encumbrance

Когда я открыл глаза, то увидел заплаканное лицо папы, который, видимо, за всю ночь не прилег. "Опять кошмар?" - тихонько спросил он, а я только отрицательно помотал головой не в силах сказать и слова. Горло саднило. Папа тихонько проверил у меня температуру и пододвинулся поближе, еще крепче сжимая меня в объятиях и целуя в макушку. А я даже не двигаюсь, мне и без того больно, спина разрывается, а ног я не чувствую. Безумно хочется плакать, а в голове возникает только один вопрос: "Почему именно меня?", но когда папа приподнял руку чтоб вытереть мокрые щеки, я задался совершенно другой загадкой: "Почему именно у них?" Я не отрицал, что люблю родителей, какие бы они не были, но так же не говорил, что и не ненавижу. Половину боли в этой жизни я прошел в одиночестве, а вторую с друзьями, временными, но на тот момент именно друзьями. Я часто был один на свой день рождения, мне никогда не делали торт и не разрешали приглашать друзей. Да, я не задувал свечки и не загадывал желание, хотя, я и знал, что хотел загадать. Не отмечал с родителями Рождество, на Новый Год не ездил поздравлять старших родственников. Меня держали подальше ото всех. А я и не просился, пускай и мечтал тайно. Папа у меня не плохой, но и хорошим его назвать нельзя. Но, все же, он папа, и проявление материнских инстинктов хоть и редкое, но было. В основном он погружен в работу над новой книгой или увлечен черпанием вдохновения через просмотри сериалов, поэтому в детстве я тоже от всех отличился, ибо делать домашнюю работу мне помогать отказывались. Отец же владеет строительной компанией, поэтому дома бывает очень редко. Чему я и рад. Он - самый страшный человек в мой жизни, которого я всегда сторонюсь. Отец не проявлял ко мне заботы, он понимал, что от такого омеги, как я, пользы будет мало. Ни договор не заключить через брак, не, фирму не передать, по скольку не альфа и во всем этом не понимаю. У нас не было общих тем для разговора, нет и сейчас. Поэтому мы нормально разговаривали от силы раз 7 за все мои 17 лет. Хотя, это устраивает. Только я очень удивлен, когда открылась дверь и в нее зашел отец. Снимая галстук он направился к моей кровати, в которой уже дремал папа, и лег по другую сторону от меня. Когда он залез под одеяло и обнял меня так же как и папа я затаил дыхание, ибо это было редкостью, когда отец касался меня. - Я вполне одобряю твоего альфу, он способный молодой человек, в инженерии хорошо разбирается... Я уже было подумал, что он признал меня, но когда шепотом начал говорить про свою фирму, то все сомнения улетучились. Вероятно, он делает это только ради папы, которого любит, а меня вообще попытается использовать. - Но, знаешь, я бы не принял его только за познания, если бы он не заступился тогда за тебя. Я очень благодарен ему. Он мне сына спас. Представляешь, прибежал к нам в дом и просит телефон, кричал, что тебя похитили. Аргументы приводить отказывался, говорил что-то про чутье, но тут мы совсем не верили. Ты же... - Я знаю. Я не пахну. - тихо закончил я за отца предложение. - Да. Ты знаешь. Откуда только... Кенсу, извини меня. Я ужасный отец, да? Не смог защитить своего собственного ребенка от такого... Я поздно начал понимать, что ты значишь в нашей с папой жизни. Избегал тебя, боялся. Глупый же, да? Говорил обидные слова. И вот когда чуть не потерял - понял. Тебе было больно, страшно вчера... А я что? Я тянул время, не доверяя альфе собственного сына, не верил, что с тобой могло что-то случиться. - Отец.. - Не перебивай, солнце, я хочу высказаться. Я хочу попросить прощения. За все. За то, что не узнавал твои дела в школе, не замечал как ты растешь, не следил за твоим здоровьем. Знаю, сейчас уже очень поздно, но мог бы ты простить своего глупого отца? Понял ли я его в этот момент? Или же прослушал все уткнувшись носом в грудь отца? Я не стал вникать в некоторые слова, ловя только те, которые хотел всегда услышать. Сейчас мне было больно, обидно, но уже совершенно не страшно. Ведь я мог уткнуться в грудь одному из самых дорогих мне в мире людей и обнять, прошептав уже ставшее сказкой когда-то: "Я люблю тебя, отец"