Цветы для Победителей

Мирта Слезы предательски застилают глаза, и я не могу с ними ничего сделать. Просто лежу и жду, пока в горле рассосется дурацкий комок. Крепко сжимаю в руке рукоять ножа – на случай, если вдруг Купер что удумает. С трудом сдерживаюсь, чтобы не зарыдать в голос, и на это уходит много сил. Завтра дождусь удобного момента и уйду от Катона. Пора разделяться. Значит, я все придумала. При всей своей физической подготовленности, злости и жестокости я все же остаюсь девчонкой-подростком. Трудно было удержаться и не влюбиться в Купера, такого сильного, опасного и красивого. Идиотизм. Но зачем он поцеловал меня тогда? В теплом касании его губ было столько уверенности и нерешительности; столько искренности и тайны одновременно… Я снова чувствую его сильные руки на моей талии и начинаю злиться. Резко вскакиваю на месте – Катон сидит в нескольких метрах от меня, повернувшись спиной, и смотрит в небо. Я внезапно чувствую, что Катон хочет повернуться, и быстро ложусь на место. Закрываю глаза и слышу его шаги. Крепче сжимаю рукоять ножа. Но Катон пришел не убивать меня – он поправляет мое сбившееся одеяло. Уходит. Я слышу его шаги, но тут они останавливаются, потому что небо резко освещается гербом Капитолия. Под звучание гимна в небе появляется портрет Марвела, висит примерно с полминуты и исчезает навсегда. Я мысленно прощаюсь с потенциальным врагом, ставшим мне… другом? Приятелем? Мы с Марвелом особо и не разговаривали. Болтали обычно Катон и Ди. А мы просто молчали, просто дополняли общество друг друга. Мне нравилось обучать Марвела метанию ножей. Он так внимательно слушал и повторял. Я никогда раньше не чувствовала себя такой нужной и значимой, как тогда, с трибутом Дистрикта-1. Прощай, Марвел. Теперь ты вместе с Диадемой, которую любил. Следом небо освещает фотография Одиннадцатой. Я разочарованно вздыхаю. Жизнь какой-то малявки, пусть и смекалистой, не стоила жизни Марвела. Я злюсь. Не могу понять, на кого – на Катона, на Китнисс, на Руту, на женишка, на Рыжую… В конце концов я засыпаю, и мне снова снятся кошмары. Убийство Марвела, злорадный смех Китнисс, топящая меня Диадема, мой нож в горле у Катона… Я просыпаюсь, когда на улице еще светло. Купер спит прямо на земле. Видимо, уснул совсем недавно. Хорошая возможность прикончить его и продолжить путь к победе самостоятельно. Но я этого не делаю. Просто лежу, накрытая холодным тонким одеялом, и наблюдаю, как искусственное солнце медленно поднимается по розовому рассветному небу. Интересно, что сейчас делают дома? Отец уже собирается на работу. Мать еще спит; она будет валяться до полудня. Бывали дни, когда я приходила из школы, обедала, и убегала в Академию на тренировку, а мать еще спала. Кто остался? Я, Купер, Рыжая, Десятый, Одиннадцатый и оба Двенадцатых. Ума не приложу, почему женишок еще жив? Катон его хорошенько покалечил в тот раз. А может, это мне приснилось? Может, это были галлюцинации? Я до сих пор не могу понять, что было правдой, а что – ложью. Я помню одну маленькую деталь, которую, наверняка, придумала сама. Прикосновение горячих губ Катона. Катон, Катон, опять Катон! Сколько уже можно? Сегодня мы разделимся, и никто больше никому не должен. Мне придется его убить. Таков закон Голодных игр. Солнце встает на удивление быстро. Зрители, того гляди, заскучали. Хоть в нашем дистрикте и почитают Капитолий, то лично я – ненавижу. Особенно после того, как нас с Катоном бросили на одну арену и заставили сражаться насмерть. Хотя, если подумать, никто нас не гнал сюда насильно. Я вызвалась из принципа. Катон – потому что это его последний шанс одержать победу. Мы рождены для того, чтобы умереть. Катон все еще спит. Я понимаю: пора. Тихонько встаю, сматываю одеяло и засовываю его в рюкзачок. Обвешиваюсь ножами. Больше в лагере нет ничего моего, и поэтому я лишь оставляю Куперу записку. На влажной от росы земле острием своего клинка я написала: «Никто больше никому ничего не должен» В последний раз смотрю на напарника. Шепчу «прощай» и тихими быстрыми шагами направляюсь в сторону леса. Буду искать Рыжую. Или Китнисс, если повезет. - Мирта! – слышу я надрывный крик Купера. – Стой! Я не оборачиваюсь – так будет только хуже. Бросаюсь вперед, и тут в дерево в нескольких дюймах от меня вонзается копье. Я чуть ли не визжу от испуга и неожиданности, но не теряюсь, и посылаю нож в сторону Катона. Судя по отсутствию криков, я не попала. Да я и не хотела попадать. Останавливаюсь. Купер подбегает ко мне, валит на землю и прижимает к ней. Я отчаянно лягаюсь и кусаюсь, а Катон только смеется. Вот и смерть моя пришла. В лице голубоглазого блондина. Сбежала, называется. Я покрываю матом Катона и вообще все, что вижу. Я знаю, что он хочет меня убить. Сейчас вот свернет мне шею… Я отчаянно визжу и, выхватив нож, ударяю им Купера в плечо. Он лишь морщится от боли – небось даже не прочувствовал. Но все-таки противник ослабевает хватку, и я перекатываюсь по земле и тащу его за собой. Я победила. Усаживаюсь на него сверху, прижимаю плечи коленями к земле. Мой фирменный захват. Я понимаю, что Катон легко может сбросить меня с себя, и быстро выхватываю самый большой нож. Прицеливаюсь, замахиваюсь, и… - Леди и джентльмены, - говорит бодрый голос ведущего Темплсмита. – В правилах Игр произошли изменения. Теперь правила звучат так: если последними выжившими оказываются два трибута из одного дистрикта, то оба они будут объявлены победителями. Счастливых вам Голодных игр, и пусть удача всегда будет на вашей стороне! Мы с Катоном замираем. Я опускаю нож, прячу его за пояс. Катон спихивает меня с себя и сам наваливается сверху. Целует меня, долго и со странной для него нежностью. И я отвечаю на поцелуй, отчаянно ругая себя за это. Кажется, будто мира вокруг не существует. Есть только Катон, запах росистой травы, голубое небо над нами и свежий утренний ветер. Будто мы не на Играх, а дома. Да мы скоро и вернемся домой. Оба. - Я люблю тебя, мелкая, - еле слышно шепчет Катон, наклоняясь вплотную к моему уху. – И только попробуй запретить мне это сказать. Ироничный идиот! Это же он запрещал мне признаться, не я. Злость и легкое раздражение на Купера сменяется каким-то странным ощущением по всему телу – как будто кровь начинает закипать в артериях. Мне совершенно не хочется прерывать этот момент, но нам нужно устроить где-то лагерь. Я вспоминаю про наши припасы, оставленные еще в первую ночь на арене, в укрытой от посторонних глаз пещере. Существуют ли они еще? Может быть, их убрали распорядители? Мы с Катоном идем к озеру и видим, что наша баррикада из грязи, камней и веток нетронута. Катон раскапывает все это парой движений рук, и я невольно любуюсь его силой. Да, наши заветные рюкзаки покоятся на песке. Отлично. Здесь можно зализать раны. - Дай посмотрю, - говорю я Катону, указывая на рану, нанесенную мной сегодня. На самом деле, я здорово его пырнула. Мои щеки заливаются краской. Вместо извинений я промываю его рану перекисью из аптечки и обрабатываю зеленкой. Аккуратно перевязываю бинтом. Глажу Купера по рукам, испещренным мелкими ссадинами и шрамами; провожу пальцем по слегка вздувшимся венам. Он смеется, а я не узнаю себя. Мне настолько хорошо и некомфортно одновременно, что я, запутавшись в своих эмоциях, погружаюсь в когнитивный диссонанс. Мне стыдно за мои проявления слабости, стыдно за эти дурацкие нежности, поцелуи и взгляды. Я не хочу становиться такой, как Диадема, или как моя мать. Но я не хочу покидать Катона ни на секунду. С ним я чувствую себя в большей безопасности, чем с тридцатью ножами за поясом. Следующие пару часов мы обустраиваем наш новый лагерь. Пещера располагается прямо у озера, так что с водой проблем не будет; а вот пищи бы надо раздобыть. Я ставлю силки недалеко от нашего убежища, а Катон насаживает на копье нескольких рыбин. Через полчаса в силки попадает заяц. Отлично. Еда у нас есть на несколько дней. Пока Катон свежует тушку, я укладываю наши вещи. Итого у нас четыре рюкзака. Два собираю таким образом, чтобы, в случае внезапного бегства, можно было бы схватить их и не сомневаться в нехватке чего-либо. Так что в каждом таком запасном рюкзаке лежит по баночке консервов, пакетику сухофруктов, паре галет, яблоку, бутылочке для воды, ножу и куску веревки. Аптечку сейчас разбирать не стоит – она нам еще пригодится. Мы наедаемся до отвала и ложимся спать ненадолго - день сегодня был тяжелый, перед ночной охотой нужно отдохнуть. - Огненная побежит завтра искать Мелларка, - говорит Катон. – А мы можем поискать ее сейчас, пока она безмятежно дрыхнет где-нибудь на дереве. Выждем, пока она спустится, а потом убьем. - Прикончим Китнисс, затем – женишка добьем, - соглашаюсь я. – После – Одиннадцатого. Для него понадобится особый план. А Пятую, я думаю, нам подгонят под конец. Уж с ней мы справимся. - Угу. Некоторое время мы молчим. - Ты спишь? – подаю голос я. - Нет. - Катон, знаешь… Одиннадцатый… Он сильный. - Ты думаешь, он сильнее меня? – усмехается Купер.- Я еще тогда, в начале тренировок, подумал, что завалить такого, как Одиннадцатый было бы очень интересно. - Не смешно! - Нам нужен план. Я боюсь, что с ним не так-то просто будет справиться. Ты что-либо о нем знаешь? - Мы с Ди предполагали, что он ушел в степь. Я вскакиваю. - И Пятая бежала оттуда, когда мы с Марвелом ее нашли! Она была очень напугана, очень! - Успокойся, Мичи. Он в степи. И определенно вооружен. Нам нужно или выманить его сюда, или просто выжидать. - Не называй меня Мичи. - Хорошо, Мичи. - Идиот! - Тебе что-то не нравится, Мичи? Катон хохочет. Я тоже улыбаюсь. Профессионалы, называется. Приехали убивать. - Надо спать. Теперь нам придется несладко. Я уже по привычке прижимаюсь к Куперу, и он также по традиции обнимает меня рукой. - Спи. Я покараулю. – говорит он. Я не хочу спорить – Катон гораздо выносливее меня, и он может потерпеть, а я просто свалюсь, если не посплю. Но он караулит уже вторую ночь, и это, наверное, свинство с моей стороны. - Лучше ты спи, - все-таки выдавливаю я и привстаю. Но голова кружится от усталости, и я предательски падаю назад. - Тряпка… - шепчу я про себя, и засыпаю, нагретая теплом Купера. Катон Меня будит громкий гимн Капитолия. Уже около одиннадцати вечера! Пора вставать. Осторожно бужу Мирту. Она осунулась, обрела синяки под глазами. Ничего, мелкая, скоро мы будем дома. Мы ужинаем жареной крольчатиной, берем с собой походные рюкзаки – на всякий случай, и направляемся на охоту. Прямо сразу же, как только мы выходим из укрытия, мы видим простирающийся от леса дым. Я только собираюсь побежать туда, но мелкая останавливает меня: - Пятая – не дура, не станет разводить костер на виду. Иначе мы бы ее уже убили. Двенадцатые тоже умники. А Одиннадцатого здесь нет. Я соглашаюсь. Этот костер – уловка Двенадцатой, как тогда, когда убили Марвела. Как бы ты пригодился нам сейчас, Первый! Мы рыскаем по лесу всю ночь – благо, у нас есть очки ночного видения и фонарики – но не находим ничего и никого. Все попрятались. И это плохо. Зрители, того гляди, заскучают. Так что расслабляться нельзя. Мало ли что нам приготовили распорядители. Чертовы капитолийские куклы! Я устал, я хочу спать, я хочу крови. Мирта тянет меня за рукав. Это робкое незатейливое движение отвлекает меня от яростных мыслей, и я смягчаюсь. - Женишок не продержался бы столько без воды, - говорит Мирта. – Значит, он где-то у озера, или у ручья… Ну, помнишь, там еще были костры Эвердин и Руты. - Ты предлагаешь искать его там? И где он может быть? На дереве? – усмехаюсь я. - Он все время торчал в секции маскировки. Значит, валяется где-нибудь, перемазанный грязью. Нужно смотреть под ноги. Оставшуюся ночь мы идем вдоль ручья. Я насаживаю на копье пару рыбин, и мы съедаем их прямо сырыми. В нашей пещере еще есть. Мелкая еле-еле ковыляет позади меня. В конце концов она без сил опускается на камень. Не ноет, не хнычет – просто сидит. Я сажусь рядом с ней. Пытаясь успокоить, произношу: - Скоро мы поедем домой. - Почему эти твари попрятались? – шипит Мирта. В ее голосе слышатся истерические нотки. – Разве та же Пятая, тот же Меларк не понимают, что им с нами не совладать, если они будут прятаться? Они еще больше нагнетут на себя наш гнев. Сначала я панировала убить Рыжую быстро, но теперь я передумала. Она это заслужила. О да. Эта девочка отомстит Пятой за долгие поиски. Я невольно вздрагиваю, когда вспоминаю изуродованные лица кукол. - Я отдам тебе Мелларка поиграть, - говорю я в надежде приободрить мелкую. - А я что, собиралась у тебя спрашивать? – насмешливо говорит она. – Я убью и Китнисс, и Пятую, и Мелларка. И даже тебя, если потребуется. - Взаимно. Мирта устало улыбается. Берет меня за руку. Ее ладонь в разы меньше моей, и эта мелочь придает мне сил. Я встаю, поправляю меч за спиной, и мы с мелкой направляемся домой. Сон – вот что нам сейчас нужно. Я заваливаю вход в пещеру, не оставляя ни малейшей щели – чтобы нам можно было поспать одновременно. Мы даже не едим, а сразу валимся на песчаный пол, накрывшись одеялами. Меня будит шум дождя. Я просыпаюсь и обнаруживаю, что Мирта не спит, а вслушивается в барабанную дробь. Рассеянно глажу ее по волосам и вновь проваливаюсь в сон. Просыпаюсь снова, но на этот раз от криков мелкой: - Вставай! Быстрее! Катон, твою мать! - Что… что такое? - Вода! Волна… Там… Цунами… - тараторит Мирта и бежит к вещам. Я кидаюсь к выходу и двумя-тремя движениями раскапываю баррикаду. Забираю у Коулман половину вещей, хватаю ее за руку и мы бежим прочь. На бегу я оглядываюсь назад: над озером бушует яростная искусственная волна, смывая на своем пути самые слабые из деревьев. Видимо, капитолийцы заскучали – волна била как раз в нашу пещеру. Мы с Миртой забираемся на гору и мрачно наблюдаем за тем, как затапливает наше убежище. - Класс, - с язвой говорит Коулман. – Пожалуйста, Катон. Я смотрю в ее непонятного цвета глаза. Сейчас в них царит такое странное выражение… Я не могу понять, о чем она думает, какое у нее настроение. Но секундой позже до меня доходит – моя мелкая устала. Просто устала от арены. Да еще и это новое правило убавило ей сил – теперь она понимает, что победа у нас в кармане, и ей хочется поскорее расправиться с конкурентами, но вот они никак не явятся. - Волна ударила и в сторону степи, - говорю я в надежде подбодрить мелкую. – Одиннадцатого наверняка смыло. - Хорошо, если так, - твердо отвечает Мирта. – Но у нас еще Пятая и Огненные, не забывай. - С какого момента Мелларк тоже стал огненным? – бесцветно отшучиваюсь я. Я вдруг понимаю, что тоже устал. Сейчас бы не помешал горячий душ, чашка черного чая… или убийство. Кровавое и долгое. Или быстрое и эффектное. Или все вместе. - Ты мне должен, Купер, - бросает Мирта. – За спасенную жизнь и тот апельсин. Я не понимаю, серьезно ли она говорит, или шутит. Но по веселым искоркам в глазах напарницы, понимаю – второе. Мы решаем поесть и отправиться на поиски Рыжей. Двенадцатые наверняка сейчас прячутся в какой-нибудь пещерке. Разыгрывают сопливую любовную сказочку. Мы с мелкой прочесываем лес до утра и никого не находим. Ложимся вздремнуть. Точнее, ложится Мирта, а я сижу рядом с мечом наизготовку. Хотя кто осмелится напасть на нас? Мелларк помирает, Эвердин его лечит; стратегия Рыжей – прятаться, а Одиннадцатый сидит в своей травке, если еще жив. Однако я вслушиваюсь в лесные звуки и охраняю покой моей мелкой. Еще чуть-чуть потерпеть, и мы будем дома. От скуки я играю сам с собой в крестики-нолики. Марвел тоже так делал. Внутри словно что-то оборвалось при воспоминании о Первом. Я встаю и бесшумно кидаю копье в нарисованную ягодами мишень на толстом дереве. Мирта все спит. Я решаю набрать воды – отхожу метров на десять вниз к озеру, держа наготове копье и не спуская взгляда с Мирты. Когда я возвращаюсь, она все еще спит. Хм. Пора бы уже вставать. Я щипаю мелкую за щеку и с ужасом понимаю, что она холодна, как лед. В панике поворачиваю Мирту к себе – ее глаза пустым взглядом смотрят в небо. - Катон! Да проснись ты уже! Катон!!! Вижу перед собой обеспокоенное лицо Мирты. Живая. Теплая. Дышит. А я уснул на посту, как последняя тряпка. - Дежуришь, говоришь? – усмехается Мирта. – Смотри, а то закончишь, как Ди. Она уже додежурилась. Я вижу перед собой нарисованное поле для крестиков-ноликов. Да, я сплю уже давно. - Ты-то хоть выспалась, кислотная моя? - Да. И, между прочим, успела приготовить нам обед. - Молодец, тренируешься перед тем, как выйти за меня. - Это официальное предложение? - А если и да. - Тогда нет. - Что? Да покажи мне пальцем девушку, которая отказывала мне! Мирта указывает на себя. - Я – первая и последняя. И обеды варить тебе я не собираюсь в любом случае. В любом случае. Значит, шансы все-таки есть. Мы оба понимаем, что этот разговор лишь шуточный флирт, но нужно читать между строк. Мирта чистит яблоко. Острый нож скользит меж ее ловких белых пальцев. Под ногтями - кровь. Чужая и моя. Коулман льет на руки немного воды из фляги, умывается, пьет. Я впервые за всю арену замечаю, какая у нее странная прическа. Вроде бы хвостик, а вроде и нет. Никогда не интересовали девчачьи штучки, но сейчас я почему-то упорно примеряю на Мирту все прически, какие я видел на женщинах. Высокий хвост Энобарии. Косая челка Гармонии. Локоны матери. Косички Диадемы. Коса Эвердин. Моя рука сама тянется к причудливому хвостику Мирты. Я успеваю потрогать ее прохладные мягкие волосы прежде чем она отвернется. - Что ты тут забыл? - Забавная у тебя прическа. - Слушай, Купер, комплиментами ты не заплатишь мне за тот апельсин, - сурово говорит Мирта. Мне становится смешно и легко, будто я не на арене сейчас, а дома. Мирта тоже улыбается. Я не удерживаюсь и целую ее. Она не отстраняется. Прогресс! Мы решаем остаться на этой полянке. Но, по обыкновению, не можем уснуть раньше традиционного показа трибутов. Так что мы просто лежим и радуемся, благодарим распорядителей, так щедро поступивших. Наконец небо освещает герб Капитолия. Сегодня никто не погиб. Мы с мелкой закрываем было глаза, но тут по всей арене раздается раскатистый голос Клавдия Темплсмита. Ведущий объявляет, что завтра на рассвете у Рога изобилия состоится пир, и что на этот раз спонсоры приготовили нам кое-что необычное. Мы с Миртой недоумеваем – что нам могли прислать Брут с Энобарией? У нас все есть. За всю арену мы получили только один спасительный парашютик – после нападения ос. - Это хороший шанс, чтобы расправиться со всеми ними, - говорит Мирта. – Я побегу и схвачу то, что приготовили нам, а потом мы разделаемся с Эвердин и Пятой. - Нет, - почему-то говорю я. И тут же нахожу причину – я боюсь отпускать мою Мирту одну. – А Одиннадцатый? Вдруг он тоже придет одновременно с нами? Нет, Мичи, я тебя не пущу. - Опять я должна действовать по твоему гениальному плану, да? – злится Мирта. Ну как она не понимает! - Послушай, Мичи. У Огненной – лук и стрелы. У Одиннадцатого тоже есть оружие, плюс его сила. Если бы я был уверен, что придет только Пятая, я бы отпустил тебя. Но так – нет. Только со мной. Мирта не отвечает. Отворачивается и сердито сопит. Я подкладываю ей под голову свою руку, и мы засыпаем, не боясь того, что на нас нападут. На утро мы просыпаемся рано. Завтракаем. - Ты отлежала мне ногу, Мичи, - шутливо говорю я. Но Мирта настроена решительно и серьезно: - Как бы я тебе другую часть тела не отлежала, Купер, - язвительно говорит она, и я понимаю, что сейчас она настроена только на одно. Прячем вещи в дупло старого дерева и заваливаем его ветками, листьями и всяким сбродом. Берем только самое необходимое. У меня – два копья, кинжал за поясом и меч за спиной. У мелкой – ножи, с головы до пят ножи. Приближаемся к Рогу и выжидаем в зарослях. На меня накатывают воспоминания. Вспоминаю Рог изобилия в первые два дня Игр – полный еды, оружия и других полезных вещей. Мы смеялись и ели печеные яблоки. Казалось, что мы прибыли на спортивное соревнование – кто быстрее найдет клад. У нас в Академии проводились такие – нас учили ориентироваться на местности. Сейчас поляна у Рога представляет собой жалкое зрелище. Пепелище вместо припасов. В самом Роге пусто и уныло. Кажется, что Рог потускнел, и из золотого стал просто металлическим. Появляется планолет и опускает перед жерлом Рога небольшой столик. На нем четыре рюкзака с цифрами 2,5,11 и 12. Странно. Кого-то мы забыли. Но сейчас не суть. Вдруг от Рога отделяется маленькая фигурка. Хватает рюкзак с цифрой 5 и бежит прочь в лес. Я бегу было за ней, но сейчас есть трибуты поважнее испуганной девчонки из Дистрикта-5. Я слышу вдалеке какой-то шум. Такие звуки может издавать только кто-то очень крупный, вроде меня или… - Одиннадцатый, - рычу я. – Так, Мирта, ты сидишь здесь и по возможности убиваешь Эвердин. Я пойду к здоровяку. Мирта цепляется за мой рукав. - Просто так пойдешь на Одиннадцатого? Один? – мне кажется, или в ее голосе я слышу панику? Так и есть. Маленькая Мичи испугана. - Я справлюсь. Просто кину в него копье, и все. Потом может не быть такого шанса, Мирта! Коулман лепечет что-то нечленораздельное. Я выдавливаю улыбку, поворачиваюсь, чтобы уйти. Мирта догоняет меня и виснет у меня на шее. Я немного удивлен такими нежностями со стороны моей неприступной кислотной Коулман, но обнимаю ее в ответ. - Встречаемся здесь же, - шепчу я. – Пожелай мне удачи!