Песнь Златоглазых

      Сжавшись, словно замеченная котом мышь, Ван резко обернулся и уставился на стол, где лежал ребенок.       Мальчик беспорядочно сучил ручками и ножками, разевая маленький ротик и вопя на весь дворец. По его пухленьким, но раскрасневшимся щекам текли крупные как морской жемчуг слезы, а маленькая грудь сотрясалась в отчаянных, утробных рыданиях.       Китай замер в нерешительности. Он вдруг понял, что понятия не имеет, как успокаивать плачущих детей.       Широкими, но робкими и нетвердыми шагами он пересек комнату в обратном направлении, подошел к жалобно плачущему младенцу и взял его на руки. Мальчик не прекратил рыданий, но начал немного бить Вана кулачками в грудь и хватать за волосы.       — Ты голоден?.. Ну, конечно, ты голоден. Что едят младенцы?       Мальчик плакал, а Китай вдруг ощутил какое-то умиротворение из-за маленького тельца, лежащего у него на руках, такого хрупкого, несамостоятельного и беспомощного, такого несчастного и от него, Китая, зависимого. Когда-то он думал, что роль отца семейства не для него, но сейчас, держа это жалобное существо в руках, вдруг понял, что хочет иметь большую, дружную семью… с золотыми глазами.       Позабыв обо всяких ранах и болях, Ван чмокнул мальчика во влажный лоб и снова отправился к двери.       Цинь вздрогнула, отложила палочки и прислушалась. Где-то далеко горько плакал ребенок.       Ребенок во дворце?.. Она запрещала проносить сюда детей.       Лин легко поднялась, не теряя своей горделивой осанки, провела рукой по густым волосам и с тоской посмотрела на недоеденное блюдо. Ладно. Она уже сыта.       Ее мягкие шаги были почти беззвучны. Задремавший стражник получил тычок под ребра, вскрикнул и рассыпался в извинениях. Дурные люди.       Если на дворец нападут, они просто проспят все боевые действия. Никто из них и не почешется, чтобы защитить императора. Им всем нужны только деньги, деньги и деньги. Дураки.       Но, с другой стороны, вообще-то ей все равно. Пусть спят, пусть не выполняют обязанности. Она сама защитит своего любимого мужа, и не нужны ей никакие неотесанные, вонючие мужланы. Только Ван.       Только прекрасный, стеснительный господин Ван.       Цинь прикрыла глаза и вздохнула, думая о возлюбленном. Она видела внутренним взором его правильное, красивое лицо, длинные, пусть немного жесткие, но гибкие и блестящие волосы и чуть розоватые губы. Как он мил, как он сладок и желанен! Но самым удивительным в его красоте, разумеется, были глаза. Огромные, прекрасные, золотые глаза.       Больше всего на свете Лин хотела, чтобы людей с такими восхитительными глазами стало как можно больше. В ее представлениях судьба мира была уже решена.       Она должна захватить все страны Земли, уничтожить их черноглазых людей, и сделать таким образом Поднебесную единственным, действительно великим государством. А потом можно подарить некоторым странам независимость, чтобы они, помня о ее доброте, всегда поддерживали и уважали Золотой Союз. Ну и еще при условии, что их людьми-нациями будут их с Ваном златоглазые детки. Много, много деток. Таким образом, планета наконец-то станет чистой, а они смогут вкусить металл. Черноглазые люди не должны существовать, они нарушают все процессы живой природы своим существованием, и своими руками она восстановит баланс мироздания.       Это будущее казалось Цинь таким очевидным и неотвратимым, что даже легкая мыслишка о том, что история может пойти иначе, казалась ей невозможной, а то и вовсе просто не приходила на ум. Что может случиться такого, чтобы что-то пошло не по плану, ведь она так молода, влюблена, могущественна и отважна?       Но, постойте. Этот детский плач доносится из покоев Господина?..