Цветы для Победителей

Катон - Знаете, что? – произносит Марвел. – Я думаю, у Эвердин был союзник. Сама она была слишком слаба и испугана, чтобы придумать такое. - Кто? Мелларк? – фыркает Мирта. - Нет. Кто-то хитрый и умный. Давайте думать логично. Огненная сбросила на нас осиное гнездо, так? – Марвел рисует острием копья гнездо на земле. – В живых остались мы четверо, Пятая, Одиннадцатые, Десятый и Двенадцатый. Десятый – инвалид. Наверняка залег где-нибудь на дно. Ему и в голову не придет союзничать с кем-то. Мы с мелкой начинаем вникать. - Пятая не стала бы союзничать с Эвердин, - говорит Мирта. – Она вообще ни с кем не разговаривала на тренировках. Да и она бы просто не осмелилась напасть на нас. - Правильно. Мелларк, как вы говорите, труп. - Да. Мы с Миртой его покалечили, - говорю я. Когда я называю напарницу по имени, она как-то странно дергается. - Остаются Одиннадцатые. Парень ушел в степь, его нет в лесах. Осталась девчонка. - Рута, - со злостью шипит мелкая. – Эта хитрая малявка до сих пор жива. - «Меня не так-то просто поймать! А если сложно поймать, сложно будет и убить», - передразнивает Марвел Одиннадцатую. - Я могу сделать ловушку, - предлагает Мирта. - Где-нибудь возле воды. Придут пить и попадутся. Третий сообщает, что он почти реактивировал мины. Мы перетаскиваем вещи и сваливаем их в одну кучу. Набиваем пару рюкзаков песком и разбрасываем вокруг периметра. Третий минирует поле вокруг и рассказывает нам, как надо ходить, чтобы не попасться. Мы повторяем карту наизусть. После изнурительной работы оставляем Третьего на дежурстве, а сами уходим к озеру, в лес, и делаем несколько ловушек. Точнее, делает Мирта – мы только помогаем. Не зря она ходила тогда на те уроки! Я молча вяжу узлы и восхищаюсь ей, такой маленькой, решительной и полной скрытой жестокости и хладнокровия. Вечером возвращаемся в новоиспеченный лагерь на берегу озера, усталые и измотанные. В Роге мы больше ночевать не сможем – если какой-нибудь вор попадется в сети Третьего, то в Роге будет небезопасно. Поэтому мы зарываемся в одеяла и спальные мешки и ждем гимна Капитолия, хотя прекрасно знаем, что сегодня никто не погиб. Да, так и есть. Звучит только лишь гимн и в небе высвечивается только лишь герб. Мысленно перебираю в голове оставшихся трибутов. Я. Мирта. Третий. Марвел. Рыжая. Десятый. Одиннадцатый. Малявка Рута. Огненная. Мелларк. Мелкая ложится в паре метров от меня. Я думаю – помнит ли она мой поцелуй? Вряд ли. Она была в бреду. Ей снилось, что я ее убивал. Мне снится это каждую ночь. Копье. Кровь. Бледнеющая Мирта. Я встряхиваюсь и отгоняю от себя эти мысли. Нужно отключить эту привязанность. Маленькая Мичи овладевает моим разумом, и я не могу ничего с собой поделать. При этих мыслях во мне в очередной раз просыпается ненависть к Коулман. Мирта желает мне спокойной ночи, и я отвечаю довольно грубо. Она презрительно смотрит на меня и передвигается поближе к Третьему. Не вынимает нож из рук. Интересно, что сейчас происходит дома? Отец делает ставки? Гордится мной? Презирает? Впрочем, мне плевать. Рядом ворочается Марвел. Я наконец решаюсь спросить его о Диадеме: - Ты по ней тоскуешь? Несмотря на то, что я не называл имени малышки Ди, Марвел понимает, о ком я. Он вздыхает и говорит: - Она меня всегда раздражала. Такая глупая легкомысленная принцесса. В Академии были кандидатуры куда лучше нее. – Первый усмехается и смотрит на что-то такое, что может увидеть только он. Марвел молчит. Я не перебиваю его. - Но она ведь была такая красивая… и веселая... Я всегда буду ненавидеть себя за то, что совершенно забыл про нее там, у осиного гнезда. Надо же. Вот оно как. Марвел всегда ухмылялся и подшучивал над Диадемой, и я вообразить себе такого не мог. Марвел, такой рассудительный, хладнокровный и в то же время позитивный и вертлявый, влюбился в такую пустышку-принцессу Ди, легкомысленную, глуповатую, но такую блистательную и завораживающую. Хорошо, что он не видел того, что с нею стало. Я чувствую, что Мирта не спит. Лежит и слушает нас. Я вспоминаю, как еще в Тренировочном центре Мирта пыталась привлечь внимание Первого. Я тогда думал, что Марвел действительно посмотрел на нее. А это оказалось лишь игрой. Я помню, как мелкая говорила о том, что с Марвелом что-то не так. Мы перебирали в голове все варианты, но правильным оказался самый безобидный – Марвел вызвался добровольцем вместе с Диадемой Флетчер. И не спас ее. Когда мы просыпаемся утром, почему-то у нас жутко болят места укусов. Они воспалились и снова начинают гноиться. Мы смазываем их остатками мази, и это, вроде бы, помогает. Мелкая снова убивает птичку на завтрак. Умница. Полдня мы сидим и просто выжидаем. Шишки на местах укусов зудят и болят, и, к тому же, у нас у всех поднялась температура. Мирта находит в аптечке жаропонижающее и мы все принимаем по дозе. Мы просто ждем. Смертей не было уже день, зрители, того гляди, заскучали. Распорядители должны согнать в одно место всех оставшихся трибутов. Сегодня довольно холодно. Мы кутаемся в две куртки и все равно зябнем. Мирта начинает метать ножи в деревья, а Марвел пытается повторять. Я сижу и смотрю вдаль, ожидая, например, Рыжую, или мелкую Руту. И вдруг вижу дым, поднимающийся высоко в небо. Вздыхаю с облегчением, и громко кричу: - О-па! Марвел, Мичи! Они мигом оказываются подле меня. - Отлично, - Мирта облизывает губы. – Катон, эту тварь убью я. - Идет, - соглашаюсь я. Девочка заслужила награду, а зрителям понравится спектакль с участием несчастного трибута, Мирты и ее маленьких острых друзей. – Третий, идешь с нами. - Зачем? – спрашивает Марвел. – Пусть лучше охраняет запасы. - Если я сказал, значит… - Катон, подумай хорошенько, - встревает мелкая. – Зачем нам этот дохляк? Не справимся сами? - Оставь свою самоуверенность знаешь где? - Ну и где? А? – кричит мелкая. - А если там Цеп? – ору я. - У меня ножи, у вас – копья и мечи. Нас трое, кретин! – рычит мелкая. - Он пойдет с нами. В лесу он пригодится, а здесь ему нечего торчать. Запасов никто не тронет. – резко говорю я. Мирта замолкает. - А женишок? – спрашивает Марвел. - Говорю тебе, забудь о нем. Я здорово его резанул. Странно, что он до сих пор не сдох. Ему точно не до нас, - усмехаюсь я. - Идем, - говорит Мирта. Я кидаю копье Третьему, и мы все бежим на костер. Когда прибываем на место, то понимаем, что костер этот развели специально – огромная куча сухих веток чуть-чуть подожжена: огня нет, только дым. Мирта чертыхается. - Чертова курва, - говорит она. – Убью обеих. Нет, дорогая; мисс Эвердин убью я. Но сейчас я решаю не спорить и не терять время зря. Внезапно мы валимся на землю – мощный поток воздуха отбрасывает нас назад. Земля под нами яростно сотрясается; а со стороны Рога изобилия чувствуется запах гари. Меня оглушает; моих союзников, походу, тоже. Коулман достает ножи и вертится по сторонам в надежде тут же прирезать врага. Марвел еле-еле встает на ноги. - Мины, - шепчет Третий. - Может, не все взорвалось? – с надеждой спрашивает Первый. Хотя и он понимает, что все пропало. Куда мы без лекарств, одежды и еды? Тут я вспоминаю про наши с мелкой тайные рюкзаки. Целы ли они? Не убрали ли их Распорядители Игр? Мирта, видимо, думает о том же – ловит мой взгляд. - Пора убираться отсюда, - говорит мелкая. – Идем! Мы мчимся к Рогу. При виде жалкого пепелища кровь стынет в жилах. Я в ярости пинаю остатки металлических чемоданов и ругаюсь почем свет стоит. Покореженные ящики и контейнеры, обгоревшие продукты и пепел, везде пепел – вот что осталось от наших запасов, не позволяющих нам умереть. Белая пелена застилает мне глаза, и я не вижу ничего перед собой. Я ору громко, очень громко. Я хочу убивать. Я хочу рвать на части. Третий слишком хорошо сделал свое дело. В голове стучит только одна мысль: он виновен. Я подхожу к испуганному парнишке: - Я обещал тебя убить – получай! – и сворачиваю парню шею. Оттаскиваю его жалкое тело подальше от нас, отдаю его в клешни планолета. Мирта и Марвел ковыряются в остатках мусора, пытаясь найти что-нибудь целое. Безуспешно. Только я собираюсь направиться в наш с мелкой тайник за запасными вещами, как вдруг мы слышим крики. Девчачьи. - Малявка, - рычит Марвел и бросается в лес. Он бежит так быстро, что даже проворная Мирта не смогла бы его догнать. Тем не менее, мы бросаемся следом. Я на ходу выхватываю меч. Крики Одиннадцатой все ближе и ближе. Ветки хлестают нас по лицам, сучья скрипят под ногами, а Марвел все бежит и бежит, чтобы отомстить. Мы выбегаем на небольшую полянку. Крики затихают. Мы слышим хруст недалеко от нас. - Пятая! – рычит Мирта и швыряет нож в рыжую копну волос, но Пятая успевает убежать. Мы почему-то бросаемся за Рыжей. Потом я думал об этом, и понял, что мы просто позволили Марвелу спокойно отомстить за Ди. На ходу я кричу Первому: - Сейчас мы убьем ее и встретимся! А потом – Руту! Марвел кивает и бежит на возобновившиеся девчачьи крики с копьем наперевес. Мы с мелкой перепрыгиваем через овраги, через пни и поваленные деревья. Рыжая далеко оторвалась. Мирта замечает на земле оброненную перчатку Пятой, и мы бросаемся по следу. - Рыжая сволочь, - ругается Мирта. – Диадема упустила ее у Рога, теперь ищи, свищи… - А ты упустила Эвердин, - прикрикиваю я. – Теперь мы тоже не в лучшем положении… - Если ты такой умный, беги дальше сам и ищи Рыжую. А я пока отдохну. Эта зараза демонстративно усаживается на пенек и скрещивает руки на груди. Я только открываю рот, чтобы возмутиться, как вдруг мы слышим пушечный выстрел. Наверняка Марвел убил Одиннадцатую. Но наши догадки опровергает планолет, поднимающий в воздух не Руту, а Марвела. - Ты отомстил, - тихо говорю я, провожая напарника взглядом. – Теперь ты в безопасности. Подобное чувство появлялось у меня, когда умерла моя мать. Ощущение дурацкой, странной, пугающей и стыдливой пустоты внутри. Словно ты долго и старательно плёл сеть, потом неосторожно дернул за ниточку, и сеть распустилась. Ощущение досады, жалости и ярости. Я могу совершенно точно сказать: Марвел стал моим другом. У меня раньше не было настоящих друзей. Марвел понимал меня с полувзгляда, прикрывал спину, там, где нужно, отводил разговор в другую сторону. Он был тихий, незаметный, проницательный и расчетливый. Копья он кидал лучше меня. А теперь его нет. И все из-за этой сволочи. Из-за Огненной. Это она сбросила осиное гнездо и убила Ди. Это из-за жажды отомстить ей Марвел побежал туда. Как она его убила, как? У нее ведь не было оружия. А может, было? Мы слышим еще один пушечный выстрел. Хорошо бы это была Рута – я хочу разделаться с Эвердин самостоятельно. Мысль о том, что теперь нас только двое, меня пугает, хотя я и не подаю вида. Я иду впереди Мирты и на ходу обрубаю мечом ветки деревьев и кустов. Представляю, что убиваю Эвердин. Я не очень уважал Диадему, но сейчас мне почему-то хочется вернуть ее и Марвела, и уехать домой. Вчетвером. Мы были отличной командой. А теперь двоих из нас нет. Первый дистрикт скорбит. И Рыжую мы упустили… Мы с мелкой возвращаемся к Рогу. Обессиленные, опускаемся на уже безопасную землю. Я слишком увлекся своей злобой и размышлениями и совсем забыл о моей мелкой. Поворачиваюсь к ней. Мирта сидит и яростно точит ножи друг о друга. Она тоже ведь с ним подружилась. Я вижу вдалеке поднимающийся планолет, держащий в металлических клешнях чье-то изломанное тело. Я не вижу, кто это – посмотрим вечером. - Сегодня утром я учила его метать ножи. Мирта встает и продолжает это занятие. Холодные лезвия со свистом настигают дерева и вонзаются в него. Я наблюдаю за ней и понимаю, что трибутов осталось восемь. Всего восемь. Сейчас в Капитолии никто не ест и не спит – все взгляды прикованы к экранам. Скоро будет грандиозное зрелище, думается мне. Надо бы попрощаться с Миртой. Попрощаться. А потом убить ее своим же копьем. Нет, я не позволю погибнуть еще одному моему другу. «А что, интересно, ты сделаешь, Катон?» - говорит гадкий внутренний голос. И правда. Я не в силах изменить правила. В живых не могут остаться двое. Внезапно Мирта поворачивается ко мне: - Я сама убью Двенадцатую. – В остром взгляде мелкой так и проглядываются лезвия ее ножей. - Какая ты самонадеянная, - бросаю я, стараясь принять беспечный вид. Я начинаю раздражаться. Как бы я еще остаюсь негласным лидером. Вы поглядите на нее, какая самоуверенная малявка! И снова я начинаю ненавидеть Мирту. Она опять делает это. Опять сводит меня с ума. Диадема всегда первая отводила взгляд, когда я на нее смотрел. Мирта же не опускает глаз до последнего, покуда я не сдаюсь. Мне становится страшно и неуютно. Кто бы мог подумать! Я боюсь не Двенадцатую, получившую одиннадцать баллов на тренировках и убившую троих профессионалов, а эту маленькую остроглазую девчонку из моего дистрикта. Я окончательно запутался. Мне хочется впиться в ее неуверенные губы, расплести ее шелковые волосы, коснуться меткой руки. Я держусь изо всех сил, чтобы не сделать этого. Начинаю трястись. Кто бы мог подумать, что именно на Голодных играх я пойму, что значит – влюбиться. Раньше я не мог однозначно и точно ответить на этот вопрос. Сейчас – с легкостью. Любовь – это когда при одном лишь взгляде на девчонку, которая куда слабее тебя, чувствуешь себя маленьким и глупым. Это когда ты отвечаешь не только за свое выживание, но и заботишься о ее жизни. Это когда огонь разгорается не внизу живота, а где-то в области солнечного сплетения. Это тепло разливается по венам, попадает в мозг, застилает глаза, и ты изо всех сил держишься, чтобы не раскрыть того, о чем думаешь, чего хочешь и чего стыдишься. Мирта долго смотрит на меня: - Катон, я… - Она собирается с мыслями и нервно дергается. – Я… кажется, я… Я понимаю, что она хочет сказать. Почему-то меня наполняет не радость от взаимного чувства, а горечь, выедающая все внутри меня; обида и злоба соленым вкусом примешиваются к горькому; почему-то я чувствую во рту кровавый привкус и передо мной совершенно отчетливо предстает образ Мирты с моим копьем в животе. Она умоляюще и с легким укором смотрит на меня, а потом падает на траву… Я встряхиваюсь и вижу перед собой реальную, живую Мирту, и понимаю, что не допущу ее слов. - Не смей! – рычу я. - Я люблю тебя, Катон. - ЗАМОЛЧИ!!! – ору я и вскакиваю с места. Мирта испуганно хлопает глазами. Я понимаю, что не должен был так выплескивать свои эмоции на моей мелкой. Вроде бы смягчаюсь, ожидая слез Мирты. Но они не появляются. Мелкая собирается с силами, прячет ножи и ложится спать в лагере, демонстративно отвернувшись от меня. Сажусь в паре метров от нее, оберегая ее сон и покой.