О том, как сходят с ума

POV Рики Холодно. Лёгкий морозец мягко касался обнажённых рук, покрыв те мурашками и, казалось, своими морозными иголочками пробиравшись под кожу в попытке заморозить меня насквозь. Веки, плотно сомкнутые, дрогнув, распахнулись, и я тут же ощутила тяжесть покрытых тонким слоем инея ресниц, параллельно наблюдая за тем, как перед глазами проплывает матово-белое облачко слетевшего с моих же губ теплого пара. Не пошевелиться. Тело словно налилось свинцовой тяжестью. Одеревенело, застыло. Мне было страшно даже пальцем двинуть из-за внезапно взявшегося страха ненароком его отломить. И этот глупый страх, возбудив фантазию, невольно заставил ту живо зарисовывать в голове картину того, как я постепенно рассыпаюсь на мелкие полупрозрачные осколки при каждом совершённом движении… Будто я вся была изо льда. Мысли были разрознены. Сознанию не за что было зацепиться в белом мареве пустоты, что сейчас царила в моей голове. Для меня в мгновение пробуждения существовал только искрящийся ледяным узором потолок, с которого свисала огромная люстра, отражающая в своих многочисленных гранях тусклый свет луны, и отбрасывающая на стены разноцветные мерцающие отблески. «Где это я?» - наконец всплыло в моей голове довольно осмысленное, когда я наконец решилась подняться с постели, что обволакивала моё тело мягкими волнами холодного гладкого шёлка белоснежного цвета. И с каким-то странным равнодушием обнаруживаю на себе довольно тонко сшитое платье-тунику из тонкого матового узорчатого полотна, расходящегося множеством белых складок от ажурно оформленного тонкими кружевными снежинками лифа. Всё ещё никак не находя в себе силы прийти в себя, я, отвлекшись от созерцания странного наряда, тихо вздохнула, приложив руку к горящему лбу, пытаясь пробиться сквозь пелену беспамятства. Дотянуться до того воспоминания, что царапало на самом краю сознания. То, что кричало и молило, не давая покоя и всё равно не раскрывалось. В висках набатом стучала кровь, отбивая свой мерный ритм сотни барабанов, похожий на несмолкаемый гул. Гул, который вдруг прекратился стоило только в тишине комнаты отзвучать звону какого-то предмета, соскользнувшего на ровный ледяной пол с гладкой простыни. С трудом убрав руку от виска, я, присмотревшись к вещи, мирно лежащей на полу, медленно опустила, обутые в ледяные туфли ноги с края постели, чтобы подойти к той. Пара шагов – и вот мои пальцы уже нерешительно обхватили холодную, поблёскивающую солнечным светом в этом ледяном царстве рукоятку короткого кинжала в самодельных плетёных ножнах… Столь знакомого и далёкого одновременно. В тусклом свете блеснуло обнажённое золотое лезвие. Погодите… Кинжал? - Красивый… - прошептала я, глядя в своё отражение в кинжале и почти физически почувствовав укол мысли, что так и не сумела пробиться через ледяную стену беспамятства. Но так и не придав ей никакого значения, я спокойно убрала блестящий клинок обратно в самодельные ножны. - М-мисс… - раздаётся т-тихий заикающийся голос из-за спины, и я, почему-то машинально пряча оружие за спиной, оборачиваюсь к зашедшему, строя самый невинный взгляд из возможных. Зачем я так поступаю? К чему это?.. Странно. На пороге тем временем возникает неказистый, маленький человек в полосатой тельняшке, нелепой красной шапке и не менее нелепыми крошечными очками на переносице, за которыми скрывались бегающие бесцветные глазки. Откуда мне знаком этот странный тип? - Простите за в-вторжение, м-мисс, - прошептал он, отворяя дверь шире и, указав трясущейся рукой куда-то вглубь коридора, услужливо произнёс с поклоном: – Прошу за мной. Смерив его непонимающим и даже чуть растерянным взглядом, я, аккуратно подобрав искрящийся подол платья, медленно вышла вслед за ним в сверкающий серебряным богатым убранством коридор, слыша, как от гулких высоких холодных стен тысячами осколками эха разлетается звук звонких шагов нас обоих. Глаза невольно цеплялись за многообразные и неповторимые, как снежинки, завитушки узоров, так похожие на те, что рисует зимой шальной морозец на окнах домов там далеко в огромном Большом Мире… «Большой Мир… Где это?» - вдруг мелькнула у меня в голове новая мысль, бессмысленно мечась в тёмной гнетущей пустоте, не в силах зацепиться хоть за что-то в опустевшем разуме. Дрожащие руки всё сильнее сжимаются на рукоятке клинка, который я почему-то до сих пор держала за спиной, пряча тот от глаз идущего впереди старичка среди многочисленных мягких складочек. И отчего-то я цеплялась за эту вещь как цеплялся бы утопающий за спасательный круг… Только тонула я не в воде, а во всё нараставшем, без остатка, поглощавшем меня холоде, промораживавшим насквозь, почти подобравшись до самой моей сути… Почти достав своими колючими гранями моего сердца, отчаянно бившегося в бессмысленной и бесполезной попытке вырваться из холодных тисков. «Вырваться… А зачем?» Но эти размышления, в последний раз отозвавшись тревожными звоночками где-то на затворках, не задержались у меня в голове на долго. Как проходил мимо коридор за коридором, как быстро пролетели и растворились в прошлом прозрачные ажурные пролёты ледяных лестниц, так и эти раздумья унеслись куда-то далеко, будто под мановением лёгкой метели. И вновь оставили меня, растерянную, ни с чем. Кроме такого странного ледяного спокойствия и тихого равнодушия. - Прошу, входите, - обрывая повисшую тишину, произнёс старичок, натужно толкая огромные расписные двери, что поддались ему отнюдь не сразу. Но когда это всё-таки произошло, глаза, привыкшие к тусклому освещению и холодным полупрозрачным стенам, обжёг холодный белый свет, вырвавшийся из-за отрытых дверей просторного зала. Невольно прикрыв глаза одной рукой, я неспешно вошла в гулкое помещение, параллельно слыша, как закрываются за мной тяжёлые массивные створки, что казалось были вытесаны из целого ледника. Наконец привыкнув к освещённости, я решилась отнять руку от лица, и с удивлением и каким-то странным чувством дежа-вю осмотрела богатое убранство тронного зала, украшенного тысячами завитков морозных узоров и огромными, висящими под потолком диковинными люстрами. Сделав несколько шагов по устланному синей бархатной ковровой дорожкой полу, я проследила взглядом его направление, натыкаясь на красовавшийся в конце зала роскошный снежный трон, который, казалось, был мне уже так знаком. Чего, конечно, не скажешь о человеке, неподвижно застывшем на нём, словно ледяное изваяние. Да и которого, собственно и человеком не то что язык не поворачивался, но и мысли не возникало, настолько чужеродно, настолько пугающе странно он выглядел. На троне восседал болезненно-худой юноша среднего роста в белоснежной мантии, с которой сливались по цвету падающие ему на плечи длинные локоны волос. Его голову венчала прозрачная, тускло сверкавшая гранями в свете солнца корона, а в тёмных провалах глазниц поблёскивали чуть прикрытые веками налитые кровью алые радужки коварных глаз, в то время как одна из его костистых рук теребила поблёскивающий голубым каплеобразный кулон на шее… - Здравствуй, - прошептал он тихим, но одновременно таким проникновенным голосом, что на миг мне показалось, что он прозвучал не на яву, а прямо у меня в голове. – Подойди ближе, не бойся. И подчинившись этому странному чарующему голосу, я прошла вперёд, ведомая тёмным алым взглядом, который казался мне отчего-то странно знакомым и таким чарующе-опасным. И когда до трона оставалось всего лишь пара-тройка шагов, тот, улыбнувшись, поднялся со своего трона и, протягивая мне руку, довольно ухмыльнулся, когда я подала ему руку в ответ, чувствуя обжигающий холод, исходящий от белоснежной прозрачной кожи. - Какая покорная, - самодовольно произнёс он, вызывая у меня лишь поверхностное удивление, скребущее где-то на самом краю разума. – Что, ж, как бы меня не радовало твоё нынешнее состояние, мне всё же придётся скинуть с тебя полог неизвестности. Прежде чем я успела спросить, что всё-таки значили эти слова, он, прерывая меня на полуслове легко взмахнул свободной рукой, вызывая сильный порыв ветра, закружившийся сначала вокруг нас, взметая вверх непослушные локоны и трепля одежды, а потом уже перед нами в диком смерче, постепенно формируя из миллиарда льдинок какой-то предмет… Какой именно я сумела узнать только когда вьюга, подчинившись приказу хозяина, покорно отступила. И в центре развеянной метели теперь стояло высокое ажурно оформленное зеркало, к которому, спустя мгновение, подвёл меня блондин, встав позади. - Я… как будто уже его видела где-то, - словно в первый раз видя своё отражение, отрешённо прошептала я. На мои плечи невесомо легли его холодные руки, заставив невольно вздрогнуть. - Кого ты в нём видишь? - спросил он, встретившись со мной быстрым взглядом через серебристую поверхность зеркала. Вырвавшись из плена морозных прикосновений, обжёгших обнажённые плечи, я сделала несколько неуверенных шагов к блестящему, будто манящему к себе отражению, глядя в его бесконечные серебренные глубины. Тёмные волосы, глаза, заалевшие на морозе губы... Глаза не цеплялись за внешность, перескакивая с одной детали на другую, не в силах сформировать образ. И словно в попытке помочь будто бы ослепшим, забывшим о цвете и форме глазам, я провела рукой по гладкой хромовой поверхности, на лишь единый миг ощутив через прикосновение того, кто словно бы был заточён в хрупком зеркальном плене… - Себя, - просто ответила я, глядя на мягкие складки платья, расходившиеся от узкого, выгодно подчёркивавшего грудь, лифа, и отчего-то сомневаясь в своём ответе. - «Себя»? А «себя» … это кого же именно? – насмешливо улыбаясь задал новый вопрос тот, с любопытством следя за моим отражением. Я задумалась, чуть наклонив голову и с улыбкой замечая, как это движение повторила незнакомка по ту сторону отражения. Себя… Кто я? Странно, мне что-то не вспомнить. Всё так пусто. Ненужно. Бренно. Даже имя. Моё имя… - Позволь я напомню… - произнёс тот, вдруг одним ловким движением повязывая мои распущенные чёрные волосы ярко-алой и казавшейся такой чужеродной в этой безупречной белизне лентой, мягким блестящим атласом обернувшейся вокруг моей головы. Глаза цепляются за ровно вышитую чёрными нитками надпись. - «Фре-»... «Фредерика»… - прочитала я. Пустой звук. Чужое имя. Будто бы и не моё вовсе… - Всё ещё не веришь, что оно твоё? Хм… - пропустив сквозь пальцы чёрные кудри, будто расчёсывая их, задумчиво протянул он, после чего одна из его рук аккуратно сжала мои пальцы в которых я всё ещё сжимала блестящий золотой кинжал. – О-о, ты его нашла. Нравится? Когтистые пальцы с лёгкостью освободили лезвие от плена ножен. - Да… - произнесла я, поднимая оружие на уровень глаз, кивнула я, а после обернувшись к нему, добавила с непониманием: – Но зачем он мне? - Скоро поймёшь… Его рука мягко скользит по поверхности зеркала, оставляя за собой круги, расходящиеся от прикосновений его пальцев как от капель дождя, нарушивших ровную гладь воды. Секунда – и наше с ним отражение испаряется в неспокойных волнах, унося собой и моё сознание… *** Холодный колючий ветер бил в лицо, обтекая своими тягучими порывами, и нежно путаясь в прядях волос Фредерики, трепля и путая чёрные кудри. Искусные и тонкие в своей прекрасной хрустальной вязи, ледяные сани скользили по тихо хрустящему снегу, оставляя позади полупрозрачный искрящийся шлейф из снежинок, а где-то впереди, мчалась вперёд упряжка белоснежных оленей, управляемых сидящем на кучерском облучке Джеке, искусно маневрировавшем между частыми стволами деревьев, чернеющими гнилыми отростками, прорывающимися из-под девственно-чистого снежного покрова, придавшего природе ауру безысходности. И, казалось, что это вновь вернуло ребят обратно в те самые ужасные сорок восемь часов их жизней, когда именно это чувство преобладало в уставших разумах, лишая рассудка и почти сводив с ума… Поэтому все молчали, вспоминая. Вспоминая и одновременно не забывая о том, что только грянет. И от этого было, увы, не легче. Потому что хоть они и догадались с кем будут иметь дело, но совершенно не знали к чему приведёт встреча с этим существом, пережившим не один десяток лет, а, может, и веков в теле чудовища… - Получается он под его контролем? – наконец не выдержав эту нагнетающую атмосферу, поинтересовалась Рики чуть хрипловатым после молчания голосом, задав этот вопрос в спину Джека. – Ну… Крюк. Или я что-то не так поняла? В ответ на это Джек явно напрягся, невольно выпрямив позвоночник, который до этого держал в довольно расслабленном состоянии. Похоже этот вопрос имел некий подвох и как-то неуловимо касался именно Ледяного, судя по его реакции. - Что-то в этом роде, - ответил он через пару мгновений. – Это сложно пояснить… Физически это ещё наш старый добрый, хотя я и очень в этом сомневаюсь, Джеймс Крюк, но вот его душа и сознание… - А знаете, что я вдруг подумал? - вдруг сказал Пэн, перебивая Джека и будто пытаясь тем перевести тему подальше от данной, что конечно же все заметили, но ничего говорить не стали. И только Ледяной осмелился довольно хмыкнуть, явно обрадованный тем, что ему не пришлось пояснять. - И что же? – переспросили все без исключения, чуть улыбаясь. Пэн, сидевший напротив девушек, спина к спине с Ледяным, хмыкнул и, почесав затылок, вздохнул так, будто сам был удивлён собственной возникшей в голове мысли. - Кажется, мне впервые действительно жаль Крюка, - наконец произнёс с сочувствующей улыбкой Пэн, оправив рукав сотворённого Хлоей тёплого охотничьего костюма с тёплой меховой оторочкой. - Да уж, не думал, что доживу до того момента, когда буду жалеть этого сумасшедшего, что однажды чуть не скормил нас с тобой крокодилу, - согласно вставил своё слово Ледяной, а затем слегка хлопнув друга по плечу, не оборачиваясь добавил. – Кстати, хватит уже держать ото всех в тайне. Покажи им. - Ты о чём? – улыбаясь бодрой улыбкой, переспросил Пэн, глядя на наши с Лилией недоумевающие лица. - Что показать? – обменявшись с принцессой растерянными взглядами, переспросила брюнетка, внове переводя взгляд на хитро ухмыляющихся мальчишек. На это Пэн лишь улыбнулся, а после, к удивлению принцессы, и Рики, резко поднялся на ноги и, подхваченный ветром, взлетел высоко в небо, легко паря где-то в заснеженной молочно-белой выси над нами. И глядя на это свершившееся чудо, которое Фредерика уже и не надеялась увидеть, она еле подавила в зародыше восторженный вопль, позволив себе лишь тихонько улыбнуться пролетающему над ними Питеру Пэну, чуть помахавшему им рукой. - Ты летишь… - не сдерживая радости прошептала та, всё-таки не удержавшись. – И надо было утаивать от нас этот секрет? – пробурчала принцесса индейцев. - Идея с сюрпризом была не моя. Я только сообщник, - хмыкнул Джек, чуть повернувшись нам и заговорщицки подмигнув опустившемуся на облучок рядом с ним шатену. И крикнув оленям лихой клич, дёрнул поводья, направляя упряжку в сторону, успешно обходя все препятствия на пути в виде пней и обрушившихся деревьев. Их небольшая компания неслась вперёд, навстречу неизвестности и пугающего будущего, что так неотвратимо наступало с каждым пробивавшимся из-за горизонта лучом восходящего солнца, окрашивавшем снежный покров, ветви, небо и видневшиеся издали холмы в неестественно трагичные багрово-красные краски рассвета. Кровавые отблески марали собой всё вокруг, словно бы показывали картины прошедшего боя, заставив сознание принимать за торчавшие из-под снега палки за брошенные кем-то копья, а кривые тени – за окровавленные безвольно распластанные по земле тела. И Фредерика, не в силах взглянуть на это творение своих мыслей, только отводила глаза в сторону, не посмев смотреть и впервые укорив себя за слишком хорошую фантазию, во всех красках превратившую весь окружавший их ландшафт в поле брани. Так вскоре лес отступил и показалась смутно знакомая девушке поляна, так же заросшая высокой травой, но уже мёртвой, обмёрзлой, покрытой толстым слоем изморози, навсегда застыв под ней. Шурша, касались затверделые стебельки боков саней, ломаясь и хрустя под их весом. Запах трав, их мягкость, в которой однажды мне довелось полежать, вдыхая чудесный аромат – эти воспоминания от путешествия к обиталищу Фей Лета ещё были так свежи в моей памяти, контрастируя с тем, что мне приходилось видеть теперь. Как сильно всё изменилось… И как же сильно мне хотелось верить, что всё ещё можно вернуть назад. - Рики. Дважды моргнув, чтобы убрать наваждение с глаз, брюнетка посмотрела в лицо парящего буквально в метре от саней Питера и, встречаясь с его понимающим взглядом, чуть улыбнулась в ответ на ободряющую улыбку, адресованную только ей. А после, с замиранием сердца увидев, как его губы беззвучно произнесли наивно-оптимистичные, но всё равно такие нужные слова: - Всё будет хорошо. Она, храня в душе частичку надежды, безмерно хотела в это верить. И верила, пусть и веры осталось так мало. - Надеюсь, - так же беззвучно ответила она, не в силах оторвать взгляд от карих глаз, на дне которых всё ещё плескалось беспокойство. - Приближаемся к Летнему Лугу! – тем временем громко сообщил через плечо Джек и вновь дёрнув поводья крикнул вперёд, – Но! Пошли! Все сидевшие в санях, прислушавшись к словам Ледяного, выглянули из-за бортиков саней с любопытством глядя вперёд, где за покрытым изморозью полем виднелись верхушки деревьев. Лес, не тронутый ни гнилью, ни холодом, чуть шелестел от незримого лёгкого ветерка, касающегося нежных изумрудных побегов на тонких гибких ветках, по которым текли древесные свежие соки. Обитель фей была чудесным островком лета, единственным не пострадавшим уголочком острова, казавшимся райским оазисом посреди снежной степи, окружённым плотным ореолом магии крошечного народца, что чудом сохранил часть своей территории в сохранности. Прошло не больше десяти минут, прежде чем они наконец приблизились к девственно прекрасному шумящему листвой лесу, и Джек круто развернувшись остановил снежных оленей, крутящих головами с прозрачными ледяными рогами, резко дёрнув поводья на себя. Сойдя со ступенек саней всей группой, ребята уже было хотели войти во владения Фей Лета, как вдруг Питер развернулся к неподвижно застывшему на облучке для кучера Ледяному, озадаченно спрашивая: - Ты идёшь? Но Джек, так и не ответив на слова друга, немо пронизывал пытливым взглядом полупрозрачный купол, укрывающий крохотный живой уголочек от зимней стужи. - Джек? – окликнула того Лилия. Дух Морозов, услышав её голос, быстро моргнул, отводя глаза в сторону и, на мгновенье обратившись в россыпь снежинок, переместился непосредственно рядом с барьером, сверкавшем и переливавшимся лёгким перламутровым отблеском, водя над ним окружёнными голубоватым магическим сиянием ладонями, будто пытаясь что-то почувствовать, и, может, даже увидеть, что твориться за его пределами. И по мере того как проходили минуты его лицо всё больше и больше приобретало тревожные очертания, заставляя нас невольно нервничать из-за постепенно нарастающего напряжения. И когда это напряжение достигло своего пика, ребята, сгорая от любопытства напополам с тревогой, во все глаза смотрели на Джека, тот, закончив, наконец отвёл свои руки от купола, одёрнув их от него настолько резко, будто тот обжигал. - Что не так? – переспросила Фредерика на пару с Мистером Сми и даже невольно обменявшись с ним взглядом. Джек, нервно выдохнув резко развернулся в их сторону с растерянным выражением на лице, в то время как в его глазах ясно читалась лишь одна сильнейшая и яркая эмоция. И это был страх. - Там… - прошептал он, нервно глотая окончание слова. - Что «Там»? – приближаясь к приятелю и крепко сжимая ему плечо, произнёс Питер. – Скажи, наконец! Но вместо слов, Ледяной Джек, лишь угрюмо покачал головой и будто не в силах сказать, нервно прикусил нижнюю губу и отвёл взгляд в сторону мерцающего барьера. И так и не произнеся ни слова в ответ, невесомо коснулся невидимой преграды, по которой мгновенно пошла еле-заметная рябь как от брошенного в воду камня, меняя всю ту идеалистическую картину летней чащи на нечто иное… - Нет… - прохрипела я, глядя как за мастерски созданной иллюзией, что сейчас постепенно рассыпалась в прах, проявляется истинный облик чудесной обители маленького народа. Обледенелые, покрытые изморозью могучие и мощные стволы деревьев, сочные и ярко-изумрудные листья и травы, застывшие под слоем прозрачного льда и промёрзлый воздух, оседающий колючей горькой свежестью где-то на корне языка при вдохе. Ошеломлённо глядя на то, что осталось от сверкающего в своей первозданной летней красоте царства, их крошечный отряд, разом тяжело вздохнув и обменявшись между собой неуверенными взглядами после первоначального шока, двинулся вслед за вошедшими первыми в это гиблое место Духами Неверлэнда, оказываясь на территории крохотного волшебного народца. Растерянно оглянувшись по сторонам, ребята без слов разбрелись в разные стороны, не теряя друг друга из виду и продолжая искать глазами выживших. Но сейчас, крича вглубь опустевшей, погрузившейся в пугающую тишину обители летних фей и слыша в ответ лишь робкое эхо им наконец стало как никогда понятно насколько же безнадёжно они опоздали. Лес оставался глух к мольбам, и всё равно что мёртв без привычного слуху голосов птиц в шумящей листве и тихого волшебного звона его крохотных обитателей, от которых остались лишь замёрзшие полуразрушенные домики из веточек и трав. - Не понимаю, - горько произнёс Питер, останавливаясь возле казалось самого могучего и огромного дерева, почерневшего и совершенно точно мёртвого. – Неужели даже они... Снедаемая тем же вопросом, Фредерика, покачав головой, безмолвно подошла к Питеру, невесомо прикоснувшись пальцами его запястья и тут же охнув от того с каким жаром и отчаяньем тот сжал девичью руку в ответ. - Мы не успели, - произнесла Лилия, выходя из-за соседнего дерева на пару с Джеком и зябко потирая узкие плечи. – Никого. Вокруг никого нет… - О, Боже! Мы обречены! – театрально всплеснув руками и схватившись ими за свою седую голову, простонал старпом. – Я как знал! Как знал, что надо было бежать с этого ненормального острова! Видя, как постепенно секунда за секундой рушатся и осыпаются грудой осколков стеклянные замки из выстроенных на развалинах надежд, Рики как могла боролась с набегающими словно чёрные волны на песчаный берег тревогами, еле сдерживаясь, чтобы не закричать, но всё же в последний момент одерживая верх над неспокойно стучащим внутри сердцем, что сейчас чуть её не подвело. - Погодите, а вдруг они спаслись? – спросила та, не ожидая ответа, но до безумия пытаясь верить в лучший исход. - Тогда где же они? – недоверчиво переспросил Джек, явно не веря в такой вариант. И тут… Никто не понял в какой момент это произошло, но всё вокруг вдруг резко потемнело, подул сильный, промозглый ветер, практически сбивая с ног и впечатывая в твёрдые и холодные стволы деревьев. В лицо била вьюга, застилая снегом глаза и оцарапывая колючими всполохами кожу, в ушах стоял непереносимый вой и гул, словно рядом пролетал на всей скорости огромный бомбардировщик. Но если бы только это было так. Если бы… - Хороший вопрос, друг мой, - раздалось сквозь метель ироничное. Закрывая руками лицо от сильных порывов, Рики не могла разглядеть лица того, кто говорил, но звук голоса, глубокий и шелковистый, обворачивающийся вокруг слуха шелестящими отзвуками, будто дурманя, отчего-то показался смутно знакомым. Словно бы она где-то его уже слышала. - Ты… - уверенно глядя исподлобья на неизвестного, скрытого вьюгой собеседника, зло произнёс Джек, будто и вовсе не замечая, не чувствуя ветра, бьющего прямо ему в лицо. Отчаянно желая увидеть виновника всех их бед, Фредерика, щурясь, и через силу отводя руки от глаз, осмелилась взглянуть в щёлочку между пальцев, неясно видя чей-то силуэт. - И тебе здравствуй, - взмахом руки успокаивая ветер, произнёс тот, освободив своих врагов от морозных оков и наконец дав себя рассмотреть. Неизменный алый костюм, широкополая шляпа с плюмажем, и саркастичная улыбочка из-под чёрных густых усов ясно дала понять, что перед ними стоял не кто иной, как капитан Крюк собственной персоной. Но теперь… Теперь, словно бы весь его вид и показная вальяжность стали не так важны. Они блекли и меркли на фоне того, что плескалось на дне глубоко посаженных небольших глаз, поражая своим холодом и темнотой, сравнимой разве что с бездонным, утягивающим на дно чёрным омутом. То, что было не снаружи, но где-то глубоко внутри, спрятанное за живой маской из костей и плоти. Ещё запрятанное, не раскрытое и тайное. И невероятно пугавшее и интриговавшее одновременно. Что-то…. Или даже кто-то. - Три дня прошли, господа, - глядя на висящие на блестящем серебряном крюке золотые карманные часы, произнёс Крюк. Голос его, бывший некогда скользким, противным и приторно вежливым, принадлежавшим самому настоящему подлецу и шулеру обрёл опасные стальные отголоски и одновременно с ними мягкие завораживающие нотки, делая интонацию капитана гораздо более многогранной и совершенно не похожей на его обыденную манеру. Словно бы устами пирата говорил кто-то другой…. - Знаете, что-то вы как-то ошиблись местом встречи, - иронично произнёс Крюк, скользя взглядом по обледенелой коре деревьев, попутно убирая часы обратно в карман. - Но к счастью, что я догадлив. А, впрочем, здесь нет никакой особой загадки. Лишь простая логика – вы слабы, потеряны, разбиты и как же в этом случае не обратиться к всемогущим феям, что уж точно помогут и освободят остров от злых чар…. В его глазах блеснул нехороший демонический огонёк, заставив всех невольно поёжится. И только Джек и Питер, стоящие к нему ближе всех, остались непоколебимы, решительно глядя в лицо чертовски самоуверенному врагу, скрывавшегося за видимой личиной пирата. - Но похоже, что я вас опередил, - гадко ухмыляясь произнёс он. - Что ты с ними сделал? – прорычал Джек, глядя в упор на Крюка. - Ты удивишься моему ответу, друг мой, - ухмыльнулся тот, после с заговорщицким видом добавив, - Совершенно ни-че-го. Более того, я так же, как и вы раздосадован тем, что совершенно не знаю, где они могли бы находиться. Первым этого напыщенного издевательского тона не выдержал Пэн, сделав несколько длинных шага по направлению к Крюку, крепко сжимая в руке кинжал. - Мы тебе не друзья. И не обязаны тебе верить, - в глазах Пэна сверкнула пока ещё сдерживаемая ярость. - Отвечай - где все феи? И где мои друзья, ты, чёртов самозванец?! В ответ на этот разлетевшийся эхом меж пустынной обители возглас улыбка на лице пирата сделалась только шире. И куда более склизкой, и противной чем обычно. - О-о! – с наигранным удивлением протянул он, переводя взгляд с Ледяного на Питера. – «Самозванец», значит? Звучит несколько грубо. - Прекрати уже этот никому не интересный фарс, – в разговор вновь вступил Джек, бесшумно ступая по сугробам и приближаясь к заинтересованно оглядевшему его врагу. – Тебе должно быть прекрасно известно, что мы знаем, кто ты на самом деле. Крюк, хитро прищурив глаза, на мгновение сверкнувшие потусторонним пугающим холодным светом, вновь оскалил зубы в неприятной усмешке, вызывая взмахом руки небольшой вихрь снега и льда, мгновенно охвативший и скрывший за своим бешено вращавшимся всполохом всё его тело. Поднявшийся от этого сильный ветер вновь чуть не снёс с ног, заставив вжаться в ближайшие деревья и невольно прикрыть глаза от колючих снежных порывов. Однако, когда друзья вновь получили возможность двигаться и смотреть, то с удивлением обнаружили, что в метрах пяти от них теперь стоял вовсе не знакомый пират, а некто совершенно другой… - Признаться, я думал вы догадаетесь гораздо раньше, - прошипел тонкий юноша, прожигая всех своими страшными алыми глазами, после с тщеславным видом оправляя упавшую на лицо длинную прядь белоснежных волос, меж которых ярко играла сверкающими острыми гранями ледяная корона. – Но спасибо, что, наконец-то, дали мне возможность вернуться к своему настоящему облику. И раз уж всё свелось к раскрытию карт, может продолжим эту чудесную игру в другой обстановке? И с коварной усмешкой звонко щёлкнул неестественно-длинными костистыми пальцами. Перед глазами мгновеньем пронесся быстрый вихрь метели, закружив, обратив в тысячи, миллиарды сверкающих серебром снежинок, унося далеко, прочь из долины фей, куда-то под самые небеса. Пока они наконец разом не очнулись от короткого неведенья уже совершенно в ином месте… - Это что… «Весёлый Роджер»? – пробормотала Рики, когда дымка пред глазами рассеялась и ей открылась знакомая абсолютно пустая палуба пиратского судна. Но мгновением позже осознав, что на борту кроме неё никого больше не было, та, ощутимо забеспокоившись, неуверенно крикнула в пустоту: – Ребята?! - Тише, дорогая Фредерика, - внезапно раздался голос за её спиной. – Тише. Но ни обернуться, чтобы взглянуть в лицо противника, ни даже банально ответить на этот мерзкий шепот та не успела, в единый миг оказавшись в полной власти тугих верёвок, опутавших её тело подобно склизким холодным змеям. И вот, абсолютно беспомощная и связанная по рукам и ногам, она наконец получила возможность взглянуть врагу в лицо, когда тот, довольно улыбаясь, заключил удивлённую девушку в кольцо своих тонких рук, от которых веяло жутким холодом. - Что с моими друзьями? – прорычала Рики, глядя на того исподлобья яростным взглядом и на фоне пытаясь вспомнить, где прежде видела этого юношу. - Терпение. Они сейчас появятся, - максимально низко склонившись к бледному лицу с ярко горящими алым от мороза губами, хищно облизнулся тот, заставив девушку вздрогнуть от отвращения. - У меня на вас очень большие планы. И он не соврал. Не прошло и полминуты как в нескольких метрах от них из морозных вихрей возникли Питер, Джек, Лилия и Сми. Немного растерянно оглядевшись по сторонам, те быстро сориентировавшись, устремили свои, наполненные решимостью взгляды на первого Духа Морозов (а то что это именно он, никто уже и не сомневался). В воздухе звонким эхом раздался звон металла, треск натянутой тетивы лука… Оружие, что было смело направленно в сердце противника, сокрытое за ошарашенной Фредерикой, как за живым щитом. - Рики! – в глазах Пэна, бессильно уронившего руку с кинжалом, ярко отразилась вся та тревога, что он испытал, глядя прямо в глаза растерянной девушки. - Питер… - успела прошептать та, прежде, чем к тонкой коже её шеи был приставлен жутко изогнутый ледяной крюк, в который обратилась левая рука юноши. - Я сказал - «тише». Сейчас говорить буду я, - почти прикасаясь губами к раковине уха, мягко прошелестел тот, вынуждая ту вновь поёжиться и умолкнуть на полуслове. Это откровенно наглое провокационное действие моментально довело Пэна до состояния почти неконтролируемой злости, от которой его светло-карие глаза тут же страшно потемнели, а губы изогнулись в кривом злобном оскале, искажая приятные черты лица, делая их по-настоящему пугающими. - Отпусти её… - даже голос шатена перестал быть похож на человеческий, став чем-то похожим на звериный рык. - И что же ты мне сделаешь, если я тебе не подчинюсь? М-м? – демонстративно прижав остриё крюка ещё сильнее к изгибу шеи, оставляя на той тонкий кровоточащий порез, поинтересовался тот. Значительно отрезвлённый этой демонстрацией превосходства и опустившимися на его плечи в качестве поддержки руками Джека и Лилии, вставших по обе стороны от него, Пэн лишь недовольно выдохнул, оставшись всё таким же злым, но так и не сдвинувшись с места. - Почему ты перенёс нас сюда? - спокойно спросил Джек, отведя взгляд от друга. - Не хочу, чтобы вы сбежали раньше времени. После этих его слов плотное марево белёсого тумана, окружавшее корабль начало постепенно рассеиваться, становясь всё прозрачнее и прозрачнее, пока наконец не исчезло совсем, открывая нам вид на сплошное звёздное небо, по которому уныло проплывали одиночные облака. - Боже всемогущий… - в ужасе прошептал стоящий у самого бортика старпом, поглядев куда-то вниз, а после, отскочив от него как ошпаренный, произнёс. – Мы парим над островом! Ребята мельком бросившие взгляды на перепуганного Сми, вновь обернулись к нему. - С чего ты решил, что мы сбежим? – задала вопрос Лилия, выступая вперёд и опасно сверкая своими глазами. – Мы скорее умрём, сражаясь с тобой, чем будем прятаться! Дух Морозов на это хитро улыбнулся, после чего разразился громким издевательским смехом, разнёсшимся осколками эха в небе Неверленда. - Похвальная храбрость, принцесса. Но абсолютно безрассудная, - произнёс он, отсмеявшись и ощутимо крепко сжав руками талию своей заложницы. – Серьёзно, на что вы надеетесь? Что сумеете победить меня? Вы, кучка детишек, один слабее другого? Интересно, что мне смогут сделать наивный озорник, корабельная крыса, принцесса дикарей, девчонка из мира, где забыли о волшебстве и мальчишка, что даже своего истинного имени вспомнить не может? Секунда – и Джек, до того неподвижным ледяным изваянием, стоявший по правую руку от Пэна, вмиг обратился в юркий белоснежный морозец и в мгновение ока оказался рядом с предшественником, с яростью во взгляде занеся над тем возникший в руках сверкающий снежный меч. Реакция врага оказалась молниеносной: одним уверенным движением заведя охнувшую от неожиданности пленницу себе за спину, тот с лёгкостью парировал безжалостный удар, просто оттолкнув острое лезвие одним касанием руки, с которой в момент соприкосновение льда и белоснежной кожи слетел жёсткий ледяной всполох мороза, оттолкнувший Джека на несколько метров от противника. - Джек! – тут же хотев броситься на помощь другу, болезненно прижимавшему руку к пострадавшей от удара груди, выкрикнул Питер. - Не смей вмешиваться! Он мой противник… - прорычал Ледяной Пэну, подкрепляя свои слова мгновенно выросшим над удивлённым приятелем, Лилией и Сми небольшим кристально-прозрачным ледяным куполом. Друзья, оказавшиеся в созданной Ледяным ловушке, в попытке выбраться начали колотить кулаками и оружием прозрачный слой льда, отвечавший равнодушной непоколебимостью на их старания. Джек поработал на славу защищая друзей от врага и одновременно устраняя помеху, что могла помешать задуманному…. - Что значит «не смей вмешиваться» ?! Мы же команда! Эй! – глухо донесся изнутри голос Пэна, тщетно пытавшийся докричаться до друга. – Чёрт возьми, выпусти нас! Но тот уже его не слышал. Кинув напоследок безэмоциональное взгляд в сторону скрытых подо льдом друзей, тот вновь обернулся к своему противнику, зло глядя в лицо давнего врага, что некогда казалось почти стал его другом…. - Похоже многолетнее одиночество не научило тебя ценить помощь близких, - смеясь, произнёс Первый Дух Морозов, щелчком пальцев приковывая свою пленницу ледяными оковами к деревянной мачте корабля и невольно выдавливая из той невольный болезненный стон. - Я слишком долго мечтал о том дне, когда сумею тебе отомстит, за то, что ты отнял у меня всё. И не дам никому мне помешать…. Алые глаза на непоколебимом лице противника сузились, заинтересованно разглядывая в конец потерявшего всякий страх мальчишку. - Тебя задело, так ведь? – оставшись всё таким же спокойным, вдруг ни с того ни сего туманно осведомился предшественник. Дух Метелей, не ответив на это, лишь сузил свои голубые глаза, вновь поднимая меч и в любой момент готовясь сорваться с места и совершить роковой удар. А его лицо, резко лишившееся всякого намёка на эмоции, осталось беспристрастно холодным. И оттого всё отчётливее начало казаться, что это была лишь очередная, поспешно сотканная из лжи, маска, за которой скрывался целый шквал противоречивых эмоций… - Задело, что ты забыл то имя, каким тебя нарекли позабытые в этой Стране Чудаков родители? – продолжил сладко нашёптывать блондин, глядя в наполняющиеся яростью глаза Ледяного. – И какая же досада, что даже то имя, что ты носишь сейчас – ворованное. Ворованное, потому что прежнее не помнит никто на этом Богом забытом острове! Бедный заблудший мальчишка… По лицу Джека проскользнула тень боли. Уже давешней боли, почти привычной в своём проявлении и оттого почти невыносимой. Рана, что тронули слова Духа Морозов, была слишком глубока, слишком мучительна, чтобы терпеть агонию… - Джек, не надо… - прошептала Фредерика, в бессильно вертясь в оковах, холодящих кожу даже сквозь ткань. - Ну же… Давай. Ты ведь ждал этого момента, - закрывая собой встрявшую в их разговор девушку, прошептал он и этим решил всё. Одарив противника нечитаемым взглядом, Ледяной, поддавшись на провокацию тихого проникновенного голоса, вновь сам не свой бросился на врага, пока тот, торжествуя, смеялся, принимая сорвавшийся с пальцев Ледяного магический вихрь чистой морозной энергии и останавливая того со всё той же немыслимой лёгкостью. А Рики же, скованная по рукам и ногам ледяными кандалами, как и стоявшие поодаль друзья за ледяной стеной купола, могла только смотреть на их дуэль, не имея возможности вмешаться в попытке остановить это безумие. А в это время бой был в самом разгаре. Две такие разные, не похожие друг на друга непокорные ипостаси могучей зимней стихии танцевали в диком смертельном танце, сталкиваясь, разрезая друг друга и дробя на тысячи сверкающих снежинок, тотчас объединяющихся в новые вихревые потоки, стремящиеся разорвать в клочья хозяев друг друга. Бесконечно красивое сражение двух повелителей снега и льда завораживало и пугало, погружая в холодный транс, не позволявший оторваться от их поединка ни на секунду. Джек и Дух Морозов, умело уворачивались от атак, то обращаясь в вольную стихию, становясь единым целым со снежными потоком, то вновь обретая человеческие очертания и схлёстываясь уже не магией, но грубой физической силой, нанося безжалостные удары в те краткие моменты трансформации. Но это равенство в поединке не могло быть вечным. Кто-то из них в определённый момент должен был совершить ошибку… И вот в единый миг всё завертелось с невероятной быстротой. В холодном, звенящем воздухе, раздался хриплый крик. И девственно белое вмиг окрасилось алым. А где-то на фоне девичьего громкого и невероятно отчаянного вскрика раздался звон разбивающегося вдребезги ледяного барьера… - Вот же досада… - смеясь, шептало это чудовище, возвышаясь над поверженным Джеком, корчащимся у него в ногах в тщетных попытках вновь подняться на ноги. – Я стольким вещам тебя учил, а ты оказался так бездарен. Грубым пинком перевернув того на спину, а после безжалостно опустив сапог на грудь противника, тот заглянул во всё тот же пышущий холодной ненавистью взгляд голубых глаз, насмешливо улыбаясь тому хищным оскалом и постепенно занося над своим обессиленным оппонентом снежный клинок… И параллельно слыша, как над головой со свистом пролетает назойливый избранник Летних Фей. - Не тронь его! – угрожающе воскликнул освобождённый из временного заточения Питер, коршуном бросившись с неба на врага, отчаянно сжимая в руке извечный кинжал. - Пф…Пустые угрозы, - хмыкнул Дух Морозов, запрокинув голову вверх и тут же отшвыривая мальчишку взмахом руки в сторону знаменитой пиратской доски, словно тот был всего лишь лёгкой соломенной куклой. Питер, завертевшись в резком колючем всполохе, мгновенно потерял координацию и уже спустя мгновение оказался у той самой проклятой доски, по которой прошло свой последний путь не мало врагов капитана Весёлого Роджера. Поняв, как и Рики, что грозит Питеру, Лилия, до того не решавшаяся напасть на их единственного противника, решительно ринулась на торжествующе ухмыляющегося Духа, с ловкостью пантеры пытаясь нанести удар своим внушительным оружием… - Смотри, дорогая Фредерика, - вдруг бросив взгляд в сторону онемевшей и растерянной Рики, произнёс тот, ловко перехватив девичью руку с занесённым для фатального удара клинком. – Смотри и запоминай. Небрежным взмахом руки тот отправил Лилию в сторону Питера, и тот, перехватив почти вылетевшую за борт девушку, с лютой ненавистью во взгляде воззрился на врага и, отставив в сторону подругу, начал вновь наступать на того, игнорируя раздражающую ухмылку. Но только было Питер собрался взлететь, вновь ринувшись в бой, защищая своих друзей, как противник в тот же момент легко сдул с раскрытой ладони быстрый шальной ветерок, что, мгновенно рассеял и унёс куда-то далеко в пустоту неба золотистую пыльцу фей, что окружала тело Пэна. - Нет… - охнула Лилия, в ужасе глядя на облачко пыльцы, бесследно исчезнувшее где-то далеко за бортом. - Что, Пэн, без Волшебной Пыли уже никуда, да? – издевательски осведомился юноша, наслаждаясь видом растерянного выражения на лице Питера, а после наигранно хмыкнув, спросил: – И кстати… Как на счёт небольшого полёта? - Иди к чёрту! – прорычал Пэн, храбро делая навстречу врагу несколько решительных шагов с ясно читающейся в глазах увереностью. - Будешь сопротивляться, Дух Детства… - едко произнёс тот, кивнув на связанную Фредерику и всё ещё лежащего на палубе Ледяного Джека, - и, поверь, твоим друзьям придётся не сладко. Шатен, поняв нехитрый намёк, растерянно переглянулся с застывшей в безмолвии Рики и через силу спрятал свой кинжал обратно в ножны, после чего те незамедлительно перекочевали с его пояса на палубу. После этого действия, безоружный и лишённый дара полёта, на Рики и Джека он так больше и не взглянул, полностью сосредоточив злой взгляд на вполне себе довольного своим превосходством противника, одновременно с этим крепко прижимая к себе пышущую бессильной яростью принцессу. - Боже, нет… - в ужасе прошептала брюнетка, с каждой секундой всё яснее осознавая к какой ужасной развязке всё велось. Ещё один лёгкий жест запястьем - и Пэн вместе с Тигровой Лилией, отчаянно сопротивляясь возникшему ветру и бессмысленно закрываясь от него руками, вынужденно шагнули на шаткую деревянную дорожку, ведшую прямиком в никуда. Узкая, скрипящая от каждого шага старая доска для приговорённых к смерти на дне морском, опасно дрожала под весом двоих людей, жавшихся друг к другу в попытке удержать равновесие, а предшественник Ледяного, явно получая от этого представления массу удовольствия, наблюдал вовсе не за бессильными врагами, застывшими в шаге от неминуемой гибели, а за теми, кто в всё ещё были на борту, но не были в силах помочь никому… - Мерзавец… - тяжело приподнимаясь на локтях, прошипел Джек, уподобляясь голосом врагу. - Ты не сделаешь этого, - прожигая бессильным взглядом спину, сокрытую под белоснежным плащом, вторила голосу друга не на шутку перепуганная Фредерика. – Не посмеешь. И вновь только получила в ответ лишь холодный, наполненный многовековой ненавистью и звериной тоской взгляд страшных алых радужек. - Рики, Рики, Рики… – елейным тягуче-сладким голосом прошипел тот, всё ещё не глядя на своих жертв, и щелчком пальцев сковывая тех на доске снежными кандалами. – Ты так отчаянно пытаешься верить… Так искренне надеешься на счастливый конец. Но ты, дорогая, упускаешь очень важную деталь. - И какую же…? - в отчаянье произнесла та, внутренне напрягаясь от этого колкого голоса. Снова улыбка. Пугающая в своём безумии. И рука, что была протянута в сторону напрягшихся Пэна и Лилии, застывших в ожидании своей участи. - Одной только верой… - язвительно начал тот. Короткий звук щелчка, быстро сменяющегося голосами Фредерики и Джека, сливавшимися в один протяжный душераздирающий крик… - … никого не спасти, - шипяще слетел с его языка конец фразы и всё тут же начало катиться прямиком в настоящий промёрзлый ад…. Их широко распахнутые в ужасе глаза мельком успели зацепить быстро исчезнувшие из поля зрения фигурки друзей, свободно несшихся к земле и, прежде чем до сознания обоих дошло произошедшее, их слух пронзил громкий заливистый смех и разумы двух друзей заволокла снежная мутная пелена забвения, погружая в спасительное беспамятство, преисполненное лютым холодом… *** POV Рики В мгновение ока сознание заполнили внезапно нахлынувшие, словно огромные необузданные волны, воспоминания, заполнив своими многочисленными потоками опустевший и промёрзший разум. И на их покачивавшихся пенившихся гребнях всплыло страшное в своей реальности осознание. Оно захлестнуло мгновенно, выбивая из горла хриплый выдох, сдавив лёгкие, не дав ни вдохнуть не выдохнуть и сбивая с ног, заставив тяжело осесть на пол в слабых попытках не задохнуться. А из глаз текли горькие липкие слёзы. Текли и текли, застилая собой взгляд, пока я, крича, плакала навзрыд, утыкаясь лбом в холодное бездушное зеркало и отчаянно прижимала к сердцу единственное, что осталось как напоминание о том, что случилось где-то там, высоко в небесах на пиратском корабле… Но боль и тоска, охватившие моё сознание плотными тисками, не долго царствовали в моих мыслях, уже спустя минуту преобразовывавшись в слепую ярость, под влиянием дикой власти которой я рывком вскочила на ноги, круто разворачиваясь в сторону юноши. И при виде его горло удавкой захлестнула новая волна ярости, пока дрожащие руки крепче сомкнулись на рукоятке кинжала, будто цепляясь за последнюю ниточку. И не прошло и мгновения, как я, не задумавшись ни о чём, кроме той боли, что заполнила мой разум, с диким криком бросилась вперёд в попытке ранить, причинить боль и разорвать на тысячи кусочков её источник… Но мимолётному желанию возмездия не суждено было воплотиться в жизнь. За долю секунды до того, как острое лезвие остервенело вонзилось в будто бы иссушенную временем плоть, противник с лёгкостью перехватил мою руку, заставив меня не столько от испуга, сколько от шока замереть с занесённым для удара кинжалом. Тяжело дыша, почти умирая от страшного желания упокоить лезвие в груди предшественника Духа Морозов, я просто не могла сдвинуться с места, глядя в пустые и промёрзлые глаза, казавшиеся мертвыми на этом почти идеальном лице. - Сколько отваги в этих потрясающих чёрных как ночь глазах… - прошептал он, довольный. А после шокируя, опустил мою руку с клинком на уровень груди, где за слоями богато расшитой серебром ливреи, плоти и кости по всей видимости вместо сердца был лишь хладный кусок льда. - Ты убил моих друзей… - переводя удивлённый взгляд вновь на его раздражающе спокойное лицо. Было тяжело сосредоточиться на том чтобы формировать звуки в слова, когда лезвие, что я сжимала в руке почти упиралось в расшитую серебром ткань сюртука, которое, я уже почти представила, вот-вот должно было обагриться тёмной давно прогнившей в венах кровью… - А что, если так? - прорычал он мне в лицо, с наслаждением наблюдая, как затуманивается неконтролируемой злобой мой взгляд. Контроль постепенно уходил из моего разума, оставляя после себя странный осадок. Словно бы что-то пыталось меня остановить, но проигрывало в неравной борьбе. Кричало в глухую стену, выстроенную из горя «Остановись! Одумайся!». И натыкалось на равнодушную тишину. Действительно. Я была глуха к голосу разума, ведомая разбитыми вдребезги душой и сердцем. Они, объединившись, перевесили всё. И мечтали убить. Уничтожить того, кто стал причиной страданий. Клинок разрывает собой тонкую ткань, и этот звук уже звучал у меня в ушах… Но в этот момент реальность безжалостно вырвала меня из торжествующих мыслей о расправе, и на вид тщедушная тонкая ручонка, выглядевшая так, словно кости просто обтянули тончайшей белой кожицей, напрочь позабыв о мышцах, обхватила моё запястье, до хруста сжав ту в своих длинных пальцах, как в тисках. И из моего собственного горла вырывался невольный крик боли, пока где-то в голове мелькнула мысль о переломанной кости, а на фоне уныло послышался звон выпавшего из ослабшей руки оружия. Но их мечтам не суждено было сбыться. - Такая бойкая. Отважная. Светлая. И такая одинокая, - прошептал он, возвышаясь надо мной как победитель и отчётливо глядя прямо мне в глаза, пока я боролась с непреодолимым желанием закричать от всё нарастающей более чем реальной боли в запястье. - Кто же знал, что в этой светлой душе может быть столько невосполнимой тёмной ненависти… Я, почти плача больше от досады, чем от причиняемого ущерба моей руке, подняла на него ошарашенный взгляд. Ненависти? Мой взгляд в ужасе падает на клинок, валяющийся у моих ног с поблёскивающей на самом кончике алой каплей, и до меня только в этот момент начинает доходить происходящее. Я пыталась… Его убить? А пока, я, шокированная осознанием, смотрела на сочащийся кровью неглубокий порез на груди Духа Морозов, мгновение адской муки в единую секунду сменилось облегчением с уходом мучивших пальцев. На лице юноши проскользнула снисходительная всепонимающая улыбка, и он, оставив меня приходить в себя, взмахом руки толкнул меня ветряным порывом в материализовавшееся за моей спиной кресло. Хребет отозвался очередным мучением на не шибко приветливо встретившую меня жёсткую спинку, заставив значительно прийти в себя после жуткой для меня вспышки ярости, чуть не толкнувшей меня на непростительный поступок. И пусть передо мной был враг. Пусть он трижды мерзавец и убийца… как я вообще могла помыслить о подобном? Тихо надрывно всхлипнув, я обняла дрожащими руками холодные плечи, чувствуя, как всё моё тело била крупная нервная дрожь. Я поддалась. Сломалась. Как Джек. Как Питер. Как Лилия. Я не справилась. Как и никто из нас. Это было безоговорочное поражение. - Сколько я здесь нахожусь? – спросила я, кое-как выровняв сбитое дыхание. - Пару дней… Пару веков… Какая, собственно, разница? – спросил он, внимательно рассматривая меня. Я на мгновение закрыла глаза, откинувшись затылком на мертвецки холодную спинку, чтобы хотя бы так всё ещё остаться в себе. - И в правду… Какая? – сломлено прошептала я, глядя мечущимися глазами в невероятно высокий ледяной потолок. – Какая к чёрту разница, если их больше нет… Последние слова жестоким ударом впечатываются в подкорку сознания, причиняя страдание, и вызывая где-то внутри что-то похожее на ненависть. Ненависть… даже на неё у меня не осталось сил. - Что ты такое? – тихо спросила я, обессиленная настолько, что даже поднять взгляд было одним большим испытанием. Однако я всё равно это сделала, глядя в эти глаза уже не злобно, но с нескрываемым горьким отчаяньем, – Что ты за чудовище? На этот слабый, выдавленный из последних сил вопрос, реакция юноши оказалась неожиданной – он улыбнулся. Нет, не так как он улыбался на момент боя – с чётко читающейся насмешкой и самоуверенностью. На этих бледных губах на миг проскользнула эмоция, уловить которую способен был не каждый. Но я могла понять как никто другой. Одиночество. Одарив меня нечитаемым взглядом, блондин, скинув с плеч тяжёлую белоснежную мантию, вновь уселся на свой трон, стоявший напротив моего кресла, вновь нацепляя на лицо непроницаемую маску, сквозь которую не просвечивало ни единой мысли, ни единого чувства. Снова передо мной была безупречная в своей холодной красоте и спокойствии глыба льда, и вот, глядя на этот нерушимый образ, мне постепенно начало казаться, что я ошиблась в своих догадках. - Я не всегда был чудовищем, Фредерика, - мягко произнёс он. С хриплым выдохом сжав пульсирующие виски, я посмотрела на своего собеседника измученными глазами, мечтая только об одном – чтобы на меня вновь навели те лишающие эмоций чары. Потому что я больше не хотела, чтобы было так больно… - Я тебе не верю. Я не во что больше не верю и не хочу верить! - закрывая лицо руками, прохрипела я, видя перед глазами ту страшную картину… И мечтая её забыть. Всё забыть и очнуться у себя в комнате, как после чертовски плохого сна… - И всё же я не вру тебе. Хотя я и лгал до этого. Много лгал, обманывал, - произнёс он, буквально вырывая меня из этих мыслей. – Но и сам я был не раз обманут, за что и поплатился свободой и любовью. Я усмехнулась ему в лицо, снова злясь. - Что ты знаешь о любви? – хмыкнула я, ведомая тем взрывом из эмоций, что случился в моей груди. - Ты сделал Миримэ вечной узницей ледяной тюрьмы. Ты её предал. Ты предал и убил свою любовь! И снова эта улыбка. Этот взгляд… В которых больше не было фальши. - О, как много ты не знаешь, Фредерика, - произнёс он, подаваясь вперёд. – Как же много. Щелчок пальцев – и холодный бальный зал в одно мгновение распался на миллиарды осколков, звонко осыпавшись гранями и постепенно уступая место иному окружению, не так сильно отличавшемуся от высоких ледяных сводов тронной залы. Вокруг меня возникла из пустоты огромная, увешанная сверкавшими под самым сводом голубоватыми сталактитами пещера, похожая на ту, что стала усыпальницей для несчастной предшественницы духа Детства, и меж тем атмосфера в ней была совершенно иной… В ней шёл вечный снегопад. Снег, бравшийся словно бы из ниоткуда, мягкими хлопьями падал на замёрзшую, покрытую инеем синеватую траву, с хрустом печально ломавшуюся у меня под ногами. Но не это было самым странным во всей этой застывшей картине. - Как это возможно?.. – шокировано спросила я, глядя на чёрный, причудливо изогнутый стройный ствол дерева, усыпанный будто облитыми ртутью мелкими серебряными листочками и невероятно красивыми алыми яблоками, привлекавшими глаз сочным цветом в этой безупречной белизне. И ещё эта странная мелодия. Далеко не сразу, но уже спустя пару мгновений я узнаю в ней тонкий голосок свирели, её нежные переливчатые трели, которые будто исходили от самого древа. Оно манило, ласкало взгляд, протягивая ко мне свои гибкие ветви в немой мольбе. И мой измученный разум внял ей, покорно двигая тело к сказочной яблоне, мгновенно обнявшей меня множеством мягких рук-ветвей, с благодарностью вкладывая в протянутые мною руки спелое наливное яблоко, красное как кровь и даже, словно бы пульсирующее, подобно сердцу, в плене моих холодных пальцев. Губы обожгло неведомым жаром, и меня вдруг одолела нестерпимая жажда. И вот оно – избавление было в моих руках. Достаточно лишь надкусить тончайшую алую кожицу и испить сладкого сока… - Не советую это делать, - прозвучали чьи-то слова, подействовавшие на меня получше вылитого на голову ушата холодной воды. Придя в себя от этого странного дурманящего состояния, я со смешанными чувствами уставилась на сжатое у меня в руке яркое спелое яблоко, после чего с непониманием перевела взгляд на ухмыляющегося юношу, стоящего неподалёку. - Что это было? – покачав головой из стороны в сторону, чтобы окончательно избавиться от наваждения, непонимающе пробормотала я скорее себе, чем обращаясь к собеседнику. - Это яблоня, как ты уже успела заметить, не простая, - произнёс он, проходя мимо меня и ласково проведя рукой, по одному из висящих на ветке плодов. - Она цветёт и плодоносит только лютой зимой, наполняя свои плоды самой сутью этого времени года – холодом, вьюгой… И в этот момент Дух Морозов вновь обернулся ко мне, обжигая тёмным проникновенным взглядом. - … и смертью, - закончил он, заставив меня поёжиться и нечаянно выронить яблоко. «Смертью»?.. - Ты сказала, что это я убил Миримэ… - пространство пещеры наполняет гнетущая всепоглощающая боль. На этот раз ЕГО боль. - Что ты хочешь этим сказать? – игнорируя эту давящую атмосферу и тут же вспыхнувшую в голове догадку, шепчу я, сделав несколько шагов от него, когда тот начал наступать на меня, приближаясь всё ближе. Но когда я уперлась лопатками в шершавую, ненормально холодную кору дерева, и поняла, что бежать некуда, тот, склонившись к мне, разочарованно прошептал: - Ты ошиблась с выбором палача. Мгновение уходит на то, чтобы прийти в себя и окончательно уверится в правоте собственных выводов. Невероятных, никак не вяжущихся с реальностью выводов, в которые так не хочется верить. - Нет. Уголки его губ трогает лёгкая усмешка. - Это не может быть правдой, - покачала я головой, отходя от дерева на некоторое расстояние и со смешанными чувствами смотря на лежащий у моих ног коварный плод, так и манивший его укусить. – Это чушь… - Почему? – в его голосе слышится напускное удивление. - Потому что это слишком напоминает мне один старый, известный всем, сюжет сказки, - всё ещё продолжая прожигать глазами яблоко, проговорила я. - А ты думаешь, откуда они берутся? Сказки. – усмехается тот, - Не из пустого же места ведь. Это было ещё одним шоком. Шоком, который ставил решающий аккорд во всём этом кошмаре. - Она сама сделала это, - подбирая с земли плод, пояснил он. – Ни я, ни кто бы то ни было. Лишь она. Я подавилась собственными словами, позорно всхлипнув, хоть и обещала себе больше не плакать как бы всё плохо не было. Но теперь уже все эти клятвы, все обещания… они не важны. К чёрту. - Зачем? – смаргивая солёную влагу, скопившуюся на ресницах, прохрипела я, не зная во что уже верить. Ах да… Я же больше не верю. Ни во что не верю. Мгновение - и я оказываюсь в объятьях не согревающих, жёстких и больше всего напоминающих ещё несомкнутые обманчиво замершие тиски, готовые раздавить меня в любое мгновение. Но мне уже всё равно, и я просто откидываюсь спиной на грудь врага, уже не чувствуя страха. Лишь ледяное холодное спокойствие. - «Если ты действительно любишь, то сумеешь разбудить меня силой этого светлого чувства, которое нам нельзя познать», - вместо ответа, дрожащим голосом тихо произнёс он чужие слова, припав губами к моему уху и, обдав то морозным дыханием, с фальшивой насмешкой добавил: - Ты ведь помнишь, что было дальше в сказке, верно? Тонкая рука поднимает на уровень моих глаз алое, нисколько не пострадавшее после падения на землю яблоко, ловя мой завороженный взгляд, застывший на ярком боку плода. - Только поцелуй любви пробудит ту чей сон подобен смерти, - сказал тот, будто цитируя строчку из известной истории. – В сказке, кажется, был счастливый конец? Как жаль, что в действительности его не было. Мои пальцы, не подчиняясь мне, накрыли неожиданно тёплую кожицу, поглаживая. - И как же жаль, что тот плод, что погрузил её в вечный покой, не может подарить его мне, - горько закончил он, досадливо хмыкнув. – Но… Он мягко вложил яблоко в мою раскрытую ладонь. - Оно может стать избавлением для тебя. Манящее шипение над ухом дало повод представить на месте него змея-искусителя из первых библейских рассказов. Того, что обманом соблазнил Еву, надкусившую запретный плод… И сейчас у меня был выбор – быть ли мне собой или уподобиться ей, избавившись разом ото всех страданий лишь проглотив один кусочек. Однако за миг до того, как мои губы коснулись желанной пульсирующей поверхности яблока, я замерла, будто бы что-то меня остановило. Господи… что же я творю? - Погоди. Можно я кое о чём попрошу перед этим? – тихо спросила я, оборачиваясь к нему лицом и с мольбой глядя в алые глаза. Он, хмыкнув, задумался с каким-то странным нечитаемым выражением взглянув на меня в ответ, но не найдя в моём лице хоть что-то подозрительного, снисходительно улыбнулся: - И что же ты хочешь? Я сглотнула, не совсем уверенная в том, что делаю. - Я… я хочу увидеть Лондон напоследок. Хотя бы одним глазком, раз уж я туда больше не вернусь, - с сожалением прошептала я. Тихо вздохнув, тот ещё раз хорошенько подумав над этим, уже довольно обыденным щелчком пальцев материализует прямо из воздуха знакомое мне хрустальное зеркальце, передавая то мне ручкой вперёд и вкладывая в мои отчего-то дрожащие руки. Кое-как совладав со своими эмоциями, я растерянно переглянулась с Духом Морозов, а затем со своим отражением, встретившись с тёмными точками тёмных глаз, глубоко вдыхая морозный воздух, готовясь произнести загаданное… Но из горла непроизвольно вырвалось совершенно не название столицы островного королевства. - Зеркало, я хочу увидеть моих друзей! – громко и отчётливо произнесла я, ещё сама, не понимая, о чём попросила. Лицо юноши исказилось в злобной гримасе, но зеркало отнимать он у меня не стал, терпеливо глядя как я со слезами облегчения смотрю на хоть и значительно потрёпанных, но всё ещё живых ребят, отразившихся в ровной поверхности. Но когда изображение почти показало мне Ледяного, хрупкий ледяной предмет вдруг осыпался у меня в руках, оставив от себя лишь воспоминание, да и только. - Не думал, что у тебя хватит наглости обмануть меня в таком состоянии, - злобно прошипел он, слабо поаплодировав. – Браво. - Ты думал, что я сдалась? Что я поддалась отчаянью? – произнесла я, кидая на землю смертельное яблоко, а после, красноречиво раздавив его под каблуком, смело ответила глядя прямо тому в глаза: - Не дождёшься, чудовище! Он, довольно хмыкнув, вдруг рассмеялся, невольно заставив меня впасть в короткий ступор. - Хах, какая глупость, - всё ещё посмеиваясь произнёс он, с каким-то фальшивым сожалением глядя на раздавленное яблоко. – Я хотел избавиться от тебя гуманно. По-человечески, без боли и страданий, что мне, конечно, не свойственно. Я даже поведал тебе о самом сокровенном. Но раз ты так мечтаешь увидеть воочию как весь Неверленд склонится к моим ногам в пустых мольбах о прощении, то пусть так и будет. - Нет, не будет. Никогда! – настойчиво произнесла я. – Ребята обязательно спасут остров. И даже ты им не помешаешь! Мгновение и в моей голове взрывается новая волна боли, причиняя невыносимые мучения, заставляя подавиться последним словом и выбивая последний воздух из лёгких. - Хах, ты так сильно в них веришь, что упускаешь из виду очевидное, - усмехнулся он, с наслаждением глядя как я корчусь у его ног. – Питер больше не может летать, сколько бы не храбрился, а тот единственный, что ещё мог мне хоть как-то противостоять, мой старый добрый «друг», предательски назвавший себя моим именем, сейчас заточён в темнице и мало чем сможет сейчас хоть кому-то помочь. Мои глаза расширились в немом удивлении. - О, я что так и не представился? – его рука вздёрнула меня на ноги, крепко сжав в кулаке чёрные волосы, и я, всхлипнув, была вынуждена подчиниться, со смесью удивления и злости смотря тому в лицо. – Я Ледяной Джек. Единственный настоящий в этом проклятом всеми Богами мире. А ты - моя пленница. И у меня на тебя очень большие планы...