Hole to Feed

Сквозь жесткий свет, над злобой, за пределами логики, Свет, соединяющий зависть и сострадание, Смотрю на тебя, чтоб увидеть ошибки, что я допустил, Соблазнившись, защищая лишь образы мыслей в зрачках.

Проснулся я в холодном поту. Мне снился Вилкас. Я опять присутствовал там, на празднике. Я стоял в двух шагах от него, не в силах шевельнуться, и смотрел, как стрела вонзается в его горло. Как разлетаются брызги крови, как он падает на землю. Но в этом сне люди не разбегались. Они смотрели на меня, словно попрекая, что я его не спас. Они стояли, словно высеченные из камня. Эйла, Фаркас, Атис, Ньяда…все они. Смотрели, вперившись тяжелыми взглядами. А я не мог пошевелиться. Словно меня сковала невидимая броня. А потом появился Вилкас. Он стоял рядом с другим с собой…с тем, что лежал на земле. Рядом с Вилкасом, которого я не спас. Стоял, смотря на увеличивающуюся лужу крови. А потом поднял голову, посмотрев на меня совершенно пустыми глазами. — Виноват… - прошептали голоса вокруг, и Он ринулся на меня, мгновенно превращаясь в огромного волка. И я проснулся. Холод, окутавший спальню, пронизал до костей. Камин потух, сиротливо тлел уголек, не давая никакого тепла. Я поднялся с кровати, тот час надевая броню. Окно в комнату было открыто, хоть я точно помнил, что закрывал его перед тем, как уснуть. Или нет? Я совсем перестал быть внимательным. Сегодня мы идем на Вайтран и я надеюсь, что Соратники покинули город, как я их просил. Возле Вайтрана уже расставлены катапульты. Командиры только и ждут громогласного «Пли!», чтобы спустить затворы и смотреть, как вдребезги разлетается камень на стенах. Я рубил мечом направо и налево, особо не задумываясь, стражники это или легионеры. Не столько важно было, кого я убиваю, сколько то, что убиваю я во славу Скайрима и Братьев Бури. Так сказал мне Ульфрик, обрушив меч на голову Балгруфа старшего. Я говорил тебе, ярл, нам не стоит быть врагами. Из Соратников никто не пострадал, внемля моему совету. Эйла лишь грустно улыбнулась, поприветствовав меня и Ульфрика. Она тоже хотела свободы Скайрима, но не такой ценой. Но всякая цена меркнет за тем, что мы получаем в итоге. И я готов заплатить эту цену. — Нужно захватить форт близ Фолкрита, а затем и сам город, - Ульфрик провел пальцем линию на карте. — Когда выступаем? – безразлично спросил я. — Отдохни, Ледяные Жилы. Еще успеется, - усмехнулся Ульфрик. — Скажи это пленным в форте Нойград, - я развернулся, подхватив стоявший у стены двуручник, и спустился вниз по ступенькам. Я не Ульфрик, я ждать не буду. И за свои услуги я хочу определенную оплату. И ты, Буревестник, мне её заплатишь. Я не нырял в глубины озера, чтобы обманом проникнуть в форт, как предложил Ралоф. Я пошел в лоб, криком сбив со стены лучников-имперцев. Едкая горечь заполонила меня, оставив место лишь нескончаемой злобе и ненависти. Словно волк, почуявший кровь, я шел к своей цели. Нужно всего лишь освободить пленных, а затем выторговать у ярла право убить Сиддгейра на личном суде. Ярость помутила мой рассудок, и я точно знал, что обратного пути нет. Мой меч распорол живот одного из солдат, и кровь окропила мои руки и лицо, красными каплями стекая на землю. В нос ударил резкий запах железа. Руки гудели от нагрузки, и меч выпал из рук, зазвенев на камнях, залитых кровью. Я обернулся. Мертвые легионеры, буквально разрубленные на куски. Мечи и сломанные луки, булавы и топоры, покрытые кровью. Не место сражения – побоище. Над фортом начали кружить вороны. — Форт очищен, мой ярл, - доложил я скривившемуся Ульфрику, приехавшему на место сражения. Трупы мы заблаговременно сожгли. — Молодец, Костолом, - немного подумав ответил Буревестник. Я же, проигнорировав обращение, задал вопрос. — Мы выступаем на Фолкрит завтра? – Буревестник кивнул. — Могу ли я просить тебя об одной услуге? — Всё что угодно Довакину, - хмыкнул Ульфрик, слезая с лошади. Тут же подбежавший Брат Бури отвел лошадь в стойло. — Моя цена – ярл Сиддгейр, - сказал я, глядя в глаза Буревестника. Тот недоуменно нахмурился. — Уточни. — Ярл Сиддгейр принес мне много бед. Я прошу право лично вершить над ним правосудие, мой ярл, - выделив слова "мой ярл", я склонил голову набок, ожидая ответа. — Даю добро, - сказал Ульфрик в итоге. Все мы платим какую-то цену, верно, Буревестник? И легче заплатить кем-то, чем заплатить самому. — Виноват… - шепчет тьма со всех сторон. Ничего нет, кроме непроглядной тьмы и угнетающего шепота. Куда бы я ни шел, не бежал, везде тьма, тьма, тьма… Вилкас был моим светом, а теперь я увяз во тьме. Словно я сам тьма. И не найти мне более света, который мог бы заменить мне Соратника. Черный сменится красным. Вновь просыпаюсь резко, как от удара. Братья Бури давно спят и лишь караульные бдят их сон, понимающе протягивая мне бутылку с элем. Я взобрался на стену, чтобы там, над воротами, встречать приближающийся рассвет. Рассвет, бутылка эля, горькое осознание собственного помешательства. Так было всегда и будет, пока я не вздохну в последний раз. Такова судьба Драконорожденного. Спасая других, тем самых обрекаю себя на погибель. Это мой долг, верно? — Выступаем, пока туман держится, - скомандовал Ульфрик, разделяя своих людей на отряды. Меня послали в авангард, словно знамя приближающейся войны. Братья Бури нетерпеливо взмахивали топорами. Как только Ульфрик поднял кулак вверх, долина огласилась боевым кличем воинов, ринувшихся на штурм города. Навстречу нам не вышел никто, стражники хаотично рассеялись по городу, на ходу подбирая оружие. Не ожидали. Или кто-то позаботился об этом? У братьев Бури есть свои друзья в Фолкрите. — Щиты, - выкрикнул я, когда стражники выстроились в линию, подняв луки. Резкий свист и стрелы вонзились в щиты, калеча тех, кто не успел занять обороняющую позицию. - Вперед! - как только барабанная дробь стрел о щиты смолкла, выкрикнул я. На нас ринулись стражники. Первый угодил прямо на мой меч, второй остался без головы, а третий и вовсе не понял, что произошло - топор одного из стражников угодил ему в голову. Прорвав линию, мы лицом к лицу встретились с отрядом стражи. Еще два отряда, присланные Ульфриком, стали по бокам от нас. Стража заметно заволновалась. Взмах мечом – и два отряда слились в один, в урагане клинков и топоров. Прорубая себе путь к Длинному дому, я хотел видеть лишь одно – ошеломленное лицо Сиддгейра. Пока я шел к дому ярла, братья бури успешно уничтожали последние силы Фолкрита. Тан Фолкита, бывший ярл, успешно сражался против своей же стражи, защищая тыл Братьев Бури. Куда не глянь – ложь, предательство, двуличие. Свои же заходят в тыл, чтобы вонзить клинки в спины. Солдаты уводят детей и женщин с поля боя, чтобы их не зацепила шальная стрела или меч. Вокруг хаос, огонь и смерть. Какой-то маг успел выбросить огненный шар в отряд, прежде чем мой клинок перерезал ему горло. Огонь охватил дома и я поспешил, чтобы успеть найти Сиддгейра до того, как это сделают Братья Бури. В Длинном доме пусто. Огонь в камине еще горит, и его огоньки пляшут в отражении крови солдата с перерезанным горлом. По следам крови я дошел до черного выхода. Видимо, ярла тоже задели. — Держи его! – командует солдат, держа вырывающегося ярла за связанные руки и передавая другому солдату. — Следи, чтобы не ушел, а я за остальными, - он ушел, не заметив моего присутствия. Нацепив на лицо маску спокойствия, я подошел к телеге, куда солдат успешно закинул Сиддгейра. — Вольно, - скомандовал я, — иди к остальным, я за ним пригляжу. — Есть, - кивнул он, бегом устремляясь за своим товарищем. Сиддгейр приподнял голову, отталкиваясь ногами от дна повозки, чтобы принять сидячее положение. — Сев… Северин? – прошептал он хриплым голосом. — Я, Сиддгейр, я, - мягким голосом произнес я, запрыгивая на козлы. — Нам нужно ехать, - хлестнув поводьями лошадь, произнес я. — Куда? - взволнованно спросил он. — Там, где тебя не найдут Братья Бури, - там, где тебя вообще никто не найдет. — Спасибо, - прошептал он. Откинувшись на спинку обоза. — Развяжешь руки? — Чуть позже, когда отъедем. Чтобы избежать лишних вопросов, – ярл выдохнул, глубоко вдыхая. Думает, что он в безопасности. Думает, что спасся. Но не знает, куда попал, в какие силки угодил. Когда мы отъехали от Фолкрита, я помог ему перебраться ко мне и разрезал веревки на руках. Он улыбался, широко, довольно, скаля зубы и дрожа от холода. Леса Фолкрита сменялись заснеженными равнинами. Ярл прислонился ко мне, кутаясь в меховой плащ и закрывая глаза. Переборов желание оттолкнуть, я выдохнул, крепче сжимая поводья. Неужто он так уверен в собственной неотразимости, что даже не спросит, почему я его спас? Верит, что я воспылал к нему глубокими чувствами? Он жмется ко мне, пытаясь пригреться, но у меня это вызывает лишь отвращение и лютую ненависть. Стиснув зубы, я крепче сжал поводья, хлестнув ими едва бредущих лошадей. Добравшись до леса, я спрыгнул с телеги, отряхивая с плаща снег. Я распряг коней, и поманил его за собой, в лес. — Дальше пешком, - коротко пояснил я, направляясь вперед. Пробираясь через глубокий снег, застревая в нем по колено, я был в некоторой степени… счастлив? Это как когда споришь с кем-то и выигрываешь. Тебя наполняет такое чувство всё возможности, собственного успеха. Ты выиграл. Ты победитель. — Еще далеко? – спрашивает он. Если бы не вой ветра, клянусь Талосом, я бы слышал, как стучат его зубы. — Уже близко, – он так глуп и наивен. Мнит себя хитрой лисой, наученным хищником, а на самом деле наивный, зеленый заяц. Которого вот-вот съест подкравшийся слишком близко серый волк. — Я надеюсь, там тепло, - ему кажется, всё неймется поговорить. Но он упорно идет вперед. Вперед, к своей гибели. — Теплее чем здесь,- я указал рукой на небольшой, но крепко сбитый бревенчатый домик. — Еще немного. — Ага, - он шмыгнул носом, кутаясь в плащ. Озябшими пальцами вытащив связку ключей на поясе, я сразу нашел нужный ключ, помеченный красной ниткой. — Входи, - я приоткрыл дверь, и он тут же шмыгнул во внутрь, в темноту дома. Я вошел за ним следом, плотно закрывая дверь, а затем замыкая её на деревянный засов. В темноте-то, замочную скважину не найти. — Тут дурно пахнет, - пожаловался он, стоя где-то около двери. — Потерпишь, - я скинул плащ на пол и принялся искать в рюкзаке что-то, что могло бы прибавить немного света. — Ты уверен, что тут безопасно? – спросил он боязливо. — Нет. Для тебя нет, - я наконец, нашел нужный предмет. Промасленная тряпка факела вспыхнула, освещая равномерным теплым светом почти всю комнату. Затемненным оставался лишь конец комнаты, откуда и шел тот самый «дурной» запах. — Что ты имеешь в виду? – голос прервался на секунду, но вновь проговорил фразу до конца. — Я привел сюда твоего друга. Думаю, ты будешь не прочь к нему присоединиться, - я взял его за руку, не за ладонь, а за запястье, крепко сжимая. — Какого еще друга… - он замолчал, как только увидел то, что было в дальней части комнаты. На стуле, привязанный по рукам и ногам сидел эльф. Он беззвучно что-то шептал, и лишь приглядевшись, я по губам смог прочитать «воды». Руки эльфа, крепко привязанные к подлокотникам, испугали его еще больше. — Что это значит?! Что тут происходит?! — Чшш… тише, тише. Мы просто немного поговорим. У эльфа не было пальцев.

***

— Отвяжи меня, - молил ярл, ожесточенно дергаясь в попытке выпутаться из веревок. Я сел перед ним, покачав головой. — Ты ведь не думаешь, что это сработает? «Отвяжи меня?», - я хмыкнул. — Это самое глупое, что я только слышал в своей жизни. — Пожалуйста, - ярл дышал резко, отрывисто, судорожно. — Я ничего тебе не сделал… - я закрыл глаза, глубоко вздыхая. — Сделал. Ты убил его. — Я никого не убивал, - истерично замотал головой Сиддгейр. Эльф лишь взглянул на него со всей мрачностью, на которую был способен. — Перестань оправдываться, ярл, - прохрипел он. — Если не жил достойно, то хоть умри достойно, - эльф отвернулся. — Ч-что? — Я убью тебя, Сиддгейр. Отомщу за Вилкаса, понимаешь? – улыбнулся я, поднимаясь со стула. Ярл сглотнул. Я вытащил меч из ножен. Даэрик словно светился изнутри в полутьме хижины. — Бойся, ярл. Ибо гнев дракона страшен.

***

Холодный ветер завывает глубоко в горах. Не слышно криков боли, воплей страха. Затихнет среди бури кроткий свист меча. Никто не узнает, что происходит здесь. Эльф выглядит ужасно. Грязные волосы, сбитые в колтуны, кровоподтеки и опухшее от ударов лицо. Он уже с трудом понимает, что происходит, ориентируясь лишь на острый эльфийский слух. У него уже нет сил на вопли, угрозы. Нет сил даже поднять глаза, чтобы увидеть, что я делаю. Но я не хочу прощаться так быстро. Капля за каплей, припарка за припаркой и кровоподтеки уходят. Исчезают синяки, порезы, даже кончики ушей покрываются новой кожей взамен старой. — Бойся, Сиддгейр, - повторяю я, не поворачивая голову к ярлу. Его страх буквально витает в воздухе. Им пропахло всё. — Скоро твой черед. Он обошелся парочкой зубов и синяками. Я хочу, чтобы он понимал, что такое отчаяние. Чтобы понимал, что теперь он будет страдать. Он так долго ждал своей очереди…. Меч в руке, словно влитой. Когтистой перчаткой взяв эльфа за подбородок, я мягко дотрагиваюсь острием до его горла. — Помнишь? – спрашиваю тихо. — Ниже, - гордо отвечает эльф, поднимая глаза к небу. Меч мягко входит в плоть, багровые капли крови мягко падают на пол. Изо рта эльфа течет кровь, мне на перчатки, по подбородку, шее. Липкая, бьющаяся словно поток. Тело упало на пол, а кровь растеклась вокруг. Сняв перчатку, я дотронулся до крови ладонью. — Кровь за кровь, Сиддгейр, - сказал я, дотрагиваясь до его лица и улыбаясь. — Кровь за кровь.