Невидимый след

      Питер внимательно следил за передвижением парня через окно. Ал лениво расхаживал по квартире, придерживая ладонями снизу живот. Он посмотрел на часы и направился в спальню, залезая в шкаф, чтобы достать из горы сваленных вещей тёмную коробку. Подойдя к окну, он опустил жалюзи, а Хейлу пришлось плотнее прижаться к дереву, стараясь быть максимально незаметным. Оборотень напряг слух и осторожно выглянул из-за ствола. К чёрту, теперь ничего не видно, а ведь было срочно необходимо узнать что же в той коробке. Оставалось только напрячь слух и обоняние, что он и сделал.       Судя по шороху, доносящемуся из-за стен, коробку открыли, и до чуткого оборотничего носа донеслась смесь странных запахов. Ладан, медь и кровь — различил Питер. Мгновением позже добавился и плотный запах дыма. Хейл поморщился и напряг слух. Хлюпающий звук, будто кто-то набирает едва загустевшую жидкость, а потом втирающие движения, если судить по длительности, либо круговые, либо чертящие какие-то символы, было сложно различить до конца.       Питер фыркнул и спрыгнул на землю. Если он не ошибся, то Ал накачивает ребёнка кровью сквозь кожу. Видимо, сил, вытянутых из Дерека, недостаточно и нужна дополнительная подпитка. Питер, конечно, не особо трясся за своего родственничка, но вот что будет, если Мара перекинется потом на Стайлза? Лёгкая дрожь страха проскользнула по позвоночнику. Этого нельзя допустить. Питер решительно подхватил с земли припрятанную сумку и начал подниматься в квартиру Дерека. Дело оставалось за малым.

***

      Стайлз даже и не думал сопротивляться. Он прекрасно осознавал, что с Дереком у него просто не получится быть ведущим, и роль ведомого доставалась ему. Вот если бы он тоже был оборотнем, то, вероятно, мог бы оспорить положение вещей, только губы, так уверенно и смело скользящие сейчас по его шее к груди, не давали возможности продолжить мысль на тему: «Что было бы, будь я сейчас главным».       Дерек запечатлел краткий поцелуй на шее Стайлза, едва ощутимо прикусывая, покрывшуюся мурашками, кожу, и крепко придерживая за бёдра обеими руками, словно тот мог убежать. Щетина задевала чувствительную кожу, придавая контраст нежным касаниям губ. Стайлзу хотелось выгибаться, но твёрдая хватка не давала даже пошевелиться, и он только и мог, что едва приподниматься туловищем вверх. Его руки, потянувшиеся к плечам оборотня, были нагло спихнуты, пришлось впиться ногтями в землю под ними.       Стайлзу казалось, что Дерек пытается овладеть им полностью, окончательно подчинить себе, своему телу и контролю. Невозможность коснуться разгорячённого тела сверху доводила до дрожи, и он развёл бёдра, чтобы ногами обхватить тело напротив. Ответом на данное действие послужило сдавленное, приглушённое от тесного контакта губ с кожей, рычание, но Стайлз только крепче сжал чужие бёдра. В его голове пронеслась последняя тревожная мысль: «А точно ли Дерек — тот, кто меня держит в этом мире?», и тут же испарилась, заглушаемая тихим звоном в голове от ощущения властной руки в районе паха.       «Пока, нормальная жизнь. Здравствуй, голубая луна» — подумал Стайлз и глухо застонал, не в силах больше сдерживать порывы. Он обхватил одной рукой Дерека под руки, притягивая к себе крепче, и облизал губы, пытаясь дотянуться и получить желанный поцелуй. Влажный язык очертил впадинку пупка и проскользил вверх, вызывая новую волну дрожи, пока пальцы уверенно сминали возбуждённую плоть. Дерек замер губами на кадыке парня, внимательно вслушиваясь в его хриплое, учащённое дыхание, и только после этого вновь прильнул к полураскрытым губам, сразу же проникая в горячую влажную полость языком. Свободной рукой он уже стягивал расстёгнутые джинсы с подрагивающих от нетерпения бёдер.       Сидя на полу в лифте, Питер здоровой рукой судорожно смешивал белену, фенхель, листья дикой вишни и камфоровое масло. Чёртов инкуб, несмотря на свою сильно изменившуюся форму, оказался очень изворотлив, и с лёгкостью ушёл от попыток нанести на чрево и него освящённую в специальном храме мазь. Хейл потратил несколько дней, чтобы раздобыть всё необходимое и подготовиться. Он остановил лифт, прячась в нём от разъярённого инкуба. Этот ребёнок придал Алу бешеную силу, с которой тот с лёгкостью управлялся. Хорошо, что Питер заранее додумался смазать порог освящённой смесью, и инкуб теперь не мог выбраться из квартиры.       Дерек плотно прижимался полностью обнажённым телом к вполне видимому Стайлзу. Они тесно переплелись руками, и Хейл уже поддерживал одной рукой его под спину, а пальцами второй беззастенчиво скользил промеж влажных, напряжённых ягодиц. Всё-таки, несмотря на возбуждение, расслабиться Стайлзу было сложновато, не каждый день теряешь девственность с оборотнем, тем более, таким, как Дерек. Было безумно горячо и сладко, но вместе с тем, отчего-то, страшно, и он никак не мог понять, откуда взялся этот страх.       Сначала лёгкая боль, пронизывающая изнутри, пока Дерек ловко проскальзывал двумя пальцами внутрь Стайлза, едва сдерживаясь и тихо порыкивая в покрываемую множеством поцелуев шею. Потом неизвестно откуда появившаяся резкая боль в руке и предплечье, которая отвлекла от движения внутри, объяснить которую сам Стайлз не мог. И вот, медленное, даже слишком осторожное, проникновение. Дерек всё также придерживал Стайлза под спину, приподнимая его над землёй и заставляя упереться о неё лопатками, а свободной рукой направлял возбуждённый член промеж чужих ягодиц.       Стайлз не был уверен, что чувствуют при сексе девушки, но боль, которая прожигала тело и заставляла цепляться за влажные плечи Дерека ногтями, была практически нестерпимой. Едва проникнув в тугое тело только концом головки, Дерек прихватил его под бедро, вытягивая нежелательную боль. Он обвёл языком покрасневшее ухо Стайлза и едва слышно в него прошептал: «Легче?». Стилински коротко кивнул, и Дерек одним плавным, напористым движением, вошёл в него до основания члена. Боль в пояснице и ягодицах пропала, только странное фантомное ощущение оной в плече не давало покоя.       Стараясь, чтобы кровь не попала в смешанную мазь, Питер подкрался к двери в квартиру, через щель наблюдая, как бесится, принявший истинную уродливую форму инкуб, злой из-за покушения. В голове крутились предложения Стайлза о способе убийства Альберта: утопить, поджарить, заколоть. Первое точно отпадает, второе ещё возможно, но тогда придётся лишить электроэнергии весь дом. Третье? Питер вспомнил, что на кухне у Дерека в рамке висел резной охотничий нож, который он сам подарил в честь новоселья. Как хорошо, что он выбрал именно этот подарок. Надо только пробраться на кухню и смазать нож раствором, и у него только одна попытка. Питер поморщился от боли в руке — кто бы мог подумать, что рана, нанесённая инкубом будет так долго затягиваться? — и, широко распахнув дверь, рванулся вглубь помещения.       Время потеряло своё значение. Стайлз потерялся в нём, в себе, в Дереке. Он издавал долгие, срывающиеся стоны, прогибался навстречу Дерековым движениям, и едва ощутимо вздрагивал, когда член внутри подминал головкой простату. Ему не хотелось казаться перед Дереком слабым, но тело продолжало упрямо его сдавать, отзываясь на каждый глубокий толчок и ласку губ. Не хотелось ничего, кроме ощущения этого тела рядом вечность. И Стайлз судорожно выдыхал, надавливая на поясницу ладонями, заставляя Дерека двигаться всё быстрее. Он ловил тяжёлое, рваное дыхание оборотня губами, заглядывал в мутные серо-зелёные глаза, наконец переставая чувствовать себя опустошённым. Дерек глубоко целовал его в ответ, скользил ладонью по извивающемуся телу, двигаясь всё жёстче и быстрее.       Тела пачкались в земле, но им не было до этого никакого дела. Член Стайлза оказался плотно зажатым между его животом и твёрдыми кубиками пресса Дерека, и он отчаянно подавался вверх, потираясь об обжигающую кожу, одновременно пытаясь насадиться как можно глубже, прочувствовать Хейла без остатка. Ещё несколько верных, глубоких и сильных движений, и мир для Стайлза потерял свои краски, а дыхание перехватило. Он зажмурился, продолжая дрожать всем телом и ощущая, как спустя несколько мощных рывков, нутро заполняет что-то горячее. Разум отстранённо напомнил, что беременность ему не грозит, и Стайлз, наконец, выдохнул, прижимая поверх себя Дерека. Он старался не обращать внимания на жуткую боль в ладонях, думая, что разодрал их о камни.       Одним резким движением нож рассёк грудную клетку инкуба, пробивая самое сердце, и Питер поспешил достать из кармана складной перочинный ножичек. Он вонзил остриё во вздувшийся живот существа и ловким, уверенным движением, снял с пояса мешочек с «сонной травой», засыпая его в образовавшееся отверстие. Из пореза начал сочиться дым, и оборотень накрыл его ладонями, не давая выветриться. Пальцы жгло нещадно, заставляя бету принять облик оборотня. Боль довольно сильная, но он вытерпел ровно девять минут, и только после убрал окровавленные ладони с обожженной кожей и вывернутым мышцами. Питер подумал, что могло бы быть и хуже, достал пакет и завернул в него мёртвое тело инкуба, покидая квартиру.