Автограф на снегу

Обычный нелепый день на работе. Будучи маленьким начальничком над четырьмя идиотами, прячусь в наушниках за огромным моником. В придурошной компании, которой посвятил треть своей жизни, дослужился до сомнительной разницы в зарплате (десять долларов плюс к сделке, что имеют все мои подчиненные), бесконечных совещаний и самого большого монитора в комнате. Ах да! Забыл! Каждый в моей немаленькой конторе готов ткнуть меня носом и сказать: «Ты же главный — разруливай!». Итак, вы поняли — я суперкрут! Мне сорок лет, разведен, имею дочь семнадцати и сестру девятнадцати лет, обе девицы все свое свободное время проводят у меня дома (обязательно выходные, ну и по будням иногда балуют несанкционированными визитами). Зовут по имени, и «папа» или «братик» я слышу в самые страшные времена — либо что-то натворили и требуется защита, либо нужны деньги. А денег у меня: зарплата минус оплата за обучение дочери и минус плата за квартиру, что снимаю, ну а мое все оставшееся, что не вынут барышни. Из сказанного выше, несмотря на завидный статус «лапусика» холостяка, я не сильно востребован женщинами — сомнительная партия. Не сказал вам, что бисексуален и универсал. Женщины меня холят и лелеют, но сближаться не спешат, а парни не требуют хоть замуж для себя — поэтому сейчас я гей. Внешне зауряден: рост сомнительный — метр семьдесят, вес излишний — семьдесят пять кг, зеленоглаз (наверное единственное мое природное украшение), темно-русые волосы собраны в хвост или болтаются свободно, пирсинг на лице (меня по нему находят — не многие натуралы решаются на подобную красоту): губа с шипом или кольцом по настроению, бровь с двумя колечками (описание сией красоты по аське впечатлило мою музу, она думает, если мне сорок, то никогда не было двадцать, наверное, сразу таким родился). Ага, и все время забываю язык с шариком (это для секса — с ним круто получается ласкать). В своем кругу сотрудников дал понять о своей свободной ориентации — мне так проще: девушки все такие заинтригованные, а парни, привыкнув и перестав бояться, что я буду хватать их за причинные места, тоже ведут себя забавно. Самые что ни на есть натуралы поддаются моему сдержанному восторгу и кокетничают. Прямо в лоб никого никогда не соблазняю. Моя тактика — интерес к любому проявлению флирта, долгий изучающий взгляд на двусмысленность ситуации (если таковая возникает) и покусывание пирсинга. Поверьте, работает лучше, чем хватание за зад. Я в засаде, я жду — сами придут и себя отдадут. Возвращаясь к сегодняшнему: легкий флирт по аське закончился перечислением гастрономических изысков, что ждут избранника моей виртуальной подружки. К шести вечера желудок объявил, что он у меня есть. Вышел на охоту, и буквально в дверях подвернулся сисадмин. Забавный парнишка, часто крутится возле меня, только маленький совсем, я люблю постарше, но не за сексом я вышел, а кто меня покормит — пофиг, и дети годятся! — Андрюш, ты тут еще будешь? — Ну да. — Жрать охота, может, по пицце? И по пиву к ненормированной работе в качестве бонуса? Сгоняешь? У нас в конторе нельзя пить, чревато увольнением, но мне, и после рабочего дня — можно, давно я уже тут тусуюсь, выкручусь и Андрюху прикрою, если застукают. Хотя не должны застукать — народ разбежался. Парнишка неожиданно быстро согласился, я ему сунул денег и вернулся в комнату к аське и подружке — пять секунд делов. Треплемся сквозь мою работу (такую фигню рисую — самому страшно, но заказчики плачут от удовольствия), флиртуем, мне некуда торопиться, а она уже дома. Чувствую себя несколько виноватым — дурю девчонке голову, да, видать, не хватает ей идеала, и я готов быть для нее идеальным — это в реале я подонок и поц. Для нее я хочу быть красивым. Спустя полчаса Андрюха ввалился с пакетом. Пипец — темное пиво. Я не уточнил, что люблю светлое? Вот лоханулся, хотя в нашем ларьке с выбором плохо! А пицца правильная — грибы с ананасами. Я благодарен — меня кормят, и темное пойдет! Переговариваюсь с моей девочкой — с ней интереснее, сисадмин сильно стремается в моей компании, он новенький в конторе и местное радио уже доложило во всех придуманных подробностях обо мне нетрадиционном. Забавный такой — краснеет, стесняется, а казался очень натуральным. Становится все страньше и страньше. — С кем ты там? — неожиданно запрыгивает мне на стол и пробует заглянуть в монитор. Отворачиваю экран и быстро прощаюсь с девочкой. В наше с ней общение нечего лазать кому ни попадя. — У меня на столе не сидят... — ищу в его глазах причину бесцеремонности. И снова это чучело краснеет: — Прости, у тебя много работы? — сползает назад в кресло. — Нет, не работа — личное, я закончил, не парься, где мое пиво? — Он протянул мне откупоренную бутылку и на секунду задержал пальцы на моей руке, обручалка на пальчике. Поднимаю глаза с немым вопросом «что ты от меня хочешь, детка?». У детки глаза по пятаку и дышит тяжело. Ну и что мне делать? Я хотел только покушать, но секса не было давно. Аккуратно вынимаю свои пальцы с бутылкой. Я не совращаю женатиков малолетних — вот точно же года двадцать три, что с ним потом буду делать?.. Славный мерзавец. Легко — сказывается жизненный опыт — возвращаю непринужденность общению. Обсуждаем интересные ему темы по работе. Замену картриджа, дурную операционку восьмерку, что есть лицензионная, но работать в ней невозможно, обещает мне новую клаву и мышь. Вот только глаза все те же, будто так и держит мои пальцы поверх пивной бутылки. Пицца съедена, пиво выпито, по-хорошему домой пора, а он топчется молча, я уже устал балаболить ни о чем под его молчание. Навожу косметический порядок в бардаке на рабочем столе, собираю мусор, не нужны уборщицам следы преступления, и объявляю вечер оконченным. Кивает и исчезает из моей комнаты. Вздыхаю облегченно, хотя организм сигнализирует о некотором разочаровании. В темноте офисного двора огонек сигареты. Подхожу, вынимаю у него сигарету чуть мазнув по губам пальцами, глубоко затягиваюсь: — Ко мне? — приглашаю риторическим вопросом. Понятно же, ждал меня и незачем унижать излишними подробностями. Даже не кивнул в ответ, просто закурил еще одну сигарету. Метро, маршрутка, едем молча, только глаза большие, серые, испуганные не сводит. В голове бьется истерическая мысль: «Что ты делаешь? Гони его — это же молодая и женатая головная боль! Разгребать потом не разгребешь». Знаю, что не прав, но мы едем ко мне.