Нерассказанная история путешественницы во времени

Как выяснилось позже, на Каролину, кроме Мальсибера, Эйвери и Розье напали ещё Крауч и Долохов. Последний еле отошёл после Летучемышиного сглаза, пущенного девушкой, а Эйвери до сих пор имел некоторую дезориентацию. В школе собирали комиссию по Защите от Тёмных сил, чтобы рассмотреть вопросы доставки слизеринцев в Азкабан. К Каролине в больничное крыло пришли несколько сотрудников Министерства, а также Мальсибер с родителями, по виду приспешниками Волан-де-Морта; Дамблдор, МакГоннагалл, Ремус и Мэри МакДональд, как свидетели произошедшего. Ремус сразу сел к Каролине на постель и взял её за руку. Каролина вцепилась в пальцы Ремуса, и он учуял её страх и панику перед Мальсибером. Но Каролина старалась держаться изо всех сил, и рассказала всё в красках и продемонстрировала свои кровоподтёки и синяки. Оказалось, они везде, а больше всего их не на лице, нет, а на животе – Каролина без всякого стыда обнажила талию, и Ремус ужаснулся: бок Каролины был сине-красный от многочисленных ударов. Выяснилось, что слизеринцы, помимо всего прочего, сломали Каролине несколько рёбер – благо, мадам Помфри умела легко сращивать кости за несколько дней с помощью «Костероста». Когда Каролина закончила рассказ, сотрудница Министерства со странной причёской спросила у Мальсибера-старшего: - Ну, и что вы скажете на это, мистер Мальсибер? Тот облизнулся, гадко, совсем как сын, и ответил: - Я считаю, что сын поступил правильно. От полукровок и выродков надо избавляться, - Мальсибер сверкнул глазами по Ремусу. – Не так ли, Ремус Люпин? Каролину бросило в дрожь. Зачем он трогает Ремуса? Вдруг он сейчас выдаст его работникам Министерства? Каролина чувствовала, как дёрнулся Ремус, и хотела было ответить что-то дерзкое, но вдруг запаниковала, затряслась и, взглянув на свои ладони, увидела, что они мокрые от алой свежей крови. - Вы пугаете её, - твёрдо сказал Ремус. МакГоннагалл еле заметно кивнула ему и жестом пригласила остальных выйти из Зала. - Ну, Кароль, всё хорошо, они ушли, - говорил Ремус дрожащей Каролине. - Ремус… - плакала Каролина. – Кровь, Ремус, кровь! На моих руках! Ремус взял трясущиеся ладони Каролины в свои и прикоснулся губами к холодным пальцам девушки. - Нет крови, - тихо сказал он. Каролина немного успокаивалась от его тихого, спокойного голоса, и сейчас дыхание её сделалось ровнее. – Смотри, что у меня есть, - продолжил Ремус, доставая из сумки потёртую мягкую игрушку с пуговицами вместо глаз. – Это Чарльз. Я знаю его с детства, и он всегда помогал мне и оберегал, теперь пусть побудет у тебя. Ремус протянул Каролине игрушечного кота, и она успокоилась, рассеянно перебирая пуговицы-глаза и напевая какую-то детскую считалочку. - Хочешь, я расскажу тебе сказку, Кароль? – предложил Ремус. Каролина кивнула, глядя в пустоту. – М-м-м… Ты знаешь сказку про Зайчиху-Шутиху? - Нет, - прошептала девушка. – Мама была магглорождённой, а отец не читал мне волшебных сказок. Я знаю только маггловские: про Рапунцель, про Золушку, про Джека и бобовый росток… - Ну хорошо, - ответил Ремус. – Значит, так: давным-давно в одной стране жил глупый король… ¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬ Решение комиссии обрадовало: компанию слизеринцев, включая даже Барти Крауча, сына влиятельного министерского чиновника, исключили из школы, и дальнейшую судьбу их никто не знал. Лили вернула Снейпа в его прежний облик на следующий же день, послушавшись Дамблдора, который, к счастью, не назначил ей наказания. А вот Ремусу, Джеймсу и Сириусу не удалось его избежать – Ремусу пришлось оставаться у МакГоннагалл и помогать ей приводить в порядок картотеки, а Сириуса и Джеймса рассадили по разным комнатам и заставили перебирать флоббер-червей без перчаток. После отбывания наказаний ребята шли к Каролине в Больничное крыло, где днём с ней сидели Лили, Марлин и Элис, даже Доркас Медоуз как-то зашла и принесла Каролине корзинку с кексами, слопанными впоследствии Джеймсом, Сириусом и Питером. Каролина лежала в Больничном крыле ещё полтора месяца. Она отходила долго и тяжело, с тоннами влитых в неё успокаивающих и снотворных зелий, с кучей слёз и галлюцинациями, снова ставшими ей родными и привычными. Каролина чувствовала, что потихоньку сходит с ума, и впадала в панику. Она забывала некоторые вещи, и это пугало её. Она вынуждена была постоянно напевать себе что-то под нос, потому что в ушах так и звенели собственные крики и издевательский смех Мальсибера. Каролина почти не спала и не ела, лишь только литрами пила мятный чай с лимоном. Она сильно похудела, побледнела и осунулась; под глазами пролегли тёмные круги, запястья стали совсем тонкими, щёки впали, и лишь глаза испуганно сияли на лице. Каролина старалась не оставаться наедине со своими мыслями, потому что они уносили её в тот пустой класс на шестом этаже, а память, только начавшая восстанавливаться после сильного стресса, открывала всё новые и новые подробности того дня. Каролина болтала с мадам Помфри, которая оказалось ещё той говорушкой, и с радостью делилась с Каролиной новостями о своей семье – двух сыновьях и внуках. Каждое утро к ней заходил Ремус и читал вслух свежий номер «Пророка». Иногда Ремус прогуливал ненужные уроки вроде травологии или ухода за волшебными существами, пропускал обед и снова сидел у Каролины. Когда он отработал неделю наказания, то стал практически жить в Больничном крыле. Несколько раз он оставался там ночевать, потому что Каролина сходила с ума от кошмарных снов, и Ремус по три-четыре раза за ночь снова укладывал её спать. Приходила Лили; приносила Каролине цветы и меняла воду в вазе, а также читала ей вслух краткое содержимое параграфов, чтобы Каролина не сильно отстала от школьной программы. От полноценной учёбы девушка пока сильно уставала, но коротенькие тексты Лили вреда не приносили. Приходили Элис и Марлин, рассказывавшие Каролине все новые сплетни и новости спорта, а также результаты последних матчей. Гриффиндор в этом году явно лидировал в гонке за Кубок Школы, и это, несомненно, радовало. Приходили Сириус, Джеймс и Питер – с последним она не была так дружна как с остальными, но Каролина всё же была благодарна маленькому незаметному Хвосту. Сириус, когда мадам Помфри отходила по делам, превращался в собаку и радостно скакал по помещению, огромным хвостом снося стулья и пузырьки с тумбочек. Постепенно Каролина оживала – стала есть и спать, на щеках её снова заиграл румянец, волосы засветились здоровым блеском, ключицы перестали выпирать так сильно, и улыбка всё чаще появлялась на пока ещё бледных губах. Но Каролина была сломлена и растоптана, и Ремус знал это. Он знал, что теперь ей уже никто не поможет, и что она уже не станет такой, как была – весёлой и оптимистичной. Но он никогда её не оставит, ведь она так нуждается в нём. Он никогда не позволит, чтобы подобное повторилось. Он будет защищать её до последнего. К середине мая Каролину выписали, и она вернулась в круглую спальню девочек на самом верху башни. Мадам Помфри давала девушке запасы успокоительного зелья два-три раза в неделю, но Каролину продолжали мучить кошмары. Она научилась не кричать в голос, чтобы не волновать подруг, но от молчания было хуже. Каролина спускалась в гостиную и сидела там почти до утра, засыпая в красном кресле у камина с рыжим котом Элис на коленях. Утром её находил там Ремус и отправлял спать, а после шёл к профессору МакГоннагалл, и та позволяла Каролине поспать до обеда. В Хогвартсе все смотрели на Каролину, как смотрели бы на Ремуса, если бы знали о его недуге; компании девчонок постоянно шептались и сплетничали. Слизеринки осуждающе качали головой и говорили что-то ругательное вслед, мол, из-за тебя наших ребят выгнали из школы, таким, как ты, так и надо… Сириус как-то заколдовал одну слизеринку с шестого курса, написав ей на лбу нехорошее слово несмываемыми чернилами, и бедняжке пришлось отрастить себе чёлку на те пару недель, пока она это сводила. Ремус просто молча обнимал Каролину за плечи и шёл рядом, бросая на однокашников сердитые взгляды. Компанию из Джеймса-Сириуса-Ремуса-Питера стали побаиваться после той драки со слизеринцами, и ропот потихоньку смолкал, а Каролине становилось лучше. Ремус теперь не пускал Каролину куда-то одну; он никогда не уходил по своим делам, не убедившись, что Каролина не одна. Это было чем-то вроде паранойи, и Джеймс подарил им два кусочка заколдованного пергамента, чтобы сговариваться между собой. Сириус теперь гулял с Доркас Медоуз, и всем это было, мягко говоря, неприятно. Никто, даже оптимистка Элис и тонко чувствующая Лили не понимали и не принимали её глупого, развязного поведения – коротких юбок, дурацкой привычки накручивать кудрявую прядь на палец, хихиканье, усмешки. Лишь Ремус и Каролина оставались наиболее толерантными к новой знакомой. Одним солнечным субботним утром Каролину в гостиной перехватил Ремус и за руку потащил куда-то. - Куда? Рем! – сердилась девушка, вырываясь. Ремус только улыбнулся и кивком указал Каролине на толпу товарищей по факультету, собравшуюся у самого выхода к портрету. Каролина присмотрелась – на стене что-то висело, а ученики копошились в сумках и, найдя перья, расписывались. - Курсы по трансгрессии, - пояснил Ремус. – Я и тебя хотел сразу записать, но нужна именно твоя рука. Каролина опешила. Трансгрессия – это слишком опасно для неё. Кто знает, куда она улетит на этот раз? Панический страх снова встретиться с отцом и расстаться навсегда с Ремусом и друзьями охватил Каролину, и она, вырвав свою руку из руки Ремуса, испуганно отскочила. - Что такое? – тихо спросил Ремус. Он относился очень внимательно к поведению Каролины, и от его взгляда не ускользало ничего. - Всё хорошо, Рем, правда, - оправдывалась Каролина. – Просто…мм... Мне же не нужна трансгрессия для профессии целителя… В смысле, не нужен сертификат… А трансгрессировать я и так умею. Ремус пытался понять, в чём тут подвох, но Каролина улыбалась и не дрожала, так что приступов у неё не было. - Раз ты записался, пойдём отсюда, - заявила она, и, взяв его за руку, вытащила из толпы. – Слушай, ты же в библиотеку сейчас? Отдай, пожалуйста, вот эту книгу мадам Пинс, тебя она любит, а меня съест за то, что не вовремя… - Мистер Люпин? Мисс Монеро? – послышался откуда-то тоненький голосок. Ремус и Каролина опустили глаза и увидели девочку-первокурсницу, по виду – шотландку, с ярко-рыжими волосами. – Профессор Дамблдор просил вам передать, чтобы вы шли к нему в кабинет сегодня к одиннадцати. Ремус только открыл рот, чтобы спросить, зачем, но маленькая шотландка уже растворилась в толпе. - Странно, когда тебя называет «мистером», тот, кто младше, - усмехнулся он. - Ну что вы, мистер Люпин, это очень вежливо… - театрально вздохнула Каролина. - Извольте пройти в портретный проём, мисс Монеро, - поклонился Ремус, и они оба засмеялись в голос. Один из путей к кабинету директора лежал через шестой этаж, но Ремус повёл Каролину через седьмой, зная, что сейчас, проходя мимо той классной комнаты, Каролине может стать хуже. В коридоре они столкнулись с Питером, который сказал, что ему приглашение тоже передали, и втроём друзья отправились к директору. - А мы не знаем пароля, - сказала Каролина. – Питер, может, хотя бы тебе сказали, зачем всё это? - Нет, - ответил Хвост, смущаясь. – Но пароль мне дали. Вот – шоколадная чернильница. Питер всегда был нервным и смущённым, когда находился в обществе Лили или Каролины, а уж тем более, Доркас, которая, как догадались Ремус и Каролина, ему очень нравилась. Но Доркас откровенно смеялась над пухленьким, неуверенным и неуклюжим Питером в свойственной ей манере. Каролине было жаль Питера, и она даже попросила Доркас не дразнить его, но Доркас, словно дикая кошка – гуляет сама по себе, и никто ей не указ. Каролина была уверена: Питера злило, когда его друзья гуляли с кем-то, потому что сам он тогда становился ещё более незаметным и ненужным, чем обычно. Каролина старалась быть с Питером дружелюбной и вежливой, потому что не знала, как ему ещё помочь. В последнее время он стал проводить много времени в одиночестве, в раздумьях, и друзья, поглощённые яркой и насыщенной событиями жизнью, не замечали его терзаний. Кроме милого смущения и простоты в Питере было ещё и что-то отталкивающее – Каролина иногда ловила взгляд Питера, полный… зависти. Он завидовал, и зависть эта была чёрной; он завидовал даже Ремусу, лишь только потому, что тот был умнее его, и у того была Каролина. Ремус, видимо, этого не замечал, потому что привык не искать в друзьях недостатков – они здесь, они дружат с ним, и, значит, они хорошие, и на такое не способны. Каролина не говорила никому из троицы об этом, но она не доверяла Питеру Петтигрю. Она вообще иногда удивлялась – как его вообще приняли в Гриффиндор, когда он такой нервный и неуверенный? Каролина могла поспорить на все свои художественные книги, что Питеру не нравились и ежемесячные ночные вылазки с Ремусом, потому что в дни до и после полнолуния Питер ходил злой, уставший и раздражённый, словно это он преодолевал боль, превращаясь в волка, и словно бы он старался никого не убить. Каролина поделилась этим с Лили, но та удивлённо захлопала ресницами: - Да что ты, Кароль! Хвостик, по-моему, очень добрый! Да, он застенчивый и часто смущается, но это ведь мило! Каролина пожала плечами и не поднимала больше эту тему, хоть и продолжала тщательно следить за Питером и не спускать с него глаз. Когда троица вошла в круглый кабинет директора, то увидела, что в комнате полно народу. Там были Лили, Джеймс, Сириус, Марлин, Доркас, Элис, Фрэнк Лонгботтом; Аластор Грюм, несколько незнакомых волшебников - темнокожий маг по виду на несколько лет старше ребят, молодой волшебник с лихо закрученными усами, пожилой чародей с клоками белых волос на затылке; потом кузина Сириуса, Андромеда, с её магглорождённым мужем, Тедом; и, конечно же, сам Альбус Дамблдор. - Добрый вечер, друзья, - улыбнулся он, сверкнув глазами из-под очков-половинок. – Мы ждём только вас. Ремус и Каролина присели между Джеймом и Элис, а Питер примостился рядом с темнокожим волшебником. - Как вы видите и, возможно, чувствуете, - взгляд директора скользнул по Каролине, - настали Тёмные времена. Сторонники Тёмного волшебника, того, кто раньше так же учился в этих стенах; того, кто всю жизнь был лучшим учеником курса и старостой, и того, кто сейчас просит называть его не иначе как Лорд Волан-де-Морт, захватывают всё новые и новые границы. В Министерстве трудятся мракоборцы, но их сил недостаточно. Нужна единая команда, сплочённая и одержимая идеей прекратить всё это; команда, имеющая личные счёты с Пожирателями Смерти, - Дамблдор снова быстро взглянул на Каролину, отчего она прижалась к тёплому боку Ремуса. - И мы решили пригласить вас в Орден Феникса, - улыбнулась Андромеда. Она была очень красивая: длинные тёмные волосы, бархатные глаза, высокий стан. В ней, как и в Сириусе, чувствовалась порода, и холодная небрежность тоже имела место, но взгляд карих глаз был столь же мягок, как и у Сириуса. - Почему нас? – спросил Джеймс. - Потому что у вас личные счёты с теми тварями, - рыкнул Грюм. – Привести пример? - Не надо, - твёрдо ответил Ремус, чувствуя дрожь Каролины рядом. - Я хотел было удостовериться, согласны ли вы? – спросил Дамблдор, усаживаясь в кресло. – Естественно, в Ордене гораздо больше народу. Братья Пруэтты, их сестра Молли с мужем, мой брат Абефорт, Боунсы… Но нам нужны сильные молодые волшебники, то есть вы. Друзья переглянулись. Никто не мог набраться смелости и ответить первым. - Я… Я, наверное, отвечу за всех, начал Джеймс после минутного молчания. – Да, мы хотим стать членами Ордена. – Взгляд Джеймса невольно скользнул по Каролине – может, он подумал, что она испугается сражаться? Но Каролина была счастлива, потому что ей представилась возможность хорошенько отомстить Розье, Долохову, Мальсиберу и Эйвери. Жажда мести была сильнее страха, который всё ещё жил в ней, и девушка в упор посмотрела на Поттера, всем своим видом показывая, что её не так-то просто запугать. Джеймс расслабился, улыбнулся уголком рта и твёрдо добавил: - Мы все. Все до единого.