О том, как сходят с ума

«Правдивый свет мне заменила тьма, И ложь меня объяла, как чума». (Уильям Шекспир, сонет 137)

В округе жалобнее оголодавшего волка выла и стонала холодная, промораживающая не только тело, но, казалось, даже душу вьюга. Лёгкие, искусно сотворённые из снега и льда сани с тихим шорохом скользили меж одинаковых деревьев, корнями утопающих в глубоких сугробах, увозимые вглубь чащи упряжкой белоснежных волков, чья тихая поступь лап еле слышно отдавалась в повисшей тишине, нарушаемой лишь заунывным голосом ветра. Развалившись на мягком, обитым бархатом, сиденье, в своём скромном экипаже восседал единоличный владелец снежного Неверленда, откровенно рассматривая лежащую напротив девушку, до того усыплённую и дальновидно укутанную в тёплую походную мантию, отороченную белоснежным мехом. Лицо девушки под покровом сна было по-детски невинным, тронутые морозом покрасневшие щёки и губы создавали вкупе с белоснежной кожей бесконечно нежный образ, схожий с людскими представлениями о сказочной принцессе, уснувшей непробудным сном, укусив отравленное яблоко. На секунду в голове юноши мелькает момент соприкосновения их губ, и вкус удивления вперемешку с испугом, что он так явственно ощутил. Его первый поцелуй с девушкой из плоти и крови... И, не смотря на физически обжигающий жар, от которого всё ещё болезненно пылала кожа губ, фактически поцелуй оказался абсолютно холодным и лишённым всяких чувств. Но он и не ожидал чего-то большего от своего давно очерствевшего сердца, что даже не ёкнуло от близости столь хрупкого и нежного создания, совершенно не предназначенного для такой суровой стужи. И всё же Питер круглый дурак. Оставить её одну посреди джунглей на опеку Динь-Динь, этой ненормальной ревнивицы, что не исправилась за годы ни на грош – верх глупости и безответственности, учитывая, что по острову бродит непонятно откуда взявшаяся зверюга, которая притаилась где-то в летних лесах. Досадно было осознавать и то, что первым возможным виновником появления чудища на Острове Детства был сочтён именно он, что только подтвердил недавний разговор с Пэном. О, если бы он только мог творить такие чудеса на самом деле, то уже давно бы освободился из этой просторной тошнотворно-белой клетки... Мгновенно красивое лицо юноши исказила гримаса боли, и он, раздосадовано ударив кулаком по бортику саней, устремил взгляд на быстро проносящийся мимо пейзаж, совершенно не замечая копошения перед собой. И, наконец, когда до него долетает сдавленный, чуть хрипловатый стон, который бы любой другой не смог отличить от болезненного хрипа, тот, всё же, переводит своё внимание на медленно приходящую в себя девушку. Та, пытаясь распахнуть отяжелевшие во время сна веки, несколько раз бестолково моргает и, высунув одну руку из манящего тепла мантии, протирает ей глаза, фокусируя взгляд, постепенно становящийся осмысленным, на нём. Но стоило ей только заглянуть незнакомцу в глаза, как та, мгновенно придя в себя, быстро приняла сидячее положение и начала испуганным взглядом загнанного в угол кролика оглядываться по сторонам. И на её лице так ясно начало просматриваться постепенное осознание своего положения, что ледяной только подивился живости этих ярких и открытых эмоций. Наконец, поняв то, что на такой скорости выпрыгивать из саней, как минимум, глупо, девушка снова взглянула на своего похитителя с некой обречённостью и ожиданием самого худшего. Блондин на это ответил ей мягкой ободряющей улыбкой, стараясь хоть как-то сгладить последствия случившегося конфуза. - А ты быстро пришла в себя. У тебя сильная воля для простой девушки, - не без удивления протянул он. - Голова не кружится? От его простых, довольно дружелюбных слов, Рики опасливо поёжилась, продолжая всё так же не сводить с него глаз. Юноша тихо вздохнул. В их первую встречу она была куда приветливей и сговорчивее. Он думал, что сможет найти с ней общий язык без особых осложнений, но, похоже, сложившиеся обстоятельства сыграли с ним злую шутку, заставив ни в чём не повинную девушку испытать к нему тот же страх, что уже давно проник в души многих обитателей Неверленда. И, не зная, как бы исправить этот досадный промах, он вновь обратился к ней: - Прости, я, кажется, был излишне груб и напугал тебя. Прошу, не бойся. Долгие несколько минут прошли в полном молчании, сопровождающимся всё нарастающей атмосферой сомнения, давящей на душу, но по их истечению, девушка нерешительно, но довольно логично выдала: - Так говорят все негодяи, прежде чем жестоко расправится со своей жертвой. - Понимаю. Мои слова явно звучат неубедительно, - грустно рассмеялся маг. И снова тишина. Разговор, как следствие, совсем не складывался, и Рики, сжавшись в комочек явственно ощутимого страха, грела озябшие руки горячим дыханием, от которого в воздух с каждым вздохом улетало небольшое облачко тёплого пара, срывающееся с её горячих губ. - Могу ли я предположить, что ты думаешь, будто я один из врагов Питера Пэна? – наконец спрашивает он, без интереса рассматривая пролетающие мимо ели. - А разве нет? Или может, я чего-то не понимаю? – тут же отозвалась она и, прижав руку к сердцу, продолжила. - Впрочем... я уже давно перестала хоть что-либо понимать. Нотки отчаянья и безысходности, проскользнувшие в голосе собеседницы, заставили блондина вновь обратить своё внимание на девушку, что теперь обжигала своим неистовым тёмным взглядом всё его существо. На его губах расцвела довольная ухмылка. Какие эмоции, какие слова... Она вызывала в нём неподдельный интерес и в его душе вспыхнула пока что ещё слабая надежда, что именно эта ни на кого не похожая девица сумеет развеять его смертельную вековую скуку. - Я не враг Питера, - тихо произнёс он, продолжая улыбаться. – Но и не друг. - А кто же тогда? Снежный рассмеялся лёгким смехом без тени радости, на его лице на миг мелькнула искра сожаления и боли, но это выражение быстро сменилось холодной напускной маской, которая, если и прикрывала его истинные эмоции, то не особо сильно. - Скажем так, у нас с ним несколько... напряжённые взаимоотношения, - коротко выдал он. - Да. Тут не нужно быть экспертом, чтобы это понять... - будто вспоминая о чём-то, отрешённо произнесла Рики и вдруг замолчала, напряжённо кусая губы и, словно бы подавляя в себе что-то всплывшее в памяти. Наблюдая за внезапно переменившейся в настроении девчонкой, юноша не без удивления подметил, как в её тёмных, похожих на два обсидиана глазах проявляется влажный блеск, говорящий о том, что его собеседница борется с подступившими слезами, пытаясь скрыть этот факт за длинной чёлкой. - Фредерика, верно? – резко вывел он ту из своих, как видимо, не особо радостных мыслей, видя, как та постепенно, но всё-таки приходит в себя. Девушка, слегка вздрогнув от звука его голоса и удивлённо моргнув, воззрилась на снежного и спросила сдавленным охрипшим голосом: - Откуда...? - Я ведь уже говорил тебе, что много чего знаю, - ухмыляясь, сказал тот. Страх в её глазах на миг померк, сменяясь неподдельным живейшим взаимным интересом и любопытством. Её губы изогнулись в слабой улыбке, и она, плотнее укутавшись в мантию, тем самым прячась от холодного жёсткого ветра, вкрадчиво начала: - Сколько раз я спрашивала, кто же ты, и мне ни разу не довелось получить внятный ответ на этот вопрос, - а затем, наклонив голову на бок, произнесла. - Не знаю, откуда тебе известно моё имя, но почему же я не могу узнать твоё? - Моё имя довольно известно в Большом Мире, - кивнул он, расслабленно откинувшись на спинку бархатного сиденья. – Думаю, что оно должно быть хорошо известно и тебе. В конце концов, мной хоть один раз, но пугали каждого ребёнка. - Ох, только не говори, что ты Бугимен? – иронично вскинув одну бровь вверх, усмехнулась девушка. - Похож? – стараясь подавить рвущийся наружу дикий истерический смех, спросил ледяной на это. - Не особо, - почесав подбородок, сказала она, и ещё раз оглядев его с головы до ног, тихо изрекла: – Но, если без шуток... Её взгляд, прикованный к пока что безымянному юноше, цеплял каждую деталь, ища подтверждение уже зародившемуся в голове ответу, но пока не озвученному. И по её стремительно менявшемуся лицу можно было понять, что она отчаянно пытается заставить себя опровергнуть эту догадку, так как она неизбежно выходила за рамки всякого понимания. - Когда меня в семь лет перевели в комнату на самом верхнем этаже приюта, - внезапно начала рассказывать девушка, внимательно глядя в глаза собеседнику, - куда не доходили трубы отопления, и зимой всегда было очень холодно, няня шутливо пугала меня, что каждую ночь со мной на чердаке ночует... Она резко оборвала себя, у неё перехватило дыхание, а глаза незнакомца неожиданно заискрились игривым блеском в свете тусклого солнца. Он ждал. Ждал, когда она скажет. - Боже... Этого просто не может быть,- изумлённо смотря на него, хрипло сказала Рики и, скорее утверждая, чем спрашивая, наконец, произнесла. – Ты - Ледяной Джек. И снова на его губах появилась довольная улыбка, а в сердце поселилась твёрдая уверенность в том, что их встреча была ненапрасной. - Вот видишь. Даже ты, не верящая в чудеса и сказки, знаешь меня, - сказал Джек. – И в этом нет ничего невероятного. В конце концов, я так же реален, как и Питер Пэн. На миг между ними вновь повисает неловкое молчание. Девушка будто подбирает слова, теребит рукой мягкий белоснежный мех оторочки, взгляд, направленный в никуда, неспокойно мечется из стороны в сторону. Да, страха не было, но тревога всё ещё беспокоила её, заставляя сердце бешено колотиться в клетке из хрупких рёбер. И вдруг та, глубоко выдохнув, не поднимая лица на сидящего перед ней Духа Морозов, задаёт неуверенный вопрос: - Знаешь... учитывая всё сказанное, - она на секунду прерывается чтобы вновь заглянуть в ледяные зрачки, - у меня возникает только один вопрос: если ты не типичный злодей, как тот же Крюк, и вообще не враг Пэна, то почему ты затащил меня сюда? Джек, еле-слышно вздохнув, слегка качает головой, чуть приподнимается на сиденье, усаживаясь теперь более прямо, и кажется, будто каждая мышца в его теле напрягается до предела, делая его сейчас более похожим на неповоротливую шарнирную куклу, застывшую в неудобной позе. - Давай обсудим это, когда прибудем во дворец, - уклончиво говорит он, оборачиваясь к несущейся впереди упряжке белоснежных волков. – Поторопись, Вьюга! Следующие пятнадцать минут совместной поездки проходят в дружном созерцании красот белоснежного одинокого королевства, чуть позвякивающих, застывших на ветвях льдинок, больше всего напоминающих изысканные хрустальные подвески, искрящиеся на свету, и укутанных в белые пушистые шубы из снега грозных елей, высившихся над землёй, словно безмолвные верные стражи. И вот, по истечению этого времени, ряды бесконечных деревьев расступаются, являя взору изумлённой до глубины души девушки роскошный, сияющий великолепием дворец, чьи ледяные стены были богато украшены причудливыми барельефами. Обернувшись в сторону своих владений, хозяин замка вскинул руку в повелительном имперском взмахе, и громадные, высотой в четыре, а то и больше человеческих роста ворота отворили караульные – довольно непривлекательно вида неказистые снеговики, со светящимися холодным голубым светом глазами. - О, мой Бог... – протянула Рики, с интересом рассматривая внутренний двор, в котором так и кипела жизнь. Вот, выстроившись в ровную шеренгу, слегка неуклюже маршировали вслед за командиром стражники, как две капли воды похожие на тех, что охраняли главные врата. Где-то подальше ещё одна небольшая группа стражей чинила слегка потрескавшуюся стену, переговариваясь между собой больше с помощью невнятных жестов, чем с помощью слов. Меж них, куда-то торопясь, бегали дворцовые слуги. - Тебе нравится? – поприветствовав отсалютовавший ему отряд дворцовой стражи, спросил тот. - Если меня привезли в этот дворец не для того, чтобы посадить в темницу с последующими пытками, то определённо да, - с надеждой в голосе весело сказала девушка. Уловив в словах брюнетки вновь нарастающее сомнение и последующий за ним страх, тот, дружелюбно улыбнувшись, произнёс: - К счастью у меня нет темницы. Так что, твои опасения беспочвенны, - и вновь повернувшись в сторону упряжки, крикнул: - Вьюга! Белоснежная крупная волчица, услышав чёткий возглас хозяина, мгновенно остановилась в полуметре от витиеватой, будто бы сделанной из ледяного кружева, лестницы, ведущей к парадному входу во дворец, и громко протяжно завыла, задрав морду вверх. И остальные волки, вторив ей, взвыли, по очереди обращаясь в россыпь снежинок, постепенно исчезая и становясь частью роскошного меха Вьюги. А пока девушка наблюдала за сим диковинным действом, Ледяной ловко соскочил с саней и, отворив небольшую дверцу, протянул Рики руку. - Сегодня ты моя гостья. И уверяю тебя: никакие пытки тебе не грозят, - спокойно сказал он, ожидая, когда та подаст ему свою руку в ответ. Но что-то было не так. Фредерика сама не своя от увиденного, медленно поднялась на ноги, неверяще оглядываясь по сторонам и, в конце концов, остановившись на владельце этого роскошного владения, что смотрел на неё в некотором недоумении. - Он говорил, что здесь никого нет, – дрожащими руками всё сильнее укутываясь в тёплую мантию, вдруг как-то надломлено выдала она. - Что здесь никто не живёт... Блондин понимающе вздохнул и, подойдя к саням вплотную, взял её за обе руки, мягко помогая сойти с гладких ступенек на землю, а после, легонько приобняв ту за плечи, повёл её вверх по лестнице, ничего не говоря и давая ей краткое мгновение на то, чтобы прийти в себя. Конечно же, он не был идиотом и сразу понял о ком говорила Рики, с таким отчаяньем прижимавшая ладони к колотящемуся в груди сердцу. Хах, «никто не живёт»... Похоже, «напряжённые взаимоотношения» - это сказано однозначно излишне мягко. Но как только их ноги переступили порог, услужливо распахнувшихся перед ними дверей по одному только лёгкому взмаху руки Джека, она тут же забыла о своих безрадостных думах, вновь с изумлением рассматривая каждую деталь внутреннего убранства замка. Стены, пол, потолок – всё изо льда, абсолютно всё. И о какой же восторг у неё вызвали свисающие со сводчатого потолка люстры диковинных конструкций, отражающих от себя и приумножая солнечный свет, освещающий огромное просторное помещение. Всё это было настолько сказочно красиво, что не успевала она изумится очередному изыску, как тут же чуть ли не раскрывала рот от вида следующего. - Это просто божественно! – завороженно покружившись вокруг своей оси на гладком полу, воскликнула она, и её голос эхом отдался от высоких снежных стен. – Невероятно! - Будь осторожней. Здесь... – но не успел он договорить, как девушка тут же оказалась на полу, упав на него и заливисто смеясь, - ... скользко. Только он дёрнулся, чтобы подойти к ней и помочь подняться, как девушка уже вновь оказавшись на своих двух, устремила взгляд куда-то вверх и задумчиво спросила, медленно развернувшись на пятках к блондину: - Джек, сколько строилась вся эта красота? - Один день, - подойдя к ней, безо всяких обиняков ответил он. Да, этот ответ стоил того. Стоил того, чтобы увидеть, как на её лице расцветает очередное удивление новому чуду. Брюнетка изумлённо моргнула и в недоверии нахмурилась, всем своим видом показывая, что в такую откровенную блажь поверит, разве что малолетний ребёнок, начитавшийся сказок про волшебников. Так или иначе, а от врождённого скептицизма, если и можно избавиться, то точно не сразу. - Не верится? – галантно подставив локоть, чтобы та за него ухватилась, спросил он. - Это невозможно, - со вздохом приняв его помощь и легонько ухватившись за оказавшееся довольно-таки крепким плечо парня, убеждённо сказала Рики. - Это Неверленд. Исходя из названия, тут всё возможно, - довольно усмехнулся Ледяной. Девушка, только хмыкнув такому доводу, покачала головой и, стараясь ступать по идеально начищенному до блеска полу с крайней осторожностью, шла бок о бок с Духом Морозов, любуясь его необыкновенными владениями, безупречными в своей холодной красоте, что, по её мнению, никак не могли быть сотворены лишь за один день. Это казалось ей чем-то на грани фантастики, и насколько бы ни был уникален Остров Детства и эксцентричны его обитатели, это было уже слишком. Определённо. На миг отвлекшись от здешних красот, Рики замечает идущую по тому же коридору девушку в длинном тёмно-синем платье и чепце, несущую корзинку с ярко-красными, контрастирующими на фоне идеальной белизны окружения, яблоками, словно сошедшими со страниц сказки о прекрасной Белоснежке. Как и у Джека, её кожа обладала меловой бледностью, длинные пряди чёлки, выбивающиеся из-под головного убора, так же имели цвет только-только выпавшего снега. Удивительно, но эта невысокого роста служанка обладала такой необыкновенной завораживающей красотой, что Фредерика на миг почувствовала себя до бесстыдного уродливой на её фоне, и от осознания этого застыла на месте. Заметив господина, до того шедшая с отрешённым взглядом девица склонилась перед ним и его гостьей в глубоком поклоне. Юноша, кратко кивнув на приветствие, сделал жест, чтобы та поднялась. Служанка, выполнив его приказ, взглянула на Рики своими голубыми, сквозящими неприятным холодком, глазами и протянула ей кроваво-алый плод. Брюнетка, поёжившись от этого будто неживого взгляда, в сомнении уставилась на протянутое ей угощение, а потом вновь посмотрела на Джека, будто спрашивая. - Возьми. Ты, наверно, голодна, - кивнул тот в сторону прислуги. Подумав несколько долгих мгновений и сверившись с пожеланиями желудка, девушка нерешительно протянула руку за предложенным фруктом и случайно коснулась руки прекрасной служанки, что тот час отдёрнула от неё свою ладонь, как от огня, в то время, как Рики ощутила мертвенный холод её пальцев. В последнее мгновенье, перехватив второй рукой чуть не упавшее на пол яблоко, брюнетка извиняющее улыбнулась прислуге, сказав: - Прости... Но та, ничего не ответив, и лишь одарив её в последний раз тем же колючим взглядом, ушла дальше по коридору. - Такая холодная... – задумчиво проводив её глазами, прошептала Фредерика и повертела в ладони гладкий блестящий плод. – Здесь что, живут люди-снеговики? - Ну... В каком-то смысле, - смотря, как девушка с наслаждением надкусывает красную кожицу, уклончиво изрёк блондин на это. И снова двери. Не такие огромные, как на парадном входе, но ещё более затейливые, украшенные тысячей разных узоров. Почему-то такой вход в голове Фредерики мог ассоциироваться только с одним местом. Местом, где часто принимали подданных с прошениями, гонцов, советников... Да, конечно же, за этими створками однозначно должен был быть тронный зал с соответствующим ему антуражем: парадность, изысканность и величие. Двери чуть отворились. И она не прогадала, увидев сверкающий серебром снежный трон в конце зала. Слегка поодаль от него скромно занимал своё место на вид удобный стул и небольшой столик на тоненьких стройных ножках, на котором разместилось небольшое блюдце с чем-то дымящимся и ароматным. - Присаживайся. Разговор будет, как видимо, не из коротких, - элегантно пройдя к своему трону, предложил Джек. Некоторое время бестолково потоптавшись на месте, девушка всё же с некой опаской подошла к голубоватому прозрачному, словно стекло, стульчику. Но только-только она опустилась на его мягкое, на первый взгляд, сиденье, как тут же вскочила, чуть не вскрикнув от неприятного холодка, исходящего от сиденья. Как оказалось на поверку, эта несчастная табуретка тоже была изо льда. Увы. - Что-то не так? – не понял её реакции парень, заметив, как та что-то невнятно бурчит себе под нос. - Нет-нет! – дальновидно усевшись на плотную тёплую ткань мантии не пропускающую холод снежной мебели, поспешно сказала девушка и, взяв в руки дымящуюся чашку с каким-то горячим напитком, произнесла: - Всё отлично! - Славно, - откинувшись спиной на спинку трона, изрёк в ответ Джек и, сделав приглашающий жест рукой, добавил: - Что ж я, как и обещал, отвечу на твои вопросы. Не стесняйся. В конце концов, ты ведь у меня в гостях. - Вопросы... – крутя в руке блюдце с маленькой изящной чашкой, которое отчего-то тоже холодило руку, она нерешительно произнесла: – Эм... Самое главное, что мне хотелось бы узнать, раз я всё-таки получила такой шанс поговорить с тобой... Не ты ли причина того, что я оказалась здесь на острове? Блондин, опёршись подбородком на согнутую в локте руку, задумчиво постукивал пальцем по тонкой бледной губе и убрал длинную, свисающую с виска, белую завитушку волос за заострённое ухо, о чём-то размышляя. Но вскоре тот, тихо хмыкнув, поднял вверх брови и отрицательно покачал головой, разбивая все предположения Рики и снова ставя её в тупик, однако... - Нет, ты попала в Неверленд не по моей прихоти, - отзвучал его голос эхом в пустой зале и, когда Фредерика уже было удручённо склонила голову над маленькой чашечкой, сказал, - но я знаю того, кто это сделал. - Знаешь? – удивилась девушка, чуть не расплескав чай. Лишь коварно улыбнувшись на это, Ледяной вытянул вверх руку и произнёс что-то одними лишь губами. Спустя какое-то мгновение с потолка спорхнул яркий светящийся неровным мигающим голубым светом огонёк и уселся на тонком пальце юноши, постепенно приобретая чёткие очертании. Когда же огонёк частично угас на руке Джека, обнаружилась крохотная фея в голубом одеянии и игриво колышущимися хвостиками иссиня-чёрных волос. Кроха, улыбнувшись мне очаровательной улыбкой, дружелюбно помахала маленькой ладошкой и что-то прозвенела. - Её зовут Хлоя. Она мой самый близкий друг, - представил малышку Джек. - Э-э?! – не слушая его и чуть ли не впав в ступор, произнесла та. – Ты! Я тебя помню!.. Кажется. Феечка, приветливо улыбнувшись на её несколько возмущённый восклик, смущённо прижала пальчик к губам, будто извиняясь, но Рики, уже прекрасно знакомая с ужасно вредной представительницей фантастического народца, которая к тому же нагло бросила девушку посреди джунглей, не поверила этим эмоциям, спрашивая теперь уже Ледяного: - Но зачем? Почему я?! Я не понимаю! Джек, уловив в вопросах Фредерики нотки безысходности, одарил кроху хмурым вопросительным взглядом, на что та, заметно вздрогнув, тихо прозвенела ответ, и тот, глубоко вздохнув, перевёл Рики её слова: - Она говорит, что так было нужно... - Кому нужно?! - громко перебила его девушка, поддавшись эмоциям, и её голос дрогнул: - Ох... Боже... Я ведь теперь вернуться обратно не могу! - Хлоя просит у тебя прощения за то, что так получилось, - продолжал переводить фею, тот, - Но, не смотря ни на что, она точно уверена, что ты должна была оказаться здесь, на острове. - Откуда такая уверенность, чёрт побери?! – с грохотом ставя чашку с блюдцем обратно на столик, воскликнула девушка. - Может она ошиблась! Испугавшись повысившей голос от отчаянья брюнетки, маленькая фея, пискнув, спряталась за блестящей на голове парня короной и, лишь чуть-чуть выглянув из-за острой ледяной грани, наблюдала за гостьей с некоторой опаской, явно не собираясь выбираться из своего импровизированного убежища в ближайшее время. - Феи – не люди, Фредерика. Они не ошибаются с выбором, - сочувственно вздохнул парень, ничуть не удивлённый реакции его гостьи. – К тому же, ты уже здесь. Так что злиться на бедняжку Хлою уже бесполезно. - Да уж... Сдаётся мне, что у всех фей на меня зуб заточен, – уже беззлобно буркнула девушка, улыбаясь крохе извиняющейся улыбкой. – К тому же, как вы вообще их понимаете? Я кроме этого непонятного звона колокольчика совершенно ничего не слышу. - Вы? – не понял тот. - Ты и Питер, - пояснила Рики и тут, вновь вспомнив о Духе проказ, аккуратно спросила: – Кстати насчёт него... Ты говорил у вас с ним сложное общение. Так вы что, хорошо знакомы? Юноша, в то же мгновение став серьёзным и чуть сдвинув на переносицу еле-заметные тонкие белёсые брови, медленно встал с трона, мягкой поступью медленно прошествовав к панорамному окну, за которым бушевала яростная снежная вьюга, ярко отражавшая то, что творилось у него на душе. Вопрос, заданный вскользь Фредерикой, вынудил его на миг окунуться в пучину нежеланных воспоминаний, заставляя давно замёрзшее, обратившееся в кусок льда сердце биться так, словно по его венам вновь бешенным потоком текла такая горячая и живая кровь. - Когда-то... – вскоре невнятно послышалось от него, и Джек, не оборачиваясь к ней после короткой задержки, с неохотой закончил фразу: - Мы были друзьями. - Эм... Когда-то? – сказала она. - Лет этак сто пятьдесят назад, - глухо услышала гостья, тут же смотря в спину хозяину замка округлившимися донельзя глазами. - А-а... С-сто пять... десят? – запинаясь переспросила Рики, оправив лежащую на плече тёмную прядь. - Примерно. Может больше, - спокойно донеслось до нее. - Ха-ха... Сто пятьдесят. Ха-ха... – нервно посмеивалась девушка, периодически на автомате отхлёбывая чай из вновь взятой в руки горячей чашки. – Разве столько живут?.. Юноша, медленно развернувшись на отзвук её голоса, окинул её тоскливым и абсолютно пустым взглядом без единого намёка на эмоции. Она же, вздрогнув от этого, поспешила замолчать, боясь вымолвить ещё хоть слово. Внезапная перемена в настроении Ледяного Джека озадачила её, вводя в недоумение, и девушка, на миг вновь испытавшая первобытный животный страх за свою жизнь, почувствовала как в её горле, перекрывая кислород, образовался ком. - Ты знаешь о том, что на острове Неверленд дети не растут? – вдруг спросил он. - Да. Знаю немного. Но причём тут..? - Это небольшое пространство. Дыра в нашей бесконечной вселенной. Сюда попадают не только дети. Вот откуда, скажем, взялся «Весёлый Роджер»? Не прилетел ведь, нет? Этот корабль занесла сюда буря из Бермудского Треугольника, - небрежно начал пояснять Джек, быстро сменяя не особо приятную тему разговора. – Но вопреки всему, время здесь не замерло. Оно течёт, хотя и неимоверно медленно. И люди стареют. Очень-очень медленно... - К чему это? - Из-за огромной разницы во времени в сравнении с Большим Миром, я и не превратился в дряхлого старика, - озорно улыбнулся парнишка. – Так что можно сказать, что на этом острове жизнь длится невероятно долго. Если не вечно. - А Питеру, получается, тоже сто пятьдесят с лишним? Да уж, с каждым днём Неверленд становится всё сказочнее... - выдохнула девушка, наблюдая за тем, как юноша вновь опускается на свой трон. – Но почему вы перестали быть друзьями?.. Или это не моё дело? - Это довольно сложно объяснить. Дня три придётся говорить без умолку, - грустно рассмеявшись, сказал он и, взглянув на фею, всё ещё прятавшуюся за его короной, сказал: – Давай не будем о грустном, Рики. Лучше повеселимся. Хлоя, ты мне поможешь? (Музыкальна тема: Dario Marianelli – Val’s из «Гордость и предубеждение» или же Моцарт – Ближе к мечте) Фея, радуясь возможности показать, на что способна, вынырнула из густой белоснежной шевелюры снежного и взмыла высоко под потолок, в то время, как сам Дух Зимы прошествовал к ней и, потянув за руки, заставил подняться. И в это время в просторном зале начали происходить невероятные чудеса. Столик и креслице, до того мирно стоявшие на своем месте, вмиг обратились в искрящиеся снежинки, что вихрем унеслись вверх и, взорвавшись миллиардом блестящих серебром конфетти у самого потолка, преобразили гулкое, почти пустое помещение в нарядный бальный зал. Повсюду блеск, свет, внезапно протянувшиеся вдоль стен столы ломившиеся от различнейших вкуснейших яств, о которых Фредерика могла иметь представление только по описанием из книг о королевских балах и знатных приёмах. Во мгновение ока зал вокруг них заполнил весёлый смех дам и гомон галантных кавалеров, повсюду замелькали изысканные кружева, перед глазами заструился тонкий шёлк оборочек платьев, повсюду замелькали причудливые шляпы с плюмажами и где-то на дальнем конце зала небольшой оркестр заиграл вальс. - Что же... это?.. – только и смогла в итоге выдавить девушка, озираясь на изменившуюся, словно по мановению волшебной палочки, залу. – Бал? - Да, - не отпуская её рук, ласково сказал парнишка, и в его глазах была такая неприкрытая радость, словно бы подарок сделали ему самому. Фредерика легонько опустив его руки, несколько раз протёрла глаза, пытаясь понять, не привиделась ли ей вся эта роскошь. Она смотрела на медленно вальсирующие пары с видом абсолютного поражения – все её принципы, все её убеждения рухнули. Были нещадно сметены увиденным ею немыслимым чудом. Наверно нижняя челюсть, давно и безнадёжно отвисшая от изумления, так и осталось бы в нынешнем положении, если бы Дух Морозов дальновидно не вернул её на своё законное место, мягко взяв девушку за подбородок. Рики, очнувшись от холодного прикосновения юноши, оглянулась на него, обезоруживающе шепча: - Не может быть... - Как тебе? - Не спрашивай. У меня сейчас такой бедлам в голове... - смеясь, сказала Фредерика, поднимая руки в капитуляционном жесте и вновь оглядевшись вокруг, воскликнула: – Это же... Это... Это, чёрт возьми, даже похлеще чем полёты! Невероятно. - Ты ведь никогда раньше не была на балу, верно? – вкрадчиво осведомился блондин, краем глаза заметив, как Хлоя села ему на плечо. - Говоря начистоту, я даже в самом безумном сне не могла себе представить подобную ситуацию, - честно произнесла Фредерика. - Да и сейчас верится с трудом... - Не хочешь потанцевать? – перебил её внезапным предложением Джек. Девушка, не ожидавшая такого приглашения, растерялась, ощущая, как начинает краснеть от смущения. Да это просто невероятный денёк: скалы с морем, полёты и Питер, солгавший ей о той стороне, Динь, бросившая посреди леса, зима, Джек, ледяной дворец и роскошный бал в нём... Тут и прорицателем быть не нужно, чтобы понять какая в душе несчастной девчушки разразилась буря неукротимых чувств и эмоций. Такая, что мозг вот-вот был готов буквально взорваться под её необузданным вихрем. И снова, как и в первый её день пребывания на острове, её сознание не выдержав, начало по крупицам оставлять её и если бы не заблаговременно заключивший девушку в объятья Ледяной Джек, отрезвивший Рики своим холодом, то она бы просто напросто распласталась на полу марионеткой, лишившейся нитей. - Фредерика? – обеспокоенно позвал он, прижимая гостью к своей груди. - Я в порядке. Просто голова немного закружилась, - вновь поднимаясь на ноги и отстраняясь от Джека, поспешно сказала та и произнесла, - к тому же, я как бы выгляжу не слишком подходяще для такого мероприятия. Тебе бы лучше потанцевать с одной из этих прекрасных дам... - Ты сегодня моя гостья, - констатировал истину Ледяной, – И это мой подарок тебе, в честь нашего знакомства. - Что? Подарок?.. – удивилась она на это заявление, краснея пуще прежнего. Вдруг она замечает, как Хлоя спорхнув с плеча Духа Метели начинает кружиться над ней щедро рассыпая серебристую пыль, так же, как это некогда делала Динь-Динь для того, чтобы помочь Рики взлететь. Но сейчас... Сейчас эта волшебная пыльца начинала творить совершенно другие чудеса. Не успела Фредерика и ахнуть, как её старая, давно поношенная одежда и обувь испарились, и взамен этого возникло лёгкое лазурное платье, перчатки и изящные атласные туфли на небольшом каблуке. И не смотря на лёгкость возникшего одеяния, холода она не чувствовала, благодаря циркулирующему по венам дикому восторгу от увиденного. - Ух ты, - оглядев себя, вымолвила вконец растерянная Фредерика. - Чувствую себя какой-то... Золушкой? - Ну, раз ты – Золушка, то я, пожалуй, побуду сегодня Феей Крёстной, - стряхнув с её плеча остаток чудодейственной пыльцы, ухмыльнулся Джек и, вновь взяв под руки, настойчиво добавил: – Теперь-то ты не будешь возражать станцевать со мной? - Ну... наверно, мне уже бесполезно отвечать "нет". Залитый ярким светом центр зала, пары, расступающиеся и чуть склоняющие головы в диковинных шляпах перед проходящим мимо господином, ведущим под руку гостью, что по мановению волшебства стала частью этого необыкновенного действа и, словно бы сама обратилась в небезызвестную героиню старинной сказки. И только они шагнули в круг из медленно кружащихся в танце дам и кавалеров, заиграла тихая и нежная, словно прикосновение перышка, мелодия. Пальцы пианиста неспешно и легко порхали над клавишами фортепиано, наигрывая чудную, льющуюся откуда-та из нутра инструмента музыку. Рики и сама не заметила как, оказавшись в объятьях партнёра начала вальсировать, ведомая уверенными шагами Джека, мягко направляющего её рукой, лёгшей на талию. И дивное вступление скрипки, придающая звукам некую мягкость и невыразимую нежность, и от возникшего резонанса двух инструментов в груди на миг останавливалось сердце. Фредерика почти не дышала. Поглощённая мягкими размеренными кружениями и бесподобной музыкой, она на миг прижалась щекой к груди блондина, глубоко вздохнула и, закрыв глаза, отдалась во власть чарующих звуков и собственных ощущений. - Знаешь... – вдруг начала она. - М-м? – продолжая танец, невнятно отозвался юноша. - Я ужасно вальсирую. Меня пробовала учить одна моя знакомая, но я оказалась никудышной ученицей. - Вовсе нет, – улыбнулся он. - Джек. - Да? - Спасибо. Это было чудесно, - и вдруг она останавливается, отстраняясь от Духа Морозов и смотря ему в глаза, осторожно говорит: - Но... Блондин непонимающе смотрит на неё в ответ, замирая. Смотрит, как та аккуратно высвобождает свои ладони из его и чуть напряжённо сжимает пальцами тонкую ткань платья, будто хочет что-то сказать. И он, не выдержав томительной паузы, сам спрашивает, подводя её к ответу: - «Но...»? - Джек, - снова обращается Фредерика к нему по имени и, обведя рукой окружающих их людей, с опаской мягко говорит, - они ведь все ненастоящие... Не живые. Что-то в его груди с болью ломается. Разлетается на осколки. Не в первый раз. И слух режет глухой треск упавшей на холодный пол скрипки и громкий звук захлопнувшейся крышки рояля, гулом отдавшийся от пустых ледяных стен. *** *В то же время. Поселение индейцев* В другом конце острова, на одинокой скале, практически отрезанной от всего остального острова, гордо высились вигвамы, умело выстроенные из стойких балок и шкур диких животных, разукрашенных понятными лишь местным письменами и традиционными орнаментами. Меж ними весело трещал огромный костёр, окружённый пляшущими в дикой пляске индейцами, оглашающими округу громкими кличами под ритмичные звуки барабанов. Среди них, как и обычно, весело проводят время пропащие мальчишки, нацепив на голову орлиные перья и вприпрыжку повторяя движения краснокожих. Но среди них не было лишь одного. Питер Пэн, сегодня отдавший полдня на то, чтобы помочь с подготовкой праздника, наблюдал за разворачивающимся перед ним праздником со стороны. Периодически он приветливо здоровался с проходящими мимо милыми индейскими девушками и бравыми воинами, что с почтением и уважением называли паренька, некогда данным ему Вождём именем – «Большой Орёл». Помниться, тогда Венди сильно на него обиделась за то, что ей не разрешили танцевать вместе со всеми, отослав «белую скво таскать дрова»... Да, некрасивая тогда вышла ситуация. Ах, сколько же времени утекло с тех пор! Венди уже давно повзрослела. Завела семью. Её дочка, Джейн, тоже выросла... Питер удручённо вздохнул. С чего бы этот внезапный наплыв ностальгии? Пэн, конечно, в этом никогда и никому не признается, но ему было обидно. Обидно, что ни Венди ни Джейн, так и не захотели вернуться в Неверленд. Вот дурочки! Они бы могли навсегда остаться детьми! Боже... А как же было весело вместе с ними! Полёты по острову, весёлые поединки с глупым Крюком и, и... Но разве каждый день он не делает ровным счётом тоже самое? Какая разница, есть ли они или нет? Разве их присутствие что-то меняет? Меняет. Да. Питер знал, насколько сильно это все уже поменяло. Насколько сильно изменило душу и сердце, заставляя и то и другое невыносимо ныть глубоко в груди. Он скучал. Скучал и тосковал. И отпускал, с улыбкой махая им, прежде чем вновь улететь на Остров Детства. Говорил «до свиданья», когда в контексте ясно читалось такое гадкое и противное слово «прощай». Они бывали здесь единожды и, черпнув сполна невиданных до селе чудес, возвращались в свой скучный и погрязший в сомнениях мирок. Жестокий. Бесконечно жестокий и безжалостный Большой Мир, отнявший у него такие важные крупицы его жизни. Быстротечный. Лишивший людей выбора. Неуклонно обращающийся в прах мир, что исчезнет и ни оставит после себя ничего и никого, унеся с собой драгоценные жизни. Бесчестный вор. Вор, укравший у Рики маму. И веру в чудо... - Питер? – глухо послышался рядом звонкий девичий голосок. - А? – тут же пулей вылетел из своих тёмных размышлений, и, сменив хмурое выражение на уже привычную улыбку, отозвался Пэн, глядя на неожиданно появившуюся перед ним собеседницу. - О чём это ты задумался? – присела рядом Тигровая Лилия, чуть поправив длинные косы. – Сидел с таким серьёзным видом, что даже мурашки по коже пробежали. - А, да так... Ни о чём, - улыбаясь, отмахнулся Дух проказ. – Ты что-то хотела? Юная девушка, вздохнув, удобно устроилась подле озорного парнишки и взглянула на тёмно-синее, постепенно чернеющее небо, по которому чудными переливающимися радужным светом орнаментами расплывался дым костра, у которого теперь вовсю колдовал местный шаман, бросая в пламя таинственные магические порошки. - Как там Рики? – неожиданно спросила она. - Эм... – даже как-то растерялся юноша, услышав такой вопрос. – Всё хорошо. Она начинает привыкать... Кажется. - «Кажется»? - Ну, я не знаю... Она всё ещё не особо доверяет мне и мальчишкам, - честно сказал парень. - А ты пробовал учить её летать? Может у неё что-то, да выйдет? - Пробовал... Сегодня, - уныло выдохнул Пэн. – Ничего из этого хорошего не вышло. Видимо неправильно восприняв внезапно погрустневшего Питера, глаза Лилии, тут же донельзя округлились и, перепуганная до дрожи девушка вперила в мальчишку испуганный взгляд и бойко затараторила, не давая тому и слова вставить: - Боже! Питер, только не говори мне, что...? О, Великие Боги, она что разбилась?! - Нет, конечно! Она в порядке! – возмущённо воскликнул Дух Проказ и уже более грустно добавил. – Похоже, я её чем-то обидел. - Ты не знаешь чем? – скептично подняла бровь Тигровая Лилия, отводя дух. - Нет... Но мне хотелось бы перед ней извиниться. Не надо было, наверно, заставлять её, - говорил Питер скорее сам себе, чем в адрес подруги и вдруг вскочив на ноги, бойко сказал, хлопнув в ладоши, - Да! Точно! Пойду и извинюсь. Кстати! А ведь я обещал забрать её на праздник. Пока, Лилия! Я скоро вернусь! И не успела растерявшаяся от неожиданности девушка вымолвить и слова, как тот, взлетев в темнеющий небосвод, быстро унёсся по направлению к Дереву Висельника. Только его небольшой ярко-зелёный силуэт скрылся где-то в темноте наступавшего вечера, как брюнетка, улыбнувшись ему в след сочувственной улыбкой, подумала о том, что этот витающий в облаках, в прямом и переносном смысле, озорной мальчишка, нисколько не изменился. Он снова входит в те же воды, снова привязывает себя к кому-то, даже не задумываясь о том, насколько ему будет потом больно рвать эту такую маняще сладкую и хрустально-хрупкую связь... *** - Джек, - эхом отражается от стен голос Фредерики, - они ведь все ненастоящие... Не живые. Слова, острыми осколками стекла сорвавшиеся с губ девушки, в мгновение ока разрушили царящую вокруг идиллию. Свет померк, погас сребристый блеск, и ветер, что так внезапно возник посреди залы, рассыпал в снежный прах разбежавшихся в стороны людей, обратил в ничто роскошные дорогие наряды и еду на столах, да и сами столы. Зал опустел, погружённый во мрак и его полноправный хозяин вдруг оказался сидящим на своём чуть искрящимся троне, восседая на нём сломанной куклой с закрытым дрожащими руками бледным лицом. - Джек... – еле вымолвила Рики, закрываясь руками от сильного колючего ветра, царапающего оголённые плечи. И ветер смолк, угас, словно его и не было. А единоличный правитель Зимнего Неверлэнда, наконец, взглянул на беспомощно стоящую посреди залы девушку, постепенно начиная осознавать, что произошло. - Прости... Я вспылил, - стыдливо отводя взгляд, проговорил Ледяной. - Я... Я сказала что-то не то? – тихий, неуверенный вопрос. - Нет. Ты права. Они не живые. Всего лишь говорящие куклы, сотворённые из снега и льда. Не более, - глухо подтвердил слова Фредерики юноша и, оправив корону, поднялся во весь рост, - Ты невероятно проницательна. Я думал, что никто не сумеет разгадать это моё колдовство... А ты догадалась настолько легко. Брюнетка, мёрзшая в лёгком платье на теперь уже таком суровом морозе, даже не подавала виду, что ей холодно и уверенно прошла через весь зал, подойдя к Духу Морозов на расстояние вытянутой руки, посмотрев на него всё понимающими глазами и неожиданно для него начала говорить мягким, успокаивающим голосом: - Просто... Когда я встретила тебя впервые, я увидела в твоих глазах одиночество. Я знала, что это именно оно. Знала, потому что сама одинока. И увидев вокруг столько народу, столько разных людей, холодных и почему-то таких наигранно-весёлых, я поняла, что всё это лишь иллюзия. Замена. Всего лишь жалкая замена истинных друзей, знакомых, любимых, - её мягкая рука, обжигающим теплом легла на его щёку, - Здесь ведь кроме тебя больше никого нет, Джек. Совершенно никого... Боже, как же ты жил эти долгие сто пятьдесят лет? Почему не ушёл из этой одинокой долины? Джек даже рот открыл от изумления, его глаза широко распахнулись, будто не веря происходящему. Эта девчонка... Эта маленькая, в десять с лишним раз младше его девчушка, с которой они толком даже и не знакомы, утверждает, что сумела увидеть в его... Нет не в глазах, в душе то, что он целый век прятал так глубоко, невероятно глубоко внутри себя, умело скрывая правду от окружающих под умело сотканными из сплошного равнодушия масками. О, Великие Силы, разве так бывает? И только бы он раскрыл рот, чтобы ответить ей, как зал огласил громкий звон часов, расположенных в одной из башен замка. Оба молча замерев, слушали, как те отбили ровно шесть ударов и умолкли, погрузив округу в пугающую тишину. И вдруг Рики, будто одёрнув саму себя, убрала руку от Ледяного, бегая глазами по помещению. Тот, не понимая её суетливости, будто завороженный провёл пальцами по тому месту, которого коснулась горячая ладонь гостьи и спросил: - Что стряслось, Фредерика? - Я... Я совсем забыла! – хватаясь за голову, обречённо простонала она на его вопрос. - О чём? – озадаченно глядя на заметно нервничающую девчушку, сказал он. - Питер. Я обещала сегодня пойти на праздник... – не прекращая держаться за голову так, будто она вот-вот взорвётся, говорила девушка. – Я должна была уже давно быть в Дереве Висельника! А я здесь... - Ежегодный праздник в Поселении Индейцев? – уточнил парень. - Да. Он самый, как видимо... Джек, с минуту подумав о чём-то, вдруг крепко схватил её за руку и быстро помчался прочь из мрачного тронного зала, постепенно набирая темп. Рики, совершенно не поспевающая за ним и практически просто тупо скользящая по зеркально гладкому полу следом, периодически спотыкалась о подол платья, еле успевая поднимать его подол перед следующим шагом. Таким образом, уже спустя пятнадцать минут они оба оказались на внутреннем дворе дворца, стоя на искусно вырезанных ступеньках. И вот, в конце концов, отпустив её, юноша громко свистнул и к парадному входу тут же резво подлетели запряжённые упряжкой тех же самых волков сани. - Садись. Я довезу тебя до границы, - вскочив на место кучера, велел ей тот. - А? Да. Конечно, - растерянно выдавила та, всё ещё тяжело дыша после быстрого бега и, устало доковыляв до саней, плюхнулась на мягкое сиденье, потирая руками озябшие плечи. - Замёрзла? – вежливо осведомился тот, заметив её манипуляции. - Угу... - буркнула та, дрожа. Джек не стал долго думать и, прикрыв сверкнувшие глаза веками, проделал в воздухе резкие пасы руками и в тот же миг на плечи девушки опустилась лёгкая меховая накидка. Не особо греющая, но всё же лучше, чем совсем ничего. - Спасибо, - благодарно, прошептала та, кутаясь в мягкий еле-согревающий мех. - Потерпи немного. Вьюга домчит нас за считанные минуты, - улыбнулся тот. – В конце концов, я же не дам своей гостье, первой за столько лет, попасть в неприятное положение, да ещё и замёрзнуть. Встретив её изумлённый взгляд, парень медленно отвернулся от Рики и, взяв в руки упряжь, резко крикнул волкам какой-то клич, и те, взвыв, помчались прочь от дворца, увозя обоих к границе двух непохожих друг на друга сторон одного острова. *** *Около двадцати минут спустя. Где-то недалеко от черты* - Прибыли, - остановив мчащуюся впереди Вьюгу, сказал парнишка и обернулся к дрожащей всем телом девушке, извиняясь: – Прости, я бы расколдовал платье, но, увы, у меня это редко получается. Фредерика, лишь кивнув на это и слабо улыбнувшись, шагнула на гладкую ступеньку и остановилась. Перспектива пройтись в лёгких туфлях по сугробам в её планы как бы не входила, да и никаким боком не прельщала, но она, пересилив себя, всё-таки прошагала адские три метра по снегу и подойдя к незримой черте, отделяющей зиму от лета, сделала нерешительный шаг через неё. А уже спустя мгновение стояла по ту сторону, чувствуя под ногами свежесть, покрывшейся ночной росой, зелени. Вдохнув полной грудью свежий ночной воздух, она обернулась назад и увидела, теперь уже стоящего в метре от черты, парня, с улыбкой глядящего на неё. Но не успела она даже охнуть, как вдруг заметила, как платье, до того сидевшее на ней, как влитое, начало таять прямо на глазах, так же как и та мантия, что Джек дал ей в первую их встречу. Пронаблюдав, как исчез без следа самый дорогой и роскошный наряд в её жизни и на его месте вновь возник потрёпанный свитер, брюки да прохудившиеся ботинки, Рики озадаченно прошептала: - Они ведь не из снега... - Ты спрашивала, почему я не ушёл отсюда... Это ответ, - он указал рукой на кусочек материи, что сейчас подтаивал на траве. – Ни я, ни творения моей магии не могут покинуть эту сторону. - Что? – ошарашенно пролепетала она. - Это моя клетка. И я из неё никогда уже не выберусь. Так было предрешено. - Но почему?! Это... Это не справедливо! - возмутилась та. - Я – Ледяной Джек, Рики. Я не могу выйти под зной летнего солнца. Для меня это равносильно тому, чтобы добровольно шагнуть в костёр, - обыденно пояснил он. - Но ведь Питер... Договорить девушке помешал останавливающий жест тонкой руки. И горькие слова, что последовали за ним: - Питер другой. Просто другой... - Что ж, возможно тебе лучше знать, - помолчав с минуту, сказала она, не смея добавить хоть что-то. Юноша, поняв что разговор начинает клониться в не самую лучшую сторону, поспешил его прекратить и лишь улыбнулся Фредерике, будто извиняясь. И она, не отрывно в полной тишине смотрела в его удивительные светло-голубые, будто светящиеся в повисшей мгле глаза и никак не могла понять почему такой, как он был обречён жить в незримых застенках собственного королевства без права его покинуть. За что такое наказание? - Тебе пора, - разрывая зрительный контакт, вдруг прошептал Джек и протянул ей возникшую в его руках котомку, про которую Рики, как видимо, совершенно забыла, учитывая всё, что с ней сегодня произошло. – Пэн наверняка тебя ищет. - Да, - принимая из его рук вещь, прошептала она. - Спасибо, - И ещё, прости за тот поцелуй. Это была вынужденная мера. - А-а... Да, ладно. Забыли, - зардевшись, отмахнулась Фредерика и, вздохнув, добавила: - Я... Но не успела она закончить, как услышала из-за спины страшный громкий треск ломающихся веток и нечто напоминающее грохот. А затем сделала наиглупейший поступок – обернулась на эти тревожные звуки, тут же застывая на месте как вкопанная от прокатившейся по всему телу волны настоящего бесконтрольного ужаса. Перед ней в каких-то жалких шести метрах стояло нечто огромное, могучее, лохматое и на миг ей показалось, что его дикие, похожие на два тлеющих уголька, красных глаза вот-вот прожгут в ней два, а то и более лишних отверстия. - Г-г-г... – никак не сумев совладать с отнявшимся языком, беспомощно пролепетала та, пытаясь вымолвить такое привычное «Господи!». Чудовище взревело, его тоскливый громкий вой, от которого её сердце в страхе ухнуло куда-то вниз, разнёсся по округе и зверюга, ещё раз внимательно оглядев свою добычу яростно бросилось в её сторону, с явными намереньями разодрать ни в чём не повинную девушку. Не сумев не то что закричать, даже сдвинуться с места от охватившей её паники, та почувствовала, как ледяной, явно поняв критичность всего происходящего, грубо схватил её за плечи и вновь резко втащил её на другую половину, одновременно с этим толкая её подальше от черты и вскидывая над собой руки, меж которых начинали образовываться завихрения синеватой магической энергии. Рики и сама не успела понять, как уже сидела в пушистом и неимоверно холодном сугробе, наблюдая из-за спины мага, как о возникшую перед ней и Джеком ледяную стену гневно бьётся бешеная зверюга. И от каждого его жестокого удара наспех сделанная преграда покрывалась тонкой сетью трещин, разрушая и без того хрупкую снежную защиту. - Джек... – испуганно пролепетала она. - Слушай внимательно, Рики! – крикнул ей тот, чуть обернувшись и продолжая удерживать единственную преграду, что спасала им обоим жизни. – Сейчас я разрушу барьер... - Зачем?!.. – в панике крикнула она, не отводя глаз от чёрного силуэта, проглядывающего сквозь прозрачный лёд, трещащий по швам от повторяющихся ударов. - Дослушай! – перебил её тот. – Когда я скажу «беги!», ты тут же бежишь вперёд в джунгли и не оглядываешься! Поняла?! - Что?! Но там же это... - Верь мне! Фредерика, резко вздрогнув от его крика, поёжилась. Спорить было некогда и, конечно же, у неё не было другого варианта спастись, как просто безропотно довериться ему. Так что в ответ она лишь нерешительно кивнула и, поднявшись на ноги, закинула котомку на плечо так, чтобы было удобнее бежать и, приготовившись, начала ждать подходящего момента. Ледяной получив утвердительный ответ от девушки, вновь сосредоточил всё внимание на звере и постепенно рушащейся стене, отделяющей их обоих от этой твари. Столько времени не показывался и на тебе, как по заказу! Что ж ему не сиделось в джунглях хотя бы в этот вечер... Джек резко опускает руки, и барьер, уже больше походящий на сито, рухнул, одновременно с этим позволяя чудовищу броситься прямо на Духа Метели с громоподобным утробным рыком. Огромные когти в несколько коротких прыжков зверюги уже были в опасной близости от тонкой фигуры мага, что спокойно стоял на месте, как видимо ожидая, когда эта махина подойдёт поближе. Но стоило только Фредерике на миг подумать, что несчастного безумца сейчас точно разорвут на мелкие кусочки, как тот, скинув сдерживающие его силу, перчатки, вновь проделал сложный пас рукой и вокруг чудища закружился в бешеном потоке вихрь из снега и льда. Не прошло и нескольких минут, как густая шерсть невиданного зверя покрылась густой коркой льда, которая уже через мгновение опять начала покрываться опасно крупными трещинами. - Беги!!! – вдруг неистово крикнул тот, кое-как с надрывом сдерживая в ледяных оковах врага. Фредерика, на секунду опешив, со всех ног бросилась вперёд, в страхе обегая замороженное чудище и уже почти бросаясь в гущу зелёных деревьев. Но будто что-то вспомнив, та остановилась в шаге от дышащих прохладой джунглей, вновь обернувшись в сторону Джека, что с трудом удерживал тварь своей магией. - Я ещё вернусь! – закричала она. – Обещаю! Джек, не ожидавший услышать от неё это, неверяще взглянул на неё с радостью в глазах и одновременно с какой-то непонятной ей грустью, видимо как-то связанной с чем-то глубоко личным. - Я... – начал, было, он, но тут же сам себя одёрнув, строго выкрикнул: - Великие Силы, да беги же, кому говорят! Я не смогу долго его удерживать! И девушка, больше не став ему противоречить, махнула рукой и скрылась в лесной чащобе, по дороге спотыкаясь о корни и лианы. Бежала и бежала. Бежала даже тогда, когда сил не оставалось даже на то, чтобы просто идти пешком. Но даже сражаясь с дикой болью в боку и давно сбившимся дыханием та не останавливалась ни на мгновение, выносливо терпя все капризные стороны своего организма. Так прошло минут двадцать. И этот безумный, подстёгнутый дичайшим паническим страхом, бег мог бы продолжиться и дальше, пока Фредерика, окончательно устав, не рухнула бы где-нибудь посреди джунглей, но не тут-то было. На той же, сохранившейся даже спустя такое время, скорости выбежав на открытое пространство, Рики нос к носу буквально столкнулась с явно не ожидавшим такой внезапной встречи Питером, которого, так и не сумев затормозить, тут же сбила с ног и повалилась вместе с ним на мокрую от росы лужайку. - Рики?! – удивлённо выдавил Пэн, невольно прижатый к земле еле дышащей от усталости девушкой. – Рики, где ты бы...? Недосказанные слова тонут в тихом надрывном плаче, который слышится откуда-то из области основания шеи парня, к которой прижалась лицом девушка, одновременно крепко вцепившись в одежду Питера. - Что?! Что случилось?! – ошарашенно выдает он, с трудом поднявшись в полусидящее–полулежащее положение. Ответа не последовало и он, аккуратно обняв её одной рукой и проведя ладонью по спине, ощутил, что девушку била неровная крупная дрожь. - Долго же ты была в джунглях... – не находя что сказать, еле-слышно всхлипывающей девушке, прижимавшейся к нему всё крепче и крепче, вымолвил Питер. - Д-динь куда-то... пропала... – наконец услышал он неё более-менее адекватный ответ. - А-а-а! Точно! Она попала в какую-то ловушку для птиц. Полчаса назад её нашёл в каких-то дебрях. Отдыхает теперь наверно в своём дупле, - лучезарно улыбнулся парнишка, теперь же аккуратно гладя всё ещё дрожащую Фредерику по голове. – Слава Богу, с тобой тоже всё хорошо. Только... - Что? – неслышно выдала она, вытерев со щёк следы от слёз и чуть потёршись носом о тёплое плечо Пэна, думая насколько приятным бывает обычный жар тела... - От кого ты так шустро бежала? – спросил Питер. - Ты чего-то испугалась? За тобой кто-то гнался? Рики, на секунду растерявшись, промолчала, думая про себя о том, говорить ли ему о том, что произошло, где на самом деле она была всё это время или же... - Я... Я просто испугалась страшных звуков в лесу, - тихо и с запинкой сказала она, не решаясь подняться и заглянуть Духу Шалостей в глаза, чтобы ненароком не выдать пришедшую на ум ложь, от которой на душе появился неприятный осадок. – А слёзы... Это от усталости. Я в порядке. - Точно? – обеспокоенно дрогнул голос шатена. - Угу... – не смея разрывать тёплые объятья, прошептала Рики, думая о том насколько бесчестно поступает с Питером, скрывая от него всё это. «Там никого нет». Его слова. Слова жестокие и лживые. Зачем он так с Джеком?! Они же были друзьями! Хах... Ключевое слово здесь – «были». Но почему перестали? Хорошо бы было спросить у Пэна, но тогда придётся сказать, что она была на той стороне... «Пожалуйста, больше не приближайся к этой черте». Воспоминание о данном обещании больно кольнуло сердце. Но он соврал... Соврал и продолжает отмалчиваться. Что ж, пусть так, она тоже прибережёт от него парочку секретов. И пусть, что одним из них является не менее удивительное знакомство с парнем, что был ничуть не скучнее самого Питера Пэна, что живёт на запретной стороне, ничего. Пусть так. И, крепко решив хранить встречу с Ледяным Джеком где-то глубоко в закромах своего разума, она, отвлёкшись от этих тяжёлых размышлений, вдруг вспомнила: – Точно! Я же дала слово, что пойду на праздник! Дух Шалостей, покачав взлохмаченной головой, неспешно вылез из-под девушки и, аккуратно взяв её на руки, с улыбкой сказал: - Не думаю, что уже получится. Ты же зеваешь от усталости. - Но... я ведь обещала пойти... – клюя носом, воспротивилась она, вновь положив голову на плечо юноши. - Не сегодня, - мягко сказал он. Она, уже, было, снова хотела возмутиться по этому поводу, но чувствуя, как неизбежно закрываются внезапно ставшие непомерно тяжёлыми веки, замолчала и медленно позволила себе погрузиться в объятья неспокойного тревожного сна, отдалённо ощущая, как Питер неспешно взлетел в небо, наверняка держа путь в направлении родного Дерева Висельника.