О том, как сходят с ума

POV Рики Ночка была бурная, однозначно. И к чёрту тот факт, что я провалилась в забытье почти мгновенно, но сны точно были весьма весёлыми. Вот честно никогда в жизни не видела более абсурдного нереального и просто сумасшедшего сна. Хотя нет, вру, было как-то и то тот раз можно списать на усугубившуюся простуду. Но не об этом речь. О чём это я? Ах, да. Кстати, вопрос на засыпку: вы когда-нибудь катались на летающей кровати? А я, представьте, прокатилась. Ночью. В метель. При полной луне. Чуть не врезалась в Биг-Бен. А кровать вела фея, так что понятно, почему у нас было туго с управлением... Господи, вот ты мне скажи, после чего может сниться такой маразм, м-м? Потому что я отказываюсь верить, что мой разум, знающий от силы, сказок пять и то, потому что нас заставили их прочесть в школе, способен выкинуть такое во время моего законного отдыха. Ну почему, скажи мне? Почему именно фея?! Почему именно кровать?! Ну, ладно кровать, Бог с ней, но почему она летит, чёрт побери!? Так я думала, будучи плотно укутанной в одеяло с ног до макушки и упорно не желая вставать со своей постели, которую я про себя успела проклясть раз двести за то, что она появилась в моём сне в несвойственной ей роли ковра-самолёта. Помимо этого в голову потихоньку начинают закрадываться не менее «приятные» мысли о том, что практически весь только-только наступающий день мне придётся провести взаперти без еды и возможности сбежать. Вариант с окном не рассматривается, так как этажом ниже прямо подо мной живут двое братьев с не самой лучшей репутацией - бывшие карманники, взятые под опеку нашего приюта, и к тому же шестёрки Робина. Хватило мне одного раза нарваться на них – больше не хочется. Но, всё-таки, не могу же я провести целый день вот так, лёжа на подушке? В принципе не такая уж плохая перспектива в отличие от той, какая бы мне светило в худшем случае, а я знаю – могло быть намного хуже. Поверьте, в том, чтобы просидеть в нашем пропахшем сыростью подвале, кишащем крысами, число которых давно было больше количества сирот в приюте, очень мало хорошего. Опять-таки выяснено из личного опыта. Я мысленно посмеялась заключительной мысли, непроизвольно улыбаясь в подушку. Ну что ж поделать, раз меня не могут удержать стены этого насквозь прогнившего дома? Ах... Поскорей бы совершеннолетие - и на волю. И с этим я скинула с себя одеяло, зажмурилась непроизвольно ярким лучам солнца, которое зимой по сути дела не должно палить с таким пылким удушающим жаром и, сонно потянувшись, протёрла руками лицо, снимая с него остатки пелены сна. Однако... Стоило мне проснуться и скинуть с себя одеяло, как мне тут же захотелось спрятаться обратно в его спасительное тепло. Желание это было почти на уровне животного инстинкта: залезть обратно в свою нору и больше оттуда ни ногой. Но тело почему-то не двигалось, застыв в полном оцепенении и полностью отказываясь слушаться. К тому же надо было видеть моё лицо в тот момент: обескураженное, вытянувшееся от удивления с застывшим в глазах ужасом и непониманием того, что, собственно, вообще вокруг происходит. А вокруг происходило много чего: повсюду стояли высокие, нет даже огромные деревья с густой зелёной листвой, опутанные целой сетью лиан, свисающих с ветвей и причудливо переплетающиеся у самой земли. Где-то в зелени пели птицы. Вот одна из них, громко и звонко закричав, взлетает ввысь, ярким красным росчерком исчезая в голубом просторе. Где-то неподалёку слышится тихий плеск воды, тихо шелестит трава, что стелется под и возле кровати, да и собственно везде вокруг. Медленно садится на огромный цветок переливающаяся всеми цветами радуги чудесная бабочка, собирая нектар, а после, взмахнув своими крыльями, улетает куда-то вглубь леса. Нормально. Это абсолютно нормально... Для иллюстрации тропического леса из какого-нибудь натуралистического справочника. Но не для моей же комнаты, в конце-то концов! – Так, спокойствие. Без паники, Рики. Это всего лишь галлюцинации, – опуская ноги на пол и ежась от ирреального ощущения мягкой, окроплённой росой травы под ногами, пробормотала я и, сглотнув, добавила с нервным смешком, - Удивительно реальные, но всё-таки галлюцинации. Определённо. Продолжая мысленно уверять себя в том, что всё, что я сейчас имею возможность увидеть, пощупать и услышать – лишь плоды моей не понятно с какого перепугу разыгравшейся фантазии, я медленно отдаляюсь всё дальше и дальше от своей кровати, с каким-то даже животным страхом смотря на окружающую меня нереальную картину. Рукой нерешительно касаюсь тёплой коры дерева, под которой бродили древесные соки, отдаваясь еле-ощутимым пульсом в огромном стволе. И тут же отдёргиваю, потирая ладонь так, будто пытаясь стереть с кожи призрачные ощущения, оставшиеся после соприкосновения с высоченным древом. Нет, всё это мне только кажется. Только кажется. Хм... А может это парк дикой природы? Я что-то слышала о таких в газетах – там природные условия ничем не отличаются от реальных, вот только за сохранность животных и растений на территориях таких парков отвечают люди. Нет, это тоже как-то странно. Вот как я за ночь смогла оказаться в заповеднике, а? Ну не скажете же вы мне, что меня специально протащили сюда за несколько тысяч миль, в мороз и без моего ведома. Да ещё, чтобы не будить притащили вместе с кроватью, будь она неладна. Ну, это же просто сумасшествие какое-то! Так бывает только в сказках! Но, чёрт побери, даже если это так, то я хотя бы должна была проснуться во время того, как меня сюда везли! Нет, я, конечно, люблю поспать, ибо такой шанс выпадает редко и является огромной роскошью, а когда жутко устаю, так и вообще добудится до меня бывает делом несколько трудноватым, но, Господи, я же не впавший в спячку медведь! По всем законам логики нереально не разбудить человека, вытаскивая его на растерзание холодной вьюгой Англии в лёгкой одежде, да ещё и с этой грёбаной скрипучей постелью! И тут, наконец, меня осенило. – А-а-а... Я, кажется, поняла. Это всё та рукопись. Да-да, точно она. Я как знала, что не надо было мне её брать. Какой полномасштабный бред. Да. Именно, – будто сумасшедшая бормотала я, хватаясь трясущими от накатывающей на меня истерики руками за голову и тщетно пытаясь отыскать логический вывод, что, честно сказать, мне давалось с огромным трудом. Продолжая всё так же убиваться по поводу происходящего и попутно выдирая себе волосы от бесполезности всех моих действий, я сама толком не заметила, как забрела далеко в чащу, безнадёжно потеряв из виду, как и свою многострадальную железную койку, так и обратный к ней путь. И тут мне стало по-настоящему страшно. Всё внутри похолодело, затряслось, сердце готово было разорваться от нарастающей скорости ударов, а глаза предательски жгли пока ещё непролитые слёзы отчаянья. С нескрываемой злостью шмыгнув носом, подавляю в себе неожиданный для меня порыв слабости и, утерев рукавом выступившие в уголках глаз тёплые капли, я решительно иду вперёд, буквально прорывая себе дорогу. С ненавистью рву лианы, что загораживают мне путь, буквально бегу по жарким тропикам, пытаясь отвлечься от всех логических размышлений и догадок, что роем вились в голове, не давая даже вздохнуть спокойно, чтобы ненароком не усомниться в правильности дальнейшего действия. В итоге минут через двадцать такого блуждания меж идентичными деревьями я, наконец, вижу, как сквозь плотную зелень прорывается свет, исходящий с открытого пространства, и быстро устремляюсь к нему. Но, опять-таки, лучше бы я этого не делала. – О, Боже-е-е... – чуть ли не простонала я, наваливаясь плечом на соседнее дерево, чтобы ненароком не рухнуть там, где стою. Знаете, я уже почти смирилась практически со многим. И с полётами на кровати, чтоб её, и с лесом, и с цветочками, с бабочками, птичками. Чёрт со всем этим... Но русалки! Русалки-и-и! С хвостами, длинными волосами и до завидного красивыми лицами! Вы понимаете?! Русалки! Господи, кажется, я окончательно свихнулась, потому что иначе я никак не могу объяснить весь этот кошмар, представший передо мной в поразительной реалистичности. Продолжая всё так же смотреть на то, как в тихой лагуне, располагавшейся на метров пять ниже обрывистого крутого холмика, на который я умудрилась вылезти, весело плещутся прекрасные морские создания, которым, по идее, было самое место в мифах и легендах, но уж точно не в моей больной, в этом факте уже не сомневаюсь, голове, я больно щипаю себя за щёки, и до крови кусаю запястье в области большого пальца. Но даже после этих нехитрых манипуляций мираж не исчезает. Не зная, что ещё с собой сделать, чтобы развеять этот чёртов спектакль взбунтовавшегося против реальности разума, резко даю себе сильную пощечину, от которой щека горит, словно от ожога. Но все мои самоистязания оказываются, мягко говоря, бесполезными – всё остается, как было, включая и растительность и хвостатых дамочек в лагуне. – Ну, что ж ты будешь делать?! – в сердцах выкрикиваю я в пустоту и тут, неудачно зацепив ногой корень, чувствую, как неотвратимо начинаю падать. Спустя секунду, так и не сумев удержать равновесия, совершаю быстрый и довольно болезненный спуск с крутого подъёма, по дороге оказываюсь в небольшом водопаде, низвергающем воду в лагуну, и с громким воплем «Боги!!!» скрываюсь под прозрачной, словно стекло, толщей воды, так толком и не успев набрать достаточно воздуха для погружения. С трудом сориентировавшись в текучем пространстве, заливающем глаза и искажающем весь окружающий мир, панически хватая ртом воду в попытке вздохнуть, перебираю всеми конечностями, быстро плывя навстречу сверкавшему над поверхностью солнцу. Кое-как выплыв наверх, отплёвываю попавшую в рот жидкость и, несколько раз тяжело прокашлявшись, жадно хватаю губами такой свежий и такой невыносимо нужный моему организму кислород. Попутно вяло плыву к расположившемуся посреди водоёма огромному валуну, совершенно не замечая принципиально важных деталей из-за циркулирующего в венах переизбытка адреналина после падения, ощущение которого мутной поволокой застилало глаза. Чувство недавно испытываемого страха заставляло срываться с губ громкие надрывные вздохи в попытке восстановить нормальное сердцебиение и дыхание. Не прекращая поглощать ставший вдруг драгоценностью воздух, медленно поднимаю глаза наверх и, крепко ухватившись за край камня дрожащими от напряжения пальцами, встречаюсь взглядом с тремя парами глаз очаровательных русалок, что были способны околдовать своей красотой любого мужчину. Но я не парень, поэтому их преисполненные удивления прекрасные очи не произвели на меня должного эффекта и первое, что сорвалось у меня с языка, было короткое, но ёмкое: – Господи... И тут меня накрыло. Вопящий от творившего вокруг безумия мозг, не выдержав нахлынувшего на него потока разномастной, не подлежащей адекватному описанию, информации просто-напросто выключился, заставив сознание со скоростью пули покинуть тело, оставляя то в беспамятстве и унося все мысли далеко за пределы всего этого ненормального мирка. Что ж, соглашусь, обморок – это единственный выход не свихнуться окончательно, пусть эта реакция и была для меня слишком уж женской. Против природы, увы, никуда не попрёшь. Конец POV Рики. – Ещё одна? – с неприкрытой ревностью поинтересовалась рыженькая русалка, наматывая на тонкий палец свисающую с плеча завитушку густых волос, с интересом рассматривая постепенно сползающую с камня впавшую в долговременное забытье девушку. Её морские подруги, скривившись от созерцания этой картины, согласно хмыкнули, прекрасно понимая то, что Дух Озорства переставал посещать их лагуну, как только в Неверленде оказывались очередные гости. В основном девчонки, с которыми Пэн охотно летал по всему острову, не давая скучать и показывая всё новые и новые чудеса. И вот опять. – Что будем делать? – спросила брюнетка, поправляя красующиеся на голове цветок и лист розовой кувшинки. – Может, утопим? – без какого-либо зазрения совести предложила третья русалка с длинными светло-пшеничными локонами, плеснув хвостом по спокойной глади водоёма. – Питер даже не узнает о ней. – Зачем? Она утонет и без нашей помощи в таком состоянии, – усмехнулась шатенка, указав рукой на скрывшуюся под водой тёмную макушку девчонки. С почти радостными улыбками посмотрев на то, как на поверхность всплывают мелкие пузыри воздуха, беспощадно теряемого Рики, пока та медленно опускалась на дно, обладательницы рыбьих хвостов и, как видимо, ума, звонко рассмеялись, наполняя лагуну ещё более нереальной сказочностью. Вот только... – Знаете, если он догадается об этом, то очень расстроится, – сорвалось задумчивое предположение с ярких карминовых губ темноволосой, – И даже, наверно, разозлится. – А если он разозлится, то... – подхватила блондинка, уставившись на подругу с вытянувшимся лицом. – То к нам больше не прилетит! – жёстко закончила мысль рыжая. Оценив не особо выгодный для них исход всей сложившейся ситуации, все три морские девы обменялись друг с другом напряжёнными взглядами и нехотя нырнули в прозрачно-голубую глубину, стремясь спасти ту, кого было бы лучше, по их мнению, похоронить на морском дне. *** Что ж, попытка проникновения на зимнюю сторону острова оказалась провальной. Питеру Пэну, к его наиглубочайшему сожалению, пришлось с позором сбежать за пределы владений «Принца-Сосульки» раньше того, чем он успел хоть что-то выяснить о блуждавшей по острову странной зверюге, пугающей все местных без исключения. Причиной поспешного побега послужил неслабый морозный смерч, который наверняка поднял Его Величество, заметив на своей территории старого знакомого и тем самым решив его поприветствовать. Ничего себе приветствие, ага, которое при другом, менее радостном раскладе, могло бы стать последним напутствием. Но, к счастью, Пэн отделался лишь слегка замёрзшими конечностями и горящими от ледяного ветра щеками и носом, что даже после десятиминутного полёта под жарко палящим солнцем сохранили яркий морозный румянец. И вот теперь, слегка раздосадованный таким оборотом событий, Питер быстро нёсся в голубой вышине, охватывая взглядом расстилающийся под ним ярко-зелёный, такой живой и яркий тропический пейзаж, который стал ему до боли родным за все прошедшие годы, проведённые в стране, о которой так грезят все дети. Где всё остаётся как есть, пока реальный мир неуклонно стареет, дряхлеет и постепенно рушится под натиском неумолимого потока времени. Отогнав от себя все тягостные мысли, паренёк снизился до верхушек деревьев, летя уже по чётко отпечатанному в голове маршруту, который пролетал уже немыслимое количество раз, уже на зубок зная каждое деревце, каждую скалу, каждый ручеёк, что были на его пути. И вот в который раз он решил заскочить обмолвиться парой словечек с его очередными обожательницами, что охотно предоставляли информацию о Капитане Крюке, которую успели подслушать, находясь под водой у его корабля. Эта старая вобла никогда не замечала слежки и вряд ли догадывалась о таких ухищрениях со стороны Пэна, которому было это только на руку во время его еженедельных сражений с неугомонным пиратом и его глупой командой, которая выполняла свою работу из рук вон плохо. Довольно улыбнувшись воспоминаниям о славных победах над этим на редкость вредным капитаном, парень ловко нырнул вниз и, резко приземлившись на одном из многочисленных валунов, наигранно манерно поклонился девушкам: – Здравствуйте, девочки! Но вместо восторженных криков радости по поводу его возвращения на Питера устремилось как минимум шесть пар виноватых глаз и такое непривычное от русалок молчание, что Пэн невольно тоже принял слегка нахмуренный серьёзный вид, не понимая, что произошло. – Что-то случилось? Почему вы все такие невесёлые? – задумчиво почесав затылок, не понимал парнишка. Не говоря ни слова, все русалки разом спрыгнули с обломка скалы в воду, открывая взору Духа Проказ скрывающуюся за их фигурами иную картину. На сероватом камне, отполированном непокорной стихией под действием долгого времени безвольно распласталась девушка с тёмными, туго затянутыми в конский хвост чёрными волосами. Мешковатая одежда, скорее мужская, чем девчачья, истекала водой, а по нежным девичьим щекам расползалась неестественная устрашающая бледность. На секунду замерев от увиденного, мальчишка быстро перелетел на глыбу и, присев на корточки рядом с застывшей в беспамятстве брюнеткой, тот час склонился над ней, припадая ухом к еле-вздымающейся груди, проверяя, жива ли та, или же несчастная пала жертвой жгучей ревности его многочисленных морских поклонниц. Но уже в следующее мгновение с его губ сорвался вздох облегчения – глаза девушки были плотно закрыты, кожа бледна, но сердце её определённо билось, и от неё исходило живое тепло. – Сначала мы хотели её утопить, – честно призналась высунувшаяся из-под воды девушка. – Но потом решили, что тебе стоит узнать об этом. – Какие вы добрые, – усмехнулся он, беря на руки безвольное, оказавшееся внезапно хрупким, тело. – Ну, я тогда полетел. Ещё увидимся, девочки. С этим Дух Проказ легко взлетел в воздух, аккуратно прижимая промокшую с головы до ног незнакомку к груди, уже почти не слыша голоса глубоководных красавиц, провожающие его наполненными тоской криками, полностью сосредоточив внимание на неожиданном сюрпризе, преподнесённом ему неотвратимой судьбой. *** POV Рики – Боги... – было моё первое слово после того, как я более-менее начала приходить в себя после недолговременной, а, может, и наоборот, вынужденной отключки. Услышав свой до ужаса хриплый голос, я тяжело повернулась на бок, пытаясь кашлем выровнять тяжёлое дыхание и попутно избавляясь от наполнявшей горло и рот солоноватой влаги, что мешала дышать. Чёрт, это купание точно не пошло мне на пользу. Особенно моим и так разваливающимся по швам латанным-перелатанным вещам, которые, как ощущалось, были мокрыми до нитки и неприятно липли к коже. Шикарно. Отвлекаясь от мыслей о том, что в моём итак не многочисленном гардеробе станет на три практичные вещи меньше из-за вынужденных водных процедур, я с трудом раскрываю слипшиеся от соли веки, подёрнутым белой поволокой взглядом оглядывая окружающее меня пространство. Но, к сожалению, от этого действия было мало проку, так как кроме расплывчатых цветных клякс я не видела ровным счётом ничего, что не могло не раздражать. Однако, судя по комфортабельности моего расположения, я лежала на довольно мягкой широкой постели накрытой каким-то тёплым меховым покрывалом. Под головой ощущалась притягательная мягкость обычной перьевой подушки, и пусть всё моё тело окружала противная холодная влажность, мне стало как-то полегче от мысли, что сейчас я нахожусь далеко от всего этого психованного леса на уютной тёплой кровати... Так. Минуточку. Что-то тут опять не состыкуется. Откуда бы посреди полуфантастических тропиков с русалками быть нормальной кровати? Боже, да что ж меня всё преследует эта проклятущая мебель, будь она неладна! И вот снова на мои плечи свалилась новая порция вопросов относительно того, куда на этот раз меня занесло. Впрочем, плевать. После прогулки меж зарослей лиан и совместного купания с мифологическими дамочками с рыбьими хвостами меня уже было тяжело чем-то удивить. Так что меня совершенно не покоробило от того, что когда я, наконец, обрела способность видеть, то первое, что предстало моему взгляду, было всего лишь чьё-то жилище, обустроенное вещами, как и обычными, так и сделанными вручную из подручных материалов. Приподнявшись на локтях, я начала с интересом рассматривать висящие на стенах охотничьи луки и копья, часы с маятником, явно показывающие неправильное время и многочисленные шкуры зверей. Похоже на дом дикаря... Ну, или Робинзона Крузо, кому как нравится. Хотя, возможно тут жил даже и не один Робинзон, судя по тому, что в комнате помимо той постели, на которой я лежала, на небольшой высоте висело ещё несколько гамаков. – Занятно, – пробормотала я, ещё раз оглядываясь по сторонам, и после с сарказмом прошептала: - И что теперь? Из-за угла выскочит белый кролик и, впихивая мне печеньки «Съешь меня», поведёт на экскурсию по Стране Чудес? Но ответом мне послужила лишь тишина. Ну, здорово, конечно! Надеюсь, это не пряничный домик ведьмы, в который меня затащили, чтобы съесть за милую душу? Ха-ха... Однако, как же много, оказывается, я знаю сказок! Вон и «Гензель и Гретель» неожиданно вспомнились. Наверное, это от стресса, да. Надо успокоиться. Вздохнуть спокойно и продолжать убеждать себя, что я всё ещё сплю. Да-да, я сплю. Это мне только снится. Да-да. Главное – это спокойствие. Только спокойствие. Сев на мягкой кровати по-турецки и глубоко вздохнув, пытаюсь отключить отдающиеся в ушах набатом излишне эмоциональные мысли. Но получается это у меня явно плоховато, учитывая то, что перед глазами так и мельтешат картинки моих сегодняшних похождений в царстве грёз. И почему-то у меня складывается такое впечатление, что это самое царство грёз как-то больно излишне реальное, а учитывая, что одежда у меня и вправду насквозь мокрая, а спина после особо чувствительного столкновения с выступом на холме до сих пор отдаётся тупой болью, то... Я уже и не знаю что думать. Нет! Я не собираюсь признавать такую очевидную чушь! Так не бывает! Не бы-ва-ет! – Ну почему я? – устало закрывая глаза дрожащими ладонями, спросила я в пространство. – Почему?! И вот в этот момент я ощутила, как что-то внутри треснуло. Все переживания, весь испуг и растерянность, что я всё это время всеми силами удерживала внутри, пытаясь шутками абстрагироваться от всей ситуации, в которую не понятно как вляпалась, мгновенно вышли наружу, заставляя чуть ли не сотрясаться от внезапно нахлынувшего гадкого чувства паники. С губ непроизвольно сорвался тихий всхлип, а крепко зажмуренные глаза вновь обожгли непрошеные слёзы слабости. Нет. Только не плакать, Рики. Не. Смей. – Эй, почему ты плачешь? – неожиданно раздалось передо мной и я, чувствуя ладонями как по холодным щекам катятся контрастно-горячие слезы, вскинула лицо на обладателя звонкого голоса. Конец POV Рики. *** (Музыкальная тема: Владимир Дашкевич – Вальс Берилл). Вьюга завывала с особой настойчивостью в эту дивную зимнюю ночь. Казалось, она танцует свой причудливый танец, ведя в танце шальные снежинки, что терялись в её призрачных потоках. И искрилось всё вокруг, подобно драгоценным камням, создавая утопически роскошный ледяной ландшафт, вид на который открывался из огромных панорамных окон снежного дворца единоличного повелителя холодной стороны острова Неверленд. Сам он, казалось, застыл, подобно статуе, сомкнув руки за спиной и вглядываясь в свои обширные владения голубым взглядом, в котором сквозила бесконечная тоска и боль. Наконец оторвавшись от созерцания застывшей в белом одеянии природы, тот с тихим вздохом отошёл от окна, медленно прошёл в центр Тронного Зала и, резко расстегнув серебряную застёжку в виде восьмигранной снежинки, удерживающую на плечах отороченную мехом длинную мантию, позволил той упасть на пол бесформенной тряпкой. С равнодушием перешагнув через светло-голубую тяжёлую ткань, стелющуюся по полу, юноша с нескрываемым облегчением, проступившем на его лице, стащил с запястий лазурные перчатки, обнажая тонкую светлую кожу. Медленно согнув и разогнув неестественно длинные и будто сделанные из снега пальцы, тот звонко щёлкнул ими, и тут же в его руки легла принесённая ветром из тайника скрипка из неестественно тёплого в таком мёртвом холоде дерева. Смычок послушно лёг в изящную ладонь и тот, зажав подбородком край инструмента, осторожно тронул смычком тонкие струны, оглашая зал тонким голоском скрипки. На бледных тонких губах расцвела довольная улыбка, и в следующее мгновение пространство наполнили мелодичные размеренные звуки. Платиновый блондин, наслаждаясь чудесной мелодией, прикрыл небесно-голубые глаза веками и, медленно вальсируя, закружил по идеально гладкому полу. Он танцевал в полном одиночестве, раз за разом вдохновенно повторяя танцевальные шаги. И музыка, что не умолкала ни на мгновение, отдавалась чистым серебристым звоном от сводчатых, сотканных изо льда и снега стен, наполняя замёрзший до основания тоскливый мир небольшой толикой радости. Вдруг глаза юноши резко раскрываются, смычок на мгновение останавливается, но лишь для того чтобы со следующей секунды вновь заиграть с ещё большим энтузиазмом. Зал охватывает снежная метель, возникшая буквально из неоткуда, окружая парня единым холодным потоком, а затем постепенно начиная приобретать очертания стройной прелестной девушки. Белоснежная красавица, грациозно кружась под медленный ритм музыки, кротко улыбается создателю, изящно двигая тонкими руками, и, будто ненароком, задевая того холодными пальцами. Улыбнувшись в ответ сотворённой из вьюги девушке, юноша оставляет всё ещё играющую саму по себе скрипку в воздухе, прижимая к себе обжигающе ледяное тело, продолжая вальсировать по гулкому залу. Он словно бы хочет забыться, с бесконечным отчаяньем повторяя и повторяя и без того идеальные шаги вальса. Этот до боли тяжёлый момент, переполненный эмоциями, тает словно льдинка, брошенная под горячие лучи солнца, разбивается о жёсткие грани реальности, что заунывным звоном врывается в мгновенно наполнившийся тишиной зал. Скрипка с глухим треском падает на пол и юноша, будто разбуженный этим звуком тут же останавливается, отпуская теперь уже неподвижно застывшую в грациозной позе снежную девицу. – Здравствуй, Хлоя, – поднимая глаза на только что влетевшую в тронный зал фею, отстранённо изрёк тот. Фея, тяжело дыша и еле-еле удерживаясь в воздухе от усталости, что-то невнятно прозвенела, сообщая о чём-то своему другу. Но он, не став толком её слушать, задумчиво прищурил голубой взгляд, вновь устремляя его на немо стоящую в центре статую и, протянув к её лицу бледную руку, мягко погладил по идеально гладкой щеке, попутно очерчивая подушечкой большого пальца плавный изгиб мертвенно-белых губ. – Так скучно, - прерывая подругу, прошипел он, медленно скользя пальцами от губ красавицы до середины груди, останавливаясь там, где по идее должно было быть сердце. – Хлоя, мне так скучно... Кроха, удручённо вздохнув, промолчала, лишь с некоторой тревогой поглядывая на друга. Фраза «Мне скучно» стала для неё уже настолько обыденной, что она предпочитала просто её игнорировать, стараясь лишний раз не напоминать себе о том, что следовало после этих на первый взгляд невинных слов. А меж тем, прекрасное творение смотрело на своего создателя с кротостью невинной овечки, вновь оживая и нежась от его прикосновений. Томно вздыхая и протягивая ладони к его лицу. Он, не отстраняясь от её порыва, позволил коснуться себя, заглядывая в искрящийся льдом и бездушной пустотой покорный взгляд, а затем... – Прости, но ты мне тоже скучна, - натянуто улыбнулся он и, увидев промелькнувший в прозрачных глазах неподдельный ужас, щелчком пальцев безо всякой жалости обратил своё создание в россыпь снежинок. Проследив то, как девушка, словно конфетти, рассыпалась по блестящему в вечном свете луны полу, он молча поднял валявшуюся у ног мантию, накидывая её на плечи и снова усаживаясь на свой трон, устало разложил руки на подлокотниках. Откинув голову назад, тот закрывает глаза, будто обособляя себя от всего вокруг, и надтреснуто шепчет в повисшую тишину, накрывая ноющее сердце снова затянутой в перчатку ладонью: - Если бы только можно было вот так же просто избавиться и от этой чёртовой боли... *** POV Рики – Эй, ты чего? Почему ты плачешь? – неожиданно раздалось передо мной и я, чувствуя как по холодным щекам катятся контрастно-горячие слезы, вскинула лицо на обладателя звонкого голоса. Шмыгнув носом, я в изумлении уставилась на стоящего передо мной парня с растрёпанными ярко-рыжими волосами, художественной косматостью выглядывающими из под зелёной шляпы. На меня с неподдельным беспокойством смотрели тёплые карие глаза в приглушённом освещении дома казавшиеся бархатными. Их владелец был сравнительно невысоким, но тем не менее несколько выше меня, одет в странную одежду того же цвета, что и головной убор, да и в добавок на правом боку покачивался кинжал. Что ж, замечательно. Вот и ещё один глюк пожаловал. Симпатичный такой глюк... – Ты в порядке? – задумчиво наклонив голову набок, спросил «глюк». – А-а... – протянула я, как-то разом позабыв как адекватно изъясняться. Хотя о какой адекватности может идти речь? Я же ведь свихнулась, ибо да здравствуют психи во всём мире! – Что? – переспросил тот. – Э-э... – нет, ну что это такое?! – Ты умеешь говорить? – А что, вполне логичный вопрос для обыкновенного плода моей невменяемой фантазии. Вместо ответа я просто кивнула. Язык меня явно не слушался, а позориться пусть даже и перед воображаемым довольно милым парнем как-то не хотелось. Ну что, если и сходить с ума, то уж с чувством, с толком, с расстановкой. Конечно, если это вообще возможно в данной ситуации. – Как себя чувствуешь? – участливо спросил шатен, улыбаясь задорной улыбкой. Как я себя чувствую? Хах, а чего полегче ты не мог у меня спросить, а? – Н-нормально... Относительно, - утирая влажным рукавом раскрасневшиеся глаза, пробормотала я в ответ, а затем, внимательно смотря на странно одетого парнишку, серьёзно спросила. – Ты ведь мне только кажешься? Ты лишь мираж? После моих сравнительно невинных вопросов, юноша уставился на меня с долей удивления, но не проронил ни слова, а затем, обхватив себя руками за плечи звонко рассмеялся и сквозь смех, спросил в ответ: – А что, так похож? – Ну, не знаю. Раньше я никогда не видела галлюцинаций, – честно призналась я. – Мне, увы, не с чем сравнить. – Ха-ха! Ты такая смешная, – тяжело сдерживаясь, чтобы снова не засмеяться, протянул тот и, неожиданно сняв с головы шляпу, галантно склонился в поклоне, чуть подмигнув мне правым глазом. - Меня зовут Питер Пэн. А тебя? И тут меня переклинило. Питер Пэн. Конечно... Ну, конечно! Всё. Вот теперь это конечная инстанция. Крыша едет, а маразм всё крепчает. Может ещё и Динь-Динь появится для пущего антуража, м-м?! – Что...Что ты сказал? – чувствуя, как мои губы растягиваются в нервной кривоватой улыбке, прошептала я. Ох, что-то мне как-то нехорошо... Но не успел он ответить на заданный мной вопрос, как я резко упала спиной на мягкое ложе, невидящим взглядом уставившись в наистраннейший потолок в виде полого ствола дерева. Господи, ну, сколько это ещё будет продолжаться?! Я хочу проснуться! Боже, пожалуйста, дай мне очнутся от этого кошмара! Я больше не могу! – Эй, ты чего?! – испуганно воскликнул Питер на это и, спустя мгновенье я почувствовала, как его крепкие и сильные руки схватили меня за плечи, насильно поднимая тело в сидячее положение и чуть встряхивая, чтобы привести в себя. – Тебе плохо? На это я нервно засмеялась. – Да... Мне очень плохо. Я попала в Страну Чудес, поплавала с русалками и познакомилась с Питером Пэном... Конечно, мне плохо! - подвела итог я, чуть прикрикнув на парнишку. - Для полного счастья не хватает только ведьмы на помеле да Чеширского Кота! – Вообще-то это Неверленд, – аккуратно оправил тот, присаживаясь рядом и на удивление бережно приобнимая меня за плечи. – Ещё лучше!.. – пытаясь оттолкнуть того от себя выкрикнула я и тут же, позорно всхлипнув, замолкла на полуслове. Поперхнувшись собственными словами и кое-как совладав с вот-вот готовой начаться долгой нервной истерикой, я, больше не пытаясь вырваться из объятий юноши, сжалась в один комок нервов в тёплых руках шатена. Тёплых и мягких, абсолютно реальных ладонях, которые уж точно не могли принадлежать фантому или призраку. Но... Но так же не бывает! Этого же не может быть. Серьёзно, ну как это... Хах, да что же тут творится, чёрт побери?! – Только не говори мне... Что ты... – отстранившись от него и взглянув в глубокие карие глаза, неуверенно выдавила я, а потом, сглотнув, закончила, - настоящий? Он ничего не ответил и лишь ещё раз одарил меня очаровательной улыбкой, от которой в груди всё на секунду так потеплело и стало так спокойно... Чёрт, чёрт, чёрт! О чём я только думаю, в конце-то концов?! – Боги... – хватаясь за голову, простонала я. – О, Боги! Это не со мной происходит... – Послушай, так как тебя всё же зовут? – наконец вывели меня из ступора аккуратные слова. Кое-как отцепившись от готовой взорваться в любой неподходящий момент головы, я снова взглянула на Пэна, прикидывая про себя подыгрывать ли всему этому сумасшествию или так и продолжать убиваться по поводу того, что оно всё никак не кончается. Господи, как всё сложно-то. Как всё сложно... Хватит думать! Если я продолжу в том же духе, то точно свихнусь! К чёрту здравый смысл! – Я Фре... – наплевав на бушующий в голове ураган эмоций, начала было я, но тут же осекшись, исправила, - Рики. – Приятно познакомиться, – мягко прошептал парень, вновь надевая свою шляпу. На это из горла невольно выходит надрывный вздох, и я, проигнорировав сидевшего рядом мальчишку, подтягиваю замёрзшие ноги к груди. Крепко обхватывая руками колени, зарываюсь в них лицом, стараясь привести разрозненные мысли хоть в какое-то подобие порядка. Боже мой, да что ж это за дурдом!? И как бы я ни старалась отрицать очевидные вещи - весь этот так называемый дурдом был абсолютно материален и испаряться явно был не намерен. Поэтому, раз мне всё равно уже никак не выпутаться из лап сказочной иллюзии, я пересилю себя и смирюсь. На время. А вера... Наверно сегодня я впервые осознала тот факт, что верить не так легко, как кажется.