Любовь идет сквозь все времена

      Девушка проснулась от шума, исходящего от маленькой горгульи, сидящей на подоконнике. Он весело распевал какую-то песенку, скорее всего очень старую. - Эй, нельзя ли потише?       Гвен попыталась опять провалится в сон, где они с Гидеоном танцевали менуэт, меняясь с Джеймсом и мисс Амелией, в свадебном наряде, парами. Но часы на тумбочке противно запищали, заставляя Гвендолин подняться и побрести в душ. Там, надо отметить, Гвен не взяла мамин гель для душа, а воспользовалась своим, с ванильным ароматом. После принятия водных процедур девушка уже была более взбодренная и, подводя чёрным карандашом левый глаз, спросила Химериуса: - А где это ты вчера весь вечер пропадал? - Ну, я наблюдал, как маленького братца твоего самоцветика загребли в тюрьму. - Ах, да, я слышала, а из-за чего? - Он обрисовал все стены дома Лесли признаниями в любви. Патрулирующая полицейская машина как раз подоспела, когда он заканчивал свой третий баллончик с краской. По-моему, его творчество очень даже неплохое. - А Гидеон? Он его забрал с полицейского участка? - Да, но еще до полуночи выслушивал поучения шерифа, по усмотру за младшими.       Подкрасив глаза, Гвен спустилась в столовую. Сев за стол, и, наложив себе побольше всего, девушка жадно набросилась на еду. Вчера вечером она практически не поужинала, так как тётя Гленда и Шарлотта не переставая трещали о том, что если она и дальше будет много есть, то станет толстой и некрасивой. И кузина в конце добавила: "Хотя мне это на руку!", и чуть тише: "Может Гидеон все же одумается и вернется ко мне?".       Сейчас в столовой не было ни Гленды, ни Шарлотты. Леди Ариста, с необычайно аристократическим видом, ела омлет. Ник с Каролиной пили горячий шоколад, а мама, ну в смысле Грейс, вся сияющая намазывала джем на кусочек хлеба. Мистера Бернхарта не было видно, ровно как и бабушки Мэдди. Ник, громко чмокнув, чем заслужил строгий взгляд леди Аристы, буквально снял вопрос с языка Гвендолин: - Мам, а чего ты такая радостная? - Сегодня просто прекрасный день. Я не могу быть рада хорошей погоде?       "Не, ну конечно, ты рада именно погоде. И совсем не тому, что вчера была на свидании с Фальком." - Гвендолин, может я тебя сегодня отвезу на элапсирование?       "Все ясно". - Да, конечно, почему бы и нет.       Было воскресенье и в школу идти не надо. Спустя час они уже стояли у входа в Темпл. Миссис Дженкинс на месте не было, и Гвен уже собиралась пойти в ателье мадам Россини, они с ней в последнее время сдружились, как Грейс спросила: - Милая, а тебе не надо в зал Дракона? - Э-э-э, нет, то есть да... Я хотела спросить мистера Фалька о кое-чем. - Я тебя провожу? - Да, хорошо, - Гвен еле удержалась, чтобы не добавить "мама".       В зале Дракона сидел Фальк, который едва увидев Грейс, начал улыбаться. Если бы здесь был Химериус, он бы обязательно сказал, что попахивает сеновалом, но горгульи не было, он предпочел остаться дома и, как поняла Гвен, почитать истории Джеромома Дэвида Сэлинджера, томик которого лежал на прикроватной тумбочке леди Аристы. Также в комнате был Гидеон, он сидел, оперевшись о стол, с закрытыми глазами. У него был такой вид, что он вообще заснул. Фальк крикнул мистеру Марли, чтобы он отвел рубин и алмаз на элапсирование, а сам предложил Грейс пройти в его кабинет, чтобы, как он сам объяснил, уточнить некие вопросы по поводу этого самого рубина. Едва за ними закрылась дверь, мистер Марли осторожно подошел к Гидеону и нерешительно стал у того за спиной.       "О Боже, его просто надо разбудить, вот уж не думала, что рыжеволосый мистер Марли такой трус".       Решительно прошагав через весь зал к столу, Гвен потормошила парня за плечо, а затем легонько взъерошила его волосы. Голова Гидеона медленно поднялась и он, не сказав ни слова, пошел к выходу. Он будто вообще ничего не замечал. Уже в коридоре Гвендолин догнала его: - Эй, а здороваться сейчас не модно?       В ответ - молчание. Нервы девушки пошатнулись, и она со всей силы пихнула парня в бок. Тот скорчился от боли, но продолжил путь к хронографу. - Слушай, не знаю на что ты обиделся, но, кажется, обижаться это моя парафия.       Молчание... - Ладно, тогда и я на тебя обижусь!       В помещении для хронографа ожидал доктор Джордж. Он настроил машину времени на 16 августа 1975 года. Первым исчез, как всегда, Гидеон, следом за ним и Гвен.

***

      Гидеон вел себя, как робот, словно выполнял чьи-то указания. Сделав пару шагов к зеленой софе, он присел на нее. Девушке стало страшно, что если он чем-то заболел? - Слушай, Гидеон, что с тобой? Тебе плохо?       Молчание. Тогда она со всей силы пихнула его, так что он упал на бок. Следом он резко вскочил и безумными глазами посмотрел на Гвендолин. - Гвенни, что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю?       Его взгляд метался по комнате. - Ты разве не помнишь, мы в прошлом на элапсировании. - Что? Как? Последнее что я помню, это то, что я заснул в зале Дракона. Тогда еще зашел этот Ференц Зринский и начал говорить с дядей о чем-то, но я так сильно хотел спать, что не стал вслушиваться в разговор. - Это все? Ты больше ничего не помнишь? - Девушке стало стыдно, за то, что она обиделась на парня, когда он вообще спал, ну может и не спал, он ведь ходил, а его подсознание спало. Все это так запутано. - Возможно, этот Ференц тебе что-то вколол? - Скорее всего да, но зачем? - А может это была попытка тебя убить? Ты ведь теперь бессмертный и на тебя яд действует по другому. - Не знаю, но единственное, чего я сейчас хочу, это обнять тебя... И поспать, - добавил он чуть тише.       Гвен крепко-крепко обняла его, она так сильно прижала его к себе и прошептала: - Ты же никуда не уйдешь? Что бы ни делал этот потомок Ракоци. - Вместе... - Навсегда...