё имя неважно, Довакин. Важно то, что в твоей стране – война, а ты и пальцем не шевелишь, чтобы помочь Ульфрику! Вместо этого ты напиваешься в тавернах и имеешь кабацких девок, слушая песни лютниста! — О как разошелся-то, - усмехнулся я. — А ты что, в Ульфрика не веришь? Думаешь, он сам не справится? – лукаво спросил я, поднимаясь с кресла. — А не врезать ли тебе за такое отношение к нашему королю, а? — Попробуй только, - прошипел он, доставая кривой редгардский клинок – скимитар. — ZUN HaaL ViiK, - крикнул я, и мой ту`ум выбил меч из его рук. — Мы должны быть в равных условиях. Посетители медленно разошлись по углам таверны, а большинство из них приняло наблюдающую позицию из-за стойки, с самой хозяйкой таверны. Не став ждать редгарда, я бросился в бой, вымещая в удары всю свою злобу, разочарование и жестокость. Словно мой внутренний зверь почуял свободу, всеми силами стараясь покинуть "клетку". От первого удара редгард уклонился, от второго тоже, но, наткнувшись спиной на стену, спасовал, не успел сообразить и получил удар в скулу. Кровожадный зверь рвался наружу и грозил растерзать человека, который пока еще удерживал его внутри. Я пришел в себя лишь тогда, когда кто-то зарядил мне в челюсть, достаточно сильно для того, чтобы я немного протрезвел. Сфокусировав взгляд, я обнаружил перед собой редгарда, избитого, с расквашенным носом и разбитым напрочь лицом. Подняв голову, я увидел Вилкаса. Он сжимал губы в немой ярости, словно не знал, накричать сейчас или потом, когда протрезвею. — С тебя хватит. Пошли, - он схватил меня за плечо, помогая подняться, и повел в Йоррваскр. По пути к дому, он то и дело бранил меня, доказывая, как глупо это было, и что я позорю доброе имя Соратников. А мне-то что? Где-то негромко стрекотали цикады. — Ты меня вообще слышишь? – Вилкас остановился, обратив на меня свой наполненный яростью взор. — Слышу конечно, вон как орешь, птиц пугаешь, людей будишь, - я указал на свет, появившийся в одном из окон домов. Вилкас поджал губы, взбегая по лестнице и открывая мне дверь. — Сейчас ты поспишь, а затем, протрезвев, расскажешь, почему избил того редгарда. — Как скажешь, Предвестник, - фыркнул я. Вилкас вновь остановился. — Что? – совершенно безразличным голос произнес он, смотря мне в глаза. — Я смотрю, ты уже хорошо с должностью сошелся, а? — Я временно взял на себя обязанности, пока ты, пьяница нахальная, непонятно где был и чинил драки в тавернах. Как ты после этого можешь называться Предвестником и вовсе не знаю, стыд да и только. Так что будь добр, не создавай лишних проблем и спи, - он закрыл меня в комнате. Вот ведь, а казалось, только на улице стояли. Завалившись на кровать, я несколько минут полежал. Затем перевернулся на бок в тщетной попытке уснуть. Но сон всё не шел, и я решил пойти во двор, размять немного мышцы.***
Выпив очередную бутылку эля, я занес меч, разрубая набитое соломой чучело пополам. — Знаешь, это не самый лучший противник, - хмыкнул некто сзади. Я, не обращая внимания, продолжил наносить рубящие удары. — Не хочешь сразиться с более живым противником? – я опустил меч и обернулся, поднимая с земли новую бутылку эля. Вилкас стоял передо мной, сложив руки на груди. Как всегда, в полном комплекте начищенных до блеска доспехов, разве что шлема не хватает. — Может быть хочу, - вытянув пробку из стекляшки, я жадными глотками выпил всё до дна, откинув пустую посудину. — Нападай, - скомандовал я, поднимая тяжелый двуручник. Боевые навыки Вилкаса не шли ни в какое сравнение с навыками того редгарда. Соратник был ловок, но в тоже время напорист. Мог уклониться, а мог отвести мечом атаку, ускользнуть и ударить еще раз. Но вся та злость требовала выхода, и я, незаметно для себя, вошел в состоянии боевого транса. Когда всё вокруг замедляется, словно двигаясь сквозь мёд, и лишь один ты всё так же быстр. Уклонившись от атаки Соратника, я отпрыгнул в бок, занес меч, и если бы не волчья реакция, ходить бы Вилкасу с рассеченным лицом. — Прости, - я выпустил меч из рук, выходя из транса. Клинок лишь неглубоко рассек левую щеку Вилкаса, и тонкая струйка крови потекла по лицу, почти достигая подбородка. Вилкас стер её, тряхнув головой, и поднял меч. — Я еще могу сражаться. — Я не могу, - покачав головой, ответил я. Отодрав от рукава своей рубашки лоскут, я смочил его лечебным зельем, рукой приманивая Соратника к себе. Тот лишь опасливо покосился, глядя на меня и протягивая руку за тряпкой. — Я смогу и сам, - он попытался отобрать у меня ткань. — Дай я, - положив руку на плечо воина, я заставил его сесть, а сам сел напротив. Тот лишь упрямо не давал прислонить лоскут ко лбу. — Я давно не маленький, Северин, у меня имеются собственные руки, - злился он. — Чего ты такой неласковый? – фыркнул я. — Или может, мне стоит тебе руки оторвать, чтобы хоть рану дезинфицировать, а? – сказал я, ожидая, пока Соратник прекратит буйствовать. — А я тогда пойду в Храм Кинарет, где мне всё пришьют и вылечат, без твоей помощи, - парировал Вилкас. — Я, конечно, сильно сомневаюсь в «пришьют», но в таком случае, я всё еще могу оторвать тебе ноги, и тогда до Храма Кинарет ты просто не дойдешь. Вилкас глубоко вздохнул, и, поняв, что спорить со мной, когда я в таком состоянии, нет смысла, позволил прислонить лоскут к щеке. — Ну скажи мне на милость, кому я буду нужен без рук и без ног, а? – устало вздохнул он. — Мне, - икнул я, удерживая ткань у щеки Вилкаса, — я буду возить тебя в тележке, словно закованную в сталь черепашку, - прошептал я. – Просто представь, какой ажиотаж ожидает нас среди иностранных зрителей… - мои глаза закрылись, и я припал к Вилкасу, впадая в столь долгожданный сон. — Ажиотаж нас ожидает… припомню я тебе это, вот протрезвеешь... Эй, Северин? Сев? Вот ведь, - эти слова были последними, что я услышал, и скорее всего к добру, зная Вилкаса, можно предположить, что он не забыл упомянуть меня некоторыми красными словцами из своего лексикона.***
Я проснулся в своей комнате, изначально не сообразив что к чему. Сонно пошатываясь, я прошествовал в зал, где стоило мне ступить на деревянный пол, как меня тут же окатили ведром ледяной воды. — Даэдра тебя дери, Вилкас! – рыкнул я. — Это тебе за вчерашнее, - парировал Вилкас, — ну и тебе не мешало бы приобрести более ухоженный вид. — Талос милостивый, Вилкас, я мог просто сходить в баню, - я шагнул вперед, прочь из холодной лужи. — Мог, - кивнул он, — но я посчитал, что так быстрее. Я нахмурился и, подскочив к воину, прислонил холодные, мокрые руки к его лицу. Тот замотал головой, отталкивая мои руки и раздраженно осыпая меня проклятьями. — Эгей, а Фаркас-то не соврал, - протянул я, — тебе действительно это до жути не нравится. — А кому нравится? – недовольно сказал Вилкас, вытирая лицо. — Это просто отвратительно. — Эй, парни, хватит резвиться, пора завтракать! – раздался бодрый голос Эйлы. Кивнув воительнице, я сначала переоделся в сухую рубаху и штаны, а лишь за тем принялся за завтрак. Пока все завтракали, я успел немного рассказать о том, что было в Фолкрите, но упомянул лишь дракона, так что рассказ получился кратким, и кажется, никто особо не поверил, что лишь из-за дракона я оставался там долго. Пришлось соврать, что завел интрижку с одной из дворянок. Скоро расправившись с запеченным в меду цыпленком, я попросил Тильму распарить баню. Погрузившись в горячую воду, я выдохнул, расслабляясь. Всё тело ныло, требовало полноценного отдыха, а не короткого, трехчасового сна после поединка. И после всего произошедшего в Фолкрите. Жизнь несправедлива. Все, что ты полюбишь, обязательно отнимут, сломают или разрушат, а ты останешься один-одинешенек и будешь только сражаться и бежать, бежать, бежать, чтобы выжить. Как всегда было. В дверь постучали и до меня донесся голос Вилкаса. — Ты там уснул, что ли? — Нет. Ты что, соскучился? — По твоей морде небритой? Нет уж, увольте. Я вообще, всё еще требую объяснений, - сказал он, стоя за дверью. — Давай как-нибудь попозже, я сейчас немного занят, - я пустил в воздух мыльный пузырь, который, словно пушинка, плавно опустился на пол.***
Не успел Вилкас и глазом моргнуть, как я спрятался в своей спальне и заперся на замок, тут же упав на широкую кровать. Сон мгновенно охватил меня, словно только и ждал, когда моя голова коснется подушки. Но, оказывается, этого ждал и некто другой. Вилкас, стоило мне уснуть, начал стучать в дверь, с призывом впустить его. Не имея ни сил, ни желания открывать дверь, я лишь перевернулся на бок, плотнее кутаясь в одеяло. — Ты что, совсем оглох, а? Тебе дракон на ухо не наступил, нет? – вопил Вилкас над ухом. Я открыл глаза. — Дашь ты мне выспаться или нет? – зевнул я. — Дам, но только когда всё расскажешь. Всё, всё. Без вранья про дворянок, - выставил свои условия воин. — Давай так. Я сейчас отсыпаюсь, а затем, когда приведу себя в божеский вид, расскажу тебе всё от и до, за бутылочкой эля. Договорились? — Договорились. Но будь уверен, кадка с водой у меня всегда под рукой, - пригрозил он мне, вставая с кровати и направляясь прочь из комнаты. Я вновь остался один, наедине со своими мыслями. Но решив особо не размышлять, на сон грядущий, я просто глубоко вздохнул и, распростершись на кровати, отправился в столь долгожданный сон.***
— Я требую полного рассказа, включающего в себя причины твоей задержки в Фолкрите и причины нападения на редгарда, - голосом, не терпящего отказа, произнес Вилкас. — После приезда в Фолкрит, я сразу же направился к ярлу, чтобы он знал, что опасность, считай, миновала, - я налил в кружку эля, периодически поглядывая на Вилкаса. Он сидел, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал за каждым моим словом, за каждым движением. — Со сколькими ты переспал, пока к дракону шел-то? – хмыкнул он. — Ни с кем, - ответил я. — Ну с драконом сражение как обычно… — Опять вырвало? – Вилкас отпил немного из бутылки, посмотрев на меня сочувствующим взглядом и откинувшись на спинку стула. — Ага. Даэдра бы побрал всё это. Я ведь уничтожил Алдуина, разве они не должны были исчезнуть? – воин пожал плечами. — А дальше то что? — А ничего. Помнишь Кристу? Волшебницу из Синода, с которой мы познакомились, когда искали тотем Хирсина? — Эта та, которая ночью выкрала его у тебя и свинтила? – выгнул одну бровь Вилкас. — Да, да, она самая, - закивал я. — Помню, помню. Из-за твоей наивности мы потом еще дня два гонялись за ней по устьям рек, - припомнил Соратник. — Но как это к истории относится? — Да так, что я попал в такую историю опять. И вроде бы каждый раз говорю себе, «Эй, Северин, задумайся, что ты делаешь?» и опять, раз за разом, попадаю на одни и те же грабли. — Ты сюда плакать пришел, или рассказывать? — Плакать конечно! – воскликнул я. — Где еще можно предаться самобичеванию и утехе мужского самолюбия, как ни в твоей компании, друг? — Заткнись, - он насмешливо фыркнул, потянувшись. — Я думал, ты хочешь, чтобы я рассказывал? Вилкас глубоко вздохнул и тяжело выдохнул. — Может ты уже расскажешь, в конце-то концов? – не вытерпел он. — А что рассказывать-то? Убил дракона, получил награду в лице местного ярла, повеселился еще пару дней и вернулся домой. Если вкратце. — Ты переспал с ярлом? – устало вздохнул воин, прислоняя ладонь к лицу. — А чего? У нас свободная страна, - развел руками я. — Ты ходячее несчастье, - совершенно серьезно сказал Вилкас. — Ага, - совершенно серьезно согласился я.***
— Ты опять напился? – грозно спросил Вилкас, стоя за моей спиной, пока я вытаскивал меч из чучела. — Разве что чуть-чуть, - я на пальцах показал, сколько именно выпил. — Северин, будь ты неладен, что с тобой творится? За несколько дней ты из нормального мужика превратился в какую-то кабацкую пьянь. Ну посмотри на себя, - он обвел меня рукой, — где вообще, прежний Северин? — Нету, - развел руками я, но жест не очень удался, так как разводить руками с двуручным мечом в одной из них не лучшая затея. — Я тебе сиделкой не нанимался. Вот попадешь ты в тюрьму, в который раз опозоришь доброе имя Соратников, и что дальше? — А что дальше? Если повезет – сбегу, уеду в другой город и буду пить там до потери сознания. Если нет, буду платить стражникам за выпивку. Видишь? Всё гениальное – просто, - пояснил я, вновь вернувшись к чучелу. — И долго ты еще будешь так жить? – Воин подобрал с земли бутылку эля. Недолго глядя на содержимое, он выкинул её за стену. — Вот попадешь кому-нибудь в голову, и будет тогда весело, - фыркнул я. — Тебе бы кто в голову попал, может, поумнел бы немного? Я нахмурился, ставя меч у стены и приближаясь к Соратнику. Мы молча смотрели в глаза друг другу, ожидая, пока кто-то отведет взгляд. Ни Вилкас, ни я, сдаваться не желали, упорно продолжая смотреть друг другу в глаза. Воин, не сдержавшись, моргнул. За этим последовал рывок, и он обнаружил себя прижатым к стене. — Моя жизнь. Делаю то, что хочу, делаю всё так, как хочу, - некогда спокойный голос теперь был раздраженным. Взгляд Соратника, суровый и до невозможности серьезный, так и вперился в меня, видимо размышляя, не двинуть ли мне по ребрам? — А сейчас? Что ты хочешь сейчас? – произнес он, после недолгой заминки. Вместо ответа я его поцеловал. Нагло, жадно, цепляясь пальцами за плечи воина, покрытые металлом. Вилкас отвечал, с таким же напором, запуская руку в мои волосы и притягивая еще ближе. Я отстранился, отворачиваясь и глубоко выдыхая. — Что не так? – всполошился он. — Я боюсь опять наступить на грабли, - признался я, поворачиваясь к нему лицом. — А я не грабли, - саркастично хмыкнул Вилкас. — Идем, - воин взял меня за ладонь, ненавязчиво потянув за собой.***
В Йоррваскре было относительно тихо. Потрескивал огонь в камине, из комнат слышался зычный храп. Потом кто-то саданул тому, кто причинял такой шум и храп затих. — Пошли лучше в мою комнату, - шепнул я. — Она дальше ото всех. Соратник кивнул, направляясь вперед по коридору, пока не уперся в дверь. Толкнув её, мы вошли в комнату, тут же закрывая дверь на замок. — Сомневаюсь, что кто-то к тебе зайдет, - иронично выгнул бровь Вилкас. — На всякий случай, - шепнул в ответ я, приближаясь к воину. Он склонил голову на бок, рассматривая на меня, изучая. Подняв руку, он дотронулся до шрама на моем лице, рассекающего уголок губ. — Это я тебе оставил? – спросил он, едва дотрагиваясь до шрама. — Да, в тот самый день, когда я пришел вступать в Соратники, - усмехнулся я. — Когда мы сражались. Ты выглядел не шибко-то сильным, и я не воспринял тебя всерьез. — За что и поплатился, - Вилкас поцеловал меня, рукой скользя от щеки до задней стороны шеи. Я стянул с его руки перчатку. — Ты решил в полной амуниции делом заниматься? – хмыкнул я, стягивая вторую. — Умолкни, - потребовал он, позволяя расстегнуть и снять нагрудник. Сняв с нагрудником и рубашку, я провел ладонями вдоль пресса, обвел бока, огладил спину. Воин лишь тянулся навстречу рукам, не разрывая алчного, хищного поцелуя. Отстранившись, я предоставил возможность стянуть с себя рубашку, руками отталкивая льняную ткань. Соратник взял меня за руки, потянув за собой, к кровати. Я навис над ним, целуя ключицы, шею, губы. Руки Вилкаса заскользили по моей спине, остановились на ягодицах, вернулись обратно, обхватывая шею. Каждая ласка, каждый поцелуй вызывал во мне волну ощущений, каскад чувств. И в ответ, мне хотелось отдавать еще больше. Сняв остальную одежду, я вновь припал к воину. Тот лишь кивнул, прикусывая губу и пытаясь сдержать стон. Всё одно, волчьи уши во тьме всё что хочешь услышат.
