Песнь Златоглазых

      Она стояла перед ним, сверкая наготой как драгоценностью, призывно глядя прямо в его глаза, и всем своим видом показывая, что заставлять девушку и дальше ждать уже невежливо.       Он смотрел на нее, в ее золотые глаза, на ее густые, струившиеся по плечам волосы, на открывшуюся теперь взору точеную фигурку и думал.       Она стояла перед ним, призывно зовя к себе, предлагая отдать самое дорогое, что только имеет женщина, готовая к бесчестию, готовая к возможной боли. Желающая отдать ему свое тело.       Сердце Китая сжалось. Он не такой. Он не может просто взять и лечь в постель с малознакомой девушкой… К которой чувствует симпатию.       — Лин, — он наклонился, к вещему удивлению Цинь, поднял одежды с пола и накинул ей на плечи. — Не глупи, Лин.       Она отшатнулась словно увидела привидение. Ее белые щеки залились краской, губы растянулись в оскале, а вся фигура так выгнулась, словно в девушке проснулась охотящаяся тигрица.       — Нет? Это значит «нет»?! — она напоминала собою фурию. По-прежнему обнаженная грудь колыхалась от возбужденного дыхания, искривившиеся пальцы руки впились в землю одной из кадок, а глаза под сошедшимися на переносице бровями заискрились настоящим огнем. — Вы отказали мне?!       Ярость прошла так же быстро, как и накатила. Напряженная рука ослабла и была вынута из земли, брови выпрямились, а огонь в глазах погас.       — Вы…       — Лин, — он поднялся и подошел к ней, так близко, как раньше позволяла себе только она, и руками запахнул и на ее груди. — Почему ты желаешь этого, Лин?       Она смотрела на него. Смотрела довольно долго, изучая его глаза и лицо, пока наконец не убедилась в чем-то и не прижалась к его груди, уверенно обвив пояс руками.       Китай едва заметно дотронулся до ее волос, в комнате снова повисла тишина.       — Когда Вы заболели, — она прижималась ухом к его груди, прислушиваясь в тишине к сердцебиению, но вдруг решила заговорить. — Я решила, что Вы уйдете. И тогда я вспомнила способ удержать Вас, стать чем-то, что Вы хотели бы посещать.       — И ты бы отдала мне это?       Она оторвалась от груди и, подняв лицо, посмотрела в глаза.       — Это ничто по сравнению с тем, что я уже отдала.