О том, как сходят с ума

«Высокие своды небольшой церквушки озарял свет солнечных лучей, свободно проникавших внутрь через огромные высокие и вытянутые витражные окна, отбрасывая на ряды деревянных скамеек и склонённые в тихой молитве головы прихожан разноцветные веселые блики. Глаза, привыкшие видеть во всем прекрасное, как всегда не подводили, подмечая столь несущественные детали, видя и наслаждаясь обыденной картиной струящегося, рассеивающегося в воздухе полупрозрачного света, создающего невесомо-трепетную, почти благоговейную атмосферу, присущую любому храму. Но это эстетическое наслаждение, привычно возникшее в разуме, было лишь поверхностным. Своеобразной ложкой меда в бочке дегтя, теряющейся, растворяющейся и смягчающей ее состояние лишь на малую, несоизмеримо крошечную долю. Отвлекая и на время заставляя забыться до такой степени, что на застывших в угрюмом выражении губах расцветала слабая, почти не заметная улыбка, которая исчезла настолько же быстро, как и появилась. Оправив воротник пальто и надтреснуто выдохнув, она отвела свои потухшие обсидиановые глаза на расположившуюся напротив нее дверь в крошечную комнатку исповедальной, которую она отчаянно сверлила неуверенным взглядом уже несколько дней, что ходила сюда. И все никак не могла решиться на то, чтобы просто протянуть пальцы к небольшой резной ручке, не то что зайти и поведать священнику то, что не решилась за прошедшие годы рассказать никому в страхе непонимания. Но сегодня... Сегодня все изменилось. Боль, несколько лет сдерживавшаяся возведенной ослабшим разумом высокой стеной, что закрыла ее чувства от мира и самой себя, прорвалась наружу, сметя всё на своём пути и утопив под собой последние остатки самообладания. И теперь единственным избавлением от неё могло стать только исповедь. Наконец она сможет отпустить эти воспоминания о том, как некогда безоглядно и так доверчиво сходила с ума…» *** Начало Flashback Взгляд темно-синих, потемневших от напряжения глаз уже с самой первой встречи буквально сводил Духа Озорства с ума, отключая всякий здравый смысл, который и без того редко влиял на по-детски наивное и чистое сознание парня. Но если раньше эмоциональные порывы, в той или иной степени желавшие вырваться наружу сдерживались внутренними разногласиями и упрямым сомнением, в полной мере отразившимся в навязчиво крутившемся в ушах "просто забудь", то сейчас, когда эти глаза смотрели на него в такой обезоруживающей нежности и непоколебимой вере, всякие запреты просто были безжалостно сметены и отброшены, как что-то чуждое. Питер с нескрываемым облегчением на сердце позволил себе ошибиться уже во второй раз, мягко и все еще несколько робко припадая к теплым мягким губам, всем своим существом прося об отклике и незамедлительно получая его в виде доверчиво прижавшегося к нему дрожащего тела. Почувствовав руки, тихонько скользнувшие от плеч к шее, смыкаясь в замок на затылке, Пэн по наитию обхватил Рики поперек спины руками, вжимая податливую девушку в свою грудь и всем этим говоря, что не намерен отпускать. Как и прекращать терзать ее губы в поцелуе, который уже как минуты две перестал быть робким. Он готов был часами стоять вот так, нещадно похищая чужое жаркое дыхание, в исступлении кусая и зацеловывая горячие влажные губы, с которых периодически слетали тихие стоны... Сомнений не было - то что происходило с ним было форменным безумием. Вот он - апофеоз двух дней, погруженных в хаос. Вот он - тот свет, что постепенно возвращал в душу то потерянное чувство легкости, что загоралось внутри за миг до полета. Чувство такое родное и почти забытое, он с жадностью изнывающего по глотку воды путника пил его с девичьих губ, с каждой секундой чувствуя, как возрастает внутри подпитывающаяся как никогда яркими и острыми эмоциями сила, подаренная ему феями. Питеру понадобилась вся выдержка, чтобы воззвать к помутненному сознанию и просто отстраниться. Пьянящая эйфория, накрывшая его с головой, отхлынула не сразу, продолжая мурашками расходится по коже. Перед глазами весело плясали яркие разноцветные круги, не давая рассмотреть лица тяжело дышащей девушки, которая изможденно повисла на шее Духа Веселья, грозя рухнуть, если тот ее не дай бог отпустит. Когда же парень вернул себе возможность видеть, то только подивился своему самоконтролю - эти ярко-алые чуть припухшие и разгоряченные губы просто требовали, чтобы их целовали. И он бы видимо осуществил это свое, граничащее с неожиданно возникшей зависимостью, желание, если бы не хриплое напоминание Рики: - Нас ждут... Конец Flashback. Из этого ирреально яркого воспоминания, незаметно слившегося с ночными грезами, одолевшими уставший и измученный организм, Питера вывел холод незаметно прокравшийся внутрь изрядно потрепанного убежища. Поежившись от пробежавшего по позвоночнику холодка, Пэн, чувствуя, как хрустят затекшие во время сна суставы, сонно подтянулся, вытягиваясь на лежаке в полный рост и обнаруживая, что лежит на широкой постели Близнецов. Над головой, связанный по рукам и ногам всхрапнул Сми, покоившийся в одном из гамаков, развешенных под потолком. Состояние дремы, и все еще не прошедшее ощущение чужого тепла на губах, контрастировавшего на фоне сквозняка мириадами мурашек расходившегося по коже, не давали в полной мере вернуть власть над сознанием, оставляя Духа Веселья в некотором полусне. Почти возобновившийся сон прервал еле-слышный звон, который никак не хотел узнаваться спросонья, и Питер, вертя головой во все стороны, в поисках источника навязчивого звука, чуть приподнялся на локтях, желая осмотреться получше. Тут же слух прошил тихий писк, а спустя мгновение Пэн наконец увидел того, кому принадлежал этот тоненький голосок. И каково же было его удивление, когда он понял, что этим кем-то оказалась крохотная фея морозов, подруга Джека, устроившаяся на груди Духа Озорства, которая мило улыбалась проснувшемуся парнишке, чуть тряхнув черными волосами. - Хлоя? - удивился Пэн, зависшей перед его лицом фее, от которой ощутимо веяло холодом и запахом свежей хвои. Зимняя фея, счастливо звеня, покружилась вокруг головы Питера, оставляя за собой мерцающий голубой шлейф волшебной пыльцы, тут же залезшей в нос, так и норовя вытянуть из рыжего чих другой. Приподнятое настроение весело порхающей вокруг него вновь здоровой Хлои, невольно заразило радостью и парнишку, постепенно осознавшего, что зима, наконец-то, вступила в свои права, под пологом ночи принеся собой свободную снежную вьюгу, которая подарила исцеление не только фее морозов, но и Джеку, чьи силы непосредственно зависели именно от этого. С трудом приняв сидячее положение, шатен две минуты потратил просто на то, чтобы вспомнить как заснул. Воспоминая с огромным трудом пусть медленно, но возвращались, явственно показывая образы из обсуждения их общего плана контратаки, которая должна была произойти на рассвете. Всплывали в голове и некоторые фрагменты из его разговора с Джеком, когда они решали, кто из них будет находится в дозоре и охранять заранее связанного Сми. Судя по тому, что он мгновение назад дрых без задних ног, подсказало парню, что выбор пал все же на Духа Морозов. Сам Джек обнаружился в опасной близости от чадящего в камине яркого пламени, которое блондин периодически подкармливал сложенными рядом обломками. Кинув на съедение огненным языкам еще парочку досок, и убедившись, что огонь горит достаточно сильно, чтобы продолжать греть помещение, Дух Метели отошел от огня, отбрасывавшего на его лицо рыжие отблески, и легко подул на раскрасневшиеся пальцы холодным дыханием, успокаивая потревоженную жаром бледную кожу. И в эту минуту, обернувшись, обнаружил очнувшегося, внимательно наблюдающего за ним Питера, все еще сидящего на постели. - Пока еще рано, - встретившись с задумчивым взглядом карих глаз, быстро кинул ему Джек, провожая взглядом улетевшую в верх по стволу Хлою. - Можешь поспать еще, если хочешь. Пэн, все еще находясь в относительной власти весьма приятного сна, стирающим движением провел рукой по лицу, будто снимая с него поволоку ночного наваждения. И только после этого ответил, выразительно кивнув на храпящего Сми и весело хлопочущую над продуваемыми щелями фею: - Заснешь тут. Джек, согласно ухмыльнувшись, подошел к кровати, присев на самый край, и судя по нарочито выпрямленной спине, старательно пытался сохранить сидячее положение. Странно было видеть его так близко, разговаривать с ним, не испытывая при этом непреодолимой тяги вмазать тому наотмашь промеж глаз... Все это возникшее из неоткуда спокойствие теперь казалось таким непривычным, учитывая все те разногласия, что были и остаются между ними, что Питер терялся, не зная, что сказать Джеку, который вмиг из статуса врага перебрался в статус, если не друга, то хотя бы союзника. Притом с его же инициативы. - Вижу Хлоя восстановилась, - сказал Питер, стряхивая с волос чудодейственную пыль. - Не только она - хмыкнул блондин, на котором, как уже подметил Пэн, красовалась вновь подлатанная магией переливающаяся в полумраке дорогим сапфировым цветом ливрея. Питер, сдержанно кивнув и тем самым согласившись с приятелем, который в самом деле выглядел гораздо лучше, сел по-турецки, сверля взглядом, четко очерченный на фоне стены бледный профиль Джека. Прошедшим вечером во время обсуждения марш-броска, он впервые пошел навстречу бывшему другу, отбрасывая прочь их общее прошлое. Но это было лишь на словах. На деле же это было нереально трудно вот так просто взять и забыть годы ненависти, и боль предательства, полоснувшего ножом по груди. Забыть все это, попытаться понять и простить друга. Но для начала ему нужно было выяснить нечто важное, коробящее, тревожащее разум и сердце... - Я тут подумал... - наконец решился Пэн. - М-м? - повернув взгляд в сторону Питера, вопросительно протянул Джек. - Могло ли быть, что тогда в прошлом на Лилию и поселение фей напал не ты? Как только фраза, сформировавшаяся под влиянием долгих раздумий и предположений, была озвучена, Питер почувствовал, как во рту мгновенно стало сухо. Он много лет задавался этим вопросом, когда еще искал попытки оправдать поступки Джека и вернуть его. Спрашивал себя раз за разом, пока не переубедил себя в обратном. И вот теперь, когда его желание, спросить об этом лично Джека, осуществилось, тот лишь с напускной заинтересованностью продолжал глядеть в пол, сжимая в замок бледные пальцы и напряженно кусая тонкие губы. И молчал, безмолвно подтверждая то, во что он так и не смог поверить, предпочитая просто возненавидеть того, кто был ему действительно дорог, отдаваясь во власть собственных глупых обид. Сжимая зубы от злости на самого себя, он наконец понял, как все это время заблуждался. - Я... Я не знал, - пока еще не до конца веря в подтверждение своих опасений, прошептал Питер. - Почему ты не сказал? Почему ушел, не попытавшись объяснить?! Джек, горько усмехнувшись, резко откинулся спиной на мягкую перину, вытягиваясь и как-то отстраненно смотря в потолок. - Ты ведь понимаешь, что тогда было легче просто исчезнуть, чем оправдываться, - сорвалось веское с языка друга, вонзаясь в грудь острым кинжалом. – Да и к тому же… Мои силы всё равно представляли опасность для вас всех. Я хотел вас уберечь… от себя… Дух Озорства тяжело вздохнул, собираясь что-то сказать, но был перебит Духом Морозов, выразительно взглянувшем в растерянную глубину орехово-карих глаз. - Кажется кое-кто сказал отбросить прочь прошлое, - улыбаясь, напомнил ему тот, заложив руки за голову. - Это уже не важно, Питер. Так что не извиняйся. - И все же я был не прав, обвиняя тебя, - признал Пэн. - Черт возьми, ни разу не прав! - Мы все совершаем ошибки, Питер... – прошептал блондин со вздохом. - И сами же за них расплачиваемся. - Я тебя ненавидел. - Знаю. - Годами. - Я в курсе. - Я считал тебя трусом, предателем. Думал, что ты всему виной, потерял веру в тебя.... Так почему я верю твоим словам теперь? На лице блондина промелькнула тень счастливой улыбки, с губ сорвался легкий смех, подействовавший на Питера своей заразительной радостью, невольно заставляя улыбнуться в ответ. - Не значит ли это, что у нас наступило «перемирие»? - спустя пару мгновений заинтересованно спросил Джек у приятеля, внутренне напрягаясь от возможности отрицательного ответа. - А, может, все-таки объявим "мир"? - хмыкнул Пэн. В помещении, наполненном приятным треском огня и периодичным храпом старпома мгновенно раздался сдвоенный веселый смех, на мгновение возвращая в убежище Пропащих Мальчишек прежнюю весёлую атмосферу. - Кстати, чуть не забыл! - отсмеявшись, вдруг что-то вспомнил Пэн и тут же больно ткнул Джека в бок, отчего тот возмущенно охнув, воззрился на Питера ошарашенными глазами. - Хей, ты что творишь? Это-то ещё чем я заслужил? - Сам знаешь, чем… Недоумевающе глянув на своего друга, Ледяной потратив с минуту на раздумья. Но уже вскоре вспомнив о чём-то, всё-таки догадался о чём идёт речь и тут же довольно хмыкнул, растягивая губы в белоснежной улыбке. - Я так и знал, - ответил Джек, потирая ушибленное место. – Берёшь пример с Динь, Питер? - О чём ты? – искренне удивился Пэн, не понимая друга. - А это сейчас разве была не ревность? – самым невинным тоном поинтересовался у того блондин. Реакция на этот вопрос превзошла все ожидания Ледяного: услышав слово "ревность", Пэн тут же густо покраснел, с фырканьем отворачиваюсь от друга и угрюмо скрещивая руки на груди, всем своим видом говоря, что это его никаким боком не касается. Джека эта довольно открытая и искренняя перемена в лице рыжего парнишки изрядно позабавила, невольно заставив улыбнуться. - И вовсе я не рев... – отнекиваясь, начал бурчать тот, не оборачиваясь к нему. - Нет, именно это ты и делаешь. Но, чтоб ты знал – Рики для меня лишь хороший друг, - резко перебил друга блондин, а потом гораздо серьёзнее добавил, аккуратно положив руку на плечо Духа Озорства, - К слову сказать… нам ведь нельзя, Питер. Ты помнишь? - Ты это себе скажи. Не я бросал во время разговора на Её Высочество влюбленные взгляды, - не без ехидства подметил рыжий, фыркнув. - Питер, - настойчиво произнёс Джек имя друга, вынося за скобки полную правоту слов Пэна на счёт его и Лилии. - Что? - Тебе всё равно придется ее отпустить. В противном случае, ты знаешь к каким последствиям для неё это приведет. И, как бы ты не старался это игнорировать – эти последствия будут необратимыми, - с болью в голосе сказал Джек, внимательно смотря в спину приятелю. – Впрочем, сейчас у нас совершенно другие проблемы… Пэн ничего не ответил, поскольку итак прекрасно знал, о чём говорит Джек, и насколько тот прав... Но ничего не мог поделать с бушевавшими ураганом в груди эмоциями, которые были сейчас в сто крат сильнее всех запретов и правил, писанных в веках. Слишком сильны были еще воспоминания о запретном поцелуе, чтобы подчиняться предначертанному, слишком сильно было желание воплотить эту его вольную ошибку в жизнь снова. И ни о чем больше думать он сейчас не хотел... *** POV Рики. - Рики, - сквозь сон почувствовала я тёплое прикосновение к своему плечу. В этот раз не было сонливости, взгляд был абсолютно чист, совершенно не замутнен ночными грёзами, коих совершенно не было за эту короткую тёмную ночь. А в голове была кристальная ясность того, что это утро отнюдь не такое, каким бы оно могло быть – не было ни привычного любования рассветом за окном, ни такого обыденного в своём проявлении завтрака в весёлом шуме ребятни, болтающей об очередной охоте, ни этого самого заветного предвкушения грядущего дня… Нас ждала война. Не такая полномасштабная и жестокая, какая могла бы случиться в Большом Мире, но гораздо более непредсказуемая в своём магическом проявлении. - Пора, - с ободряющей улыбкой прошептала Лилия, когда я подняла на неё напряжённый взгляд, а потом, когда та отошла к выходу из комнаты, произнесла. – Я буду внизу. Без слов кивнув принцессе, я поднялась с постели, провожая взглядом скрывшуюся за шкурой девушку, ненадолго застыв на месте при взгляде на створки окошка, сквозь которое пробивался тусклый солнечный свет. Оправив помятую во время сна одежду и на скорую руку аккуратно заново убрав волосы любимой лентой, я вновь нехотя взглянула на закрытое окно, не решаясь подойти и выглянуть наружу, будто боясь увидеть то, что твориться за его пределами. Но всё-таки пересилив себя, сделала несколько нерешительных шагов к нему, широко распахивая ставни и тут же закрывая лицо рукой от сильного ветра, ударившего по щекам колючим морозцем. Никогда ещё утро в Неверленде не было столь напряжённым. Свежее, морозное, окутанное белоснежной дымкой лёгкого снегопада, сквозь который кое-как просматриваются синие силуэты обнажённых, лишённых всякого намёка на листву деревьев. Именно эту, застывшую в снежном одеянии картину увидела я, наконец выглянув из убежища Пропащих Мальчишек, и, осмотревшись по сторонам, с сожалением отметила, что, не смотря на всю красоту и величественность снежного убранства природы, которой я так восхищалась ещё во время существования снежной стороны Неверленда, под мягким белым покровом ясно виделось, насколько сильно пострадал остров после потери хранителей, сохранявших своим существованием баланс времён в хрупком и шатком Мире Детских Грёз. К молочно-белым небесам укоряюще тянулись чернеющие страшно искривлённые ветки деревьев, кое-где проглядывала прогнившая желто-красная листва под сугробами, голые кусты, застывшие под слоем игольчатого инея… И лишь Ледяной Джек, своей непоколебимостью уподобившись глыбе льда, стоял там внизу, с абсолютно каменным лицом взирая на всю эту унылую, тонущую в белёсой дымке облаков и снега, картину, не замечая треплющего белоснежные волосы и длинную мантию за спиной, яростного ветра. Но уже через минуту к неподвижно застывшему приятелю присоединился Дух Веселья, встав по правую руку от него, чуть дрожа от особо холодного ветряного порыва, подлезшего под тонкую ткань рубахи. - Не думал, что всё будет настолько плохо… - неясно услышала я слова Пэна, внимательно вглядываясь в спины обоим мальчишкам. - И может стать ещё хуже, - донесся до меня с ветром ответ Джека. – Медлить больше нельзя. Питер положил свою руку на плечо блондина, на что тот обернулся к нему с явно читающимся вопросом в прозрачных голубых глазах. Я не увидела лица Питера, и не услышала его ответных слов из-за воющей в ушах метели, но судя по тому, как поменялся в лице Дух Морозов и дернулись в намёке на слабую улыбку уголки его губ, Пэн явно сказал нечто ободряющее и весьма оптимистичное. И я сама не заметила, как сама улыбнулась от одной только мысли об этом. Боже, и когда только этот невыносимый мальчишка с ветром в голове вместо логики стал на меня так влиять? Усмехнувшись этой мысли, я ещё раз взглянула на этих двоих, обсуждающих что-то внизу, и кинув напоследок взгляд на зарождающийся за лесом рассвет, который уже не вызывал прежнего желания запечатлеть столь завораживающее зрелище на бумаге, прикрыла створки окна, пока Духи Неверлэнда не заметили моего невольного шпионажа. После чего, схватив лежащую неподалёку мою извечную котомку со всем необходимым и дорогим сердцу альбомом, я закинула тот за спину, спускаясь вниз, где меня уже ждала Лилия, хлопочущая за чем-то булькающим в котле распространяющим повсюду приятный пряный аромат готовки. - Какой чудный запах, - только сейчас осознавая насколько была голодна всё это время, блаженно простонала я, слыша, как бурчит собственный желудок, почти не дававший о себе знать во время всех этих переживаний. – Я думала, в убежище не осталось запасов еды. - Мальчишки ночью разобрали завал и открыли погреб со съестным, - пояснила Лилия, ставя тарелку с супом перед старпомом, сидящим тут же за столом. - Вот как …- протянула я, садясь, напротив, и чисто из вежливости улыбнувшись Сми. – Кстати, доброе утро, Мистер Сми. Пират, отхлебнув дымящееся варево, взглянул на меня из-за стёкол своих крохотных очков, глядя с нечитаемыми мной эмоциями во взгляде, после всё-таки неохотно и как-то уныло отвечая: - Не думаю, что оно доброе, мисс… Напоминание о неминуемом приближении воплощения нашего плана по освобождению наших друзей и острова в целом в жизнь, ударило в голову неприятной давящей болью, отдаваясь в виски. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы умерить вспыхнувшее в голове дурное предчувствие, не покидавшее меня даже сейчас, когда почти все уже настроились на положительный лад, я чуть покачала головой, выдавливая из себя нечто похожее на ухмылку. - Верно подмечено, - хмыкнула я, - Но сегодня мы сделаем всё возможное, чтобы следующее утро на Острове Детства стало таковым. - Надеюсь, что так и будет, Рики, - поставив и передо мною аппетитно пахнущий суп, согласно кивнула принцесса. - А уж я-то как… - кинув взгляд куда-то в глубь тарелки, произнесла я и встретившись с откровенно сомневающимся взглядом старпома принялась за еду уже без прежнего аппетита, который порядком приуменьшился во время этого хоть и короткого, но совершенно неприятного разговора. Честно, я надеялась на лучший исход. Надеялась и старалась отчаянно верить, хоть и где-то в глубине души я, как и прежде, ловила в себе отголоски сомнения. Сомнения от неясного чувства тревоги и опасности, колючими кристалликами льда, разливающимися по жилам. Я не знала откуда они взялись, и почему раздирали изнутри, но волнение, вызванное ими, не проходило с момента обсуждения плана. Ведь нас так мало… А шансов на победу ещё меньше! Но я почему-то всё ещё глупо верю в то, что мы выкрутимся. Это же Неверленд, в конце концов! Остров, где сбываются мечты. Так может и наше желание победить тоже исполниться?.. - Пойду отнесу завтрак этим двоим, - держа две тарелки в руках произнесла Лилия, вырывая меня из моих мечтаний. - Давай, я. Ты, наверно, ещё сама не завтракала, - тут же дружелюбно предложила я, вскакивая из-за стола и поправляя завязанную на плече котомку. – Неизвестно, когда нам ещё предстоит поесть, так ведь? Принцесса, даже не успев ничего сказать на это, растерянно посмотрела мне в след, недовольно шепча что-то на счёт моей собственной почти полной тарелки. Но я её уже почти не слушала, аккуратно, чтобы ненароком не расплескать еду, направившись к лестнице, винтом уходящей к выходу из убежища, но прежде чем я переступила порог, отделявший меня от бушевавшего снаружи холода, в полумраке лестничного пролёта, я почти нос к носу столкнулась с как раз зашедшим внутрь Пэном, удивлённо застывшим напротив меня. Некоторое время глупо попялившись друг на друга, мы оба, осознав весь конфуз случившейся ситуации, покраснев, отвели взгляды друг от друга. И в эту секунду, стоя напротив молчавшего Питера с двумя тарелками супа, я всё никак не могла определить, что горит больше – щёки, от мороза, проникнувшего внутрь через дверь, или губы от воспоминания мимолётного поцелуя с Духом Проказ… - Привет, - произнёс Пэн, и я всё же подняла на него взгляд, встречая прежнюю озорную искорку в карих глазах. Кусая себя за нижнюю губу, которая вдруг заныла так, словно к ней приложили раскалённое железо, я могла поклясться, чем угодно, что никогда ещё в жизни не чувствовала такого острого приступа паники вперемешку с робостью. После произошедшего накануне прошло меньше полусуток, и в голове всё ещё неспокойными кипучими волнами бурлили красочные картинки, пока меж тем мурашками по коже расходились призрачные, но ещё такие живые ощущения чужих прикосновений сильных рук… С силой сомкнув зубы на собственной губе, я почувствовала во рту отрезвляющий железистый вкус крови, сочащейся из ранки, подкрепляя это действие ясной мыслью о том, что думать сейчас надо не о чёртовой романтике, о которой я и не грезила раньше, находя любовные истории излишне наигранными и драматичными… Куда важнее было бы задумываться о неумолимо приближающейся битве, которая могла закончиться самым немыслимым образом. Сожалеюще вздохнув, я, наконец придя в себя после минутного порыва, коротко улыбнулась Пэну, протягивая ему тарелку с едой. - Завтрак, - произнесла я. Но то, что сделал в следующую минуту Питер, я никак не могла ожидать. Поэтому, когда тот, взяв тарелку, внезапно притянул к себе за талию ещё и меня, лишь чудом не расплескав весь бульон по лестничному пролёту, я только и сумела, что удивлённо ахнуть и опять впасть в краску, совершенно увязнув в воронке неудержимых эмоций и застилающем слух звуке нереально громко бьющегося в висках пульса. - П-Питер? - удивлённо и даже растерянно пискнула я. – Что ты де…? Договорить я не успела. Скулу обожгло коротким касанием контрастно холодных губ после улицы и жаркого почти обжигающего дыхания. Нет, к такому Пэну, я явно привыкну ещё не скоро… - А я думала, ты опять скажешь мне всё забыть, - не удержавшись, прошептала я, когда тот через минуту отстранился от меня, напоследок обдав меня свежим колючим запахом хвои. После этих слов выражение лица шатена на несколько секунду приобрело сожалеющий вид, и из-за этого я на миг даже пожалела о собственных словах, однако спустя мгновение уголки губ Пэна поползли вверх в намечающейся широкой улыбке, принося тем облегчение. - Я не хочу, чтобы ты забывала, - тихо ответил Питер, неотрывно глядя мне в глаза. – Не в этот раз. - Это значит, что теперь я точно могу остаться? – теперь пришла моя очередь к наступлению, что я собственно и сделала, приблизившись к Питеру на максимально близкое расстояние и задав ему этот вопрос с хитренькой нотой. – И то самое «Уходи» больше ничего не значит? Прошли долгие мгновения прежде чем он наконец ответил, будто что-то решая для себя: - Да… - шепнул Пэн, когда расстояние между нашими лицами сократилось до считанных сантиметров. - Значит у нас ещё будет время, - ухмыльнулась я, в последний момент ловко увернувшись от его губ, мягко мазнувших меня по щеке. – Если ты не против, я отнесу еду Джеку. И в последний раз глянув на комично надувшегося Питера, чьё лицо приобрело вид обиженной невинности, я довольно хмыкнула эмоциям Пэна, возникшим в результате испорченного по моей вине поцелуя, и, чуть подмигнув ему, побежала дальше вверх по лестнице. Что ж теперь и у меня появился свой собственный способ подразнить Питера Пэна, который в плане розыгрышей и шуточек надо мной любимой был несомненным профи. Довольно и как-то даже так по-глупому счастливо улыбаясь удавшейся шалости, я весело пролетела последние несколько ступенек, что отделяли меня от выхода, распахивая грубо сколоченную дверь, после погрома еле-еле держащуюся на петлях, выходя навстречу бушующей метели. Чуть поежившись от пробирающего до мурашек холода, я кое-как разглядела сквозь свежие всполохи вьюги прямую спину Духа Морозов, так привычно с нотой ностальгии смотрящегося на фоне погруженного в глубокую зиму Неверленда. Загадочный, задумчивый, вновь что-то колдующий, преобразовывая легкими, плавными и тягучими взмахами изящных рук снежные сугробы в тонкую хрустальную вязь резьбы, украшавшей бортики искусных снежных саней. - Кажется, к кому-то вернулись силы, да? - вырвавшись из плена чарующих звенящих звуков с которыми струилась сквозь тонкие белые пальцы Джека ледяная магия, окликнула я того, приближаясь к нему по обжигающе холодным сугробам. Ледяной, услышав мой голос, обернулся назад, прерывая свое дело и оправляя свисающий до самой земли знакомую плащ-мантию, развеваемый шальным морозным ветром. - Держи, - протянула я тому дымящийся суп. - Поешь перед дорогой... Джек, взглянув на меня непроницаемым взглядом холодных глаз, на миг замер, немо приоткрыв рот, словно собирался мне что-то сказать, но уже через секунду одернув себя, напряженно поджал губы, придавая своему лицу выражение отстраненности и спокойствия. И за этой наспех сотканной маской мне все равно отчетливо виделось плохо скрытое чувств вины. - Чего такой хмурый? - выдав самую веселую улыбку, какую только я могла сотворить на своем лице в такую несусветную рань и в подобных невесёлых обстоятельствах, спросила я. Причину я, конечно же, знала и сама осуждала себя за ту вспышку гнева, который я направила на Джека из-за чрезмерного взыгравшего беспокойства за Питера... Поэтому я чувствовала некую ответственность за те эмоции, что сейчас плескались на дне голубых глаз, и вызывали острую потребность искоренить грусть из этой волшебной лазури. - Так, я прощен? – наконец, аккуратно приняв из моих рук тарелку, глухо поинтересовался он. - Нет, - ответила я, ловя глазами болезненно шокированный взгляд Джека, но тут же исправляя эту ситуацию, добавив с еще более радостной улыбкой, - Но будешь, если уберешь с лица эту кислую мину. Ледяной, явно не ожидавший такого ответа, почти незаметно улыбнулся одним краешком губ, и пусть глаза Духа Метелей потеплели лишь слегка, но я все равно засчитала это за маленькую победу. - Я рада, что ты… - в этот момент на мое плечо уселась милая черноволосая феечка- ... Оу! Хлоя, ты тоже в порядке!... В общем, хорошо, что вы оба восстановились. Не представляете, как я счастлива, что мне больше не надо за вас волноваться, - переминаясь с ноги на ногу и потирая руками плечи, чтобы согреться, произнесла я, но, взглянув на созданные Джеком сани, с тихой незаметной грустью добавила, вспоминая дерзкого живого мальчишку, - Жаль, что я не могу сказать того же о Питере... Странно, но со стороны Ледяного на это послышался лишь веселый смешок. - Что? - озадаченно заглянув ему в лицо, спросила я, понимая, что не сказала ничего смешного, и даже переглянувшись с феей, на что та только покачала головой и пожала крошечными плечами. - Нет, ничего, - прикрыв губы рукой, скрывая улыбку, сквозь смех произнес Джек и чуть отпил из чашки. - Позже поймешь. Я непонимающе нахмурилась, физически ощущая, как между бровями образовывается глубокая складка. Кажется, мне, наконец-то, стало понятно, что я явно чего-то недопонимаю. - Что пойму? - стуча зубами от мороза, буркнула я, но столкнувшись с все той же усмешкой на тонких губах блондина, возмутилась, - Джек, какого черта? Что это за ухмылочка? - Сказал же - скоро узнаешь, - хмыкнул тот, чуть прищелкнув пальцами и мгновенно преобразовав мою легкую и изрядно потрепанную годами одежонку в теплый охотничий костюм глубокого синего цвета, которую я смогла с искренним изумлением оглядеть сразу после того, как на меня перестал сыпаться поток голубой пыльцы вперемешку со снегом, что так щедро потратила на меня Хлоя. - Нет, спасибо, конечно, - удовлетворенно взглянув на красовавшиеся на ногах высокие сапожки с белоснежной меховой оторочкой, почти сдалась я. - Но это все равно не дает тебе права что-то от меня умалчивать. Забыл? Больше никаких тайн! Он вновь промолчал и лишь улыбнулся, разразившись тихим мягким смехом, от которого в уголках его глаз появились тоненькие милые морщинки. И я его опять простила просто потому что не выдержала и рассмеялась в ответ, на грани сознания думая над тем, что это счастливое затишье вот-вот закончиться… И грянет буря. *** - Не ожидал от тебя такой предусмотрительности в таком состоянии, Миримэ, - прошелестел в темноте пещеры искаженный многократным эхом голос. Секунда, и перед холодным ледяным саркофагом Духа Детства возникает болезненно худощавая костистая фигура юноши будто истерзанная болезнью и голодом, зыбкая и полупрозрачная, колеблемая легким сквозняком, что случайно забрел в отдаленные недра холма. Алые глаза, частично скрытые за растрепанной белоснежной шевелюрой, падающей на глаза тонкой паутинкой из волос, сверкали яростным, почти физически ощутимым гневом, и отражая в себе еще что-то менее отчетливое. Да, не каждый бы догадался усмотреть в этом угрожающем прищуре глаз скрытое удовлетворение подобным ходом событий. - И совсем не ждал я от той, чьи помыслы всегда были чисты, такой жестокости, - шептал Дух Морозов, делая несколько невесомых шагов к ледяной глыбе. - Право, видимо холод наконец пробрался даже в твое светлое сердце, раз ты решила спихнуть всю ответственность за происходящее на эту девчонку. Слова уходили в никуда, разбиваясь звонкими отголосками об острые грани льда, и раздражающим безмолвием возвращаясь обратно к владельцу, который будто слышал за этой пронзительной тишиной неуловимый для уха обычного человека неслышный ответ. - Думаешь, она сумеет развеять тьму? Твоя посланница из Большого Мира? Из того мира, который о нас так легко забыл… - присаживаясь прямо на полупрозрачную глыбу, прошелестел тот, осклабившись в кривой ухмылке и будто оспаривая мнение невидимого собеседника. - О, ты просто обрекаешь ее на смерть. А я убью её, слышишь? Сделаю ее душу холоднее того льда, из которого ты никогда не выберешься и уничтожу вместе с этими проклятыми феями и их чёртовыми правилами, законами... Лицо под толстым слоем прозрачного льда осталось равнодушным, не выражающим ничего, кроме вечного мертвого покоя. И пусть сейчас Дух Морозов неистово желал с размаху ударить по холодной гладкой поверхности, разбить невыносимые оковы в которых была навечно упокоена Миримэ, но поскольку здесь находилась лишь его душа, он не смог этого сделать. И вместо этого просто невесомо провел рябящей полупрозрачной ладонью по льду напротив ее лица, с каким-то болезненным отчаяньем всматриваясь в закрытые глаза девушки, будто пытаясь разглядеть за опущенными веками их почти забытый им прекрасный солнечный цвет… - Остановиться? О, нет, - ухмыльнулся он, оглаживая бездушную ледышку. – Ведь теперь мне уже не о ком горевать, не о чем жалеть и нечего терять. Мне действительно плевать на то, что станет с каждым жителем этого острова, и мне абсолютно безразлично что станет в итоге со мной … Но я признаю, ты всё же могла быть единственной, кто мог бы разбудить во мне хоть что-то отдалённо похожее на жалость… Призрачные губы невесомой астральной проекции мягко коснулись обжигающе холодного гроба, запечатлевая на его ровной гладкой поверхности пылкий поцелуй со вкусом морозной горечи. - Однако ты уже никогда не проснёшься...