О том, как сходят с ума

POV Рики С того дня начались мои серые будни в мире, что никогда не существовал. В мире, что всё ещё был отвергаем мной и откровенно страшен в своей необыкновенной сказочности. Смириться с действительностью, всё же, оказалось трудной задачей, и самым лёгким вариантом её постепенного принятия я выбрала временное затворничество. Истинно женская логика: «Если я не вижу источник проблемы – значит, её нет». Поэтому, как только моя нога переступила порог дома сооружённого в «Дереве Висельника», как мне сказал Питер, я тут же зашла в свободную, располагающуюся наверху, комнатку с дивным видом на тропики и выходить оттуда в ближайшее время больше не собиралась. Общение с жильцами мной даже не рассматривалось – мне нужно было прийти в себя, а их вид только напоминал мне об истинном положении вещей, которые меня совершенно не радовали. И после краткой усталой просьбы беспокоить меня перестали, как видимо по просьбе Пэна, за что я ему была благодарна. Единственные моменты, что поднимали настроение: обилие разнообразнейшей еды, из того, что росло, бегало, летало по всему острову. Я, конечно, не привыкла принимать чьи-то подачки, но выбора у меня не было – я не Маугли и охотится на диких зверей не обучена, увы. Второй момент: это вновь найденный толстый альбом с чуть желтоватой бумагой - дражайший подарок от единственного дорогого мне человека, которого я не видела очень давно... Вложенный меж страниц огрызок карандаша затупился на третий день моего самоличного заточения и хочешь-не хочешь, пришлось мне-таки выйти наружу, чтобы найти хоть что-нибудь отдалённо напоминающее камень. Если мои скупые знания по «технике выживания на дикой местности» меня не подводят, из него можно сделать какой-никакой, но всё-таки нож. Хмыкнув этому, резко захлопываю альбом и аккуратно кладу его на мягкий тюк, что служил мне своеобразной кроватью, которая к моему величайшему удовольствию не скрипела, да и не могла по определению. И слава тебе, Господи! Дрожащей рукой отодвигаю длинную пушистую шкуру какого-то неизвестного мне зверя, выглядываю наружу и, взглянув вниз с лестницы, обнаруживаю, что в доме никого нет. Выдохнув с нескрываемым облегчением, я смело вышла за пределы своего личного пространства, быстро спустилась по шатким ступенькам и спустя несколько минут оказалась снаружи, тут же прикрывая глаза от слепящего зноя летнего солнца. Замечательная жаркая погода вселяла в душу краткую радость, от которой губы непроизвольно растягивались в такой же тёплой, как эти радостные лучи света, улыбке. Но всё же, отвлёкшись от созерцания красоты летнего тропического пейзажа, который всё порывалась зарисовать, но каждый раз одёргивала себя от этой затеи, я усердно начала всматриваться в почву, ища хоть что-то похожее на камень. И вот спустя десятиминутного поиска мной были найдены два увесистых валуна и какой-то бурый остаток закаменевшей породы, разбив который я по теории должна получить довольно острый край. Убедившись, что вокруг никого нет, я подтащила один из валунов на, лишённый травы, участок земли, положила на его серую поверхность предполагаемый материал для ножика и занеся над ним булыжник, служивший своеобразной наковальней, хотела нанести первый удар... - Что это ты делаешь? – неожиданно раздался заинтересованный голос у меня над головой. Вздрогнув от удивления, тут же разжимаю пальцы на зажатом в руке камне, слыша как тот с шелестом падает в гущу травы, и тут же вскидываю взгляд наверх, буквально нос к носу сталкиваясь с шатеном, зависшем в двух метрах над землей. - А тебе-то какое дело? – не растерявшись отвечаю ему, тут же наклоняясь, чтобы поднять свой честно найденный камушек. - Мне просто интересно, - не унимался тот, глядя на моё сооружение из валунов. - Я пытаюсь сделать нож, - не смотря на него, произнесла я несколько раздражённей, чем хотелось. – Ты мог бы мне не мешать? Свет загораживаешь. Сказав это и стараясь больше не обращать внимания на назойливо летавшего вокруг меня мальчишку, я снова замахнулась и вложив в удар всю свою силу ударила по своей каменной жертве. И ничего. Да уж, Рики, конечно, как же у тебя что-то получится! И почему всё вечно оборачивается против меня?! Идиотский остров! Идиотский лес! Идиотский камень!.. Ненавижу! - Слушай, такими темпами ты и до вечера не управишься, - присев на стоящий недалеко камень и оперевшись подбородком на согнутые в локтях руки, деловито сообщил парень, внимательно смотря, как я в приливе гнева продолжаю дубасить несчастный камушек. - Можно, как-то, без комментариев? – в перерыве между ударами прорычала я. И вот вновь готовясь нанести очередной удар, краем уха слышу, как тот тихо усмехнулся, и не успела я снова стукнуть по своему будущему ножику, как мне опять помешали. Перехватив мою руку с самодельным «молотком» Питер ловко вытащил из ножен короткий кинжал с заострённым лезвием и протянул мне рукоятью вперёд. Рассмотрев протягиваемую вещь, недовольно фыркаю, вырывая свою руку из хватки Пэна и, погрозив тому ставшим уже почти родным булыжником, чётко сказала: - Мне не нужны подачки. На это Питер, глубоко вздохнув, вновь завис в воздухе, сидя по-турецки, всё так же наблюдая за моими тщетными попытками соорудить режущий предмет. - Знаешь, из всех кто посетил Неверленд, никто не вёл себя, так, как ты, – задумчиво выдал тот в пространство. - А как я себя веду? – остановившись на полпути, спросила я. - Ну-у-у... Ты первая, кому здесь так сильно всё не нравится, - протянул парень, на что я рассмеялась. - Хочешь сказать, что все, кто попадал в это место до меня, были здесь счастливы и, даже более того, рады, что находятся в столь странном месте? – ехидно поинтересовалась я у него, садясь на притащенный мной валун. - Ну, да, - кристально честно ответили мне. - Ха-ха... – протянула я и затем резко бросила, - Не. Верю. После этого Питер, будто на секунду потеряв возможность парить в воздухе, провалился вниз и только у самой земли вновь начал подниматься на исходное положение. - Ты чем-то напоминаешь ту, что была здесь до тебя. Она тоже была удивлена и ей не всё здесь нравилось. Но потом она хотела стать первой пропащей девчонкой, однако... – он грустно вздохнул, - ей пришлось вернуться. - О-у, похоже, были здесь и относительно адекватные люди. Жаль я её не знаю, - пожала я плечами. – И как же её звали? - Джейн, - радостно сообщил мне мальчишка. В ответ на это моё лицо мгновенно побледнело, а выражение насмешки сменилось на озадаченность. Джейн... Так звали автора той рукописи, если меня память не подводит. Неужели правду говорит?.. - Значит, та самая Джейн из книжки... – тихо пробормотала я. - А? – не расслышал меня Пэн. И я, собравшись с духом, всё-таки взглянула на взбалмошного парнишку и, протянув руку, уступчиво проворчала: - Ладно. Давай сюда свой ножик. Тот буквально на глазах просияв от моего ответа, весело улыбнулся мне, тут же услужливо подав кинжал. И в миг, когда я принимала из его руки протянутое мне оружие, я почувствовала, как наши пальцы на миг соприкоснулись, и уже через секунду наблюдала, как лезвие, сверкнув своей идеальной хромовой поверхностью в свете солнца, с тихим шелестом упало в траву. Поняв, что именно я стала причиной этого конфуза, внезапно отдёрнув руку, молча поднимаю кинжал и, присев на пень, начинаю излишне усердно точить старый карандаш, добиваясь идеально остро заточенного грифеля, попутно стараясь не смотреть в глаза парнишки. Да что не так? Что? - Извини, кажется, я тебя до сих пор пугаю... - почему-то начал извиняться Пен, украдкой задумчиво посмотрев на свою руку. - Нет, - резко перебила я его, прекращая орудовать клинком, - это не так. Мальчишка, посмотрев на меня спокойным заинтересованным взглядом, промолчал, будто ожидая, что я скажу дальше. И я, поняв это, медленно подняла на него свои глаза и, сжав в кулаках карандаш и кинжал Питера, сказала: - Тигровая Лилия сказала, что если я не избавлюсь от сомнений, то никогда не сумею покинуть это место. Надеюсь,.. что ты поможешь мне найти путь к вере, как ты помог этой Джейн, - а затем, заметив на его лице открытую радость, тут же поумерила его энтузиазм. - Но это абсолютно не значит, что я тебе доверяю! Ясно? Больше не дав ему сказать ни слова, чуть грубовато впихнув в его руки оружие и кое-как поблагодарив Питера, я, сунув карандаш обратно в карман брюк, быстро развернулась на сто восемьдесят градусов и не оглядываясь ушла обратно в свою комнату, про себя мельком думая, что теперь после этого поступка для меня изменится если не всё, то очень многое. Конец POV Рики. Юноша с огненно-рыжими волосами мягко сжал пальцами холодную золотистую рукоять старого доброго кинжала, что не раз выручал его из опасных передряг, которые он сам искал в поисках веселья. И теперь глядя на него в голове парня возникает не яркие образы славной весёлой битвы с пиратами или хитрыми индейцами, а совсем иная картина - девушка, ловко орудующая острым лезвием любовно точа старенький погрызенный карандаш. Её лицо... слегка напряжённое, с тёмными нахмуренными бровями и тепло её пальцев в момент их краткого соприкосновения. И вспоминая это, он снова улыбается, глядя в спину очередной гостьи Острова Детства. Улыбается с тайной печалью на сердце, что гложет его уже не один год. *** Средь зимнего леса тихо падал с неба белоснежный снег. Стелился по ровной глади дороги, петляющей меж деревьев, покрытых искрящимся чистым серебристым сиянием инеем. Умиротворённый покой погруженного в объятья нескончаемого холодного сна места нарушался лишь тихой поступью лап снежных волков, сотворённых из быстрой вьюги, что везли за собой серебрящиеся в свете тусклого солнца и увитые причудливым морозным узором ледяные сани, что с еле-слышным скрипом скользили по только-только выпавшему снегу. Юноша, сидевший в санях, с наслаждением подставлял лицо жёсткому колючему ветру, морозными ладонями гладящему его по щекам и треплющему перламутрово-белые пряди. Окружающий пейзаж его владений был ему уже давно не интересен, если не противен до чёртиков. Снежные равнины и чащобы не привлекали взор владыки одинокого пустынного королевства. Его манило совсем другое... Где-то там, в сотне метров, ели, покрытые толстым слоем изморози, гордо стояли на границе меж белоснежным чистейшим миром, погруженным в объятья безмолвия, и тем другим, наполненным звуками жизни и ярким светом знойного солнца, гладящего сочную зелень деревьев. Сани по приказу юноши останавливаются в четырёх метрах от черты, за которой сияли, в своём диком великолепии, летние тропики. Тот, грациозно спустившись по прозрачным ступенькам своего экипажа, мягкой поступью барса прошествовал к самому краю своего мира, всматриваясь в непривычно яркий пейзаж, простирающийся на расстоянии вытянутой руки. И в его глазах плескались грусть и жгучее желание пересечь черту, что незримо разделяла остров на две равные части. Как давно он не видел всю эту красоту, как давно он не подходил к этому заветному месту, что было местом встречи двух давних друзей ещё до того, как тёмную половину острова заволокло снежной пеленой вечной зимы, и в его собственном сердце поселилась эта пустота, которую ничем нельзя было заполнить. Как же давно это было... Посмеявшись этому внезапному наплыву ностальгии, блондин оправил отороченный мехом капюшон походной мантии, украшенный узорной вязью из тысячи снежинок и в задумчивости осмотрев свою руку в уже обыденной перчатке, плотно облегающей тонкие пальцы, будто что-то обдумывая про себя. А уже через мгновенье, решившись, парень резко снял с бледной руки тонкую перчатку, протягивая слегка дрожащую ладонь к невидимой глазу границе... Миг – и парень резво отскакивает от черты, прижимая к груди обожжённую руку. Пальцы, на миг ощутившие зной солнца, горели жгучей болью, мгновенно покрываясь красноватыми ожогами, уродуя изящную руку блондина. Раздосадовано смотря на эти отметины, парень лишь смеялся. Без тени радости. С горьким отчаяньем. И ясным пониманием одной единственной вещи – ему уже никогда не пересечь эту грань. Негласный запрет действовал безотказно на протяжении целых столетий. И давать сбой явно не собирался. Однако этот запрет, как будто назло, распространялся только на него одного, запирая юношу со всех сторон в просторной снежно-серебристой клетке. - Ты так и не сдержал обещание... – непроизвольно шепчут бледные губы. Еле слышные слова улетают в необъятный простор неба вместе с шальной метелью, смешиваясь со снегом, и незримой пеленой накрывая ледяные вершины. И тихо скрипя, уносятся прочь посеребрённые морозом сани, увозя своего хозяина всё глубже в свои единоличные владения. *** POV Рики Итак, вот и настал тот день, который я старалась отодвинуть до лучших времён. Не получилось. Несмотря на весь мой внутренний протест, я-таки пересилила себя и вышла за пределы своего маленького убежища, аккуратно отодвинув в сторону штору из плотной шкуры. А снаружи в центральной комнате убежища пропащих мальчиков кипела жизнь: ужин был в самом разгаре и мальчишки вовсю веселились, кидаясь друг в друга косточками и ошмётками еды. Да уж, здорово - ничего не скажешь. Может лучше не стоит, а, Рики? Наверно, все уже привыкли к мысли о том, что я так и останусь жить в своей «башне», словно «принцесса» в ожидании спасения прекрасным принцем на белом коне... Ага, как же. Найти бы ещё этого принца, который бы меня отсюда вытащил. Да что там «принца»? Хоть кого-нибудь! Оборвав на корню свой мысленный поток причитаний, я, растянув губы в дружелюбной улыбке, крадучись прошмыгнула вниз по невысокой лестнице в направлении радостно хохочущих мальчишек, которые были не старше многих сирот, за которыми я периодически приглядывала в приюте, чтобы те не натворили шалостей, хотя и сама была не сахар. От этой мысли стало чуток полегче, и я, желая, наконец, разрушить стоящую между мной и ими стену непонимания, заговорила первой, тем самым обращая на себя всеобщее внимание: - Эм... Привет всем, - аккуратно начала я. Мальчики, в ступоре остановившиеся посреди «трапезы» с занесёнными руками с зажатыми в них ложками и едой, резко развернулись на звук моего голоса, мгновенно замолкли. М-да, как и ожидалось, мой триумфальный выход тут же был встречен озадаченными взглядами всех жильцов «Дерева Висельника», которые смотрели на меня, как на восьмое чудо света. - Э-э... Простите, что я не представилась вам раньше. Меня зовут Рики. И тишина. Нет, я, конечно, ожидала подобной реакции, но что б так... Однако мои опасения были напрасны. Повисший в воздухе конфуз сгладил вставший из-за стола долговязый паренёк в шкуре лисицы, первым протянув мне руку, на что я слегка отступила назад. - Проныра, - представился тот. Но не успела я пожать ему руку, хотя и не очень-то хотелось это делать, учитывая, что та была «от и до» перепачкана в меду, как его грубо отпихнули в сторону двое мальчишек в костюмах енотов и, встав друг на друга, тоже протянули мне свои ладони в знак приветствия: - Близнецы! И снова мне не дали поздороваться. Енотов-близняшек сменил упитанный мальчуган, одетый в шкуру медведя, который тут же представился: - Мишка. Не сумев вымолвить и словечка на это, чувствую, как кто-то дёргает меня за штанину. Обернувшись и не обнаружив за спиной никого, опускаю взгляд вниз и натыкаюсь на двух маленьких мальчиков лет пяти от силы, приветливо махающих мне ладошками. А пока я знакомилась со всей этой довольно специфичной компанией Питера Пэна, сам Питер продолжал сидеть за столом на своём «троне» и тихо-мирно наблюдал за тем, как его друзья с радостью принимают меня в свою компанию, участливо расспрашивая меня о всяких мелочах. В итоге так вышло, что меня таки усадили за общий стол рядом с Пэном, и я, пожелав всем приятного аппетита, начала аккуратно поглощать собственную порцию, краем глаза наблюдая, как после моих слов вновь возобновляется эта шумная атмосфера веселья. - Молодец, - слышу одобрительный шёпот рядом и чуть отпив из золотого бокала, который уж никак не вязался с общей обстановкой и выглядел скорее каким-то трофеем, я поднимаю взгляд на рыжего парнишку, встречаясь с его тёплыми глазами. Что ж это была моя первая маленькая победа. - Да, ладно. Велико дело, - беззлобно пробурчала я на это. Тут в наш маленький диалог вклинивается несколько непонятная для меня новость: - Значит, ты будешь нашей новой мамой? – вопрос был задан мальчишкой с трепыхающимися на голове кроличьими ушами, и был настолько кристально невинен, что в горле мгновенно встал ком. - Мамой? – переспросила я. О чём это он вообще? - Да! Рики – новая мама! – начали скандировать мальчики, стуча ложками по столу. - Что? Да постойте же... – растерянно прошептала я, но мои слова тут же потонули в гомоне неумолкающей ребятни. Так, похоже, я рано радовалась... Как знала, что со всеми этими знакомствами нужно повременить. Вот как знала, что ничем нормальным это не кончится! - Расскажи нам сказку! – тем временем теребил меня за рукав Нямс, если я правильно запомнила имя этого мальчика. - Да! Расскажи-расскажи! Ссыпающиеся со всех сторон просьбы о том чтобы я при всех моих скудных познаниях фантастических историй, рассказывала кому-то сказку перед сном. Так как это делают родители, бережно укрывая своих детей мягким одеялом, тихо шепча тем на ушко пожелания сладких снов... Господи, как же это жестоко. - Хватит! Замолчите! – срываюсь я, вскакивая на ноги и слыша, как с грохотом падает табуретка. Мгновенно в комнате воцаряется гробовое молчание, в котором каждый из присутствующих смотрит на меня с открытым непониманием и удивлением. Мои губы дрожат, глаза не в силах остановится на одной точке бешено бегают по всей комнате, а руки, дрожа, цепляются за край стола, лишь бы не схватиться в порыве злости за какой-нибудь бьющийся предмет. - Рики? – озадаченно произносит Питер. - С какой стати я должна рассказывать вам сказки? Я... Я не верю в них. Не верю в эти глупые россказни для маленьких детей. Золушка, Робин Гуд... Белый кролик... – надтреснуто произнесла я. – Если бы только было кому рассказать сказку мне... С этим я, утерев рукавом слезящиеся глаза, бросилась прочь от этой дружной компании, спотыкаясь на каждой ступеньке, уединяясь в спасительном одиночестве своей комнаты. С болью на сердце бросаюсь на тюк, стараясь не расплакаться так по-детски глупо и пряча лицо от льющегося из окна нежного света луны, мысленно обещая себе, что больше отсюда ни ногой. Да пусть хоть сто лет я проведу в этом несчастном мирке – лишь бы больше не было так больно... Спустя минут пятнадцать чувство отчаянья и краткой злости проходят, уступая место стыду. Господи я веду себя как маленький ребёнок! Фредерика, тебе уже пятнадцать лет! Сколько можно обижаться по пустякам?! Так, возьми себя в руки. Эти ребятишки ни в чём не виноваты. Надо бы как-нибудь завтра объясниться с ними. В конце концов, я ведь сама первая предложила им дружбу. - Рики, – вдруг слышу снаружи голос шатена. – ты спишь? - Нет, - оторвав лицо от подушки, ответила я. - Ну... Как бы... Извини, что так вышло, - услышала я извинения из-за плотно задёрнутой шкуры. - Ничего. Я сама повела себя не лучше, - поудобней усаживаясь на своей пастели, ответила я. В воздухе напряжённой струной повисла тишина. Безмолвие, растягивающееся на долгие мгновения в ожидании хоть единого звука с той стороны. И нарушаемое лишь тихим стрекотом сверчков из глубины леса да одинокими криками ночных птиц, звуки которых приносились в мою комнатушку с мягким ветром. И вот когда я, уже переодевшись в свою довольно хорошо просохшую одежду, собиралась лечь спать, думая, что Питер уже давно ушёл обратно к пропащим мальчишкам, до меня долетает неуверенный вопрос со стороны окна: - Послушай у тебя... Нет мамы? Кое-как распахнув слипающиеся от усталости глаза, вскакиваю с тюка и, открыв самодельные створки оконных дверец из досок, вижу, как в воздухе перед окном завис сам Дух Проказ собственной персоной. Что ж, так даже лучше, а то разговаривать через дверь, не видя собеседника, было как-то не особо приятно. - Нет. Никогда не было, - тихо отвечаю я ему. - Почему? - Я сирота, Питер. Родители подкинули меня на порог приюта ещё младенцем, оставив мне на память о себе только моё имя, вышитое на ленте, – честно ответила я. – Никто никогда не рассказывал мне сказки, никто не укладывал меня спать. Никто не целовал меня в лоб перед сном. Я выросла без родительской любви. И мне чуждо само понятие «мама». Пэн, внимательно меня слушая, молчал, не желая перебивать меня на полуслове, лишь изредка хмуря брови, от чего его всегда весёлое лицо, становилось пугающе серьёзным, как у взрослого. - Мальчишки, наверно, обидели тебя, - почесав подбородок, хмуро пробурчал шатен. - Да нет, всё в порядке. Это мне стоит извиниться. Накричала на них без повода... – ободряюще улыбнулась я. Но встретившись глазами с Пэном, я тут же почувствовала себя глупо и отвернулась, нервно заправив за ухо свисающую с виска прядь распущенных перед сном тёмных волос. Да что же это такое творится?.. Так, придётся признать - здешняя атмосфера как-то на меня всё-таки повлияла, иначе как ещё можно объяснить эту дурацкую мешанину в голове, что всё никак не даёт мне покоя? Хотя... - Слушай, не хочешь прогуляться? – внезапно прервал ход моих мыслей Питер. - Что? «Прогуляться»? – переспросила я. Ой, чую печёнкой, что-то это не к добру... - Да. Посмотрим ночной остров... - так и лучился энтузиазмом парнишка. - Так, постой, - остановила я его на полуслове. - Дай угадаю: с высоты птичьего полёта? - Ага. - Ни за что! – начала отнекиваться я. Нет, уж увольте! Мне уже хватило полётов на десять жизней вперёд. - Почему? Ты боишься высоты? – удивился Пэн. - Знаешь, я предпочитаю придерживаться позиции: «Рождённый ползать летать не может», - веско произнесла я тому в ответ и, уже собираясь закрыть дверцы, поспешно добавила - Так что спасибо, конечно, за предложение и всё такое, но я – пас. Спокойной ночи! Остановив мою попытку закрыть окно, Питер серьёзно заглянул мне в глаза. - Рики, ты ведь сама просила меня помочь найти тебе свой путь к вере, - сказал он, а потом, смеясь, добавил. – Да и потом, ты ведь не змея, чтобы ползать. - О, поверь, я лучше побуду змей, чем страусом, которому вбивают в голову, то, что он должен летать, - привела я весомый аргумент, - К тому же, ты, ведь, не проверял раздвоенный ли у меня язык или нет? На мгновенье, растерявшись от моего ответа, Питер явно не знал, как парировать такой мой выпад в его сторону. Что ж, похоже, в этой маленькой словесной дуэли выиграла всё-таки я. Шпаги убраны, шляпы надеты и пора бы уже отсалютовать друг другу, но, похоже, пока расходится было слишком рано. Не успела я вымолвить ни слова, как меня самым наглым образом стащили с подоконника за рукава и, подхватив уже в воздухе, унесли в неизвестном мне направлении. - Эй, это натуральное похищение! Немедленно верни меня обратно! – прокричала я своему похитителю сквозь бивший в лицо свежий ночной ветер. На это мне лишь красноречиво показали язык. Ах, вот как, значит?! Ну, ничего я тебе это припомню, Пэн! Дай мне только ступить на землю... Кстати, о ней. Ох, как она сейчас от меня далеко-о-о. Так, расслабься, Рики, не думай о плохом. Всё будет хорошо. Питер меня точно не уронит. Не уронит ведь, да? - Ну и куда мы? - всё же осмелилась спросить я, смирившись со сложившимися обстоятельствами. - На прогулку, - исчерпывающий ответ, ага. - Это-то я поняла. Конкретнее, - пробурчала я на это. - Мы облетим весь остров. Тебе понравится, - снова улыбнулся Питер. - О да, я уже в восторге... - смотря на проносящийся где-то внизу дивный ночной пейзаж и крепко цепляясь за одежду парня, съязвила я. Но надо было признать – остров Неверленд был необычайно красив. Прекрасные закаты, серебристый месяц, аккуратно надкушенный с одной стороны, и звуки дикой природы, что мягко окутывали своей пеленой всё вокруг. Качались на ветру ветви многовековых деревьев, шелестя свежими зелёными листьями, меж ветвей пели свои серенады тропические птицы. И пусть моё первоначальное не самое лучшее мнение об этом месте всё ещё имело силу, я не могла не восхищаться этой завораживающей красотой ландшафта мира, что никогда не было и в помине. Краем глаза я подмечаю светящееся в темноте небольшое озерцо, в котором узнаю теперь хорошо мне знакомую Русалочью Лагуну, на которую умудрилась набрести, пока в панике пыталась сориентироваться на незнакомой местности. И даже с этой умопомрачительной высоты до нас отчётливо долетал заливистый звонкий смех морских дев, что жили в этом сказочном местечке. - Питер, я всё хотела спросить: как ты меня нашёл? - Русалки нашли, не я. И, знаешь, сначала они хотели тебя утопить, - как ни в чём не бывало, сообщил мне Питер. - Утопить? За что? – озадаченно вздёрнула я бровь. - Ревнуют, - обыденно ответили мне, пожав плечами. - Мне это только кажется или тебя, в самом деле, это радует? – издевательски усмехнулась я, с ехидцей глядя на Духа Озорства. - Ну, кто виноват, что я так популярен? – Господи, самодовольство так и сочится изо всех щелей. Хмыкнув на это, но ничего не сказав, я уже без особого страха глядя вниз на, затянутую тьмой, землю, всматривалась в новые, ещё не знакомые мне уголки Неверленда. Вскоре мой взгляд наткнулся на, стоящий на якоре старинный корабль, где-то семнадцатого или восемнадцатого века. На самом пике мачты чуть колыхался чёрный флаг со скрещенными костями, обозначающий только одно... - На этом острове ещё и пираты имеются? – ошарашенно прошептала я, неотрывно смотря на горящие подобно тлеющим углям иллюминаторы. - Это корабль Капитана Крюка «Весёлый Роджер», - тут же пояснили мне. - С этой старой вяленой воблой лишний раз лучше не сталкиваться. - Охотно верю, - прижимаясь к Питеру чуть плотнее, произнесла я, в самом деле, не имея ни малейшего желания знакомиться с капитаном пиратского судна. Вздохнуть спокойно я смогла лишь тогда, когда мы, наконец, покинули Бухту Полумесяца, название которой вскользь было упомянуто Питером во время полёта, и свернули в сторону высившихся над облаками зелёных холмов. Надо же, как я попала, однако. Русалки, индейцы, пираты... М-да, нет слов – одни эмоции. А тем временем наша так называемая прогулка по острову продолжалась. Подлетев совсем близко к холмам, Питер резко взлетел вверх под самые облака, что комками ваты окружали вершины. Пролетев сквозь фиолетоватые влажные барашки облаков, мы взмыли высоко в небо, откуда открылся вид на другую сторону острова, что так кардинально отличалась от той, что минут десять назад с таким восторгом в глазах показывал мне взбалмошный парнишка. Лёгкий свет луны серебрил покрытые инеем мохнатые лапы елей, и тихо стелился по земле пушистый снег, окрашивая пейзаж в цвет белоснежного жемчуга. И где-то там далеко сверкали из-за леса пики, будто сделанных из чистого горного хрусталя башен. - Как красиво, – зачарованно пролепетала я, не в силах оторваться от созерцания этой немыслимой картины. – Это замок?! У вас что здесь и король с королевой есть? - Рики, нам нельзя здесь находиться, - с какой-то непонятной мне грустью прошептал Питер, скользя взглядом по верхушкам высоких деревьев. - Почему? Ты ведь хотел показать мне весь остров. - Да, но... в этих лесах слишком опасно. Нам лучше вернуться на летнюю сторону, - с неподдельным беспокойством сказал он и, тут же развернувшись обратно, полетел по направлению «Дерева Висельника», по дороге, не проронив ни слова. Однако зимняя сторона острова всё никак не покидала моих мыслей, своими чудесными видами мелькая перед глазами. А ведь, если так подумать, в Лондоне сейчас тоже зима... Грустно вздохнув этой мысли, я тут же прогнала все размышления о старой доброй столице Великобритании куда подальше, стараясь сейчас думать о доме как можно реже, чтобы лишний раз не было так тоскливо. Но, все-таки, неужели на той стороне так опасно, как сказал Питер? Там полярные медведи водятся, что ли? Волки? Лоси?.. Хотя, если так подумать, от этого во всех отношениях необычного местечка можно было ожидать всё, что угодно. Конец POV Рики. А тем временем в Ледяном Дворце... Как обычно величественно восседая на своём ледяном троне, правитель второй половины Неверленда, отпил из сверкающего гладкими гранями бокала голубоватую, светящуюся в повисшем в зале полумраке жидкость и вновь взглянул вглубь идеально круглого шара, тайно наблюдая за двумя нарушителями границ. Питер Пэн, около трёх дней назад позорно сбежавший от его гнева, сейчас интересовал его второстепенно. Этот ненормальный пересекал черту довольно часто и очередной раз не стал для него новостью. Куда больший интерес он испытывал к той, что так доверчиво прижималась к груди Духа Шалостей. Соболиные брови, тёмные, словно крыло ворона, волосы, чуть потрёпанные от сильного ветра и глаза цвета обсидиана, завороженно глядящие на его владения. На его памяти ещё никто так открыто не восторгался делом его рук. - Значит, её зовут "Рики". Хм...- посмотрел тот на отражение девушки в шаре сквозь кристально-прозрачную грань фужера, а затем, взглянув на свою маленькую подругу, прошептал. – Давненько что-то у меня не было гостей. Правда ведь, Хлоя?