Нерассказанная история путешественницы во времени

Ремус взглянул на часы: три часа ровно. Может, Каролина не справилась с практикумом? В любом случае, пора идти искать её, потому что Ремус начал волноваться. Шрамы на его лице заныли ещё в Хогсмиде, да ещё и это дурацкое чувство, что не стоило ему идти в деревню сегодня… Чёрт. Он схватил сумку и поспешил наверх по лестнице, и на середине пути столкнулся с бледной, словно смерть профессором МакГоннагалл. - Люпин, - начала она, нервно сглотнув. – Пройдёмте со мной. Ремус побелел. Каролина. - Что случилось, профессор? Куда мы? - Сейчас сами все увидите. Предупреждаю, это может вас немного шокировать. У Ремуса сжалось сердце при виде знакомых дверей больничного крыла. Профессор распахнула двери и уверенным шагом двинулась вперед. Ремус еле поспевал за ней, ноги отказывались слушаться, а сердце бешено билось о грудную клетку. Наконец МакГоннагалл остановилась у ширмы в дальнем конце зала и кивком указала Ремусу на нее. Он раздвинул ширму и, пошатнувшись, побелел. Каролина лежала на кровати, недвижимая, с белыми губами. На секунду Ремус успел подумать самое худшее, но с облегчением заметил, что грудь Каролины мерно вздымается – девушка спала. - Что… - Ремус присел на краешек кровати, отодвинув бледную руку Каролины. И ужаснулся еще больше: на ее плечах и даже на лице были кровоподтеки и синяки. - Что с ней случилось? – в ужасе прошептал он, обращаясь к только что вошедшим мадам Помфри и профессору МакГонагалл. - Ее обнаружила Мэри МакДональд в каком-то пустом классе, без сознания. Видимо, на нее напали. – проговорила профессор. - Похоже, что это были непростительные заклятия, - добавила мадам Помфри. – Бедная, бедная девочка… Сейчас она поспит немного, и тогда мы сможем спросить… Хорошо, что МакДональд вытащила её оттуда. Сердце Ремуса наполнялось несколькими чувствами сразу, словно стоявший на огне котёл – ингридиентами для зелья. Была жалость, был шок, была нежность. И самое главное – ненависть. Да как они могли такое сделать? Как? Ярость вскипала в Ремусе, словно молоко в котле, и это был один из немногих моментов, когда волчья натура одерживала верх над человеческой. Ремусу хотелось разорвать на клочья всех тех, кто напал на Каролину, хотелось долго мусолить их плоть острыми резцами, хотелось заставить их кричать, как кричала она, и даже сильнее. Но он сидел здесь и даже не знал, кто это сделал, и бездействие тоже злило Ремуса. Он прикоснулся губами к прохладным бледным пальцам Каролины, и в сердце защемило еще сильнее. - Кто мог… - прохрипел Ремус, не в силах связать слова. Он лишь судорожно вцепился в пальцы Каролины, боясь отпустить, боясь потерять контроль над её пульсом. – Она ведь… не умрёт? - Мы ничего не знаем, - отчеканила МакГоннагалл. – Когда Каролина очнётся, то сама нам, думаю, всё расскажет. - Не переживай, Люпин, она будет жить, - успокоила Ремуса суетящаяся мадам Помфри. – Только восстанавливаться придётся долго, смотря какой силы были заклятья. Я работала у Мунго, Люпин, я своё дело знаю, - заверила медсестра недвижимого Ремуса. Он старался не обращать внимания на все эти синяки и кровоподтёки, но взгляд словно притягивали синевато-коричневые пятна на лице и плечах девушки. Одна рука Каролины была забинтована, и Ремус кивком поинтересовался у медсестры, почему. - Заклинание Разрывания плоти, - сказала она тихо. – Только Тёмные маги могли додуматься до этого. Ремус тихонько проскулил. Если бы можно было повернуть время вспять! Это он, он виноват в этом; если бы он остался в школе, то на Каролину бы не напали. Если бы он мог забрать себе лишь малую толику этих ран, то с радостью бы сделал это. Всё, что угодно в обмен на её улыбку. У неё и так было много нехорошего в жизни, так теперь ещё и это! Почему не Доркас Медоуз, к примеру? Почему Каролина? ПОЧЕМУ? Ремус в ярости закусил губу и почувствовал во рту солёный привкус крови. - Ох, Люпин, и кстати, - проговорила МакГоннагалл. – Вот кого мы нашли в том классе. Профессор указала на ширму в противоположной части зала, и движением палочки открыла её. Взору Ремуса предстали двое… ммм… мужчин? Неизвестно какого возраста, так как у одного из них была огромная тыква вместо головы, а у другого – распухшее лицо и часть туловища. Каролина. Оборонялась. Значит, их было больше чем двое, если эти здесь, а Каролина покалечена? - Какая… трусость, - голос Ремуса дрогнул и он с болью посмотрел на мирно спящую Каролину. К удивлению Ремуса, к нему подошла профессор МакГоннагалл и положила руку ему на плечо. - Ремус, я… я знаю, что вам тяжело. Но она поправится, и мы обязательно узнаем, кто напал на неё. В этот раз МакГоннагалл впервые назвала Ремуса по имени, и тот невольно вздрогнул. - Идите проветритесь, Люпин, - добавила профессор уже жёстче. - Она будет спать ещё часа два-три, тогда и вернётесь. - Нет, - резко ответил Ремус. – Я буду здесь. И в течение этих самых двух часов Ремус не сдвинулся с места. Он дочитал книгу, удачно прихваченную с собой, а после просто сидел и ждал, когда Каролина проснётся. Мадам Помфри засуетилась с другими студентами – кто-то наслал на сокурсника неудавшееся заклятие Сычевой Сыпи, и Ремус сидел один, погруженный в собственные мысли и опасения. Внезапно Ремус учуял запах друга – это был Джеймс, ровно шагающий по Больничному крылу. Ремус осторожно переложил руку Каролины из своей руки на постель и вышел из-за ширмы. - Посторонним нельзя! – загалдела мадам Помфри, и Ремус, кивнув ей, поспешил выйти за дверь вместе с Джеймсом. - Лунатик, что… - недоумённо начал Джеймс, когда за ними захлопнулись огромные тяжёлые двери. - Кароль, - тихо проговорил Ремус. – На неё напали. Джеймс чуть пошатнулся. - Кто? Когда? - Никто не знает, кто. Сегодня, пока мы, - Ремус яростно ударил кулаками в стену, - были в Хогсмиде. Джеймс запустил руку в волосы и облокотился о стену. - Что с ней такое? - Непростительные заклятия, и, похоже… ну… - Ремус запнулся; он не мог говорить из-за сладкого кома в горле, рождённого гневом. – Похоже, они избили её обычным способом. Сейчас она спит, и… и я должен быть там, извини, Сохатый. Джеймс положил руку на плечо друга. - Я позову остальных. - Я не думаю, что мадам Помфри разрешит… - Будем дежурить здесь. Иди, давай, - Джеймс легонько подтолкнул Ремуса вперёд, а сам быстрым шагом двинулся прочь. Ремус вернулся вовремя: Каролина начала просыпаться. Она с трудом раскрыла глаза, облизала пересохшие губы, чуть двинулась на постели и увидела Ремуса. Сначала она испугалась: в серо-голубых глазах её отразился страх и безумие, но через миг успокоилась и начала вглядываться в лицо Ремуса, пытаясь вспомнить. - Рем, - прошептала она и тронула его за руку. – Это ты. Дышать было трудно, а говорить – ещё труднее, но она должна была показать Ремусу, что в порядке. - Мадам Помфри, - негромко позвал Ремус. Медсестра поспешила за ширму. Каролина, похоже, не узнавала медсестру: глаза её широко распахнулись. - Ну как ты, деточка? – спросила медсестра, наводя успокаивающее зелье из мяты и корня мандрагоры и смачивая в этом зелье льняной платок. – Сейчас тебе станет лучше, вот увидишь. - Она, похоже, не узнаёт вас, мэм, - сказал Ремус, и Каролина до боли сжала его руку. Медсестра осторожно положила платок на лоб Каролине, и дала ей выпить немного зелья. - Нет… кажется… - прошептала Каролина. – Я… Мадам Помфри… Хогвартс… - Видишь, узнала, - проговорила медсестра. – ей сейчас станет лучше, мандрагора прояснит её разум, и она будет лучше ориентироваться. Люпин, главное, не давайте ей вспоминать то, что не нужно, и меняйте, пожалуйста, платок, у меня там ещё неоконченные дела. – Мадам Помфри кивнула в сторону студента, покрывшегося фиолетовой сыпью размером с перепелиное яйцо. - Хорошо. Каролина закрыла глаза. Голова гудела, мысли никак не хотели собираться в что-то единое и членораздельное. Она не понимала и не помнила ничего, только тёплая рука Ремуса не давала ей совсем сбиться с толку. Каролина решила пытаться вспомнить, кто она такая, с помощью простых упражнений. «Меня зовут Каролина. Каролина Грейс Монеро. Мне семнадцать лет. Я учусь в школе Хогвартс.» - Кароль, - осторожно позвал Ремус. – Ты слышишь меня? Каролина распахнула глаза, и голова загудела от острой боли. - Да. – Её взгляд упал на окровавленную повязку на руке, и в глазах потемнело. Правда ли это? Не мерещится ли? - Ремус, - подала голос Каролина. – Моя рука в крови. Правда? Ремус вздохнул и горько ответил: - Правда. Каролина охнула и попробовала пошевелить окровавленной рукой. В ответ пришла боль, тугими толчками раздававшаяся по всей руке и отдавая в голову. - Ты ничего не помнишь? – тихо спросил Ремус, желая отвлечь Каролину от боли. Девушка кивнула. - Не могу собрать мысли в кучу. Нужно… по полкам… Каролина запнулась и закусила губу: всё тело сводило лёгкой судорогой. - Давай я помогу тебе? – предложил Ремус. Каролина кивнула, пискнув от боли. - Да. - Итак… Тебя зовут Каролина. Правда? - Правда. - Тебе семнадцать лет и ты учишься на седьмом курсе. Правда? - Да. - Ты хочешь стать целителем. - Правда. - Ты любишь шоколад. - Ложь. - Я оборотень. - Правда. - Ты родилась в 1960 году. - Ложь. – Собственная честность поразила Каролину, и она моментально вспомнила всё. Вспомнила семью, жизнь с отцом, ссору с ним же. Вспомнила побег, трансгрессию, четырёх парней в Лесу. Вспомнила друзей, все школьные предметы, свои оценки, вечера с Ремусом, завтраки с Лили, свои песни, а главное – свой секрет, который ни в коем случае нельзя выдавать. Это отрезвило её и согнало то полусонное состояние, подаренное зельем из мяты и мандрагоры. Но воспоминания её обрывались на моменте, когда она шла по коридору солнечным весенним днём и услышала, как кто-то плачет. - Ремус! – вскинулась Каролина и попыталась подняться, но острая боль в рёбрах не дала ей этого сделать. Каролина охнула и опустилась на подушку. - Что? – обеспокоенно спросил Ремус, еле находивший в себе силы говорить. - Кто-то плакал, - проговорила Каролина. – На шестом этаже. Когда я шла от Слизнорта. - Кароль… Ты помнишь? – осторожно спросил Ремус. – Ты помнишь… кто… кто на тебя напал? Нет, этого Каролина не помнила. Но в памяти её звучали обрывки ругательных слов, которыми её называли, и боль в рёбрах усилилась. Слёзы рефлекторно хлынули из глаз, и Каролина осторожно повернулась на бок. - Каролина, пожалуйста… - голос Ремуса дрогнул. – Кароль! Но Каролина не слышала Ремуса; она сильно затряслась, закусила губу до крови, а из глаз продолжали капать слёзы неконтролируемым ручьём. Ремус позвал мадам Помфри, и та дала Каролине выпить снотворного зелья, после которого девушка успокоилась и сразу уснула. Ремус уронил голову на руки. Его пугало и раздражало бездействие и неведение, не говоря уж об этом припадке Каролины. Ремус решил, что ему лучше сходить проветриться на улицу ненадолго, чтобы освежить мысли и подкрепить силы. Самым идеальным сейчас было бы заплакать, но Ремус и не помнил, когда делал это в последний раз. Когда его мать, Хоуп, каждое полнолуние видела страдания сына, но не видела слёз, говорила ему: «Ремус, мальчики тоже могут плакать, когда им особенно больно. Не нужно этого стыдиться». Но Ремус так привык к ежемесячной боли, что умел вытерпеть что угодно… но не это. После короткой прогулки Ремус встретил в коридоре Лили Эванс с забранными в хвост волосами и опухшими от слёз глазами. - Ремус… мне так жаль… - голос Лили дрогнул. Ремус не смог побороть ком в горле и лишь кивнул подруге, кивком пригласив её пройти с ним в Больничное крыло. Лили не задавала лишних вопросов, не донимала ненужными фразами – она лишь беззвучно плакала, и Ремус понимал, что ей так же больно, как и ему. Перед самыми дверьми Больничного крыла Лили поднялась на цыпочки и обняла друга, и он стиснул её в объятиях в ответ. Этот жест говорил больше, чем все слова. Этот жест повторялся потом ещё множество раз, когда кого-то из их знакомых убивали. При виде Каролины Лили ахнула и опустилась на рядом стоящий стул. Повела палочкой, и в воздухе расцвёл букет белых роз. Лили наколдовала ещё и вазу, и поставила её на прикроватную тумбу. - Она оценит, когда проснётся, - прохрипел Ремус. – Спасибо, Лилс. Говорить Лили и Ремус сейчас ни о чём не могли, поэтому Лили достала из сумки волшебные шахматы и заставила их висеть в воздухе между ней и Ремусом. Друзья сыграли две партии вничью, как вдруг Каролина подскочила на постели и схватила Ремуса за руку. - Кровь… - бормотала она. – Везде… кровь… Рем… Помоги… - Нет никакой крови, Кароль, - поспешил успокоить её Ремус. – Всё хорошо, всё хорошо… - Нет! – вскрикнула Каролина и опустилась на постель, по-прежнему удерживая руку Ремуса в своей. – Они придут, они скоро придут… Лили решила отвлечь подругу от галлюцинаций. - Кароль, - она легонько тронула её за плечо. – Кароль! Ты помнишь меня? Дыхание Каролины замедлилось, и она узнала подругу. - Лили, - продышала она. – Лили. - Да, это я, - улыбнулась рыжеволосая, гладя Каролину по голове. – Привет. - Привет. Их разговор был прерван громкими голосами, доносившимися из холла. Двери распахнулись, и в зал вошла процессия из нескольких человек – бледная Минерва МакГоннагалл, крошечный профессор Флитвик, притихшие Сириус, Джеймс и Питер, тонкая и бесстрастная Мэри МакДональд и Альбус Дамблдор собственной персоной. Каролина узнала всех и немного успокоилась, хотя в душе её ещё оставалась тревога. Она слушала пришедших вполуха, пока не начала говорить Мэри. - Я знаю, кто это сделал, - заявила Дюймовочка, глядя в одну точку. – Со мной делали почти то же самое в прошлом году. Учителя, мадам Помфри, Лили, Ремус и ребята замолчали. А Мэри не спеша подошла к кровати Каролины и продолжила: - Когда я доживала свой тринадцатый год, я как-то шла по коридору в безлюдное воскресенье, пока все ученики и преподаватели были в Хогсмиде. Меня толкнули в пустой класс, и я даже опомниться не успела, как отобрали мою палочку. Я не могла защищаться и кричать. Они хотели меня обесчестить. Лили нервно сглотнула. Ремус, Сириус и Джеймс, все побледневшие, переглянулись. МакГоннагалл кашлянула, мадам Помфри охнула, профессор Флитвик что-то пискнул, и лишь директор оставался спокоен. Как и сама Мэри, говорившая без тени слёз, волнения или страха; в её голосе была только горечь. - Я не поддалась. Они ударили меня Круциатусом. Дважды или трижды, не помню. Потом, - Мэри указала на кровоподтёки на плечах и лице Каролины. – пинали ногами. А после… после меня спас эльф-домовик, который, видно, почему-то был неподалёку и сквозь заклятие «Оглохни» услышал мои крики. «Ведь Лили, Лили её спасла, - пронеслось в голове у Каролины. – Лили и Снейп. Но, может, Мэри специально наврала, чтобы не выдавать Лили?» Мэри обернулась к слушателям. - Конечно, они это не просто так. Они… отомстили мне за то, что я подвесила их в воздух в самом начале года, когда… когда… - голос слизеринки дрогнул. – Когда Сивый загрыз моего младшего брата. Они смеялись надо мной. Они – Пожиратели Смерти. - Кто «они», Мэри? – осторожно спросил Дамблдор. Мэри подняла глаза, и в них читалась такая ненависть, что даже профессору МакГоннагалл стало не по себе. - Мальсибер и его компания. Лили вскрикнула. Каролине стало трудно дышать – нахлынувшие воспоминания зажимали лёгкие. Мальсибер. Да, это определённо он. И там были ещё Эйвери, Розье и ещё кто-то… - Он давно за мной… наблюдал, - прошептала Каролина. – Давно… Джеймс подошёл и встал за сидящей Лили, положив руку ей на плечо. Лили закрыла лицо руками. - Я не думал, что у нас в школе есть истинные Пожиратели Смерти, - проговорил Дамблдор, глядя куда-то в небытие. Ремуса поразило такое спокойствие и флегматичность, и он, отпустив руку Каролины, вскочил с места. - Но вы должны что-то сделать, профессор! – вскричал он. – Вы не можете оставить это просто так! - Успокойся, Ремус, они понесут… - Наказание? Будут мыть полы в уборной? Или помогать домовикам? – Ремус был вне себя от гнева, и Сириусу ничего не оставалось делать, как крепко взять друга за предплечье. - Рем…- тихо начал он. - Это ужасно… Это просто чёрт подери как ужасно! – кричал Ремус, пытаясь вырваться из хватки Сириуса. – В школе орудуют Пожиратели! - Ремус, - твёрже проговорил Сириус. - Ремус, не кричи, - в слезах прошептала Каролина, сворачиваясь в клубок. В голове снова всплыли образы гневных слизеринцев и вспышки света, боли и крови. Слова Каролины словно отрезвили Ремуса; он опустился на краешек кровати и приобнял Каролину. - Прости… прости, Кароль, прости меня, - говорил он. – Я не буду больше кричать, обещаю. Учителя отошли в сторонку, чтобы, видимо, посовещаться. Лили рассеянно гладила по спине плачущую Каролину, Сириус сел на стул и пытался отвлечь подругу с помощью разноцветных огней из своей палочки. Ремус же решительно поднялся с места и твёрдым шагом двинулся к выходу. Быстрее, быстрее, пока Джеймс и Сириус не поняли, куда он идёт. Ремус завернул за угол и достал Карту Мародёров из-за пазухи – благо, она сегодня хранилась у него. Он отследил точки с именами Пожирателей смерти и бегом направился на задний двор. Джеймс, Лили и Сириус молчали с несколько минут, но потом Сириус спохватился: - Джим, Лунатик! - Ох ты ж Мерлин, - ахнул Джеймс, и, потрепав Лили по волосам, бегом двинулся за Сириусом к выходу. Благо, их не заметили учителя. Лили тоже вскочила с места. - Лилс, куда они… Лилс! – в ужасе прошептала Каролина. – Лили, останови их, останови Рема, пожалу йста… - Кароль, я… - Лили запнулась; не может же она оставить подругу здесь. Пусть разбираются сами, не маленькие. – Я останусь с тобой. - Лили, останови их, - рыдала Каролина. – Я не хочу, чтобы… Лили! – Каролина села на постели и во все глаза смотрела куда-то за плечо подруги. – Лили, они пришли и за тобой тоже…. Уходи, скорее! - Мадам Помфри! – позвала Лили. Медсестра тут же дала Каролина зелья, и девушка мигом уснула. А Лили, удостоверившись, что Каролина пока в безопасности, схватила сумку и побежала искать ребят. Долго искать не пришлось – Лили услышала голоса Джеймса и Мальсибера на заднем дворе, и стремглав бросилась туда. Взгляду её представилось необычное зрелище: Ремус с синяком под глазом и с поднятой палочкой молча смотрел на Мальсибера и Розье, подвешенных за ногу в воздухе. У Мальсибера было сильно разбито лицо, а Розье держался за руку и ойкал от боли. Недалеко стоял Джеймс с кровоточившим ухом и сломанными очками, и переругивался с Краучем, который тоже был там. А Сириус, имевший талант выходить из страшных драк не подпортив причёски, прищуривался и смотрел куда-то в сторону… Затем Блэк решительно направился к большому сорокалетнему дубу и попытался оглушить Северуса Снейпа, сидевшего в стороне и якобы читавшего. - Это ты сделал, - негромко сказал Сириус, так, что услышал весь притихший двор. – Ты натравил их на неё. Потому что тогда она заступилась за Джеймса. Снейп скривился. - Ты ничего не докажешь, Блэк. Тайна в обмен на тайну – скажешь, что это я, и я сразу скажу всем, куда вы, а в особенности, ты, Люпин, пропадаете… - Заткнись, Нюниус, - сладким голосом пропел Сириус. – Не то мы снова посмотрим на твои панталоны. Снейп отшатнулся; в глазах его читалось огромное презрение. - Сектумсемпра! - вскричал Снейп, но Сириус отбил заклятие, и оно ударило в дерево. - Вы используете моё заклинание, - прорычал Снейп, - Потому что вы слишком тупые, чтобы придумать своё. Давай, Блэк, подними меня за ногу, оберни моё же изобретение против… И Сириус исполнил это. Взору всё толпы снова предстало нижнее бельё Северуса Снейпа, только вот никто не смеялся. И Лили не заступалась за него – она была в таком потрясении, что не могла проронить ни слова. Снейп натравил Мальсибера на Каролину. Это он сказал им, что она будет идти от Слизнорта в тот час, потому что он слышал, как Слизнорт просил об этом Каролину. Ненависть переполняла Лили, и впервые в жизни она напала на кого-то кроме Джеймса; выхватила волшебную палочку и крикнула: - Верминкулюс! Северус Снейп, подвешенный в воздухе, исчез, а вместо него на траву шмякнулся червяк, длинный, белый, скользкий и противный. Лили взяла червя и, наколдовав стеклянную банку, засунула его туда. - Вот уж умница, Лил! – восхитился Сириус. Ремус тем временем отпустил Мальсибера и Розье, кровоточащих и полумёртвых, и устало прислонился к колонне. Гнев его получил свободу, но Каролине от этого не стало легче. - Так, что тут… Ох, святой Мерлин! – неожиданно появившаяся на школьном дворе профессор Спраут, учитель травологии, ошарашено оглядела поле сражения. – Что тут произошло? Люпин, Поттер, Блэк! Ваше баловство пересекло границы! - Они получили по заслугам, профессор, - вмешалась Лили. – Вероятно, вы не слышали о том, что случилось с Каролиной Монеро? Доставьте этих троих, - Лили указала на Мальсибера, Розье и Крауча. – К директору. - В чём дело, Лили? - Они – Пожиратели Смерти, мэм, и они напали на мою подругу, - ответила Лили. Люпобытные студенты, развесившие уши, зашептались. Профессор нахмурилась, взяла себя в руки и одним взмахом волшебной палочки связала обездвиженных слизеринцев, а затем заставила их плавно плыть перед ней. - Люпин, Блэк, Поттер, Эванс - со мной к директору, - твёрдо сказала профессор Спраут, и друзья двинулись вслед за ней.