О том, как сходят с ума

- Зачем ты это сказал?! - обвинительно слетело с дрожащих девичьих губ в адрес растерянно застывшего у стены Духа Метели. Темные обсидиановые глаза девушки смотрели с укором, и словно желали прожечь его лоб насквозь, стремясь тем самым узнать ответ на повисший в пространстве вопрос. И он уже почти даже представил, как разъяренная Рики буквально вытягивает слова из красноречиво дымящихся дырок в его голове, и эта невольная и дикая фантазия его изрядно позабавила, да вот только было одно важное "но", которое не было веселым от слова совсем. И оно заключалось в том, что ответа, который так жаждала Фредерика, у него не было. И все, что он мог предоставить ей на растерзание - это лишь горькое молчание, которое было предсказуемо проигнорировано и брюнетка, кинув напоследок разочарованный колкий взор, молча нырнула в проход к комнате Питера. Джек отрешенно коснулся обезображенными ожогами пальцами шеи. Кожа на ней до сих пор горела призрачной болью так и не случившегося фатального удара кинжалом, который некогда стал подарком от чистого сердца. А в голове ярчайшим видением мелькало лицо друга, которое на удивление не пылало прежней яростью, но это выражение, что застыло на нем было таким потерянным и сломленным... Прошло долгое мгновение, прежде чем юноша, вздрогнув, окончательно пришел в себя после шокирующей попытки Пэна расправиться с ним в пылу разговора. И, опомнившись, он уже было хотел остановить подругу и, хотя бы попытаться объясниться, однако этого ему сделать не удалось. На его предплечье предупреждающе сжалась на вид тонкая и изящная, но меж тем сильная рука принцессы индейцев, что в мгновение ока оказалась рядом с ним. - Оставь их, - тихо, но вместе с этим сурово произнесла девушка, когда блондин в легком недоумении обернулся назад. - Пусть они сами разберутся с этим. Так будет правильней. Выждав с полминуты Ледяной спокойно кивнул, наблюдая, как подрагивающие тонкие пальцы с силой впиваются в поврежденную солнцем кожу под лохмотьями. Лилия ничего не говорила, но и без того было ясно, что ее раздирали те же противоречивые, но вполне оправданные эмоции по поводу произошедшего. И чтобы облегчить и свою, и ее душу, он, стараясь сделать собственный голос как можно более ровным, ненавязчиво предложил: - Лучше выговорись. Иначе к вечеру у нас станет на одного психопата больше. Странно, но в ответ на это, хватка на его плече ослабилась, а Лилия лишь улыбнулась. Той самой незаметной, но такой нежной улыбкой, которая порой согревала его даже в самую лютую стужу. - Потом, когда над нами не будет нависать ужасная опасность - непременно, - неслышно прошептала она, а потом, серьезно добавила. - И все же зачем ты так, Джек? Ты не жалеешь? Он ведь был твоим другом. Он задумался, отрешенно глядя на еле-дышащую кроху в одной из рук. Не сказать, чтобы Ледяной так уж сожалел о сказанном. Пусть и горькая, но правда есть правда, от нее нельзя скрыться и заткнув уши наивно думать, что если истину не озвучить, то ее все равно что нет. Ведь не зря же говорят, что она всегда становиться явью. Так было и так случилось сейчас. - Нет, - прозвучал наконец ответ с бледных уст. - Но я все равно волнуюсь за Питера, пусть и ладим мы с ним действительно не важно. Ведь он совершенно забыл каково это быть обычным слабым человеком. Так что плохого в том, чтобы дать ему шанс смириться с этим фактом и найти в себе новые силы бороться? Лилия, удивленная такому неожиданному откровению, взглянула на Джека иными глазами. А когда на лице парня ответно мелькнула тень ободряющей улыбки, она сама не удержалась от того, чтобы не улыбнуться ему. Но когда было девушка собралась сказать что-то, нарушая невольное молчание, тот перебил ее, деликатно напомнив кивком в сторону помалкивающего Сми, что они не одни. - Кстати на счет «забыл»... - быстро переводя тему в другое русло, задумчиво протянул Джек, и незаметно коснувшись смуглой руки принцессы в ободряющем жесте, обошел ее, преодолевая расстояние, что разделяло его и подозрительно тихого старпома. - Кажется, мы отвлеклись. Так что именно вы видели на корабле, Мистер Сми? *** POV Рики Не думала я, что хоть кому-нибудь кроме Робина удастся довести меня до того состояния, когда вмазать в челюсть хочется гораздо больше, чем жить. И, говоря на чистоту, я бы нашла выход разбушевавшимся в груди эмоциям справедливо врезав Джеку так исключительно для профилактики, если бы не обжегшее разум осознание того, что злиться стоило бы вовсе не на Ледяного. А на себя. С собственных губ сорвалась горькая усмешка. Может и в правду стоило бы улететь и не мешать им? В конце концов кто она тут - всего лишь бесполезная глупая девчонка из приюта, свалившаяся им всем на голову обуза, которая мало того, что летать не может, так еще делает своим присутствием эту и без того запутанную ситуацию только хуже. Да, возможно так было бы правильней... «Ха... И кто это тут у нас интересно разглагольствовал вчера, что не убежит, как последняя трусиха с поджатым хвостиком? Нет, не бывать этому!» - проскользнула в голове трезвая мысль, после которой я, энергично тряхнув головой, чтобы прогнать остатки гадких трусливых размышлений, остановилась в нерешительности у самого входа в комнату Пэна. На краешке сознания всего лишь на краткий миг мелькнуло прежнее улыбчивое лицо парнишки, еще с неделю назад неимоверно раздражавшего своим непоседливым характером. Того озорника, что без спросу мог завалиться в комнату и рассмешить любой глупостью или в наглую унести высоко под облака, игнорируя все мои попытки вырваться из крепко сжимающих меня в объятьях рук... Тот образ, что уже никак не связывался с тем, кого я увидела за пологом лохматой медвежьей шкуры. Оказавшись внутри чудом не развалившейся полностью комнатки, наполненной тусклым светом, проникавшем внутрь сквозь дырявый потолок, я кое-как нашарила взглядом в непривычной полутьме спину парня, сидевшего на табуретке. Обреченно сгорбленную и словно принадлежащую не ему вовсе. - Питер?.. - медленно шаг за шагом сокращая расстояние между нами, окликнула я шатена, неясно слыша на фоне странный звук скрипящей пружины. Собственная дрожащая от напряжения рука накрыла плечо парнишки, пока разум отчаянно пытался не замечать этот противный скрежет, от которого по коже расползались мурашки. Но стоило мне только чуть коснуться Питера, как тишину заглушил громкий звук падающего на деревянные половицы какого-то крупного предмета, который, как видимо мгновение назад и теребил в руках Пэн. По полу тихо прокатились парочка блестящих зубчатых шестеренок. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что они некогда были частями единого слаженно работающего механизма. Всю эту и без того не веселую картину ярко дополнило скрипучее и, к сожалению, последнее "ку-ку", вырвавшееся наружу из часового плена вместе с искусственной крохотной птичкой на пружинке. Питер, так и не обернулся на мой голос, продолжая безэмоциональное прожигать взглядом сломанные часы, которые, судя по торчащему кинжалу из циферблата, стали немой жертвой пэновой злости. В задумчивости посмотрев на все это, я даже раскрыла рот, хотя сказать что-то ободряющее, при этом пытаясь сотворить на лице некое подобие улыбки, как тут же поняла, что не могу вымолвить и слова. Да уж. Никудышная из меня моральная поддержка... Прерывая молчание, в комнате раздался скрежет вынимаемого ножа из возмущенно тренькнувшего механизма. Почему-то в этот момент мне так хотелось, чтобы он развернулся. Прекрасно зная, что от этого будет только больнее, мне все равно так хотелось посмотреть в эти пусть уже остекленевшие и бездушные глаза. И меня уже совершенно не волновал тот факт, что именно я скажу, столкнувшись с их темной холодной глубиной, выбивающей землю из-под ног... Нагнетающую тишину, теперь нарушаемую лишь капающими с потолка каплями дождевой влаги, прервал странный и даже посторонний вопрос Питера, который в первое мгновение меня даже изрядно шокировал: - Он правда умер? У меня ушла минута, чтобы окончательно увериться в том, что я услышала слова Пэна правильно. И еще столько же, чтобы собраться с силами и дать ответ. - Д-да. Уже давно. - невольно со светлой грустью вспоминая о всегда улыбчивом Дэвиде, слабо прошептала я, зачем-то еще поясняя: - Война. По спине парнишки прошлась еле-заметная волна дрожи. И пусть мне не было видно выражения что сейчас было на его лице, было легко понять, что такого ответа он явно не ожидал. - Я... Сожалею, - сломлено прозвучало затем, заставив вздрогнуть уже меня. За этими словами мне виделось сколь глубокие душевные терзания все это время скрывались за непоколебимой маской раздражения и злобы. Той маской, что теперь, отступив на время, обнажила всю ту боль, что скопилась в израненных разуме, теле и сердце Питера. И она нашла себе выход наружу через развалины ледяной стены безразличия, выстроенной Духом Озорства лишь для того, чтобы скрыть не столько ото всех, сколько от себя самого свою собственную слабость... - Питер послушай... - подавившись воздухом, задушено выдала я, пытаясь совладать с бешено бьющимся органом, не подчинявшимся приказам разума. Я не знала, но догадывалась, что он хочет сказать. То важное "прости", которое я так и не сумела произнести, сколько бы шансов у меня не появлялось. Потому что я понимала, что мои извинения ничем не помогут, не изгладят мои ошибки, и никогда не сотрут их последствия, сколько бы времени ни прошло. Но теперь... Теперь это коротенькое слово было как нельзя нужным и таким необходимым. Но когда я уже хотела извиниться, уничтожив то небольшое расстояние, что разделяло нас, и крепко его обнять, силясь развеять этим тьму в сердце Питера, как меня перебил странно хрипловатый голос самого Пэна: - Прости меня. Я хотела перебить, заставить замолчать, понимая, что эти слова стоило бы сказать мне, как виновнице всех бед, но осеклась на полуслове, когда Питер вдруг развернулся, утыкаясь лбом мне в живот, и этим неожиданным поступком, заставив меня вновь растерять все слова. - И почему ты такая?.. - глухо долетело до меня вопросительное. - Я сказал тебе уйти - ты осталась, хоть и могла улететь в Лондон в любой момент, сказал, что не могу защитить - ты сразу бросилась придумывать план, как нам всем спастись. Честно, я уже даже не знаю, что сделать, чтобы заставить тебя вернуться домой, и даже подумываю, чтобы сделать это под острием ножа для убедительности. Рассмеявшись над последним предложением Пэна, я, не удержавшись, мягко зарылась пальцами в его волосы на затылке, мягко перебирая ярко-рыжие пряди. - А я не знаю, как заставить тебя понять то, что я никуда не денусь, сколько бы ты ни старался, - удачно парировала я в ответ. Мелко задрожав под лаской прикосновений холодных пальцев, Питер тихонько вздохнув, прошептал: - Не понимаю: почему? Почему ты все еще здесь? Ведь Джек прав - я бесполезен. Мы все бесполезны. Неужели ты веришь, в то, что мы сумеем хоть что-то сделать против этого сумасшедшего, кем бы он ни был? Не успели мои мысли вновь упорядочиться в голове, как с языка шальным словцом слетело удивительно уверенное, хоть и короткое: - Верю. В этот момент Дух Веселья, оторвав свою макушку от меня, резко возвел взгляд вверх, кажется, думая, что ослышался. - Что?.. - наконец одними губами сказал Пэн, все еще не полностью доверяя своему слуху. - Я верю, - улыбаясь, так же уверенно, как и в первый раз повторила я, наконец встретившись с орехово-карими радужками глаз Питера, - И, чтоб ты знал, моя вера не утихала с того самого дня как я увидела всю красоту Неверленда с высоты облаков. - Погоди... - вклинился Питер, не пытаясь прервать, но вслушиваясь в мои слова так, словно пытался запомнить и сохранить в самом сокровенном уголке сознания. А я все говорила, не в силах остановиться и совершенно не слыша тихих слов... - Да, все это время я отказывалась признавать, что действительно верю во всю эту сказку, пока не поняла, что сама стала ее частью. И теперь никто не заставит меня усомниться в существовании вредных русалок, ревнивых крох-фей, чудовищ и магии в целом. Особенно после тех незабываемых полетов над дикими джунглями самого невероятного острова во вселенной. - Рики... - не зная, как на это реагировать, растерянно произнес мальчишка, с каждой произнесенной фразой удивляясь все больше и больше. - К тому же, знаешь, если бы я действительно хотела улететь отсюда, то сделала бы это уже давно. Королева фей предлагала мне выход, но я отказалась, потому что поверила в то, что смогу научиться летать и без чудодейственных средств, - внезапное признание с такой неожиданной легкостью слетевшее с языка, удивило меня не меньше, чем самого Питера, но я, не отвлекаясь, все равно продолжила говорить, даже не давая тому и шанса, чтобы задать вопрос. - Впервые мне действительно хотелось просто верить. И я это сделала, пусть и с трудом, но я себя пересилила и поверила. Как вы когда-то поверили в меня... К концу моей неожиданно откровенной речи мои собственные ноги предательски подогнулись, заставив осесть на колени, чтобы случайно не рухнуть. На горящих и наверняка красных щеках вновь блестели мокрые дорожки и я, вовсе не замечая этого, все так же продолжала смотреть на Пэна хоть и почти не видя его из-за затуманенных слезами глаз. А голос, и без того срывавшийся в некоторых местах нескладных пропитанных смущением предложений, в конце концов безнадежно утих, став похожим на громкий дрожащий шепот, которым мне кое-как, но все же удалось задать тот вопрос, что все это время так и вертелся у меня на языке: - Так скажи мне, Питер, насколько же сильно мне нужно верить, чтобы вернуть эту веру тебе?.. Конец POV Рики. *** Питер, больше раздосадованный на себя, чем действительно злой на Ледяного, быстрым шагом пересек полуразрушенный коридорчик, оказываясь в спасительной тишине своей комнаты. Сердце колотилось как заведенное, словно бы на месте быстро качающего кровь органа стоял постоянно тикающий будильник, похожий на тот, что все еще отсчитывал часы в желудке у крокодила. В руке холодной тяжестью все еще был зажат поблескивающий золотом кинжал. С коротким усталым вздохом взглянув на опротивевшее оружие тот, не целясь, с размаху запустил его в ближайшую стену, тут же слыша громкое надрывное треньканье несчастных часов, в которые и угодило лезвие, войдя в треснувший циферблат по самую рукоятку. А в ушах набатом все еще слышался голос Джека, такой же раздраженный и уставший от всего, как и его собственный: "Да ты даже на метр сейчас не взлетишь!". Эти слова, произнесенные нарочито едко, стали своеобразным рычагом, отпускающим наружу накопленную за те два дня ярость на волю. К счастью из омута минутной злости его в последний момент буквально за шкирку вытащил своевременный оклик Рики, возымевший хорошее отрезвляющее действие. Но придя в себя Пэну стало не лучше: за собственное необдуманное действие было стыдно. Но хуже было осознавать то, что прибить нерадивого приятеля ему в тот момент хотелось отнюдь не за эти слова, которые в другом случае он бы просто-напросто проигнорировал, ну или просто ответил бы в том же духе. В ту минуту с дикой яростью несясь прямо на Джека он видел совершенно иную картину... Не замечаемый им холод сугроба, в который погружались по щиколотку собственные ноги, ощущался как наяву. Память отчетливо хранила вид высоких мохнатых елей, чьи верхушки, запорошенные снегом, терялись на фоне молочно-белого неба. И, конечно, он уже никогда не забудет тот миг, когда он увидел ЕЁ в руках Джека, жадно припавшего к алым от мороза губам... Питер до сих пор не был в силах понять, почему, стоит вспомнить об этом, как ему, немедленно хочется не задумываясь с размаху вдарить кулаком в белую скулу Духа Морозов. Даже сейчас, зацепившись за мимолетно пролетевший образ того самого ненавистного момента, Питер был уверен - останься он в помещении хоть на минуту дольше, и легким шоком Ледяной бы точно не отделался. С этим, тихо простонав от навалившихся на плечи тягостных раздумий, Пэн подошел к стене, гладя на сломанные часы, которые, подумав немного, все же снял со стены, оценивая степень повреждений. И с сожалением подмечая, что починке те явно не подлежат. В некоторой прострации поглядев на побрякивающий в его руках уже абсолютно бесполезный механизм, парень медленно осел на уже привычный ему табурет, вновь незаметно для себя уносясь куда-то далеко. И все еще находясь в этом странном для себя задумчивом состоянии он даже не заметил, как колыхнулась за его спиной изрядно потрепанная медвежья шкура, а в помещении раздался шорох неуверенных легких шагов... «Вот как?» - меж тем навязчиво звучали в памяти собственные слова. - «Может, тогда ты уйдёшь к нему, раз вы теперь такие закадычные приятели? Или может вообще улетишь обратно в Лондон?! Ты ведь теперь можешь!» Питер скривился, настолько гадко было вспоминать об этом не то что в слух произносить. А ведь тогда, ему действительно казалось, что его предали... «Питер, не надо. Ты ведь даже не знаешь, зачем я всё это делала. Поэтому, прошу, не переходи черту и верни, наконец, мне альбом. Мне его подарили». Пэн усмехнулся. Здравый довод Рики в той ситуации сработал как своеобразный детонатор, сделав ситуацию только хуже. «Кто подарил? Тот парень, которого ты нарисовала на песке? Ты к нему хочешь вернуться, да?! Ну, так давай, проваливай!» Он не знал, что за чувства заставили его сказать те слова. Но зато знал точно - будь у него шанс исправить ту досадную оплошность, он поступил бы иначе. И вместо грубых фраз просто прижал бы хрупкое тело к груди, защищая и чувствуя, как размерено бьется девичье сердце... Как же он жалел о том, что так не поступил. Из плена тяжелых мыслей парня вывело мягкое почти незаметное прикосновение чьей-то руки. Питер, мгновенно придя в себя, вздрогнул, от неожиданности роняя на пол многострадальные часы, что, встретившись с полом, развалились уже окончательно. Затылок почти физически прожег пытливый взгляд. Который, ему почему-то думалось, мог принадлежать Рики. Джек и Лилия вряд ли бы рискнули подходить к нему после произошедшего. Но развернуться и проверить свою догадку он был сейчас не в состоянии. Как и заглянуть в глаза наполненные непониманием и укором, что было бы для него сейчас равносильно удару, который бы окончательно сломал его поломанную душу. - Он правда умер? - отчего-то вдруг спросил Пэн давно мучивший его вопрос, даже не зная точно, кто именно стоял у него за спиной. Питер ожидал справедливо грубого: "Это тебя не касается!". Или недопонимание, если это был кто-то другой. Но каково же было его удивление, когда он услышал нерешительное и тихое «да» с этими знакомыми робкими нотками… Только воистину непомерными усилиями он все еще сидел на месте, а не вскочил со стула, как ошпаренный. Настолько голос Рики вдруг оказался слабым и тихим, что он буквально разрывался между желанием дослушать и куда более невыносимым желанием развернуться и крепко обнять узкие плечи, и наконец почувствовать, что она в безопасности. Но горькое «война» поумерило его пыл, заставив замереть. Он сожалел. Однако это сожаление не вернет ей потерянного друга, чью память он осквернил своим поступком. Как и слова изрядно запоздалых извинений. Но все равно... Он все равно должен их произнести. Когда же хриплое "прости меня" сорвалось с собственных губ, Пэн не выдержал и все-таки повернулся к ней лицом, утыкаясь лбом чуть выше ее живота, в эту самую минуту ожидая, что она его оттолкнет. Но этого, как это ни странно, не произошло. - И почему ты такая?.. - прошептал он, не понимая ее, - Я сказал тебе уйти - ты осталась, хоть и могла улететь в Лондон в любой момент, сказал, что не могу защитить - ты сразу бросилась придумывать план, как нам всем спастись. Честно, я уже даже не знаю, что сделать, чтобы заставить тебя вернуться домой, и даже подумываю чтобы сделать это под острием ножа для убедительности. Где-то над головой раздался нежный смех, а еще спустя секунду он почувствовал, как в его волосы ласково перебирая запутанные пряди, зарываются нежные пальцы. Совершенно не слыша ответ девушки за сносящими крышу ощущениями мягких рук в его волосах, Пэн, покрываясь мурашками удовольствия, прошептал: - Не понимаю: почему? Почему ты все еще здесь? Ведь Джек прав - я бесполезен. Мы все бесполезны. Неужели ты веришь, в то, что мы сумеем хоть что-то сделать против этого сумасшедшего, кем бы он ни был? Но такого простого и искреннего ответа на свой вопрос он точно услышать не ожидал. - Верю. В смешанных чувствах резко возведя глаза наверх, чтобы убедиться в серьезности ее слов, Пэн беззвучно вопрошая короткое "Что?.." совершенно не думал, что хоть когда-нибудь еще увидит на этом лице улыбку. Что она говорила потом, он знал, останется в его памяти, несмотря ни на что. Так сильно не мог верить даже он, и насколько сильно его поразила эта откровенность и честность, что ему просто не было что сказать… - Так скажи мне, Питер, насколько же сильно мне нужно верить, чтобы вернуть эту веру тебе?.. Стоило этим словам сорваться с дрожащих губ, Пэн готов был поклясться, что на секунду почувствовал, как в груди колыхнулось то, почти забытое чувство легкости, что возникало у него каждый раз во время полета. Казалось еще какое-то мгновенье, и он взлетит, вновь погрузившись в ласковые и приветливые объятья бескрайнего неба... Но этот волшебный момент был нещадно уничтожен совсем некстати ворвавшейся в комнату Тигровой Лилией. - Ребята, идите сюда скорее, у нас появились важные новости! - запыхавшись, на одном выдохе выпалила принцесса, стоя у порога, а потом заметив всю каверзность ситуации, смущенно спросила. - Оу... Я помешала, да? Пэн на это лишь улыбнулся, чем изрядно удивил вошедшую девушку. - Сейчас подойдем, - спокойно кивнул он ей, вставая с табурета и аккуратно помогая подняться с пола и Рики. Лилия, напоследок довольно хмыкнув, но к благодарности Пэна ничего не сказав по поводу увиденного, тут же скрылась за шкурой, вновь оставляя их вдвоем. И стоило только затихнуть в коридоре шагам подруги, как Питер тотчас мягко обнял сконфуженно молчавшую девушку, ощущая, как та, взаимно и так доверчиво прижимается к нему, цепляясь пальцами за ткань рубашки, будто боясь отпустить. Пэну потребовались все моральные силы, чтобы через несколько минут разомкнуть кольцо рук и, отстранившись, заглянуть Рики в лицо. - Спасибо, - заключая светлое лицо в ладони и мягко стирая пальцами следы слез с раскрасневшихся щек, прошептал он. - За что? - как-то отстранённо, спросила она, смущаясь. - За то, что поверила в меня... *** - Похоже, у нас появилась надежда хоть как-то исправить плачевное положение, в котором мы все оказались, - одарив коротким взглядом вошедших в гостиную Фредерику и Питера, сразу перешел к делу Джек. Питер, встретившись с серьезным и несколько хмурым взглядом блондина, коротко кивнул, разом отбросив прошлые разногласия на второй план, и давая знак рукой, что готов слушать. Когда же он и Рики вместе подошли к столу, над которым напряженно склонились все присутствующие, в воздухе возник небольшой шар света, исходящего из ледяного зеркала, лежащего в середине столешницы. - Итак, если наш вынужденный информатор не соврал, - наконец начал говорить Джек, выразительно глянув на стоящего рядом старпома, - то капитан собирается напасть на наших крылатых друзей уже завтра утром. Как раз тогда, когда кончается наше временное перемирие. - На Долину Фей? - удивленно протянул Пэн, видя, как в светящейся сфере возникает изображение знакомого ему обиталища летних фей, которое вскоре сменяется немного другой картинкой. Фредерика, присмотревшись к изображению внимательнее, невольно отстранилась, не веря тому, что видит. - Это... Это что ТА сторона? Но ведь там же все растаяло... Или я чего-то недопонимаю? - недоумевающе протянула она, глядя на покрытые инеем деревья, утопающие в пушистом белом снеге. Лилия со вздохом, покачала головой, заставив тем Рики встретиться с взглядом мудрых не по годам глаз. - Нет. Это обитель фей мороза - Зимний Лес, - охотно пояснила она. - Королевство лорда Милори. - Но что, черт побери там понадобилось Крюку? - не понимал Пэн. Джек смерил его пристальным взглядом. - Я уже говорил тебе, - произнес он, взмахом руки меняя изображение Зимнего леса на какую-то лесную глушь. - Тот, кто нам угрожает уже вовсе не Крюк. Жаль, что понял я это слишком поздно. Секунда - и меж сплошных деревьев показалась заросшая белым мехом морда чудовища, сверкавшего преисполненными животной злобы алыми глазами. А затем всех оглушил дикий звериный вой, отчаянный и тоскливый, заставляющий замирать сердце в первобытном страхе. - Знаешь, кто это? - спросил Джек, с интересом наблюдая за меняющимся в лице Духом Проказ. - Чудище, - прошипел Пэн, невольно накрывая ладонью все еще незажившую рану на предплечье, а затем вскидывая любопытный взор на Духа Морозов. - Ну, сейчас да, - со вздохом ответил блондин. – Правда, раньше он им не был. И выглядел несколько почеловечнее… Всем потребовалось несколько мгновений чтобы обмозговать только что сказанное. Но первым из этого ступора вышел все-таки Питер, удивленно протянув: - Дже-ек...? - Он мой предшественник, - сдаваясь, на выдохе произнес блондин. - Первый Дух Морозов. На лице Рики мелькнуло понимание. - Так это о нем говорила Миримэ... - задумчиво прошептала брюнетка, с куда большим интересом, чем страхом разглядывая белоснежное чудовище. - Стоп! Погодите! - стукнув кулаком по столу, прервал рассуждение рыжий. - Какой еще к чертям, предшественник? Что за Миримэ? Почему я совершенно ничего об этом не знаю?! - Вот поэтому я и не хотел ничего тебе говорить, - тихо проворчал в сторону Джек, а потом указав на сферу, продолжил: - В общем, у нас нет времени, чтобы обсуждать это, поэтому рассказываю вкратце - вот это вот чудовище, и та самая Миримэ были первыми хранителями острова – Духом Детства и Духом Морозов соответственно. Она погибла, его прокляли, сделав таким какой он сейчас и заперев на вершине холма в пещере… - Да что ты? И почему же тогда он бродит по острову, как ни в чем не бывало? - ехидно поинтересовался Питер, вклиниваясь в речь приятеля. - И что самое главное - причем тут наш общий знакомый капитан? Фредерика, нахмурившись, несильно ткнула Духа Озорства в бок острым локотком, тем самым чуть поумерив его пыл. - А вот это верный вопрос, - благодарно улыбнувшись Рики, произнес блондин, и в его руке возник из небольшой вьюги кулон на тонкой цепочке, сияющий голубоватым светом. - Объясняю по порядку: эта вещь, о которой я напрочь забыл за столько-то лет, некогда заточила его в пещере. А потом и освободила, с моей же легкой руки... Джек осекся на полуслове, стойко выдержав взгляд Пэна, всем своим видом четко говорящий "да кто бы сомневался", а потом ответив ему тихим хмыканьем, продолжил, с некоторой толикой раскаяния: - Я принес эту вещь ему, доверившись словам чудовища. Тогда это казалось правильным, учитывая, что я в то время был глупым запутавшимся в себе мальчишкой, вдобавок обременённым не подконтрольной силой. Но, клянусь, я бы все отдал, чтобы исправить то, что сам натворил... На плечо Духа Морозов легла рука Пэна, ободряюще сжавшись. - Все. Хватит - мы уже все устали от этих воспоминаний. Пора бы нам всем уже забыть об этом и сосредоточиться на возвращении прежнего Неверленда и наших друзей, - неожиданно спокойно сказал Питер. - Прошлого ведь не воротишь, так? Девушки, стоявшие по обе стороны от двух друзей, переглянулись, довольно улыбнувшись друг-другу. Эти слова Духа Веселья словно бы мгновенно сняли со всех огромный камень общей печали, если, не освобождая от проблем, то по крайней мере убирая их значительную часть. А ненависть и боль, все это время витавшие в воздухе подобно ядовитому туману, отступили, давая наконец группе друзей вздохнуть спокойно, отпуская прочь весь ужас двух прожитых дней. - Так что там с этим кулоном не так? - невольно нарушая момент примирения, все-таки вернулся к разговору рыжий парнишка. - Он освободил Духа Морозов. Но не совсем так, как тому хотелось, - успокоившись после слов друга, продолжил говорить Джек. - Он... Как бы выразиться правильно... В общем, он разделил его душу и тело. Рики хмыкнув одновременно с Пэном, скептично вскинула одну бровь, высказывая свои опасения в виде вопроса к Духу Метелей: - Ты ведь сейчас не хочешь сказать нам, что пока озверевшее тело этого психопата терроризирует остров, его злобная душонка находиться вместе с кулоном в теле Крюка? Джек лишь коротко вздохнул, разом подтверждая догадки девушки. - Именно это я и имел в виду, - наблюдая за тем, как вытягиваются лица его друзей, уныло усмехнулся Джек. - Но почему феи? - спросила Рики. - А кто по-твоему сотворил с ним такое? - веско подметил блондин. - Да уж, вот теперь это его желание - уничтожить первохранительниц острова - звучит вполне себе оправданно, - пожала плечами Лилия. Незаметно обменявшись с принцессой взглядами, Дух Метелей вновь взмахнул рукой рассеивая парящую над зеркалом сферу и, преобразовывая ту в широкую объемную карту острова, который, судя по изображению был на последнем издыхании. Рики, смерив взглядом творение рук Джека сначала покосилась в его сторону, обеспокоенная тем, что тот тратит драгоценные крохи магии, используя их для визуального объяснения. Но вскоре успокоилась, когда тот указал на зеркальце, без слов поясняя, что магия исходит из него. - Итак, на счет плана. Раз уж Питера мы в плен отдавать не будем, хотя так хотелось, - взглянув на тут же взвившегося Духа Озорства, шутливо произнес Джек. - то постараемся заручиться поддержкой зимних фей, к которым отправимся до рассвета, чтобы предупредить об опасности. А заодно попытаемся избавится от первостепенной проблемы – кулона. Не станет его и всем нашим бедам тут же придёт конец. - Учитывая, что мы, как бы, пойдем на своих двоих, стоит выйти в путь еще раньше, - подметила брюнетка, взглянув на высветившийся голубой линией совсем не коротенький маршрут. - Согласны, - тут же согласились все остальные, включая даже молчавшего до этого момента Сми. Но вот Ледяной, который в эту самую минуту широко и как-то хитро усмехнулся, был явно иного мнения. - Так, выкладывай, Принц-Сосулька, что ты там еще нам не договорил? - беззлобно проворчал Питер в адрес друга, который недовольно нахмурился при упоминании его старого прозвища. - Ладно, козлоногий божок. Какое сейчас на острове время года? - возвращая издевку обратно, но всё так же продолжая сохранять интригу, издевательски улыбнулся Джек. Пэн, не до конца понимая, о чем он, мельком взглянул на карту, пробежавшись глазами по совершенно лишённому зелени лесу и наконец в нерешительности выдал: - Осень, вроде... - А что идет после, дубина? И тут до Питера дошло. Невероятно быстрая смена времен года. Как и тогда, когда на острове еще не было хранителей. А это значит... - Завтра наступает мое время, - довольный умозаключением произнес Ледяной. - Так что мы помчимся в бой с ветерком и на санях. Да вот только радость на его лице продержалась недолго, и на ее место пришла отрешенная задумчивость и опасение. - Что не так, Джек? - аккуратно спросила Рики. - Да, больно ты кисло выглядишь для того, кто уже завтра перестанет быть бесполезным слабаком, - не преминув вставить шпильку другу за недавнюю ссору, спросил Пэн. Джек, спокойно проигнорировав эту дружескую поддевку, смерил приятеля замораживающим взглядом, но ответ все же дал: - Просто завтрашняя погода не только наш плюс, но и одновременно огромный минус, ведь снег - не только моя стихия, но и его, - пояснил он, гипнотизируя глазами медленно движущийся вдоль песчаной косы пиратский корабль. - И боюсь, что он будет посильнее, учитывая, что ему удалось растопить всю снежную часть острова и море. После этого весь прежний энтузиазм команды как-то разом поубавился. В комнате мгновенно повисло нагнетающее тяжелое молчание. - Эй, мы же все еще живы, несмотря ни на что. А значит шанс победить этого древнего маразматика в теле Крюка и спасти ребят с Динь-Динь еще есть, - с удивительным оптимизмом произнес Пэн, первым не выдержав этой тишины. - Когда-то ведь надо начинать верить в лучшее, нет? И стоило только этим на удивление по-детски искренним и наивным словам эхом разнестись по помещению, как на лицах друзей вновь мелькнула искорка надежды. Кажется, прежний неунывающий Дух Веселья, то бишь Питер Пэн постепенно вновь вступал в свои права, а это означало, что ими было еще не все потеряно. Когда же дебаты по поводу завтрашнего грандиозного марш-броска против общего врага были успешно завершены, все, зевая разбрелись спать, мысленно осознавая, что это была их последняя возможность выспаться перед завтрашним явно неравным боем. Рики и Лилия по негласному сговору ушли в сохранившуюся целой комнатку брюнетки наверху, пока мальчишки дружно, но не без взаимных поддёвок бурно решали, кто будет в дозоре и по совместительству охранником уже на все готового Сми, который ждал не дождался, когда уже вся эта кутерьма, наконец, закончится, и он вновь вернется к своим прежним обязанностям под руководством привычного в своем безобидном безумии капитана. А пока внизу творилась вся эта мирная возня, девушки успели улечься на узковатый тюк, но не торопясь уснуть. Пару минут поволочившись с боку на бок, Тигровая, не вытерпев, развернулась в сторону спокойно глядящей в потолок Фредерики, спрашивая: - Признавайся, что ты сделала с нашим Вождем Угрюмости? На щеках той тут же вспыхнул румянец: - Да ничего я не делала, - смущенно отмахнулась она, отворачиваясь от подруги. - Просто сказала все, что было на душе... - И?.. - пытливо спросила она, перегнувшись через нее. Брюнетка, недовольно сверкнув темно-синими глазами, накрыла голову подушкой, желая скрыться от любопытных и, казалось, всевидящих глаз принцессы хотя бы частично. - Что, "и?"? Ты сама видела каков результат, - послышалось через минуту приглушенное. Лилия, видимо удовлетворившись на время таким ответом, вновь улеглась на свою сторону. Но полежав так в тишине некоторое время, она вдруг на полном серьезе произнесла: - Знаешь, а ведь ты действительно сдержала обещание. - М-м-м? - даже чуть приподняв подушку, чтобы было лучше слышно, невнятно промычала Рики. - Ты их помирила, - пояснила она. - Спасибо. Брюнетка лишь промолчала на это, сама, мысленно радуясь тому, что эти двое упрямцев наконец-то опять поладили. Препираются, конечно, как и прежде, но уже без прежней взаимной ненависти, что уже было само по себе огромным достижением. Незаметно улыбнувшись этому и на автомате ответив Лилии на ее "спокойной ночи", Фредерика медленно прикрыла сонные глаза, забываясь первым за два дня спокойным сном, все еще ощущая, как невыносимо горят собственные губы, хранящие на себе жар робкого поцелуя...