Hole to Feed

      Проснувшись рано утром, и обнаружив на себе чью-то руку, притискивающую меня к себе, я не на шутку перепугался. Лишь начав вспоминать события прошлой ночи, я аккуратно выскользнул из объятий, и скоро одевшись, вышмыгнул за дверь. Проснуться с кем-то… было до ужаса непривычно. С кем бы я не спал, наутро я находил лишь смятую постель, а в лучшем случае – записку, с благодарностью за хорошую ночь. Ну, в худшем случае, я мог очнуться на дороге, в чем мать родила. И теперь, проснувшись в объятьях Соратника, я немного опешил. И что дальше? Что ему говорить?       Глубоко вздохнув, я решил сходить домой. И сходил бы, если бы не окликнувший меня голос. — Эй! – я обернулся и увидел Эйлу, — ты куда собрался? – она уперла руки в боки. — Домой, - я указал на дверь. — Сядь, позавтракай. Поговорить надобно, пока никто не проснулся, - она многозначительно кивнула в сторону комнат. Не став спорить, я сел за стол, склонив голову в сторону. — Разговаривай свой разговор. — Куда ты собрался? И не ври, что домой, - она откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. — Действительно домой, - вздохнул я. — Ладно, Сев, верю. Но и ты поверь мне. Если ты и Вилкас… в общем, если ты всё испортишь, я не посмотрю на то что, ты Предвестник, - она положила ноги на край стола, балансируя лишь на двух ножках стула. — Ты уж прости, но вечером я вас видела. — Подглядывала? – прищурился я. — Нет, сдались вы мне, - фыркнула она. — Дело в том, что пока вы миловались, я заметила кое-что, что в принципе, и послужило причиной этой беседы. — Что же? – полюбопытствовал я. — Находясь с тобой, Вилкас, кхм, менялся. Он становился менее замкнутым, открытым. Часто улыбался. — А по мне, он что так язвой был, что так, - хмыкнул я, улыбаясь. — И ты решила поговорить со мной, чтобы Вилкас более не улыбался? На образе сказывается? — Не глупи, - она покачнулась на стуле, нарушая равновесие и вновь возвращая его. — Я имею в виду то, что если ты его сейчас бросишь, то такого больше не будет. С потерей Кодлака Вилкас и так стал еще более замкнут, чем раньше, приобретая разговорчивость лишь в твоем присутствии, - я кивнул, облизав пересохшие губы. — И тебе не кажется, что бросая Вилкаса сейчас, ты поступаешь так же, как поступали с тобой? Это подло, Сев, я знаю. Но поступать так с кем-то, потому что так поступили с тобой ещё, более подло, - она опустила ноги со стола, и стул спокойно стал на все четыре ножки. — Не совершай этой ошибки.       Раздался грохот, и я вскочил со стула. Грохот раздавался из комнат, а вскоре оттуда вылетел Вилкас с лицом, на котором кои-то веки отражались другие эмоции. Обеспокоенность, тревога, волнение. Заметив меня он облегченно выдохнул, улыбнувшись, и направился ко мне. — Ты что, комнату мою разгромил? – спросил я, глядя на приблизившегося воина. — Нет, зацепился за порог, - хмыкнул он, протягивая руку к орехам в меду и приземляясь на стул возле меня. — Что, так бежал? — Ну а чего ты ожидал? Одежды нет, тебя нет, кто угодно бы перепугался, - пожал плечами воин, надкусывая лакомство. — Ну, я тут. Как видишь, - Эйла под столом пнула меня, но мне хватило ума лишь стиснуть зубы. — Ладно, мальчики, мне пора, меня ждет охота. — Удачной охоты, - крикнул ей вдогонку Соратник.

***

      Мирно потрескивал камин, а мы с Вилкасом молчали, не зная, что говорить. Он держал в руке серебряный кубок, смотря, как эль в нем плескается от одного края к другому. — Татуировка, - внезапно произнес он. — Что? – я оторвался от созерцания огня, повернув к Вилкасу голову. — У тебя татуировка, меж лопаток, - вспомнил он, посмотрев на меня. — Круглая такая, похожа на змею, кусающую себя за… — Это дракон, - возмущенно перебил его я. — Вчера, если помнишь, не так уж светло было, - извиняясь, пожал плечами Вилкас, — когда ты её сделал? Я не помню, что бы я её когда-то видел, - задумчиво проговорил он, вспоминая что-то. — А с чего бы это тебе её видеть, скажи мне на милость? Или ты подглядывал? Талос Всемогущий, не Йоррваскр, а какой-то публичный дом! Небось и код от сейфа знаешь! – воскликнул я. — Ты его выцарапал на крышке, - прислонил ладонь ко лбу Вилкас, устало вздохнув. — Да? – я озадаченно почесал подбородок. — Талос с ним, с сейфом, ты вроде как татуировкой интересовался? — Да, - кивнул Вилкас, — ты так и не ответил, когда успел её сделать. — После победы над Алдуином, - я встал из-за стола, отряхиваясь. — Идем со мной, мне нужно сходить домой. — Подожди, я доспехи надену, - он направился к комнатам. Я хотел было спросить, зачем ему доспехи, когда мы просто пройдемся по улице, но он уже шмыгнул за дверь. Покачав головой, я вздохнул.       Ну, для начала всё не так сложно. Если бы я ушел утром, было бы сложнее. Что там Эйла хотела? Новый лук? — Ты долго стоять еще будешь? – раздался нетерпеливый голос Вилкаса. — Лучше бы ты раздевался так быстро как одеваешься, - недовольно пробурчал я, удивленный тем насколько быстро Соратник облачился в броню. Оглянувшись на него, я заметил, что он… покраснел? — У тебя щеки красные, - ехидно сообщил я, толкнув дверь плечом и вывалившись на улицу. — Здесь душно, - попытался оправдаться Вилкас. Я усмехнулся. — Ага.       На улице ярко светило солнце. Белые, небольшие облака неторопливо плыли по небу, и я даже бы подумать не мог, что в таком небе могут водиться драконы. Монстры. Убийцы. Такие, как я.       Адрианна с самого утра трудилась в своей кузне, оглашая улицу ритмичным ударом молота о наковальню, и раздраженным шипением разгоряченной стали, попавшей в холодную воду. Махнув ей рукой, я толкнул дверь плечом, но она оказалась закрыта. — Я запер её после твоего ухода, - пояснил Вилкас, доставая ключ. — Откуда у тебя ключ от моего дома? Слушай, это действительно начинает меня беспокоить, - Вилкас тихо засмеялся, впуская меня внутрь. — А что обозначает твоя татуировка? – спросил он, сев на стул в ожидании, пока я соберу необходимые вещи. — Ну, Уроборос – это змей, кусающий себя за хвост. А я дракон, убивающий других драконов.

***

      За право быть "сверху" мы с Вилкасом боролись едва ли не ежедневно. Иногда это ограничивалось устным спором, но быстро поняв, что в таком случае я в проигрыше, я перевел наши "дебаты" на новый уровень. Теперь, вместо болтовни, мы мутузили друг друга на тренировочной площадке.       Соратники не сразу поняли, с чего мы с таким усердием решили заняться тренировками, приняв это как неприязнь к друг другу, но несколько ночей спустя они смекнули в чем дело, удостоверившись, что приязнь у нас к друг другу о-го-го какая.       Тяжело выдохнув, я лег на спину рядом с Вилкасом. Тот улыбнулся, заведя руки за голову. — В следующий раз всё равно я выиграю, - хмыкнул он. — Ага, мечтай, - фыркнул я, поворачиваясь к нему. — У тебя никаких дел на завтра не намечается? – спросил он, повернув ко мне голову. — Да вроде нет… Но сам понимаешь, никогда нельзя угадать, где и когда появится очередной разбойник… или что похуже. Или ты что-то хотел?       Вилкас покачал головой, и, зевнув, повернулся набок. Отлично, теперь он всю ночь будет пялиться в окно. Ну хоть не на меня, и на том спасибо. Проснулся я как-то раз, среди ночи, чувствуя всем телом, что кто-то смотрит. А это Вилкас из-за своей звериной крови заснуть нормально не может. Сам-то я, после случая с редгардом, избавился от проклятья. В нём есть и положительные стороны но… оно убивает. Я, конечно, струхнул (ну а кто бы не испугался проснувшись от пристального оборотничего взгляда?), но виду не подал, прижавшись головой к его шее. Нужно что-то с этим делать. — Помнишь, ты вчера спрашивал, есть ли у меня планы на сегодня? – с независимым видом спросил я за завтраком. — Помню. — Определенно есть.

***

— Ты забираешь у меня последние шансы на победу, - покачал головой он, видя, как я бережно складываю ведьмачью голову в мешок и потуже стягиваю веревками. — Зато дарю тебе возможность спать, как и всё нормальные люди, - я приладил мешок к седлу. — Ладно, дай хоть насладиться последними мгновениями, - Вилкас медленно побрел в сторону холмов. С седла я мог наблюдать, как он снимает доспехи, а затем, как его тело пронзает резкая судорога. Зная, что именно в этот момент к нему приближаться нельзя, я лишь сильнее сжал поводья, ожидая пока эта мука окончится. Стоило Вилкасу полностью обратиться, как он тут же рванул на север, к месту, где похоронен сам Исграмор. Мне осталось лишь пуститься за ним, не забыв подобрать брошенные на произвол судьбы доспехи.       Кинув голову ведьмы в костер, я был готов тот час вступить в бой, но Вилкас вышел вперед, попросив не вмешиваться. — Это мой бой, - улыбнулся он, доставая двуручник из-за спины. Не смея возражать, я отошел на пару шагов назад. Даже если он будет проигрывать (в чем я сильно сомневаюсь), он не позволит мне вмешаться. Будет угрожать, ругаться, но не даст вмешаться. Но я понимаю. Это ведь Вилкас. Как говорил Кодлак, Вилкас упрямец, которых еще свет не видывал.

***

— Готов выспаться за все годы ликантропии? – спросил я, нависая над ним и целуя широкие плечи. — Люди всё равно спят всего пару часов, - усмехнулся Вилкас, подаваясь навстречу ласкам. — Я сделаю так, что ты у меня до обеда проспишь, - прошептал я, спускаясь ниже. — Охотно верю, - вздохнул Вилкас, цепляясь пальцами за простыню и прикусывая губу, чтобы сдержать стон. Смазать, растянуть и войти, губами словить стон, извиняясь за причиненную боль. Это казалось лучшей наградой за то, что я сделал для Скайрима. Один человек, а такая душа. Лучшее, что случалось в моей жизни. И постоянно хочется сказать: Я люблю тебя, Вилкас, люблю.… Но нечто на душе… такое глубокое, давно забытое и спрятанное за тысячу замков не дает, перехватывает горло и не дает сказать эти три слова. Охватывает всепоглощающее чувство, от которого мне хочется никогда не отпускать его. Он научил меня любить. Любить сильно, со всей душой, без остатка. Не поддаваться минутной страсти, как раньше, а дарить тепло и заботу, ласку и нежность.       Всё эти мысли… мне на минуту стало стыдно, за всю их напыщенность и высокопарность. Они не должны звучать так, этого не должно быть. Но это всё является правдой, ведь именно он, Вилкас, не глядя ни на что, вытащил меня из тьмы, став моим светом.       Когда-то мне казалось, что я, по природе своей, любить не способен. И оно так и было. Я любил лишь себя, не заботясь ни о ком. Но теперь я понял, что значит любить. И теперь, смотря на то, как спокойно вздымается могучая грудь, слыша легкое дыхание и чувствуя размеренное биение сердца, хочется сказать: — Я способен любить только тебя, и это куда больше и не звучит теперь настолько напыщенно.

***

— Северин! – громовой рык застигает меня у конюшен. Не понимая, в чем дело, я поворачиваю голову и вижу Вилкаса, который идет ко мне. Лицо Соратника исказила гримаса ярости. — Как это называется? – он протянул мне записку, на которой я нацарапал «скоро буду». — Записка, Вилкас. Это называется записка, - объяснил я. — Нет, скажи, как называется то, что ты с утра пораньше решил метнуться на подвиги, а мне ничего не сказал. Я как-то не рассчитывал что мне теперь каждое утро гадать куда тебя опять понесло, - Вилкас пошел в конюшни за своей лошадью, — это нечестно. А еще нечестно то, что ты доел орехи в меду. Глубоко вздохнув, я понимаю, что нам еще нужно будет научиться тому, что значит «быть вместе».