Цветы для Победителей

Мирта Оставшийся день проходит мирно. Думаю, зрителям сегодня хватит переживаний. Сначала Восьмая, потом меня чуть не убила союзница, после – эта гонка с Пятой. Так что мы спокойно ужинаем и засыпаем. Днем стоит ужасная жара, но я в этот раз не купаюсь. Как только солнце начнет опускаться, мы отправимся на поиски трибутов. «Одиннадцать впереди!», как восклицала Диадема. Днём мы спим в прохладном жерле Рога. Я просыпаюсь от звука и запаха огня. Чуть было паникую, но понимаю, что пожар далеко и нас не коснется. Катон тоже просыпается и тщательно вглядывается вдаль. Затем берет копье и идет в сторону пожара. Долбанутый идиот! Я подбираю нож с земли и иду за ним. - Эй, Купер, - говорю я. – Это всего лишь шутка распорядителей. Это не нам. Катон не отвечает. Только молча идет в сторону леса. Я неспешно иду за ним. Не отпущу его одного. Вдруг это уловка? Вдруг здесь где-нибудь поджидает здоровяк Одиннадцатый? - Катон, - негромко зову я. Напарник не отзывается, и меня это бесит. Ишь, какой загадочный! Я в сердцах посылаю маленький нож в его сторону. Оружие вонзается в дерево рядом с идущим Катоном. – Купер! Ты в молчанку играть вздумал? – шиплю я. Он хмурится и собирается что-то ответить, как вдруг огненный шар падает в паре метров от нас. Катон хватает меня и падает на землю. Укрывает собой. Огненный дождь продолжается несколько минут. Огромные искусственные шары падают совсем рядом с нами, а я лежу и чувствую не столько жар гнева распорядителей, сколько тепло тела напарника. Пожар затихает. - Какого хрена ты пошел сюда, Купер? – рычу я, когда Катон подает мне руку. Я игнорирую этот дружеский жест и встаю сама. - Огонь и Эвердин всегда стоят рядом. Наверняка это устроили для нее. Иронично так. Катон вынимает из дерева мой нож и протягивает оружие мне. Идет впереди с копьем наперевес. Я засовываю нож за голенище ботинка и вглядываюсь вдаль – к нам бегут Первые. Обеспокоенная Диадема кидается на шею Катону. Моя рука инстинктивно выхватывает нож из-за голенища. Катон тут же отстраняет Первую от себя. Ди стоит с несколько помятым видом. - Что такое? – беспокоится Марвел. – Зачем вы пошли туда? - Да вот какой-то черт понес нашего Катона на верную смерть, - рычу я. Марвел ухмыляется. - Хотел убить Эвердин и побить твой, Мичи, рекорд по жестокости и изощренности процесса, - парирует Купер. Придурок. - Хватит! – прикрикивает Марвел. – Нам еще лес сегодня прочесывать. Никого не волнуют ваши отношения. Надо же, как наш тихий Первый заговорил! Выдвигаемся в лес. Несмотря на раннее время – сейчас часов пять – на арену спускаются сумерки. Распорядители для нас стараются. Мы идем и идем несколько часов, но все эти малявки попрятались по своим норкам. Трусы. Мы изнемогаем от усталости. Рог слишком далеко, чтобы вернуться туда, и поэтому мы решаем заночевать здесь. - Давайте еще немножко пройдем, - предлагаю я. – Может, встретим кого. - Точно встретим, - говорит женишок, опустившись на колени на землю. - Что такое… Мелларк кидает объемную палку на определенное место, и палку тут же утягивает вверх петля-ловушка. Мы учились такие делать в Тренировочном центре. Со мной занимались Эвердин, Рута и Пятая. Огненная! Это ее силки! - Китнисс? – спрашиваю я. Мелларк кивает. - Опа-а! – тянет Марвел и с улыбкой указывает вперед. Да. Там Эвердин. Улепетывает от нас что есть силы. Я чувствую, как снимается напряжение от поступка Диадемы. Я убью Китнисс Эвердин. Слишком много нервов на нее потрачено. И Катон мне не указ. Мы бежим, улюлюкаем и кричим. - Моя! – кричит Ди. – Чур, моя! Ага, конечно. Так я тебе и разрешила ее убить. - Тебе не убежать от нас, Китнисс! – вторит напарнице Марвел. Двенадцатая карабкается на дерево. Нашла, где спрятаться, ей-богу! Одна разводит костер у всех на виду, вторая прячется от пяти профи на дереве… Эти трибуты вообще нормальные или как? Огненная, походу, ранена. Я приглядываюсь и вижу сильный ожог у нее на ноге. Отлично. Быстрее убью. Хотя нет – Китнисс будет умирать долго и красиво. Курва залазит на дерево, как белка и нагло улыбается. - Ну, как дела? – бодро кричит она. - Нормально, - отзывается Катон, дрожа от ярости. – А у тебя? - На мой вкус, было жарковато. Здесь вверху воздух чище. Не хотите подняться? – парирует Огненная. Мерзкая корова. Я хватаюсь пальцами за рукоять одного из ножей, готовая к атаке. - Катон, возьми с собой, - говорит Диадема, протягивая лук и колчан со стрелами. Из кожи вон лезет, лишь бы понравиться ему. Но на что она надеется? Ты на арене, милочка! - Не надо. Кинжалом сподручнее. Купер начинает лезть. Я прикрываю глаза руками. В Катоне килограммов сто живых мышц, и вряд ли его выдержит это хрупкое деревце. В Академии у нас были тренировки, нас учили залазить на деревья, но таких, как Катон или Эрджиния, обычно не допускали к этим занятиям. Им же дороже. Они тяжелые и крепкие – деревья обычно таких не выдерживают. Но сейчас Купер лезет туда специально, чтобы покрасоваться перед блондинкой. И заодно перед всем Капитолием. Он уже довольно-таки высоко. Сейчас точно свалится. - Прикончи ее, Катон! – визжит Диадема. - Давай! Убей ее! – вторит Марвел. И он падает. Больно, неприятно, на спину. Почему-то я волнуюсь, не повредил ли он спину, но, когда Диадема начинает кудахтать вокруг него, как курица, только закатываю глаза. Я бы легко могла залезть на это дерево и убить Китнисс, но не буду делать этого из принципа. Подожду пока. Катон матерится, как сапожник. Я злорадно ухмыляюсь. Так ему и надо. Диадема решает попытать счастья. Залазит невысоко, на толстые ветки, и натягивает тетиву. Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Вспарывать животы она умеет, а стрелять из лука – нет. Понятно, почему она получила на тренировке всего шесть баллов. Первая стреляет, но совсем не в ту сторону. Стрела застревает в ветках рядом с Огненной. Эвердин достает стрелу и начинает размахивать ею, дразня нас. Я прихожу в ярость, и мне наплевать на принципы. Я хочу выхватить ножи, как вдруг Мелларк говорит: - Ладно. Пусть сидит наверху. Никуда не денется. Займемся ею завтра. Женишок прав. Никуда не убежит наша Огненная Китнисс. Она потрепана, измотана и ранена. К тому же, у нее нет оружия. Пара пустяков. Но я буду убивать ее долго и мучительно, пока лезвие не затупится. Смеркается. Я просто валюсь с ног от усталости. Катон и Диадема здорово разозлены. Я мысленно злорадствую и развожу костер. Сажусь рядом, грею руки. От тепла я разомлеваю, рассудок мой затуманивается, глаза начинают слипаться. Марвел сидит через пару метров от меня, необычайно тихий и задумчивый. Я понимаю, что проголодалась. Достаю из рюкзака апельсин. Около десяти экземпляров этого фрукта было разбросано вокруг Рога. Я видела, как Рыжая подобрала несколько. Я люблю апельсины, хоть это и нечастые гости среди продуктов питания в Дистрикте-2 – несмотря на наш теплый климат, апельсиновые деревья у нас не растут. Подковыриваю кожицу острием ножа. Очищаю ярко-оранжевую шкурку и наслаждаюсь божественным запахом. Едкий сок брызжет мне в глаза. Я втягиваю в ноздри теплый сказочный аромат и только приготавливаюсь вгрызться в нежную плоть фрукта, как кто-то отбирает у меня апельсин. Ну конечно. Купер. Этот сукин сын стоит, набив рот моим апельсином, и чуть не смеется. Я выхватываю из сумки яблоко и швыряю Катону в физиономию. Марвел хохочет, а мне тошно. Я злюсь на напарника – и это не из-за этого треклятого апельсина. Диадема садится рядом с Катоном и они, отходя от недавнего унижения, начинают болтать. Катон нагревает меч над огнем и размахивает раскаленным металлом в воздухе. Марвел делает то же самое со своим копьем. - Мальчишки, - произносит Диадема, улыбаясь и глядя на парней. Катон по-идиотски улыбается. Я вытаскиваю ножи и начинаю метать их перед собой. Попадаю в шею какой-то ящерице. Прицеливаюсь, и пришпиливаю несчастное создание к земле и вторым ножом. Понимаю, что ужасно хочу спать. Снимаю куртку и подкладываю ее под голову. Отворачиваюсь от других трибутов. Видеть их не хочу. Четвертая спит довольно далеко от нас. Диадема остается дежурить. Я засыпаю быстро и сплю довольно беспокойно. Ночью я просыпаюсь несколько раз от странных звуков, похожих на свист пилы. Вскакиваю, держа нож наготове. Никого. Мне, вероятно, послышалось. Замечаю, что Первая спит, привалившись спиной к дереву. Глупая блондинка. Даже будить ее не буду. Пусть Катон утром увидит, с кем он связался. Ложусь и засыпаю снова. Но на этот раз мой сон продолжается совсем недолго, потому что я успеваю проснуться за секунду до того, как огромное осиное гнездо падает прямо на наш лагерь. Я вскакиваю с места и неосознанно бегу вперед, отбиваясь от ос-убийц. Через несколько метров останавливаюсь, вспоминая про Купера. На поляне остались только Четвертая и Ди, Катон кричит откуда-то из кустов спереди: «К озеру, к озеру!» Или это не Катон? Это Мелларк, я ошиблась. - Мирта! – орет уже Катон. – Мирта! - Катон! – отзываюсь я, подавая ему знак, что я жива. Несколько ос вонзают свои жала в разных местах одновременно. Рычу от боли. Идти становится сложнее. Кружится голова. Стою в кустах и смотрю, как на Диадему накинулся почти целый рой. Она размахивает луком, визжит и отбивается. Замечает мой взгляд сквозь кусты. - Помоги! – кричит она. – Помоги! Я чуть заметно качаю головой и скрываюсь в кустах под аккомпанемент предсмертных криков Диадемы. Меня вырывает. Я падаю на колени. Неужели это конец? Нет. Конец – у Ди. Вот ее больше нет. А я жива. Встаю и через силу бреду вперед. Катон, хочу закричать я. Катон. Спаси меня. Помоги мне. Падаю на землю и затихаю. Тут выветривается мерзкий запах гноя из волдырей Диадемы и ее гниющего тела, и мне становится лучше. Я пугаюсь этого – яд ос-убийц таков, что жертве может стать лучше, но потом наступает финал. Лежу и судорожно дышу. Хочу позвать парней, если они еще живы. Я слышала два выстрела. Один – Диадема. Кто второй, неизвестно. Я хрипло проговариваю имя парня, которого ненавижу. Но если я действительно так к нему отношусь, зачем сейчас надеюсь на то, чтобы увидеть его перед смертью? Я запуталась. Но я хочу думать о нем, пока мое сознание не затуманится окончательно. Хочу, чтобы его образ был последним, что я увижу. Боль потихоньку начинает отступать. Внезапно слышу чьи-то шаги, а точнее, неуверенный бег. Я узнаю тяжелую походку. Мелларк. Убегает от Катона. Что ж, женишок, прощайся с жизнью. Я жду, пока Двенадцатый пробежит мимо меня и со всей дури вонзаю нож ему в икру. Мелларк падает и охает от боли. Его стоны и запах крови придают мне сил; я наваливаюсь на Двенадцатого и злобно усмехаюсь. - Привет, - хриплю я. – Не ожидал, да? Где Катон? - Я ударяю Мелларка ножом в предплечье. - Там, - пыхтит Мелларк. - Вот и конец благородству, - нараспев говорю я. – Хотел спасти Огненную, а в итоге попался сам. Прощайся с жизнью, Двенадцатый! Я заношу над Питом нож. Но я забываю, что все-таки он крупнее и сильнее меня, так что он выбивает нож из моей руки и наваливается на меня сам. Я ослабла, и сейчас не в моих силах позвать Катона или Марвела на помощь, или справляться с Питом самой. Мелларк тем временем сжимает стальной хваткой мое горло. Я понимаю: мне конец. Я думала, что не боюсь смерти. Но если меня задушит женишок, я умру недостойно. И Катон… Точно! Катон! Попробую закричать. Может, надежда еще осталась. - Като-о-о-о-он! – с надрывом кричу я. Голос срывается на визг. – Като-о-о-он! Пока Пит с опаской оглядывается в кусты, я стараюсь высвободиться. Я кусаюсь, лягаюсь и царапаюсь. Мы с Мелларком катаемся по траве; земля вперемешку с кровью и травой попадает мне на губы и язык. Мелларк сильнее меня, но у него не хватает опыта. Однако в конце концов Пит одерживает верх; и снова он вцепляется мне в горло. Я вижу страх в его голубых глазах и решаюсь воздействовать ему на мозги. - Что ж, убей, женишок, - шиплю я с издевкой. – Ты же не сможешь этого сделать. Ты хотел защитить Эвердин – но ты не можешь защитить даже себя. Внезапно какая-то сила отрывает Пита от меня. Катон. Он пришел, он успел. Катон с силой бьет Мелларка кулаком в живот; Двенадцатый сгибается пополам от боли. Меня мутит, и я закрываю глаза, проваливаясь куда-то. Сознание словно уплывает куда-то вдаль. Тут случается невероятное. Появляется Китнисс Эвердин, живая и невредимая, обливает нас с Купером горючим и поджигает. Она кричит: «Не зря я – огненная девушка». Почему-то ее голос похож на голос Диадемы. Я чувствую языки пламени, лижущие меня; в конце концов Катон куда-то исчезает, и это пугает меня. Я мечусь в огненной тюрьме, окруженная болезненным пламенем, и не могу найти выход. Внезапно сквозь огненное кольцо ко мне прорывается маленькая птичка-сойка с головой Диадемы. Все лицо милашки Ди, искусанное осами, опухло и гноится. Мне дурно. Однако Диадема ухмыляется, открывает рот и дышит огнем прямо на меня. Я зажмуриваюсь, затем открываю глаза. Передо мной стоит Катон с копьем наперевес. - А ты думала, это правда? – ухмыляется он. – Я врал тебе, Коулман. Катон быстро швыряет копье в мою сторону. Оно вонзается мне в живот, и я падаю, чувствую резкий контраст горячей крови и холодного металла. Катон подходит ко мне, резко вынимает копье из меня и пытается добить меня древком. Я просто плачу – слезы предательски текут по уже захолодевшим щекам. Скоро я поеду домой. Передо мной стоит Гармония, наш сопроводитель, и протягивает мне бокал с водой. Я хватаю его и начинаю жадно пить, пока не осознаю, что это не вода, а раскаленная кровь. Моим губам горячо, и это последнее, что я помню. Катон Когда я отрываюсь от губ Мирты, Марвел насмешливо произносит: - Вот, значит, как. - Да. С минуту мы молчим. Интересно, переживает ли Марвел из-за гибели Диадемы? Они не очень-то и ладили. Но все-таки, они ведь были из одного дистрикта. Я беру мелкую на руки и мы с Первым бредем к Рогу. Укладываю Мирту на землю возле Рога и ищу медикаменты. Здесь есть что угодно – пилюли, таблетки, капли, перекись, бинты. Но нет лекарства от яда ос-убийц. Слушаю ее пульс. Медленный. Паника и ярость охватывают меня. - Эй, Энобария! – кричу я. – Не хочешь помочь ей выжить, а? Парашют появляется на удивление быстро. Я хватаю его еще в воздухе и достаю небольшую баночку и мазью. Бегу к Мирте. Меня немного мутит, но сейчас не это главное. Мелкую покусали три осы. Две в шею и одна в щеку. Осторожно вынимаю жала – из волдырей сразу начинает течь гной. Аккуратно смазываю мазью ранки и заматываю бинтом. Кидаю мазь Марвелу, которому тоже нехорошо. Мирту покусало столько же ос, сколь ко и нас с Первым, но она меньше и слабее, поэтому организм не выдержал. - Эй, Катон! – плаксивым голосом зовет меня Марвел. – Тут Диадема! Диадема умерла, кретин. У-мер-ла. Или нет? Я, оказывается, лежу на земле. Поднимаю голову и вижу, что рядом с Марвелом сидит Диадема. Только волосы у нее не белые, а ярко-красные. - Ну привет, - говорит Первая и вручает Марвелу ежа, такого же красного, как и ее волосы. – Нравятся мои ежики? Диадема чуть потряхивает волосами, и из них сыпятся вышеупомянутые ежи. . – Ди, ты же умерла! – не понимаю я. Марвел ошарашено смотрит на меня и бледнеет. - Умерла… Умерла… - плачет он. – Я сам тебя убил. Умерла! Эй, а это кто? - Катон, - сурово говорит подошедшая Энобария. – Ты забываешь, где находишься. - Здрасте, - кривляется Марвел под аккомпанемент ведьминского хохота Диадемы. – Меня зовут Эдди. - Марвел – твое имя, - бормочу я и падаю на траву, такую же красную, как и ежи Диадемы. - Да нет же – Эдди! Я лежу на спине и наблюдаю, как ко мне приближается Диадема. Она со смехом вытаскивает из-за пояса меч и пронзает мое сердце. Однако вместо боли я чувствую тепло. - Как это? – спрашиваю. Первая улыбается, наклоняется ко мне и страстно шепчет на ухо: - Это шо-ко-лад. Я вытягиваю вперед руки. Да нет, это и не руки вовсе – щупальца! Огромные фиолетовые… Я просыпаюсь от странного ощущения холодного металла у себя на шее. Хочу вскочить и убить врага, пробравшегося к нам в лагерь, но вдруг понимаю, что это Мирта. - Не рыпайся, - шепчет она. – Я прирежу тебя быстро, обещаю. Ее голос странно дрожит. В глазах – неуверенность и страх. Я ее не боюсь – одним движением руки я сброшу ее с себя. - Коулман, ты чего? – спрашиваю я. – Ты меня не узнаешь? Мирта теряется, и хватка ее ослабевает. - Я – Катон Купер. Мы на Голодных Играх. Мы – союзники и напарники из Дистрикта-2. - Правда? А я думала, ты – президент Сноу, - язвит Мирта. Мелкая не знает, что ей делать. Я, кажется, начинаю понимать. Это после яда ос. - Мирта, убери нож. - И ты убьешь меня? – насмешливо отвечает она, хотя голос ее все еще дрожит. - Нет. Если бы я хотел тебя убить, я бы свернул тебе шею одним движением руки. Мирта словно просыпается. Скатывается с меня и сворачивается в клубок. - Ты хотел убить меня, - шепчет она. – Копье… - Да? – дружелюбно отзываюсь я. – А где рана от копья? Мирта осматривает свой живот и неуверенно глядит на меня. - Это галлюцинация. А теперь убери нож, Коулман, или я сам тебя прирежу. - Эй, ребята, вы проснулись? – к нам направляется Марвел. При виде его, безоружного и веселого, сознание мелкой проясняется. Она на секунду прячет лицо в ладонях. - Прости, Купер, прости, - лепечет она. Это были осы. Это было… - она на секунду бледнеет, и я не узнаю в ней прежней Мирты. – Ужасно. - Сейчас все хорошо, - говорю я, встаю, и подаю ей руку. – Пошли завтракать. Коулман не принимает моей руки и встает сама. Она уже позволила себе слабость, тогда, перед Играми, и вряд ли это повторится. Ко мне вернулась моя прежняя кислотная Коулман. Мы устраиваем настоящий пир. Мирта убивает ножом какую-то птицу, похожую по вкусу на курицу. Печем картофель. Режем хлеб. Марвел притаскивает откуда-то несколько яиц, которые мы варим и тоже уплетаем. Сегодня все зализывают раны. Никто не осмелится напасть на нас. По негласной традиции мы не ложимся спать раньше вечернего показа погибших. Мы молча сидим и думаем каждый о своем. Я словно очнулся ото сна и понял, что Голодные игры – это не пикничок у озера с фигуристыми блондинками, вкусными печеными яблоками и развлечениями. Прежде всего это – смерть. Играет гимн. Первым в небе высвечивается прекрасное личико Диадемы. Парит в небе несколько секунд, а затем исчезает навсегда. Я слышу, как Марвел тихо вздыхает. Появляется лицо Олив - так, кажется, ее звали? – затем герб Капитолия и тишина. Больше никто не погиб. Мелларк и Эвердин еще живы. Но, думаю, зрители здорово повеселились сегодня. - Кто остался? – спрашиваю я. Марвел думает несколько секунд, затем отвечает: - Я, ты, Третий, Мирта, Пятая, Десятый, Одиннадцатые и Двенадцатые. Упоминание о Двенадцатых будоражит во мне кровь, и я со злостью швыряю огрызок от яблока вперед. Я кидаю копья и ножи очень далеко, и огрызок, соответственно, улетает в небытие. Надо идти спать. Я вижу, как измотан Марвел, и предлагаю ему пойти отоспаться первым. Но он уступает это мне. Видимо, хочет остаться один.