Песнь Златоглазых

      Спрыгнув с лошадей, они продолжили прогулку пешком, занимая друг друга ничего не значащей беседой.       Цинь хорошо знала, что нравится Вану в мужском костюме и в седле, а потому сделала совместные конные прогулки милой семейной традицией. Китай также нравился ей в небрежно распахнутых одеждах и с растрепанными волосами, раскрасневшийся и счастливый, но поездки в седле не были для Поднебесного привычными, поэтому он быстро уставал. Цинь относительно недавно смогла вообще усадить мужа на лошадь в роли наездника, а не пассажира.       И вот, дойдя до небольшого ручья, журчавшего среди невысоких холмов, они присели отдохнуть, и Яо положил гудевшую голову на колени Лин.       — Красивый.       Он нехотя открыл глаза и посмотрел на нее. Девушка держала в руках прядь его волос и нежно ее целовала, а ее золотые глаза светились радостью и любовью.       Ван смутился.       — Я самая счастливая женщина в мире.       — И я тоже счастлив.       Они замолчали, и хотя Цинь все еще светилась всем теплом, каким только может сиять женщина, ее лицо было словно печальным. Что-то гложило ее изнутри, и Китай очень хорошо это видел.       Его сердце вдруг резко заболело, и он погладил супругу двумя пальцами по щеке.       — Что тебя беспокоит?       Она явно нервничала, но пыталась это скрыть. Наивное дитя.       — Сколько месяцев прошло?       Воздух звенел, заполненный журчанием ручья, щекотавшего своими холодными пальцами плоскую гальку. Неслышно пели птицы, деревья спокойно и мирно роняли желтые листья. Царило спокойствие, во всяком случае, внешнее.       — Лето пролетело.       Цинь вздохнула. Почти полгода. Почти полгода прошли как одно мгновение, полное счастья и удовольствия. Но даже ее, страну, на почве абсолютной безоблачности жизни начали волновать разные глупости — в данном случае, быстротечность времени. Кто гарантирует ей, что она не умрет завтра или через месяц?       — Я бы хотела, чтобы небо остановилось. Вы помните наш разговор?       Яо взволнованно и испуганно вздрогнул. Черные глаза. Геноцид. Ткут воду.       — Да.       — Хорошо.       Она содрогалась от желания что-то сказать, но молчала. Ван вздохнул.       — Я поверю тебе, когда увижу их.       Лин погладила его по голове и легко поцеловала в лоб.       — Нельзя. Они не пустят нас. Мы испачканы.       Ван смотрел на ее хорошенькое лицо и думал. Конечно! Прекрасное оправдание! Ты не увидишь награду, пока не выполнишь задание! Это могло означать лишь то, что награды не будет. Верно?       — Я не позволю убивать людей без надобности.       Цинь убрала его голову с колен, но лишь затем, чтобы растянуться рядом, нежно прильнув к мужскому боку и закутавшись в длинные рукава одежд. Сладкий небесный запах Китая дурманил, и она была бы счастлива наброситься на него прямо здесь и сейчас, на глазах у мирно жевавших травку лошадей, но чувствовала себя обязанной сдерживаться. Разговор.       — Не людей, любимый, — она уткнулась носом в слегка влажную от пота шею и вздохнула, — червей. Паразитов.       Ван отодвинулся, не понимая, как она не брезгует, но не смог вырвать руку из цепких женских пальцев, и смирился.       — Паразитов только потому, что у них другие глаза?       Цинь хмурилась. Она была недовольна тем, с какой твердостью обычно слабый и послушный, «тряпочный» Китай сопротивлялся ее планам. И откуда взялось в нем это упорство?       — Любимый, — Лин знала, что интимом его не завлечь. Значит, нужны другие методы. Ласка, – любишь ли ты меня?       — Люблю, — на этот раз Ван ответил горячо и не задумываясь.       Любил.       Цинь счастливо улыбнулась.       — Так, родной, — она упрямо лезла к нему, страстно желая насладиться теплом его тела, — я не могу привести вас к Златоглазому, не могу привести Златоглазого к вам… Но я могу предоставить вам доказательства.       Яо удивленно повел бровью и покорно приобнял ее. Тело девушки источало аромат цветов (интересно, как она это делает?), а на личике было самое умиротворенное выражение в мире, словно она говорила о фиалках и пушистых барашках, а не предлагала убивать людей.       — Доказательства?       — Да.       Провернув ловкий маневр, девушка схватила его за плечи, и они покатились вниз, к ручью, смеясь и в шутку сражаясь.       — Я принесу вам огненное платье. — она прерывала свою речь хохотом, который не могла сдержать. — Или водное! Вы наденете его, вплетете в волосы живые цветы, и весь мир узрит, что Вы — Чунь Яо — предводитель златоглазых!       Ван надулся и спихнул девушку в ручей. Чунь Яо?!       — Тогда весь мир узнает, что ты, Ван Лин — жена предводителя Златоглазых.       Она смеялась, плескаясь и барахтаясь в прохладной воде.       — Заметано!