Цветы для Победителей

Let the Game Begin Hear the starting gun Play from the heart today We will overcome When the Game is over All the counting's done We were born to win Number one! Manowar.

Мирта Я стою у окна поезда и с ёкающим сердцем провожаю проносящиеся пейзажи. Мы уже так близко к Капитолию, и мое сердце замирает в преддверии дней, которых я ждала всю жизнь. Так как Дистрикт-2 расположен впритык к Капитолию, то поезд долетает туда за два часа. За это время мы не успеваем вовсю насладиться этим роскошным экспрессом. А жаль. Мне надоедает смотреть в окно, и я направляюсь в вагон, где сидят Катон, Гармония и наши менторы – Брут и Энобария. По правилам, если в дистрикте есть два победителя разных полов, то женщина курирует девушку, мужчина – парня. Хотя было бы лучше, если бы я работала с Брутом. Я давно его знаю, я выучила все особенности его характера. В отличие от Энобарии. Я никак не могу понять ее настроения. Она радушно нас встретила, но сейчас хмурится, и даже со мной, ее подопечной, ведет себя грубо. Я уж молчу о ее жутких отточенных зубах. Раньше я все рвалась с ней познакомиться – теперь мне этого не хочется. Катон с Брутом о чем-то тихо разговаривают. Энобария уставилась в одну точку и механическими движениями помешивает сахар в кофе. Гармония трещит о том, что уже подготовлена замечательная арена, и что 74-е Голодные Игры не будут уступать ни в чем предстоящей Квартальной Бойне. Вот уж где я бы хотела поучаствовать! В моем воображении рисуется картина: Мирта Коулман, победительница 75-х Голодных Игр, юбилейных Игр, Квартальной Бойни. Сколько славы и чести! Я помню прошлую Бойню – пятидесятилетнюю годовщину Игр. Меня-то, понятное дело, еще не было на свете, но потом отец показывал мне записи. Я не могла оторваться от экрана. И победителем тогда стал Двенадцатый – что уже странно. От размышлений меня отвлекает бодрый голос Гармони, которая приглашает нас посмотреть церемонии Жатвы в других дистриктах. Дистрикт-1. Блондинка и длинный парень с широкими плечами вызываются добровольцами. Дистрикт-2. Ухмыляющаяся я, бледное лицо выбранной Эрджинии Клеменс, и Катон, чуть из кожи не выпрыгнувший, когда спросили добровольцев. Дистрикт-3 – очередные зашуганные детишки. Дистрикт-4. Мощная высокая девушка и вертлявый парень вызываются добровольцами. Дистрикт-5. Рыжая девушка с хитрым личиком и незаметный паренек. Дистрикт-6, 7, 8 и 9 – ничего интересного, обыкновенные дохлики. Дистрикт-10 – мальчик с больной ногой и его потерявшая сознание мать. Я мысленно даю себе слово, что убью его быстро. Дистрикт-11. Совсем маленькая девчонка и контрастирующий с ней здоровенный парень. Дистрикт-12. Со сцены валится единственный живой победитель этого дистрикта, Хеймитч Эбернети, злоупотребляющий алкоголем. Самые слабые дистрикты – шестой, десятый, одиннадцатый и двенадцатый – чаще всего становятся обладателями победителей-морфлингистов, алкоголиков или просто сумасшедших. Энобария и Брут качают головами. Брут тоже любитель выпить, но он всегда держит себя в руках. Я только собираюсь отвернуться от экрана, как вдруг слышится отчаянный крик: «Я доброволец! Я хочу участвовать в Играх!». Все присутствующие тут же впиваются взглядом в экран. Гармония открывает рот, чтобы что-то сказать, но Брут останавливает ее движением руки. На Жатве выбрали какую-то очередную мелочь, но старшая сестра будущего трибута вызвалась вместо нее. В толпе – тишина. Разрыдавшуюся девчонку уносят на руках, а в комплект к самоотверженной девушке добавляют крепкого паренька. - В Двенадцатом никогда не было добровольцев, - говорит Энобария, мешая сахар в кофе. – Готова поспорить, эта девочка произвела фурор среди капитолийцев. - И это значит, что вам нужно будет стараться вдвойне, - хмурится Брут. Я уже ненавижу эту Двенадцатую. Теперь из-за нее у меня могут быть проблемы. Какая глупая самоотверженность! Как, кстати, зовут эту храбрую? Я прослушала. Но сейчас не время думать о пустяках - мы прибыли в Капитолий. Черт, какой он огромный! Дистрикт-2 тоже немаленький, но Капитолий так и дышит величием и мощью. Поезд встречают капитолийцы – вот уж кто мне противен. Все раскрашенные, словно попугаи, да и ведут себя, как стая дурашливых птиц. Чуть ли не под колеса кидаются, смеются. Пустоголовые куклы. Всем бы головы снесла. Похоже, мой напарник думает о том же, мрачно глядя в окно. Весь день нас моют, чистят, скоблят, прежде чем передать стилистам. Катону по-любому приходится легче – он парень. Мне просто хочется убить свою команду подготовки – я даже не запоминаю их имен. Наконец все мучения закончены, и я сижу в небольшой полутемной комнате, одетая лишь в тонкую ночную рубашку. Наконец я знакомлюсь со своим стилистом. Его имя нужно запомнить – если я собираюсь победить, мне придется долго с ним сотрудничать. Стилиста зовут Сайпресс. Дурацкое имя. Однако, как и мое, произошло от названия растения – в его случае, это растение - кипарис. Что ж, имя подходит капитолийцу. Он, как и кипарис, высокий и тощий, а его любимый цвет – зеленый. Это выясняется в ходе короткого разговора. Сайпресс – манерный молодой человек с кучерявой розовой бородой. Стилист спрашивает мои предпочтения в цветовой гамме и в одежде. Я без промедления отвечаю, что люблю красный цвет и ненавижу платья. Но кого это волнует? В нашем Дистрикте-2 производится оружие. Мы не самый богатый Дистрикт(второе место после Первого), но зато самый сильный. На этом и делается акцент на наших костюмах для поездки на колеснице – мы с Купером одеты в золотые доспехи и шлемы, в духе древнего государства под названием Рим. Стилисты ведут нас к колеснице, на которой нам предстоит совершать почетный круг. Мне хочется поближе подойти к лошадям, но невероятно тяжелые доспехи тянут меня вниз, и каждое движение дается мне с усилием. Зато мой напарник, казалось бы, совсем не чувствует доспехов на себе. Вот бы мне не свалиться с колесницы под тяжестью костюма! У самой колесницы к нам подскакивает Энобария. Она выжидающе смотрит на стилистов, и те уходят. Не понимаю, зачем это. Энобария хочет с нами поговорить, но не хочет делать этого в присутствии посторонних – но стилисты особым умом не отличаются… Ладно, проехали. - Катон, Мирта, - говорит Энобария. – Как вам сказали себя вести? Мы с Катоном машинально переглядываемся и тут же отводим глаза. Я говорю, что стилисты сказали нам махать публике и улыбаться. Энобария презрительно фыркает. - Послушайте меня. Никому не улыбайтесь. Машите сдержанно, будьте гордыми и преисполненными чувства собственного достоинства! Это – ваш образ. Я про себя отмечаю, что играть нам не придется. Наши стилисты помогают нам взобраться на колесницу. Сайпресс и Жаклин, стилист Катона, желают нам удачи. Доспехи неприятно давят на плечи; золотой обруч зажимает голову в тиски. Мне нехорошо. - Ты в порядке? – спрашивает Катон. Я киваю, но, должно быть, вид у меня не шибко хороший. В десять минут седьмого дверь перед нами открывается, и мы едем вслед за Дистриктом-1, нашими будущими союзниками. Трибуты от Дистрикта-1 одеты в роскошные одежды из перьев и драгоценных камней. Мне интересно посмотреть, во что одеты другие; я оборачиваюсь и тяжесть доспехов берет свое: у меня кружится голова и я чуть не сваливаюсь с колесницы. Катон с усмешкой ловит меня. Я коротко киваю ему и, не выдержав, расплываюсь в улыбке – до того забавно мы выглядим. Тут же одергиваю себя – нельзя так себя вести со своим потенциальным врагом. Тем более с Купером. Нельзя ему проигрывать ни в чем. - Все, малышка Мичи, теперь мы должны играть свои роли, - говорит Купер, когда мы подъезжаем к толпе зрителей. Я вспыхиваю от смущения: малышка Мичи?!? Это откуда он взял? Но сейчас не время, Катон прав. Мы с ним еще в поезде решили, что будем играть роли серьезных и опасных противников. В общем-то, так оно и есть. Тепло руки Катона еще осталось на моей руке с того момента, когда он удержал меня от падения. Мне становится легче. Я не боюсь рева толпы и огромного зала, света софитов и тяжести костюма. Я чувствую, что слева от меня стоит Катон, я чувствую его тепло и знаю, что он не даст мне упасть с колесницы. Мы величественно поднимаем руки и сдержанно, как просила Энобария, машем толпе. Я вижу наши лица на огромных экранах. Мы прекрасны – величественные, гордые и непоколебимые трибуты от Дистрикта-2. Мы победим, это всем ясно. Дистрикт-2 почти всегда выигрывает. Половина наших тренеров и учителей в Академии сами прошли арену. Катон нечаянно касается моей руки. Я дергаюсь, но не отрываю взгляда от толпы. Меня посещает безумная мысль – я беру Купера за руку. Этого никто не может увидеть. Но напарник резко и грубо отдергивает мою руку. Мне становится так неприятно, колко и гадко, что до конца Парада трибутов я ни разу не смотрю в сторону Катона. Мы заканчиваем круг и останавливаемся. Я наконец-то могу рассмотреть других трибутов. Первый дистрикт – длинный смешливый парень и блондинка. Последняя замечает мой взгляд и улыбается. Я отвечаю кивком. Даже если мы и будем союзниками, мне все равно придется ее убить. Начинаю искать взглядом колесницу Четвертого дистрикта. Вот и она. Довольно хилый для профи паренек с хищным лицом и мрачная девушка. Но я не думаю, что они настолько хороши, чтобы мы с Катоном не справились. Больше мне никто не запомнился со времени Жатвы. Нахожу в толпе Пятую - девушку с огненно-рыжими волосами. И Дистрикт-11 – крепкий парень, мускулатурой сойдет за профессионала. Не только ты, Купер, тут единственная гора мускул! Дистрикт-12 привлек огромное количество внимания. Их стилисты в буквальном смысле подожгли их – видимо, какой-то капитолийский искусственный огонь. А на вид ничего особенного, тощая девчонка и коренастый паренек. У обоих ужас в глазах. Я понимаю, что зря посчитала отважную Двенадцатую хорошим противником – если она так печется о своей сестре, то как же она сможет убить человека? Мы пришьем ее еще в первый день, я уверена. К тому же, хоть Двенадцатая и старается сохранять невозмутимый и почти скучающий вид, я все равно замечаю в ее синих глазах тот приятный отблеск, какой был у прежних моих жертв в Академии. После турне колесниц мы, до смерти уставшие, ждем наших менторов в сопровождении Гармонии. Я пытаюсь вежливо с ней разговаривать – я выиграю, а значит, мне часто придется общаться с капитолийцами - а Катон за кем-то заинтересованно наблюдает. Я поворачиваю голову – он смотрит на Двенадцатых. Я только собираюсь открыть рот, чтобы спросить причину, как вдруг к нам подлетает блондинка из Первого и ее напарник. - Привет, - расплывается она в улыбке. – Я – Диадема. Можно просто Ди. - Мирта, - бурчу я. – А это Катон. – Я представляюсь за напарника, чтобы испортить ему удовольствие. Катон хмурится. - Ничего интересного, верно? – вмешивается Первый. – Меня Марвел зовут. Марвел и Катон сразу находят общий язык и начинают разговаривать о копьях, мечах и так далее. Я тоже слушаю с интересом, только Диадема все время норовит отвлечь меня и рассказать сплетни о разных трибутах. - Ты видела, как Двенадцатая вызвалась добровольцем на Жатве? Все об этом говорят! – щебечет Диадема. Однако видит, что мне не интересно, и замолкает, глядя на меня странным взглядом. Я мысленно ставлю крестик: не доверять Первым. Не нравится мне эта кукла. К нам возвращаются Брут с Энобарией, оба сияющие. Они с недоверием смотрят на наших новых знакомых, но, увидев их менторов, сразу меняются. Энобария обнимается с Кашмирой, победительницей из Первого; Брут пожимает руку брату Кашмиры, Блеску. Они выглядят друзьями. Но все мы знаем, что это не так. На арене другие правила. Подопечные Кашмиры и Блеска будут биться до последней капли крови с подопечными Энобарии и Брута. В конце Игр, когда остаются лишь профессионалы, начинается самое интересное. Катон Сегодня – первый день тренировок. Брут говорит, что все, что нам будут говорить тренеры – полная чушь. Нам надо лишь усовершенствоваться. Нас с Миртой поднимают чуть свет и ведут в зал для тренировок. Это огромное светлое помещение, разделенное на секции. Я сразу ищу глазами секцию для сражений на мечах и секцию по метанию копий. Вижу, что глаза моей напарницы загорелись жадным блеском, когда она увидела секцию для метания ножей. Ее стихия. Я кошусь на Коулман и думаю о том, как она вчера взяла меня за руку. Оно понятно – не хотела упасть с колесницы. Не хотела упасть с колесницы. Не хотела… Черт! Пока не появился тренер, можно побродить по залу. К нам присоединяются Первые; мы с Марвелом направляемся в дальний угол зала, где расположены тренажеры. Диадема увязывается за нами. Я не против, пусть щебечет себе. Я просто… воспользуюсь ей, а потом убью. Жаль, конечно, но что поделаешь. Таковы правила. Диадема мне нравится: она простая (в отличие от моей мелкой), приветливая, красивая. Они с Коулман просто небо и земля. Надменная, холодная Мирта и лучезарная светлая Ди. Луна и Солнце. Ха-ха, куда меня занесло. Походу, я становлюсь сентиментальным! После нескольких дней без тренировок очень приятно размять затвердевшие мышцы. Я одновременно поднимаю тяжелые штанги и смотрю на прибывающих соперников. Марвел слабее меня, но тоже не так прост – осталось посмотреть, как он метает копья и дерется. Но я справлюсь. Хотя он мне нравится – будь мы в Дистрикте-2, стали бы хорошими друзьями. Вообще, обычно трибуты Дистрикта-1 отличаются своим нацизмом и нарциссизмом, а также надменностью и хладнокровностью. Этому нас учили в Академии, да и ежегодный просмотр Игр тоже наложил отпечаток. Но в этом сезоне у Первого дистрикта странные и неординарные трибуты. Хм. Может, маска? Как у Джоанны Мэйсон из Седьмого когда-то. Все притворялась плаксивой дурочкой, а в итоге перерезала глотки всем сильнейшим профессионалам. И все же я не боюсь Первых. В секцию с тяжелыми гирями и тренажерами никто не суется. Всех больше интересует оружие – это раз, и два – почти все трибуты дохленькие малолетки. Ничего интересного. Разве что парень из Одиннадцатого – он не ниже и не слабее меня на вид. Коулман еще на параде трибутов предложила взять его в союз. Я передал это Марвелу. Не то чтобы Первый главнее меня, но… мне нужно с кем-то советоваться. Наконец все трибуты в сборе. Нашего главного тренера зовут Атала, и она рассказывает нам про каждую секцию в отдельности. Запрещает драться с другими трибутами. Говорит, что лучше не пренебрегать уроками выживания, и только потом браться за оружие. Я помню слова Брута, и сразу направляюсь в секцию для борьбы на мечах. Наконец-то я в своей стихии! Я раз за разом сношу головы пластиковым манекенам и предвкушаю дни, когда на месте манекенов будут живые трибуты. Затем иду метать копье вместе с Марвелом, и все больше жалею, что встретил его именно на арене. Марвел постоянно дурачится, улыбается и посмеивается над другими трибутами, однако копье он метает лучше меня. Я предпочитаю мечи копьям, поэтому занятие мне быстро надоедает, и я иду проведать мелкую. Она так и не говорила со мной со вчерашнего Парада трибутов. Мирта взяла меня за руку, а я оттолкнул. Она обиделась, отстранилась, а я успел заметить гаснущее тепло в ее глазах. Эх, маленькая Мичи, неужели ты не понимаешь? Мы приехали не на спортивные соревнования. Мы прибыли на арену. Эти девчачьи глупости меня просто поражают! Мы не сможем дружить. Мы не сможем быть больше, чем друзьями. Один из нас умрет, и это будет маленькая Мирта. Мирта стоит перед десятком мишеней. Она такая маленькая, напряженная и сосредоточенная, что мне становится смешно. И как ее можно принимать за достойную соперницу? Однако я беру свои слова обратно после того, как Мирта поражает десять мишеней подряд, метая нож несколькими способами. Ее хвалит тренер, и Мирта самодовольно улыбается. Замечает меня и немного теряется. Затем берет себя в руки: - Привет, Купер. - Здравствуй, Коулман. Давно не виделись. Мелкая улыбается самой ужасной и пугающей из своих улыбок. Не простила меня. Чертовка.. Я утверждал, что Мирта не по мне, но кто знает? Мы же на Играх. Игры меняют людей. Мирта Мы вместе идем в секцию стрельбы из лука. Диадема, озарив нас сияющей улыбкой, берет изящный серебряный лук. Похоже, она совсем не умеет с ним обращаться – тетива слишком туга для нее. Я злорадно смеюсь. Диадема стреляет в меня недовольным взглядом и тут же говорит: - Катон, покажи мне, как правильно стрелять. - У-у-у, - улыбается Марвел, и мне хочется прирезать его, хоть он и произвел на меня благоприятное впечатление. Этот придурок Купер подходит к малышке Ди и показывает ей, как нужно натягивать тетиву. Та слушается сильных рук Катона. Однако стрелять Купер тоже не шибко умеет, и поэтому его стрела вонзается не в живот манекену, как целился Катон, а куда-то вниз. Я усмехаюсь. Физическая сила и внешность еще не показатели победы, Купер. Катон, услышав мой злорадный смех, в гневе поворачивается. - Ну что ж, попробуй сама, Коулман, - говорит он с нажимом на последнее слово. Я прихожу в ярость. Мало того, что он ведет себя с нашими потенциальными врагами как с родственниками, так еще и мне будет указывать?!? Я подхожу к стойке с набором луков и стрел, выбираю лук с самой тугой тетивой и накладываю стрелу. Благо, с меткостью у меня все в порядке - хоть я и предпочитаю ножи луку, но умею неплохо с ним обращаться. Раз! Первая стрела пронзает манекену голову. Два! Вторая пронзает живот. Накладываю третью стрелу на тетиву и целюсь манекену между глаз. Три! В яблочко. Я швыряю лук под ноги изумленным Диадеме и Катону и резко ухожу прочь. Пойду прогуляюсь по секциям выживания. Наши менторы говорили, что это все полная чушь, но я думаю по-другому. Пока Катон с Диадемой будут подыхать от инфекции, отравления или холода, я буду знать, как спастись. Сначала я направляюсь в секцию, где учат разводить огонь – на арене могут и не дать спичек. После иду распознавать съедобные растения и грибы. Эта секция очень увлекательная, но непопулярная – помимо меня тут только рыжая девушка из Пятого и мелкая из Одиннадцатого. Они удивляются, увидев меня здесь; да и тренер тоже изумлен. Профи обычно не суются в секции выживания. Поработав здесь, я немного выясняю о Пятой и Одиннадцатой. Рыжая – хитрая и умная, все схватывает на лету. Ее надо постараться убить первой, еще у Рога – иначе ходи потом, ищи ее по всей арене! Одиннадцатая тоже не самая слабая, несмотря на свой возраст. Ее зовут Рута. Была бы она постарше, я бы записала ее в списки соперников. Но она настолько мала, что Катон или Марвел раздавят ее мизинцем. К чему я сейчас вспомнила о Катоне… Я сама раздавлю Одиннадцатую. В секции вязания узлов лишь только девушка из Двенадцатого, Китнисс Эвердин. Та тощая отважная девчонка в огне. Я вяжу узлы и потихоньку стараюсь собрать информацию о ней. Но, проведя в этой бесполезной секции около часа, я понимаю, что не знаю ровным счетом ничего. Эвердин и с тренером-то неразговорчива, а уж на меня и подавно смотрит с ненавистью. Еще бы, я же профессионалка. Но ничего, буду наблюдать за ней. У меня еще неделя. Секцию маскировки я не посещаю вообще – зачем профи от кого-то прятаться? Вижу там трибута из Двенадцатого, и понимаю, что его убить будет - раз плюнуть. И напоследок захожу в секцию, где учат ставить капканы и ловушки. Я заинтересована. Мало ли, вдруг у Рога изобилия не будет съестного и еду придется добывать самим? Тогда-то Купер посмотрит, кто тут сильнее. Я рисую себе картину: я поймала в ловушку огромного оленя, а Катон, Марвел и Ди, полумертвые от голода, умоляют меня отрезать им хоть кусочек. Громче всех просит Катон. Эта мысль вдохновляет меня, и уже через четверть часа я познаю эти навыки. Когда я ухожу из этой секции, сталкиваюсь с Эвердин. Она смотрит на меня со страхом, и мне это нравится. Катон Я снова тренируюсь в секции борьбы на мечах. Чувствую на себе взгляды распорядителей Игр, сидящих чуть поодаль наверху, и поэтому стараюсь выглядеть эффектнее – вдруг среди них есть спонсоры? Даже профессионалам они необходимы. Может понадобиться лекарство или вода, да и вообще, кто знает, как будет выглядеть арена? Под конец тренировок мы, трое профи, собираемся вместе и смотрим на наших соперников. Где же моя мелкая напарница? Я был груб с ней тогда, когда Ди стреляла из лука. Но я не собираюсь извиняться или оправдываться – Коулман не заслужила. Пусть подавится своей едкой кислотой. А вот и она. Идет из секции по ловушкам и капканам. Что же ей там понадобилось, интересно? Встает между мной и Марвелом, и начинает с Первым увлекательную беседу. Рассказывает, чему научилась за сегодня, и кого видела. Мирта замечает, что я на нее смотрю, и едко ухмыляется. Сволочь. Я обещал себе, что убью ее аккуратно и безболезненно, но сейчас мне хочется, чтобы ее смерть была мучительной. Пусть побудет на месте своих жертв, кукол-мишеней. Я снимаю со стойки с оружием несколько копий. Швыряю их одно за другим в мишени, стоящие метров на сорок от меня. Несколько копий не попадают в цель, потому что я кожей чувствую на себе насмешливый взгляд Мирты. Напарница злорадно смеется и говорит что-то Марвелу. Ему смешно, но засмеяться в голос он не решается. Боится меня. В отличие от Коулман. Я ловлю ее взгляд, полный такой отъявленной ненависти, что мне становится не по себе. И я, кажется, начинаю понимать, почему Коулман так себя ведет. Неужели она просто… ревнует? Эта мысль меня радует и пугает одновременно. Я не думал, что понравлюсь Мирте – она не из тех девушек. В школе она держится особняком ото всех. В Академии ее считают чокнутой и опасной. Я, сам того не понимая, давно наблюдал за ней: она всегда была мрачная и серьезная. Мирта маленькая, невзрачная, одевается по-мальчишески – возможно, поэтому она не популярна среди парней. А может, они просто боятся ее? Даже мне иногда становится не по себе, когда ее пронзительные черные глаза смотрят, казалось бы, прямо мне в душу. Может, все думают, что Мирте интересны только оружие да тренировки? Я и сам так думал. А оказалось, что все не так. Но как же она не понимает, нам же нельзя. Маленькая Мичи забывает, где мы находимся. Здешняя политика такова: убей или умри. Я выбрал первое. Мирта тоже. Значит, один из нас точно умрет, и я боюсь этого больше всего на свете. Я, хоть это и неприемлимо для такого как я, боюсь того, что в итоге останемся лишь мы, и кому-то придется убить другого. Скорее всего, это буду я – я пришел сюда за победой. Сейчас мы дружим и едим за одним столом, а потом я лично прирежу Диадему с Марвелом. Таковы правила. Я ищу глазами интересных трибутов, и натыкаюсь на парочку из Двенадцатого. Они держатся вместе, что необычно для Игр. По традиции, союзы заключают только профи из Дистрикта-1, 2 и 4. А Двенадцатые даже одеты одинаково. В них нет ничего интересного – тощая девчонка и испуганный парень с видом доброго медведя. Девчонка уже несколько часов вяжет узлы, а парень провел это время в секции маскировки. Сейчас он вздумал залезть на стену, имитирующую дерево. Решительно карабкается наверх. Но не удерживается и падает. Мы вчетвером не можем удержаться от смеха. Эти трибуты слишком много о себе думают. Но, должен заметить, Двенадцатая пугает меня. У нее слишком непонятная натура. Она ни разу не плакала на тренировках, как, например, мелкие девчонки из дистриктов номер три и шесть, ни разу не брала в руки оружие. Двенадцатая просто сидит и вяжет свои узлы, и это меня настораживает. Мне снова вспоминается Джоанна Мэйсон. А вдруг с Двенадцатой та же петрушка? Надо поговорить с Коулман. Девчонка что-то говорит медведю и с неприязнью смотрит на нас. На меня. Видно, что она меня боится больше, чем Марвела, Ди или Мирты. Я смотрю в ответ; Двенадцатая не выдерживает моего взгляда и отводит глаза. Парень поднимается на ноги, идет к стойке с гирями. Я переглядываюсь с Диадемой и Марвелом, и мы все усмехаемся. Двенадцатый берет тяжелую гирю и смотрит на нас с выражением вызова и страха одновременно. Он кидает гирю, и она с грохотом разбивает стойку с луками. Да уж, мы явно недооценили медвежонка. Диадема и Марвел озадачены и изумлены. Я тоже, но я стараюсь этого не показывать. Вместо этого пожимаю плечами, мол, ничего, удовлетворительно. Замечаю на себе взгляд девчонки из Двенадцатого и удостоверяюсь, что она не так слаба, как кажется. Во время обеда мы знакомимся с профи из Четвертого. Странная парочка. Мрачная и молчаливая девчонка и вертлявый парень. Ему восемнадцать лет, но сравни его со мной… Диадема пытается разговорить девчонку, но безуспешно. Я хмурюсь. Тот, кто молчит – самый опасный противник. Значит, ее надо будет пришить еще у Рога. Ха. Сколько кандидатов на это. Вечером Мирта докладывает мне информацию о других трибутах. Сообщает, что Рыжую из Дистрикта-5 тоже надо будет прикончить первой. Я мысленно заношу ее в список. - А об Эвердин я ничего толком не разузнала, - говорит мелкая. - Значит, убьем ее сразу. Поручаю это тебе, - говорю я. Мирта усмехается и идет на ужин. Ничего мне не говорит. Злится. И я начинаю злиться на себя – еще чего, Катон Купер, гроза всея арены, не хочет портить отношения с какой-то мелкой девчонкой, своей потенциальной жертвой! Нет уж. Китнисс Эвердин убью я. Плевать на мелкую. Гармония трещит о том, что у нас с Коулман уже полно спонсоров, осталось только хорошо показать себя на индивидуальных показах и интервью. Пара пустяков. Мирта, видимо, тоже так считает, потому что не особо слушает разглагольствования Брута на тему «Как важно иметь спонсоров даже для профессионалов». Я заметил, что Коулман больше тянется к Энобарии, нежели к Бруту. Да и сама менторша привязалась к Мирте. Я усмехаюсь про себя. Просто они одинаковые – обе озлобленные, расчетливые, холодные. Обе метают ножи. Правда, Энобария еще и копьем владеет отлично. Внезапно я понимаю, что Мирта на самом деле ничего не стоит. Владеет лишь одним оружем, мускулатура у нее не развита, рост невысокий. Тогда почему мысли именно о ней, а не о Диадеме, к примеру, занимает все мое свободное время? Я не знаю. Мирта Мне кажется, или я… заскучала? Так и есть. В Академии было интересно учиться, потому что там всегда находились опасные и интересные противники. Здесь же из опасных я могу выделить только лишь Одиннадцатого, Катона, себя и, может быть, Пятую. Я наблюдала за ней много дней и поняла, что она очень хитрая и ловкая. По вечерам мы собираемся в наших апартаментах и смотрим записи Игр, где победили трибуты из Дистрикта-2. Энобария и Брут в деталях описывают нам каждый промах, каждую ошибку трибутов. Я слушаю вполуха – в Академии у нас было то же самое. Зачем сейчас надрываться, если мы и так все знаем? Вот на Игры наших менторов мне очень интересно взглянуть, хотя я и видела их тысячу раз. Восемнадцатилетний Брут, огромный, злой и сильный, за четыре дня посворачивал шеи всем соперникам, а затем принялся за профессионалов и победил. Те Игры длились всего неделю. Семнадцатилетняя Энобария просто звезда экрана – в первый же день она собственноручно убила половину трибутов. А уж ее победный укус… Я невольно восхищаюсь ей, хотя всегда стараюсь следовать принципу «не сотвори себе кумира». Тренировки становятся все скучнее и скучнее, как я уже сказала. Единственная забава – наблюдать, как мелкие дохлики из других дистриктов пытаются научиться хоть чему-нибудь за эти жалкие тренировки. Я-то хотя бы посещаю секции выживания. Мои союзники, Дистрикт-1, Дистрикт-4 и Катон, вон вообще ничего не делают. Помашут мечами/ножами для приличия, а потом сидят и поливают грязью других трибутов. Особенно старается Диадема. Мне вообще не верится, что она может кого-то убить, но почему она тогда вызвалась добровольцем? Не буду спускать с нее глаз. Марвел тоже не так прост. Вроде бы тихоня, всюду тенью следует за Диадемой, но что-то в нем есть такое, что мне не нравится. Катон отмахивается от меня, мол, придумываешь. Но я вижу людей насквозь. Я утаскиваю Марвела в секцию по ловушкам и капканам. Я рискую – ведь я оставила Катона и Ди одних, но все же мне надо разобраться с Первым. Разговор у нас не клеится. Я привыкла молчать, и Марвел неразговорчив. В конце концов я начинаю беситься. Ставлю петлю-ловушку, и Марвел, не заметив ее, попадается. Его утягивает вверх за ногу. Выглядит это так смешно и нелепо, что мы с Первым хохочем до колик. Я замечаю свирепый взгляд Катона и улыбаюсь про себя. На время я забываю про Марвела и привязываюсь к Двенадцатой. Мы стоим в очереди для того, чтобы пройти специальные препятствия. Внезапно я слышу крики разъяренного Катона: - Куда ты дел мой нож?!? Отвечай! Катон сцепился с трибутом из Шестого. Класс. Он хочет нагнести на себя гнев распорядителей? Но с другой стороны мне приятно. Он такой злой из-за того, что мы с Марвелом тогда смеялись. Парень из Дистрикта-6 пытается оправдаться, бормоча что-то нечленораздельное. Катон, до того только материвший Шестого, теперь кидается драться. Их разнимают. «Ты труп, скотина!» - кричит Купер. Я закатываю глаза. Стоящие передо мной Эвердин и Одиннадцатый улыбаются и смотрят наверх. Рута! Та мелкая девчонка из Одиннадцатого! Это она взяла нож! Мне становится смешно – какая-то козявка обвела Катона вокруг пальца, и дальше я тренируюсь в приподнятом настроении. Зал потихоньку начинает пустеть. Я подхожу к Катону, мрачно расчленяющего ножом голову манекена. - Это Рута. - Кто? Ты про что, Коулман? - Рута. Девчонка из Одиннадцатого. Она украла нож и спряталась наверху. - Тебе это Марвел сказал, да? – зло спрашивает Катон. Я смеюсь, встаю и иду к выходу. Купер догоняет меня в коридоре. Прижимает к стене и целует в губы. От шока у меня подгинаются колени, но я не могу упасть в прочной хватке Катона. Или не хочу… Да, скорее всего не хочу. Мысли смешиваются в теплую кашу, кружится голова. Я хочу открыть глаза, но у меня просто нет сил. О, как я ждала этого, как желала! Мои руки холодеют от осознания того, что меня целует Катон, а сердце стучит, словно у загнанного трибута перед смертью. Во всем мире существуют лишь два сердцебиения, которые постепенно сливаются в одно благодаря какому-то странному светлому чувству. Руки Катона на моей талии - сталь; я ощущаю себя маленькой и слабой, и мне это нравится. - Не расслабляйся, - бросает мне Купер и, ухмыльнувшись, направляется к лифтам, оставив меня наедине со своими догадками и мыслями.