О том, как сходят с ума

POV Рики «Вам обоим потом будет больно» . . . А-а-а! Чем больше я об этом думаю, тем хуже кажется мне вся возникшая ситуация! Ну ладно, пришла пора хорошенько всё обдумать, Фредерика, ибо, если ты этого не сделаешь, твой мозг точно лопнет! Итак, начнём издалека. В свете нынешних событий в статусе «актуальных» остаются три проблемы. Во-первых, я застряла на острове, населённом разными сказочными существами, по большому счёту в существование которых верят разве что малые дети; во-вторых, чтобы отсюда выбраться мне надо научиться летать, а так как это не полёт на самолёте или на воздушном шаре, то из этого следует проблема под номером три: чтобы покинуть Остров Детства мне нужно каким-то невероятным способом найти взаимопонимание с этим чокнутым мирком и в частности с некоторыми его обитателями... НО! Первую и вторую проблему я могла решить, даже не затрагивая пункт три. Всего-то надо было принять ту самую волшебную пыльцу, что мне так любезно предоставила Королева Фей. Однако я не стала этого делать. Сейчас, когда я в полной мере осознаю, что возможность лёгкого решения ускользнула от меня с моей же лёгкой руки, то начинаю понимать, что я всё же выбрала верный путь. Будь у меня выход из ситуации дней эдак пять назад, я бы, не раздумывая, мигом покинула эту страну чудиков, но познакомившись с каждым из них поближе, пусть и не по собственной воле, а скорее из-за случая, я начала понимать, что на этом острове всё не так-то просто, как кажется на первый взгляд. Добро и зло, веселье и грусть, дружба и одиночество... К тому же самая главная проблема возникла весьма неожиданно... О-ох! Что-то я слишком много думаю. Ей Богу, слишком. И всё-таки... Что мне теперь делать со всем этим? А? Вот в таких туманных размышления прошло несколько дней, почти полностью заполненных моей вынужденной учёбой полёту, к которому я, не имея крыльев или хоть что-то похожее на них, была никак не приспособлена. Посему летать у меня выходило явно не ахти. - Боги-и-и! – с сим громким криком я в очередной раз ухнула в тёплую прозрачную воду, уже без прежнего воодушевления медленно погружаясь на мель и из-под колышущихся волн наблюдая за нависшим над морем Пэном. Некоторое время пробыв среди радужных коралловых рыбок, что стайками вились вокруг, путаясь в прядях моих волос, я, чувствуя лёгкую нехватку воздуха, оттолкнулась от дна и поспешила всплыть на поверхность, где меня уже ожидал скучающий Пэн, парящий в метре от морской глади. На счастье наше с ним общение стало таким, как и прежде, а тот случай в Селении Фей был благополучно забыт. По крайней мере, Питером точно. А что на счёт меня... Что ж я просто предпочла промолчать о том, что на самом деле думаю по этому поводу, потому как и сама ещё не разобралась, что же я всё-таки чувствую и чего я хочу. Но, если говорить честно, скорее всего, я просто боялась того, что всё чувства, тяжёлым грузом лежащие у меня на сердце, будут так же нелепо забыты и отвергнуты, словно что-то обременяющее и глупое. Да уж, мои мысли сейчас были достойны самой типичной героини третьесортного любовного романчика, пылившегося на самой высокой полке в библиотеке мистера Грея. Ох, не дай Бог уподобиться столь наивной простушке, жившей на страницах той глупой книжонки. Не дай Бог! - Знаешь, Рики, такое чувство, словно я тебя не летать учу, а плавать, – усмехнулся Пэн и весьма услужливо подал мне руку. – Ты проводишь в воде гораздо больше времени, чем в небе. - Ну, извини. Я не такой гений в полётах, как ты, - подавая ему руку в ответ, сказала я, и когда тот вновь поднял меня на скалу, сказала: - Я уже все возможные варианты мыслей использовала. Дольше нескольких секунд я всё равно в воздухе не держусь. - Вот это и странно... Ты ведь ни о чём плохом не думаешь? – почесав подбородок, переспросил парнишка. - Ну... нет, вроде бы, - отжав мокрые волосы, произнесла я. - Правда? – подлетев ко мне на рискованно близкое расстояние, спросил он. – Ты уверена? - Да... Наверно, - выдавила я неуверенно. - Неверный ответ! – скрестив на груди руки, серьёзно сказал Проныра, сидящий неподалёку. - Ты не должна сомневаться, Рики! - Ага! Верно! Ты сможешь, Рики! – поддержали того, летающие вокруг мальчишки. Вздохнув, я мученически взглянула на Динь, но та только согласно кивала, соглашаясь со своим друзьями. А мне ничего иного не оставалось, как вновь становиться под мерцающий душ из волшебной пыльцы, продолжая свои тренировки. Так, после уже десятой по счёту неудачной попытки за день, я, мирно нырнув под воду, позволила себе опуститься на самое дно, смотря сквозь толстую гладь воды, как мирно и тихо проплывают по небу розоватые пушистые облака. Перед глазами снова начинает мельтешить стайка пёстрых рыб, и я, глухо услышав из-под волн, зовущий меня голос, на этот раз особо не спешила выныривать. Эх, кого я обманываю?! Нужно поистине невероятное чудо, чтобы я смогла подняться в небо и не рухнуть обратно на грешную землю уже через десять секунд. Мой личный рекорд, кстати! Однако я ж не русалка. Долго оставаться в спасающих меня объятьях нежного моря я могла лишь пару минут, и потому, когда это время подошло к концу, я снова выплыла на поверхность, с наслаждением вдохнув свежий морской воздух. - Наверное, на сегодня достаточно, - начиная плыть к берегу, произнесла я. – Я немного устала. - Хорошо, - проводив меня взглядом, согласно кивнул Питер, а когда я, наконец, выбралась на песок, сообщил: - Ты кстати не хочешь хоть раз слетать с нами на охоту? Будет очень весело, честно! - Нет, спасибо. Я лучше пойду, соберу фруктов и наберу пресную воду в источнике, - вежливо отказалась я. - Меня не очень-то привлекают дикие звери. Да и к тому же я их побаиваюсь. - Типичный ответ девчонки, - нахмурился Нямс и, встав рядом со мной, спросил: - Питер, я пойду вместе с Рики. Вдруг по лесу рыщут головорезы Крюка. - Я тоже пойду! – дёрнулся было Проныра, но Питер остановил его за рыжее лисиное ухо. - Нямс хорошо знает окрестные ловушки. Его одного достаточно для того, чтобы её защитить, - веско сказал Пэн. - А вот ты мне понадобишься во время выслеживания. Лис, конечно, хотел сначала возразить, но встретившись с уверенным взглядом своего лидера, со вздохом кивнул и отступил ему за спину. Питер же, тем временем взглянув на Динь-Динь тем же взглядом, с улыбкой перевёл глаза на меня и поднял с песка заранее приготовленные лук и колчан со стрелами. - Не стоит, Питер. Мне достаточно и Динь, - так же водрузив себе на плечо суму со сменной одеждой и прочими вещами, сказала я ему, но тут же умолкла, перебитая Пэном: - Стоит! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! - и, сказав это, он и пятеро мальчишек одновременно взмыли в небо, скрываясь где-то за высокими пиками деревьев. Ох... Вот и как после такого мне к нему относиться? Носится со мной, как с хрустальной вазой из собрания музейных экспонатов! Хотя, будь я на его месте, наверное, мне бы тоже было тревожно. Тем более после того, как меня чуть не скормили тикающему, как будильник, гигантскому крокодилу! Вот уж «радость» стать завтраком этой зелёной ящерицы-переростка! Как вспоминаю, так сразу дрожь берёт! Да, я даже боюсь представить, что бы со мной было, если бы не Джек... И тут меня словно током прошибло. Господи, я же о нём совершенно забыла из-за всех этих неудачных тренировок с мальчишками! Интересно, как он там?.. - Рики, мы идём? – дёрнув меня за край платья, спросил крольчонок, и я, невольно отвлёкшись от своих мыслей, кивнула ему в ответ: - Да. Конечно. И, взяв его за руку, в сопровождении поторапливающей нас трезвонящей феи, вошла в объятья лёгкой прохлады летних тропиков. *** Вернувшись к Дереву Висельника, вместе с весело рассказывающим о подвигах пропащих мальчишек маленьким Нямсом и недовольно трезвонящей над моим ухом Динь-Динь, взяв по двое вёдер и корзинок, направились к ручью, как я и планировала. Путь оказался неблизкий, но полный всяких разных плодоносящих кустов да деревьев, поэтому, когда мы почти дошли до цели, одна из корзин была уже доверху полной всяких ягод, фруктов и душистых трав для отваров. Благо, что в своё время я прочитала достаточно книг, позволяющих мне свободно различать кое-какие виды растений, которые можно употреблять в пищу. И вот, завидев впереди уже знакомый мне небольшой водопад с кристально-чистой пресной водой, я, устало вздохнув, поспешила к нему, окликнув срывающего с ветки сочный фрукт, мальчика: - Нямс, мы пришли! Поторопись! - Хорошо, Рики! - радостно улыбнулся мне тот, и, надкусив яркую кожицу сочного плода, побежал вслед за мной. С облегчённым вздохом поставив обе корзины с вёдрами на землю и сбросив с плеч суму, я изнеможённо рухнула на огромный валун у самой воды, вытягивая усталые ноги. Ох, какое же это блаженство! Так бы и сидела. Но так как здесь мы были по делу, то после небольшого отдыха, я, взяв вёдра, набрала в них доверху воды, и, поставив наземь, обернулась к мальчугану, сидевшему неподалёку. - Слушай, сможешь сам донести корзину с фруктами до дома? - А? Конечно! – ответил мне тот, сразу вскакивая на ноги. – Я и вёдра могу донести! - Господи, не перетруждайся, - усмехнувшись такому энтузиазму, сказала я. – Возьми корзинку, и возвращайся к Дереву. Я приду чуть позже, как соберу немного трав. - Но... – засомневался крольчонок, - Питер сказал, чтобы я тебя охранял! - Ничего со мной не случится. Пусть я и не умею летать и, скорее похожа в этом плане на страуса, но в случае опасности я вполне могу убежать или залезть на дерево, - успокоила я его, мягко погладив мальчика по голове. – Да и потом со мной останется Динь. Она-то уж точно не даст меня в обиду. Так ведь? А, Динь? От такого моего заявления фею буквально перекосило. Её видимо итак не радовало решение Пэна, чтобы та пошла со мной в качестве надсмотрщика, так я ещё прибавила ей повод для злобы. Эх, чтобы там кто не говорил и не писал, а феи на редкость злобные и вредные создания. Пусть и не полностью, но в достаточной степени, чтобы сделать какую-нибудь пакость. - Ну, ладно... – нехотя кивнул Нямс, и строго посмотрев на Динь, сказал: - Позаботься о Рики! И водрузив на себя поклажу и помахав мне рукой на прощанье, пустился в обратный путь. А как только его спина скрылась за дальними ветвями раскидистых деревьев, я, облегчённо вздохнув, начала стаскивать с себя пропитанную солью одежду, аккуратно складывая её на валун. И вот избавившись от влажной, холодившей кожу ткани я с нескрываемым удовольствие погрузилась в чистейшую воду источника, наслаждаясь приятной прохладой в такой жаркий день. Вынырнув из воды и подплыв к водопаду, я встала под его нежные струи, вымывая из иссиня-чёрных прядей морскую соль. И уже спустя секунду почувствовала, как некто весьма доставучий сверлит мою спину недовольным взглядом. Хмыкнув на это и ещё некоторое время, простояв под водой, я вновь поплыла к берегу, по дороге выжимая мокрые волосы. Закончив с этим делом, я быстро натянула на себя заранее очищенные от грязи и аккуратно залатанные брюки и сделанную Лилией из оставшихся лоскутков моей бывшей рубашки и кусочков кожи тунику. Затем, собрав мокрые волосы в лёгкую косу, обернулась к скучающей на сером замшелом валуне фее, что просто таки лучилась неподдельным праведным гневом. - А мне казалось, что ты стала относиться ко мне более дружелюбно, - улыбнулась я и присев на корточки рядом с камнем, сказала: - Ну чего ты опять злишься-то? На это фея лишь красноречиво указала рукой на выглядывающую из котомки рукоятку зеркальца и затем вновь возвела на меня свой тяжёлый взгляд. - И что? Кажется, ты меня недавно уверяла, что ничего не скажешь Питеру. Фея, хмыкнув, иронично тряхнула головой, а затем, показав мне язык, демонстративно решила полететь обратно, в этот раз, намереваясь бросить меня посреди джунглей по-настоящему, но я воспрепятствовала этой попытке наглого бегства, дабы доложить на меня Пэну, тут же схватив малышку в свой кулак. Но не настолько сильно, чтобы ненароком не помять хрупкие крылья. Думаю, после такого Динь-Динь меня уж точно возненавидела бы окончательно. - Послушай, не торопись с выводами, ладно? Да, я сказала Питеру, что не буду больше переходить границу, и да, я таки слова своего не сдержала, каюсь. И, признаюсь честно: изначально у меня были намерения насолить твоему другу за его наглую ложь на счёт ТОЙ стороны, - начала я объяснять ей, отчего Динь, возмущённо зазвенев, воззрилась на меня жутко злыми глазами, но я тут же продолжила: - Однако сейчас в твоих же интересах сохранить мой секрет от Питера. Понимаешь, Динь, я хочу помирить его и Джека. Разве ты этого не хочешь? Та, только усмехнувшись, естественно только надо мной посмеялась, но уже без злобы, а скорее... Бессильно, что ли? Похоже, и она пыталась это сделать, но, видимо, без толку. - Ну, так что? Ты на моей стороне, или как? – через какое-то время переспросила та. Несколько минут просверлив меня пытливым взором, фея со вздохом махнула рукой, словно говоря: «Да делай, что хочешь! У тебя всё равно ничего не выйдет!». - Что ж, раз уж мы договорились, тогда я начну исполнять свой план в жизнь, - отпустив фею, довольно улыбнулась я и снова обратилась к ней: - Ты знаешь короткий путь до той стороны? Уверена, что знаешь, даже не ври. Динь-Динь, крайне ворчливо прозвенев, демонстративно сложила свои маленькие ручки на груди, ясно давая мне понять, что отказывается от дальнейшего оказания хоть какой-то помощи. Пф! Ну и ладно, больно нужно! Главное, что мне удалось заполучить её молчание, а всё остальное – это лишь детали. Как-нибудь и без неё обойдусь. К тому же у меня как раз остался один козырь в запасе... - Похоже, пришло твоё время, - ухмыляясь, произнесла я, доставая из сумы, будто сделанное из чистого горного хрусталя зеркальце и, напрочь забыв о существовании представительницы крохотного народца, начала в задумчивости бормотать: – Вот знать бы ещё, как тобой пользоваться... Может, сработает что-нибудь в духе «Свет мой, зеркало, скажи...»? Хм... Однако та, только увидев в моих руках, сей предмет, фея так и взвилась, маяча у меня перед глазами и, всеми доступными ей способами мешая мне думать, как бы полезно использовать подаренную мне волшебную вещицу. В конце концов, мне это надоела и я, не выдержав, срываюсь на кроху, грубо отшвыривая её в сторону: - Ну что опять не так?! Ты же ведь сама согласилась молчать, вот и не вмешивайся, будь уж так любезна! И вообще, по большому счёту ты мне могла хоть немного помочь. Ты ведь знаешь этих обоих куда лучше, чем я... Впрочем, о какой помощи может идти речь, когда наше с тобой взаимопонимание близко к нулю?! Динь, вздрогнув от моих слов, как от удара, вмиг умолкла, озадаченно повиснув в воздухе, пока я пыталась разобраться в устройстве магического зеркала. И, похоже, сказанное мной всё же возымело некий эффект. Не прошло и минуты, как я уже имела возможность лицезреть на мордашке стервозной мини-блондинки некое подобие раскаяния. Но, насколько бы я не была рада этой маленькой победе, мне, не смотря всю накопившуюся на неё злость, было её пусть чуточку, но жаль. И потому, вздохнув, я с извиняющейся улыбкой посмотрела на присмиревшую малышку, уже спокойно говоря: - Ладно, не обижайся. Просто пойми – в отличие от вас всех, мне очень сложно жить на этом острове. К тому же, если ты окажешь мне услугу, это значительно увеличит мои шансы его покинуть и как следствие оставить тебя и Питера в покое. Согласись, выгодная перспектива. Такой предложенный мною расклад явно воодушевил кроху, и та, прямо на моих глазах просияв, подлетела ко мне поближе, склоняясь к ровной зеркальной поверхности, что-то еле-слышно шепча. Мгновение, и из глубины зазеркалья вырвался яркий и тонкий луч голубого света, быстро устремляясь вдаль и теряясь где-то меж деревьев и густых зарослей лиан, опутавших их. - Оу... – удивилась я, убегая взглядом вслед ослепительно-яркому сгустку света. – Да, должна признать, я ещё долго не смогу привыкнуть ко всем этим чудесам. На это моё высказывание фея состроила довольную мордашку и, подлетев к поклаже с водой и фруктами, осыпала вёдра и корзину мерцающей пыльцой, и те мгновенной оторвались от земли, зависнув в полуметре от неё. Несколько удивившись сему факту, я с подозрением оглядела свою спутницу и в конце концов с сомнением спросила: - Эм, постой... Что ты делаешь? Ты же не собираешься мне сказать, что... Но та, так и не дав мне договорить, кратко указала рукой на луч и несколько иронично помахала мне рукой на прощанье. - Ты серьёзно? Динь, ты хочешь, чтобы я пошла туда прямо сейчас?! – удивилась я такому повороту событий. – Но ведь Питер... На этом Динь-Динь довольно таки понятно изобразила Пэна стреляющего из лука, напоминая мне тем, что он не скоро вернётся с охоты. А после с более дружелюбной улыбкой показала мне большой палец, будто говоря, что всё будет хорошо. О, Боги! За что мне это?! Нет, я, конечно, говорила, что попытаюсь помирить этих двоих, но, чёрт побери, я же даже толком не успела ничего продумать! - Господи, и чего я не улетела из этого дурдома, когда у меня был шанс? – убито простонала я и, закинув на плечо свою извечную котомку, взглянула на фею в заключительный раз, говоря: - Надеюсь на тебя, Динь. Придумай что-нибудь, чтобы отвлечь Питера и мальчишек. И я, вздохнув, заглянула в зеркало и, не оглядываясь назад, уверенным шагом направилась следом за чёткой нитью света. Конец POV Рики. *** Все эти дни, часы, минуты там, за высокими горами, выла и стонала пуще прежнего яростная метель, нещадно склоняя могучие деревья и путаясь в их ветвистых кронах. Казалось, что взбунтовавшаяся погода, и без того бывшая не особо ласковой, полностью отвечала настроению хозяина здешних владений, что мерил шагами просторные коридоры собственного замка, не находя себе покоя. С момента его разговора с Крюком прошло не так много времени (несколько дней, если быть точным), но с тех самых пор его сердце было неспокойно, тревожно билось где-то в груди, хотя ещё некоторое время назад не подавало признаков наличия. И то ли из-за этого, то ли из-за чрезмерного беспокойства, что шквалом обрушилось на него, сминая и без того покалеченную душу в один большой ком нервоза, он не находил себе покоя. Боль неизбежного предательства и горечь осознания полностью поглотили его разум, не давая спокойно осмыслить происходящее. От безысходности хотелось выть волком, но даже на это элементарно не было никаких ни физических, ни моральных сил. Отнюдь не в первый раз ему хотелось исчезнуть. Не в первый и не в последний. Уныло стучали об гладкий пол каблуки сапог, и так же уныло раздался в пустом Тронной Зале скрип открываемых дверей, впускающих внутрь одинокого правителя. Сквозь идеально прозрачные стёкла широким потоком лился тусклый белёсый свет, скрываемый толстой завесой молочно-белых облаков, призванных скрыть его владения от губительного и беспощадного солнца. Не говоря ни слова, юноша не без доли грации прошёл к своему извечному трону, и, наплевав на этикет, сжался калачиком на широком сиденье, поджав ноги к груди и уткнувшись в них лицом, крепко обхватил колени руками, вспоминая... *Начало Flashback* - И что же от меня... требуется? – тихо и надломлено спросил Джек, глядя на этого чёртова пирата, что ухмыляясь, явно радовался своей победе. - Ну, вот, это уже другой разговор, - хлопнув того по плечу, словно они сто лет были давешними приятелями, довольно сказал Крюк и вновь повёл его в свою капитанскую каюту. – Знаешь, Джек, на самом деле безумно жаль, что в итоге мне приходится использовать столь неприятные методы, чтобы заручиться твоей поддержкой. Но я тебя уверяю – результат в итоге оправдает средства. Уж будь уверен. И вновь они оказываются в просторной корабельной каюте, и Джеймс, слегка подтолкнув замешкавшегося Духа Метели к стулу у письменного стола, обогнул его и уселся в своё любимое кресло, растянув губы в хищном оскале. Жаль ему... Как же! Этот ублюдок спокойно солжёт и даже бровью не поведёт. Вот уж у кого-кого, а у Джеймса Крюка хватит на такое наглости с лихвой. - Давай уже к делу, – не став растрачивать время попусту, предельно кратко спросил Ледяной, оскалившись в ответ. - Значит, хочешь, чтобы я убил Пэна? - Не совсем так. Я не доверю расправу над этим дрянным мальчишкой никому, кроме себя самого, - откинувшись на спинку кресла, сказал мужчина. – Мне нужна твоя помощь в другом аспекте. - Слушаю, - тихо изрёк блондин, оперевшись локтем на столешницу. - Как тебе уже отлично известно, Пэн был одарен феями даром полёта, - да, это отнюдь не новость. - Дай угадаю – тебе известно, при каких обстоятельствах он может его потерять? – осведомился Джек. - Именно. Тебе ведь они тоже известны, не так ли? – отпив из стоящего на столе бокала немного вина, спросил в ответ Крюк - Да. Но я не понимаю, причём тут я? На этом моменте Джеймс умолк хищно разглядывая попавшую в его силки беспомощную жертву, с особенным интересом всматриваясь в висящий на шее небольшой камушек, поблёскивающий серебристо-голубым светом. Благодаря этой вещице Джек уже мог не боятся солнечного света, однако был временно лишён возможности свободно колдовать, от чего и без того паршивая ситуация накалялась до предела. - Знаешь, а ведь вы с Питером довольно похожи, - заметив, как вздрогнул от его взгляда Дух Мороза, оборвал молчание внезапными словами брюнет. Джек неприятно поморщился. - Снова переводишь тему, Крюк? - Нет-нет. Это непосредственно относится к нашему делу, - улыбнулся тот. - И в чём же схожесть? Лично я её не вижу, - не понимал Джек. - Вы оба одиноки... Услышав такой ответ, глаза правителя Зимнего Неверленда неприятно сверкнули холодным огоньком и, перебив собеседника на полуслове, ехидно усмехнулся: - Питер? Одинок? Это даже на шутку не тянет. Но, не смотря на такое столь саркастичное замечание, пират невозмутимо продолжил: - ... Одна только разница в том, что ты осознаёшь своё одиночество, а вот наш с тобой общий знакомый – едва ли. - Хватит говорить загадками. Что тебе от меня надо? – ударив кулаком по столу, пророкотал Дух Вьюги. - Мне нужно, чтобы ты его сломал. Морально естественно, так как всё остальное – моя прерогатива. - Так вот что ты затеял... – Джек устало провёл рукой по лицу, скрывая слабую улыбку. - Это невозможно. Питер никогда не унывает, не поддаётся сомнениям и безоговорочно верит в чудо. Я знаю его и прекрасно осознаю, что такого человека, как он, мне не сломить. На лице черноволосого пирата в ответ расцвела такая преисполненная коварством ухмылка, что юношу буквально передёрнуло от отвращения, а затем Крюк елейно поинтересовался, не скрывая иронии: - Правда? Ты, правда, так в этом уверен? – и нагнувшись ближе, прошептал: - А если я тебе скажу, что ты уже это сделал? Джек, осёкшись, широко распахнул глаза, не смея вымолвить ни слова. Пусть это был намёк, но он хорошо понял, к чему он вёл... - Хочешь получить выгоду из нашей с ним вражды? – не без презрения процедил сквозь зубы парень. - Не только из этого, - честно ответил Джеймс, наливая в уцелевший бокал ещё вина. - К тому же, когда я говорил, что он одинок, я имел виду дела амурные. - Насколько я знаю, он предпочтёт войну с индейцами, чем слушать тирады какой-нибудь болтливой девчонки. Это же Питер. Отхлебнув из прозрачного фужера несколько глотков кроваво-алой жидкости, плескавшейся на дне, Крюк внимательно всмотрелся в глаза сидящего напротив него юноши, тихо, но всё же не без весомой доли уверенности говоря: - Мы оба понимаем, что это уже не совсем так. Только бы слепой не увидел то, как этот несносный мальчишка цеплялся за каждую ниточку, что связывала его с теми двумя барышнями из Большого Мира, - а затем, притворно всплеснув руками добавил: - Ах, ну конечно – тебе ведь они не знакомы, Джек. - К чему ты клонишь? – даже и глазом не моргнув мрачно оборвал его тираду Фрост. На лице этого негодяя тут же вспыхнуло торжество, отчего Ледяной в сомнении изогнул одну бровь. - Любовь, Джек! Любовь и дружба! Вот оно – оружие против Питера Пэна, - воскликнул он, залпом допивая остаток содержимого своего бокала. – Достаточно обратить эти понятия в их противоположности: этакий коктейль из ненависти и разъедающего сознание одиночества. И от прежнего неунывающего сорванца не останется ни следа. Между беседовавшими вновь повисло молчание, но не прошло и двух минут как лицо Фроста озарила ироничная улыбка в адрес незадачливого пирата. - Да. Очень неплохо Крюк. Браво, - Джек даже не поскупился на слабые овации. – Но я напоминаю тебе, этого не будет. Друзья никогда не подведут его. А что на счёт любви – ты глубоко ошибаешься. Питер - Дух Детства. Он сам отказался от любви в пользу вечной юности на этом острове. - И это говорит тот, кто не общался с ним более сотни лет. Поверь, ты очень сильно ошибаешься. К тому же один друг уже его подвёл, а вот представь, что с ним будет, когда его предаст любимая... И не просто предаст, а влюбится в того самого горе-лучшего друга, что его предал. Слова Крюка отдались в голове болезненным эхом, всколыхнувшим в груди пока что тихую ярость. И Ледяной готов был поклясться, что впервые за долгие годы почувствовал, как в собственных жилах неотвратимо вскипает кровь. - Чёртов психопат... – сжимая руки в кулаки, процедил сквозь крепко сомкнутые зубы тот. - Не стоит комплиментов, - самодовольно ответил мужчина, поглаживая свой крюк. - Я так долго планировал эту чудную пьесу, так долго ждал, когда все детали, наконец, соберутся воедино и вот он – триумф! Декорации поставлены, все актёры собраны, осталась лишь несущественная малость - только определить роли для каждого,.. - Ты, ненормальный, раз думаешь, что я, в самом деле, буду участвовать в подобном фарсе! – вскакивая со стула и слыша, как тот с грохотом падает на пол, буквально взревел Джек, перебивая тем самым наглого пирата. Но тот не растерявшись, резко подцепил крюком воротник камзола юноши и, притянув его через стол к себе, вкрадчиво, почти ласково спросил: - ...но ты ведь уже понял суть своей роли, верно?... *Конец Flashback* Отогнав подальше картинку этого разговора, Джек, оторвав лоб от собственных коленей, окинул мрачным взглядом светлую залу, в тишине которой эхом отдавалось сбитое дыхание юноши и еле слышный звон, издаваемый феей, что сидела на подлокотнике трона. Не замечая её, Фрост в отчаянье, вцепившись тонкими пальцами в светлые волосы, казалось готов был рвать их на себе клочьями. Но дальновидно не став этого делать, вскочил на ноги, на ходу срывая с правой руки тонкий шёлк перчатки, брошенных на пол ненужными тряпками и одарил ненавидящим взглядом поблёскивающий на указательном пальце тонкий чёрный ободок кольца – своеобразное дополнение к договору, что ему пришлось заключить. Небольшая деталь, что связывала его с Крюком посредством мысленной связи, поскольку на пальце того красовался двойник сей магической безделушки. Опять таки феи постарались, как же без них. Будь на кону его жизнь, он бы не стал размениваться по мелочам. - «Быть или не быть, Вопрос: Как поступить?», - прозвучало из его уст в пустом зале. Смерть не страшила его. Напротив - он её желал. - «Быть в мыслях благородным, чтоб страдать С петлёй на шее страшного богатства?», - тихими шагами он медленно вышел из пустующего помещения, абсолютно игнорируя стоящих у дверей Амбалов-снеговиков, которым было абсолютно наплевать, что делает их хозяин. А меж тем, тот без спешки покинув свой замок, с тоской взглянул в белёсое небо, на коем не просматривалось ни одного намёка на хоть один кусочек лазури, спустился по лестнице, вглядываясь в бездушные лица охранников и прочей прислуги, сотворённых им от скуки. Всё это приелось до чёртиков. Короткий имперский взмах рукой – у самых ступеней вновь, послушно повиливая хвостом, из ветра появляется белоснежная верная ему волчица со звучной кличкой Вьюга, покорно ждущая приказа от господина. Огладив мягкую и прохладную шерсть животного, что казалось, отливала в тусклом освещении роскошным серебром, он низко нагнулся к уху животного, прошептав что-то мягким еле слышным голосом. И только он выпрямился, вновь вернув своему стану прежнюю величественную осанку, как та, обратившись в метель, вмиг преобразилась в статного оленя с ветвистыми серебряными рогами на макушке. - «С клеймом «Виновен» получить печать Правителя, Но как с клеймом расстаться?», - одним прыжком оказываясь в голубоватом седле и, мчась, прочь от внешних ворот, куда глаза глядят, вспоминал Джек. И снова перед глазами погружённый в объятья злой зимы пейзаж, мягко накрытый белоснежным одеялом. Прочь уносятся однообразные деревья, утопающие корнями в глубоких сугробах, а в душе Духа Метелей от всей этой красоты возникает лишь сосущая пустота и обречённость. Словно бы он мысленно пришёл к какому-то решению. Лес проносится незаметно, жестокая красота зимы сменяется редкими проблесками ярких лучей солнца сквозь мохнатые лапы елей и окутанные инеем лишённые листьев тёмные ветви сливающиеся со светлым ванильно-белым небом. - Стой... – вновь слышится в тишине его голос; тихий, заглушенный снегом топот копыт утихает, и олень медленно останавливается на пустеющей поляне, позволяя ездоку спокойно опустится на землю. Разум Ледяного утекает за пределы этой маленькой вселенной. Этого небольшого мира. Тихо. Бесшумно. Незаметно. Незаметно уходит куда-то далеко, а охладевшее сердце в запале отбивает удары, так что впору чечётку танцевать. И с губ заполошно слетают, словно выжженные клеймом в памяти строчки из старой трагедии: «Иль следует бороться с морем горя? Чтоб, победив его, потом без споров Спокойно умереть, как бы заснув, И тем избавиться от стольких мук! Их больше нет! Быть может этим сном Закончить разом глупые страданья – Наследье низкой плоти, И, при том, Прийти к финалу всех благих желаний?». И, кажется, будто монолог известного книжного героя невидимыми нитями вплетается в его мысли и эмоции отдавая его во власть безжалостных строчек. Ах как он желал оживить этот текст, вдохнуть жизнь в каждую буковку... - «Так умереть во сне? Заснуть случайно И тотчас все мечты свои забыть – Теперь мечты какие могут быть, Когда уже пришёл конец всем чаяньям?». Шептал тот еле слышно в пустоту и меж тем в руке тонким росчерком молнии сверкнул короткий сотканный изо льда кинжал, больно холодящий кожу. На миг, остановившись в чтении, он нервно выдохнул в сторону, решительно тряхнув головой, и белоснежные, отливающие серебром, волосы упали на высокий белый лоб, отчасти скрывая почти обезумевший охолодевший взгляд голубых глаз. И снова с языка срывается отчаянное, почти истеричное: - «Как пауза от бедствий жизни длинной, Та смерть, как сон, отраду принесёт: Зачем же кнут и угнетенья гнёт, И оскорбленья тем, кто был невинный, Любви презренной муки, власти грубость, Издержки правосудья? Так вот жить?». На последних строчках голос, не слушаясь, срывается на крик и пугающим эхом разносится меж безмолвных елей. Расфокусированный взгляд растерянно устремляется куда-то вперёд, всматриваясь в нечто, что не видно глазу. Трясущаяся рука сжимается на рукояти оружия будто в нерешительности. Но не проходит и минуты как дыхание выравнивается, глаза медленно опускаются вниз, скользя голубыми зрачками по блестящему гладкому лезвию и рука, держащая его, неспешно поднимется на уровень груди. Там, где так редко отстукивает удары сердце. Там, где крохотной пташкой в клетке бьётся эта ничтожная жизнь! - «Когда кинжалом можно прекратить, Убив себя, всей этой жизни глупость!», - и с этим тихим надломленным шёпотом тонкий кончик кинжала стремительно приближается к намеченной цели, но... Из-за спины раздаётся шорох от упавшего с ветви ели снега и Джек, остановившись в недоумении, на счастье оборачивается назад, с удивлением обнаруживая стоящую по икры в сугробе и раскрасневшуюся на морозе Фредерику, отряхивающую волосы от запутавшихся в тёмных прядях снежинок. Юноша, не шевелясь и уже не в силах выдавить и слова от удивления, продолжает немо смотреть на весьма кстати появившуюся «неожиданность». Спустя мгновенье та, подрагивая от холода, с улыбкой задаёт, наверное, самый невинный вопрос во всей сложившейся ситуации: - Это ведь был Шекспир, верно?