Мы всегда будем вместе...

Стоило двери с характерным щелчком захлопнуться, как я был прижат к стене. Почувствовав лицом прохладу стены, я непонимающе оглянулся. Посмотрел и застыл в изумлении. Одной рукой держа меня за талию, аники вторую поднёс к губам и зубами стал стягивать кожаную перчатку. Я покраснел, превратив это, по сути, обычное занятие в интимное предисловие. Но краснота на щеках меня не подвела. Едва я попытался повернуться, как мои намерения нагло прервали, впечатав в стену движением бёдер. Вспомнились памятные сливки, посуда и я, прижатый к стойке для мытья. Сейчас было не лучше: с одной стороны стена, а с другой – брат, при чём с весьма недвусмысленными намерениями, которые, впрочем, меня не пугали. Стащив с пальцев перчатку, аники положил ладонь мне на подбородок, приподнимая лицо вверх. Я в блаженстве закрыл глаза и почувствовал, как его губы мимолётным поцелуем обожгли мои. - Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо? В мозгах стоял какой-то туман, пахнущий, как одеколон брата. По телу одна за другой катились волны расплавленного удовольствия с щепоткой ожидания. Я был в его власти, и мне безумно нравилось моё положение. Я кивнул, противясь соблазну облизнуть его губы. Он не отпускал меня. Я чувствовал, как он слегка наклонился, заслонив своё лицо от моего своими роскошными волосами, которые уже были распущены. - Знаешь, а я ведь так и не получил того, чего хотел, - прошептал он мне в ухо, чуть раздвигая мои ноги коленом. Я чуть в обморок на месте не грохнулся. И только яркие вспышки удовольствия мешали мне провалиться в такую же яркую черноту. - Ты не сказал мне кое-что, что я бы очень хотел услышать. Я непонимающе распахнул глаза. А я подумал о чём-то другом. Что я должен был сказать? Кажется, последнюю фразу я произнёс вслух. По слуху прокатился бархатный смех брата. - Ты сам должен понять. Я не отпущу тебя, пока не скажешь то, что ты считаешь нужным. Я замялся. Неужели он догадался о том, что меня беспокоят сны с его участием? Или это про то, что я всё это время обманывал аники? Или про то, что плохо сдал экзамены (хотя сдал вроде неплохо)? Как же тяжело, когда на душе столько секретиков! Даже и не знаешь, за какой косяк отстреливаться. А ещё и чуть влажные губы, неспешно скользящие по шее и ушам, мешают думать, сбивая все мысли в одну пенку пленительного наслаждения. - Ну, хоть подскажи! – умоляюще попросил я, когда почувствовал, что руки Итачи неспешно перешли к моей куртке, расстёгивая пуговку за пуговкой, пуговку за пуговкой… - Я люблю тебя, Саске! Люблю уже очень давно и никогда не смогу оставить, пока ты не захочешь этого сам. Но тогда моё сердце разобьётся. Я буду рядом всегда, когда ты пожелаешь. Поток несвязных, но таких нужных слов обрушился на меня одной лавиной, в которой я утопал. - Я тоже люблю тебя! Только ты никогда не оставляй меня! Губы брата оторвались от моего уха. Я непонимающе обернулся. Тут меня всем телом резко разворачивают и снова прижимают, на этот раз губами. Горячий, влажный поцелуй заставил меня потерять голову. Я тихо постанывал в объятьях Итачи, поддаваясь весьма смелым ласкам. - Вот видишь, а говорил, что нужны подсказки. Я резко распахнул глаза. Значит вот то, что он хотел, чтобы я сказал. А я ведь так и не понял, просто сказал то, что хотел. Мне казалось, что каждый мой жест, каждое движение и каждый поцелуй просто кричат о моей любви к нии-сану, но раз он сказал, что не слышал, значит, я шептал слишком тихо. Куртка слетела с моих плеч и отлетела в сторону. Новый поцелуй оказался гораздо требовательней, словно меня требовали расписаться в том, что я продал душу этому черноволосому обольстителю. И я охотно это делал, не только получая, но и забирая у брата его нежность и любовь. Хотя я чувствовал себя весьма неловко, я всё-таки потянулся к аники и начал расстёгивать его куртку. Молния тонко позвякивала, пока я тянул собачку на себя. Потянув тяжёлую ткань с его плеч, я получил одобрение в виде мягкого покусывания губ и стянул мешающую вещь. Она полетела туда же, куда и моя верхняя одежда. Ботинки я тоже скинул, моему примеру последовал и брат. Теперь он оказался в одной рубашке. Я с наслаждением потянулся к нему и обхватил руками шею. Я был несколько ниже его, и пришлось встать на носочки, чтобы не разорвать поцелуй. Брат охотно обнял меня за талию и мягко подтянул вверх. Я обхватил ногами его бёдра. Спиной меня резко прижали назад к стене. Я отклонился и едва не стукнулся головой о твёрдую поверхность. Брат нежно лизнул меня в подбородок и перешёл на шею. В следующую секунду с моих губ сорвался вскрик. Аники всей поверхностью языка прошёлся по шее, а потом дунул туда. Обжигающий холодок прошёлся по коже от того места, где ледяной воздух соприкасался с возбужденной прикосновениями кожей. Брат усмехнулся и повторил пытку. Потом снова и снова. И снова и снова я невольно вскрикивал, обрывая голос на высокой ноте. Мне так хотелось отплатить ему тем же, что руки сами собой потянулись к его рубашке. Как же я ненавидел эти пуговицы! Но нет ничего невозможного для того, кто хочет всё и сразу. А я был именно таким. Но рубашку снять никак не получалось. Если брат уберёт руки, то я упаду вниз. Так что рубашка осталась висеть по его бокам. Мне же это нисколько не мешало. Холодные после улицы руки опустились ему на грудь и стали водить по ней размазанными линиями. Я чувствовал, как сильно содрогается его тело от моих прикосновений, но по-прежнему отказывался верить, что могу привести брата в такое состояние. Руки сами собой поползли к животу аники. Я гладил низ плоского живота нии-сана, пока он ласкал мою шею. Потом он медленно опустил меня на пол. Он склонился сверху и провёл по шее влажным языком ещё одну дорожку. - Саске, если ты не хочешь, останови меня сейчас. Иначе я не выдержу. Я задумался. Мог ли я сейчас прервать эту сладкую пытку и оттолкнуть его, сохранив наши братские узы? Конечно, не мог. Я чувствовал себя нужным ему, желанным, любимым, в конце концов. Всё зависело от моего решения – и это было главным аргументом. Он оставлял мне выбор, и это было самым большим доказательством того, что ему можно доверять. - Я люблю тебя, - повторил я, целуя его. Видимо, это стало последней каплей. Меня резко подняли на руки, так что я даже не вовремя сообразил, что произошло. Аники почти бегом бросился в свою комнату, рывком распахнул дверь и остановился у кровати. Я ожидал, что меня сейчас кинут на постель, но брат оказался гораздо нежнее. Медленно, он аккуратно опустил меня на шёлковое покрывало. Дальше всё на пару мгновений потемнело: брат скинул с меня свитер. Стоило тряпке улететь в сторону, как на меня снова набросились с поцелуями знакомые губы. Теперь они покрывали мою шею, грудь, живот. Я необычайно остро почувствовал, что выдержать долго не смогу. И уже темнота другого рода, от переизбытка чувств, набросилась на меня, как змея из высокой травы. Глаза отказывались улавливать правду: брат то был передо мной, то исчезал в чёрном дыму. Когда брюки поползли вниз под настойчивыми руками Итачи, я почувствовал запоздалый стыд, который тут же был уничтожен страстным поцелуем. Я задыхался от близости нии-сана, хотелось одновременно и вдохнуть, и не выныривать из его объятий. Брюки и остатки нижнего белья капитулировали, прихватив с собой стыдливость и совесть. Но и я в долгу не остался. Мягко звякнула под рукой пряжка ремня на брюках брата. Он слегка выгнулся, и ткань, отчаянно сопротивляясь, но всё же поползла с бёдер. Дальше проявлять активность я не рискнул. Зато брат не стал медлить и секунды. Я задрожал всем телом, когда губы нии-сана прошлись по возбуждённой плоти. Медленно, словно специально вырывая у меня стоны, тягучие движения сводили меня с ума. Я потерялся в пространстве, сжимая побелевшими пальцами края простыни. Хотелось только одного: глубже, сильнее проникать во влажную глубину рта. Я не знал, сколько это продолжалось, но постепенно утратил способность контролировать себя. Резкий вскрик огласил комнату, и брат довольно отстранился. Я тяжело дышал, но чувствовал, что хочу ещё раз… не важно чего и как, но я хотел чувствовать больше, чем сейчас, когда всё вокруг потемнело и в одну секунду вернуло назад яркие краски. Следя за тем, как он облизнул губы, я невольно подался вперёд. Язык буквально втолкнул его язык к нему же в рот. Я обнял Итачи за шею и лёг на него сверху, стараясь, чтобы он не чувствовал моего веса. Влажное тепло его рта теперь ласкал я сам, пытаясь подавить очередную волну желания. Одна рука скользнула к его торсу. Я почувствовал дрожь его тела и понял, что на правильном пути. Ниже, ниже, ниже, и вот запретная территория совсем близко. Через тонкую ткань белья я позволил себе слегка погладить член брата. Впервые он сам оторвался от моих губ и, откинувшись назад, застонал. Я никогда не слышал, чтобы аники издавал такие звуки. Стон был совсем коротким, и я повторил попытку. Более протяжный, сильный стон вырвался из его груди и завис между нами в воздухе. Я мягко поцеловал его в шею, награждая за эту музыку. Оставив брата обнажённым, я на секунду замер. Нет, решился я уже давно, просто не мог налюбоваться им таким. Волосы чёрным шёлком спадают на плечи, глаза горят, а плоть желает моих прикосновений. Повинуясь инстинкту, я слегка притронулся ладонью к головке. Шумный вздох. Провёл по ней пальцами. Брат схватился за простынь. Провёл пальцами к основанию. Совсем тихий всхлип. Убрал руку и ещё раз посмотрел на него. Наши глаза встретились. Его чёрное пламя заставило меня трижды пожалеть о том, что я делаю, и сотню раз поблагодарить его за то же самое. Опустился ниже и слегка коснулся плоти губами. Она была даже не тёплой, а почти горячей. Язык прикоснулся к самой головке, слизывая несколько капелек. Страстный стон нетерпения, почти боли. Мне сносит голову. Обхватываю основание руками, погружая головку в рот. Слегка непривычно чувствовать его во рту. Вдруг тело аники резко содрогается. Я испуганно отскакиваю, словно меня ударило током. Но умоляющий голос заставляет меня ещё раз посмотреть на брата. Он смотрит на меня с безумной мольбой в глазах. Его грудь прерывисто поднимается и опадает, пальцы сдерживают простынь так, будто пытаются её задушить. Хриплый, страстный голос словно обхватывает меня за горло: Саске, ещё! Я покорно возвратил руки на место и, боясь лишить себя удовольствия лицезреть такого брата, стал смотреть на него, водя языком по всей длине его твёрдой плоти. С каждым мгновением всё больше увеличивал силу и скорость движений, наблюдая за его агонией. Он дико и страстно стонал, закрывал глаза и снова их распахивал, когда я чуть сильнее задевал нежную кожу, метался по простыни. Его волосы чёрными волнами падали ему на шею, словно пытались задушить в объятиях. - Саске, не останавливайся! Не знаю, что я кричал, когда он так же меня мучил, но мне его мольбы доставляли такое удовольствие, что я тоже начал медленно возбуждаться снова. В итоге он исступленно застонал, выплёскивая своё семя. Я скромно прилёг рядом, глядя на то, как он дрожащими пальцами убирает волосы со лба. Он был прекрасен, такой аники. - Саске, поцелуй меня. - Что? – уйдя в свои мысли, я не сразу понял, о чём он говорил. Но, встретив немой приказ в глазах, потянулся вперёд. Властным движением Итачи привлёк меня к себе, прижимая своим телом. Я тихонько застонал, когда мой возбуждённый член коснулся обнажённого тела брата. Напрочь забыв о просьбе брата, я исполнил лично своё желание. И, о чудо, они совпали. Я без стеснения раздвинул языком его губы, проникая во влажную мягкость его рта. Одна его рука с силой прижала мой затылок и углубила поцелуй. Теперь уже я чувствовал его язык на своих губах. Он спешно, как-то судорожно и совсем жестоко принялся ласкать меня языком. Я не возражал, даже когда вторая его рука, которая покоилась на моей талии, опустилась ниже. Теперь я стонал в голос в перерывах между новыми поцелуями. Но когда его пальцы вдруг коснулись входа и попытались в него проникнуть, я оторвался от сладких губ брата и невольно вскрикнул. - Саске, не сопротивляйся. - Аники, - единственное, что мог выдохнуть я. - Сегодня я лишил себя самого лучшего удовольствия: слушать твои стоны. Сейчас я хочу, чтобы ты не просто стонал, а кричал в моих объятьях. - Что я должен делать? - Вот это мой мальчик, - улыбнулся он, - расслабься, позволь мне тебя помучить и целуй меня. Целуй! – повторил он, проникая пальцем в узкое отверстие. Я вскрикнул. Было не столько больно, сколько непривычно. Я зацепился руками за спинку кровати и максимально прогнулся назад, раздвигая ноги. - Как развратно, - с видимым восхищением прошептал брат, - целуй меня. Чтобы справиться с нахлынувшим возбуждением, я снова хищно впился в губы брата. Наши языки сплелись так страстно, что не было ни малейшего шанса хотя бы вдохнуть. Забыв о том, что со мной делали, я старался глубже проникнуть ему в рот, что Итачи мне охотно позволял. Он сам терял голову, я чувствовал это так же остро, как и своё нетерпение. Когда наши возбужденные члены соприкоснулись, общий судорожный стон наполнил комнату. Я рискнул повторить движение. Снова наслаждение, граничащее с болью. Я так хотел разрядки, что терпение казалось совсем невыносимым. Когда второй палец проник в меня, я снова вскрикнул, на этот раз чуть тише. А когда оба пальца стали двигаться, я и вовсе потерял контроль. Я всхлипывал в голос, перемежая крик и стон. - Нии-сан, не надо! Это был скорее крик помощи. Я хотел его, снова, и не мог больше терпеть. А единственный шанс прекратить это, чтобы его пальцы остановились, а губы снова коснулись меня. Пытаясь справиться с возбуждением, я дрожащими руками прикоснулся к своему телу. Послышалось тихое звериное рычание. В ту же секунду мир перевернулся, и я оказался прижатым снизу. Мои руки были сведены над головой. Одной рукой брат придерживал их, а другой сжимал моё бедро. Я почувствовал лёгкую боль в том месте, где его пальцы сжали кожу. Горячий шёпот обжёг ухо. - Саске, даже и не вздумай без моего разрешения прикасаться к себе. Лучше проси меня каждый раз, когда захочешь такого! Палец резко вторгся внутрь меня снова. Я с силой развёл ноги и вскрикнул. - Я хочу знать, что только я касался тебя так, - повторный толчок, мой второй крик, - если я узнаю, что ты ласкал себя или, - голос приобрёл угрожающий оттенок, - кого-то другого, я тебя накажу. Очень жестоко. О, каким наслаждением отозвались эти слова в затуманенном рассудке. Его язык скользнул в ухо. - Нии-сан, отпусти меня. Мне больно. Руки и, правда, ломило. Зато бёдра сводило судорогой удовольствия. - Прости, - прошептал он, отпуская руки на волю, - я тоже хочу ласкать тебя. Надеюсь, ты меня понял? - Я прошу тебя, аники! – горячо зашептал я – Я больше этого не выдержу. Коснись меня. Второй палец проникает внутрь. - Ещё! – полустон. Третий палец. - Ещё! – уже крик. Аники мягко движется вперёд. Что-то твёрдое с силой упирается в меня и постепенно занимает место пальцев. Я кричу, не переставая, но остановиться не могу. Нервная дрожь расходится по всему телу. Каким-то образом между ярких вспышек то ли боли, то ли наслаждения вижу, как брат резко откидывает голову назад и издаёт стон нетерпения. Я слегка двинулся вперёд. Брат тоже передвинулся, и этого оказалось достаточно, чтобы сорвать с моих губ ещё один крик. Одной рукой аники закинул мою ногу на плечо и судорожно провёл по ней языком. Я оказался прижат под ним. Это сводило с ума. Он начал двигаться. Сначала медленные, ласкающие движения были просто невыносимы: слишком медленно, слишком сильно, слишком потрясающе и в то же время недостаточно. - Ещё! – крикнул я, в порыве ярости схватив Итачи за бёдра. И тут же, прижав их к себе, отпустил, не в силах сдержать всхлип. Голос отказывался меня слушать: хотелось кричать, но из горла вырывались только стоны. - Саске! Ещё немного… Его голос тоже сорвался. Словно вампир, изголодавшийся по свежей крови, он судорожно провёл языком по моей шее, оставляя за собой влажную дорожку. Затем его губы сомкнулись на коже, и я почувствовал лёгкую саднящую боль в том месте. Срывая темп и перемежая влажные дорожки с обжигающими шею поцелуями, он заставлял меня выгибаться и кричать, отчаянно просить о продолжении, звать его. И в качестве поощрения получать глубокий поцелуй в губы. Пальцы его ладони с силой сомкнулись на моём члене и сжали его. Я закричал так, что в ушах зазвенело. Но мой отчаянный вопль быстро прервал влажный язык брата. Теперь его бёдра и рука двигались в одном темпе. Я метался по кровати, пытаясь уйти от новых ощущений, но они меня не отпускали. И вот мой последний, самый громкий вскрик, и его, аники, слабый стон. По телу разливается горячая влага, в голове звенит, в глазах бесполезные цветные круги. Итачи бессильно упал на меня, придавив горячим, вспотевшим телом к кровати. Я высвободил одну руку и положил её на его волосы. Мягкий шёлк податливо позволил мне перебирать пряди. Я тяжело дышал: грудь просто ходила ходуном. Наконец Итачи вышел из меня и лёг рядом, издав тихий стон удовлетворения. Я закрыл глаза и свёл ноги. Постепенно, очень медленно жар уходил из тела, становилось прохладно. Я потянулся и достал с пола алое покрывало, которое случайно туда слетело. Набросив его на себя и брата, я ощутил лёгкую дрожь удовольствия по всему телу. Аники повернулся ко мне. - Тебе холодно? - Немножко. Я устало закрыл глаза, поворачиваясь на бок. Но тут же пришлось распахнуть глаза, потому что сильные руки нии-сана обхватили меня за талию и подтащили к себе так, чтобы я расположился прямо под боком. Я удивлённо распахнул глаза: брат нежно мне улыбался, легко целуя в макушку. Я следил за его лицом, и мне доставляло неизъяснимое удовольствие видеть, как он закрывает глаза и глубоко вдыхает аромат моих волос, временами пробегая языком по губам. Не помню, сколько это продолжалось, но, наконец, липкие объятия сна захватили меня с головой. Ночь прошла без сновидений: плохих или хороших. Утром зазвонил телефон. Мелодия была мне знакома. Я приоткрыл глаза, в которых ещё плескалась тина сна. Мне не хотелось до конца просыпаться, и я просто откатился в сторону, давая Итачи возможность подняться. Он сладко потянулся и схватил с пола брюки, в которых что-то шумно вибрировало. Посмотрев на телефон разбудившего нас абонента, он тихо выругался и вышел из спальни. Из прикрытой двери лился поток ослепительно-яркого света. Он заполнил всю комнату и резанул по глазам. Я недовольно повернулся на другой бок. - Это опять ты? -… - Я же просил тебя меня не будить! -… - И что? -… - Скажи сенсею, что у меня проблемы с младшим братом. -… - Я не намерен их обсуждать сейчас. -… - Дей, а ты Сасори будить не пробовал, чисто для разнообразия? -… - Я был уверен, что ты так ответишь. Если это повториться ещё раз, то я тебя пошлю туда же. -… - Нет, я не злюсь, я просто в бешенстве. И тут из трубки вырвался такой крик, что даже я, лёжа в кровати, с лёгкостью его услышал: - Простите меня, Итачи-сан, я вас так люблю, не злитесь на меня! - Дей-да-ра! – взревел в ответ Итачи – Сколько людей это сейчас слышали? -… - Я тебя убью. -… На этом, судя по всему, разговор закончился. Я лежал, смотрел в потолок, думая о том крике из телефона. Сразу понятно, что этот некий Дейдара просто пошутил, но почему, чёрт возьми, эта шутка отозвалась внутри рассерженным рёвом? - Чёртов гений! – тихо произнёс Итачи, возвращаясь в комнату и с особым ожесточением кидая телефон на тумбочку. Он, очевидно, думал, что я всё ещё сплю. Склонившись надо мной, он оставил нежный поцелуй на шее, потом на щеке. Я, словно по приказу, подставил лицо под его мягкие поцелуи, которые, наконец, добрались до своей главной цели - моих губ. Я охотно поддался на ласкающие движения языком, отвечая тем же. Брат аккуратно склонился надо мной, держась на вытянутых руках, и как-то особенно нежно укусил меня за нижнюю губу. - Добро утро, Саске. - Угу, - разочарованно буркнул я, поворачиваясь на другой бок. Смех, похожий на урчание кота, покатился по комнате. Дальше последовал мягкий поцелуй под ухом. - Саске, у тебя сегодня последний день в школе, - напомнил мне Итачи, - я пойму, если ты всё ещё плохо себя чувствуешь, но если ты хочешь… - Да! – быстро выкрикнул я, приподнимаясь на подушках – Я пойду. Последний день, всё-таки. - Вот и отлично. Собирайся. Вечером я приготовлю тебе что-нибудь особенное. - Отлично! – резко повеселев и напрочь забыв о том звонке, я вскочил, чмокнул брата в щёку и убежал в душ. Только стоя в ванной, я позволил себе покраснеть. Выбежав из комнаты в одном полотенце, я затормозил у своей двери. В комнате было темно и как-то холодно. Кровать казалась совсем маленькой и чужой. Пробегая мимо зеркала, я замер на месте и посмотрел на своё отражение. Упс. На шее виднелись несколько красных пятнышек сомнительного происхождения. Уже одеваясь, я с лёгким сожалением замотал шею шарфом. Лёгкий завтрак в компании аники, и я выбежал на улицу. Было ещё холоднее, чем вчера. Потому я бегом пустился по скользким, покрытым тонким слоем льда, дорожкам, спотыкаясь и хватаясь за столбы и фонари. Через пятнадцать минут я, сияющий, раскрасневшийся, довольный сверх меры уже стоял в дверях школы, получая от друзей заслуженные пендали за то, что вчера их напугал. Особо усердным с «наказанием» был Наруто. Пришлось дать ему нехилый щелбан, чтобы он успокоился. Потирая шишку на лбу, он пересказывал мне всеобщий ужас, когда я свалился прямо на экзамене. Хохоча и вставляя замечания по поводу своей популярности, я просто наслаждался неожиданной свободой. Словно и не было месяцев, полных тревожных предчувствий и снов. - А знаешь, что? – заявил Наруто, останавливаясь в коридоре – Тебя, когда унесли, медуза, - так мы называли толстую очкастую учительницу, которая постоянно пыталась поймать нас, - взяла твою работу, хотела выбросить. Глянула на лист. Ты бы видел её лицо! У неё щёки, как у жабы, раза в два раздулись. Глаза на лоб полезли. Я думал, она заплачет. Неужели ты успел написать работу? - Да, - смеясь, ответил я, - ты бы видел, сколько я готовился! - Ну, ты даёшь! Я, когда задание увидел, сразу сдался. День прошёл со смехом и радостью. Когда подводили итоги уходящего года, оказалось, что все экзамены я сдал на высший балл, оказавшись лучшим во всей параллели. Что мне ещё надо было для счастья? Пожалуй, только услышать похвалу из уст аники? Но это можно было чуть-чуть отложить. Уже выходя из школы, я вдруг вспомнил об одном важном обстоятельстве. Напомнили мне о нём Сакура и Хината, которые проходили мимо меня и весело болтали. Из обрывка их разговора я понял, что забыл про кое-что очень важное. - Хината, а ты уже купила подарок Наруто? - К-конечно, - запинаясь, ответила Хьюга, - Ещё на прошлой неделе. - Я тоже купила. Кибе купила большую коробку с конфетами, а для Акамару – новый ошейник. - Ты и Акамару дарить собираешься? - Естественно, - с достоинством подтвердила Сакура – я от него просто без ума. И они ушли, смеясь так весело, что прохожие мило улыбались в ответ. А я остался стоять на крыльце. Челюсть моя безнадёжно отвисла – кажется, так пелось в какой-то песне. Что ж, именно эта фраза мне сейчас особенно подходила по состоянию души. У меня есть всего один человек, который дарит подарки, а я ему ещё ничего не купил, хотя до Рождества всего неделя. Спрашивается, какого чёрта я стою сейчас здесь, а не бегу в сторону торгового центра? Правильно, уже бегу. Через три часа я был в отчаянье. Ничего приличного не было, хотя пара безделушек мне понравилась. Но страх не угадать с подарком внушал мне нерешительность. А у вас такое было? Я слонялся по торговому центру, в поисках вдохновения. Ещё через полчаса пришлось признать своё поражение. Отправляясь домой, я уныло шлёпал по хрустящему, словно корка арбуза, снегу, вспоминая, что могло бы понравиться нии-сану. Дверь мне открыл, естественно, он. Потирая руки кухонным полотенцем, он мягко улыбнулся и пропустил меня в прихожую. Плохое настроение испарилось: в конце концов, подарок можно выбрать и завтра.