Песнь Златоглазых

      Он снова встретил ее в реденьком леске недалеко от дома, где прогуливался после обеда несколько дней спустя.       Она сидела на камне и читала какую-то рукопись, а он спрятался за дерево и смотрел, вернее, любовался ею.       Очень странно было то, что воинственным государством Цинь, «страной тигров и волков», оказалась миловидная девушка. По правде говоря, отправляясь в это путешествие, Китай готовился к встрече с молодым юношей, подвергнутому буйству гормонов и строившегося характера, не вылезающим из седла и пьющим вино прямо на ходу, ибо боевые подвиги и недавнее варварское прошлое государства создавало именно такой образ. А тут — вежливая и элегантная красавица…       Почувствовав на себе его взгляд, она поднялась и, легко найдя Вана за деревом, поклонилась.       Сперва ему захотелось подорваться и убежать, настолько сильное смущение накатило на него при одном ее поклоне, но он вовремя вспомнил, что он не только мужчина, но еще и ее господин. Поэтому, выпрямив спину, он вышел из своего укрытия и подошел к Цинь.       — Здравствуй.       Она посмотрела на него, слегка сузив свои золотые глаза, словно отмечая, что в этот-то раз он поздоровался, но все же улыбнулась.       — И тебе здравствуй, Чжоу.       — Это не мое имя. Меня зовут Ван Яо, или Чжунго. Чжоу мимолетно, а я вечен.       Она снова села на камень и слегка наклонила голову вбок. Китай же остался стоять, поскольку получившийся угол зрения был весьма выигрышным для красоты Лин.       — Ну, а меня ты можешь звать, как пожелаешь, хоть тигром, хоть волком. Я преклоняюсь перед величием того, кому Небеса даровали мандат.       Она еще раз поклонилась, а Китай снова почувствовал, что сладкая лесть Цинь смущает, и поспешил перевести разговор на единственную доступную ему тему:       — Так что с теми людьми? Они исчезли?       — Как и должны были, господин Чжунго. Сядьте!       Невольно подчинившись приказу, Ван опустился прямо на траву, про себя отметив, что и этот ракурс тоже неплох. Казалось, у Лин не было неудачной стороны. Да и весьма вальяжный тон девушки почему-то не оскорблял, хотя обычно Китай запрещал отдавать себе поручения подобным образом даже Императору.       — Я знаю, что Вы редко покидаете Столицу. Я впервые увидела Вас еще ребенком и с тех пор не встречала много лет. Вы называете кочевников варварами, а ведь нам доступно то, чего можете не знать Вы. Вы когда-нибудь задумывались о том, что Вы такое?       — Сотню раз.       — Я потратила много лет на поиски ответа на этот вопрос. Я объездила сотни государств, даже за пределами Поднебесной, и видела сотни таких же, как мы. И, хотя тайна нашего рождения осталась тайной… Вы помните, как появились на свет?       — Пожилая женщина нашла меня в зарослях бамбука. И первое, что я помню в своей жизни, это как я бегу, спасаясь от чего-то, что хотело уничтожить меня.       — Меня нашли под конем и потому долго считали, что меня родил именно он. Другие люди-государства внезапно оказывались в домах правителей, выныривали из-под воды, внезапно обнаруживали себя на дереве… Но это не главное. Секрет — он в глазах.       Внезапно откуда-то налетел ветер, деревья зашумели, и Лин резко поднялась на ноги. Ее волосы растрепались, на щеках зажегся румянец, а взгляд потускнел.       — Я должна идти. Если бы раньше… Увижу ли я Вас снова?       Китай вздрогнул и по-женски замялся. Обычно подобные фразы принадлежат юношам, и совсем уж странно слышать это от красивой девушки. Вообще, чем дольше он смотрел на нее, тем больше мужских черт открывалось его взору, и тем менее женственной становилась Цинь. Со временем он разглядел то, как неловко она чувствовала себя в городских одеждах, как иногда невольно тянулась к поясу, словно собиралась вытащить кинжал, и как наклонялась корпусом вперед, словно мчалась, припав к спине скакуна.       Это делало ее полной противоположностью Вана. Выращенный в осточертевших дворцах, он так и не научился держаться в седле, зато красиво танцевал и величаво носил расписанные в Чу шелка. Его ужимки и холеные волосы вкупе с правильным лицом делали его одним из самых красивых людей Поднебесной… Вернее, конечно, женщин.       Он, как и Цинь, встал и хотел поклониться, но «страна тигров и волков» опередила его желание, оставив почтительный поцелуй на руке, и поспешила скрыться в листве.       — Ты встретишь меня здесь!       Итак, всем, что сумел выдавить из себя Китай, было короткое обещание верно ждать красавицу в этом самом лесу, и хотя он не знал, услышала ли она его, твердая решимость являться на эту поляну каждый день упрямо поселилась в его сердце.