Песнь Златоглазых

      Ребенок заснул. Наложница притащила откуда-то люльку и девицу, которая, по ее словам, могла обучить Китай ухаживать за детьми.       Сейчас обе женщины наперебой объясняли ему, как менять пеленки и купать малыша, а Цинь, с видом загнанного кота, сидела в углу и мрачно наблюдала.       Ван слушал своих учительниц вполуха. Он смотрел на младенца, на то, как тихо и мирно он спал, еще недавно такой плачущий и несчастный, и вдруг поймал себя на мысли, что дети — удивительные создания. От одного только вида этого маленького мальчика хотелось улыбаться, сюсюкаться и целовать его пухленькие щечки. И пусть он больше никогда не плачет!       — …И тогда маленький принц будет расти счастливым и здоровым! И… Ой! А как вы назовете его, Поднебесный?       Ван вздрогнул и задумался. Имя?       — Господин Мрачный Лобик, — послышалось из угла, где сидела Цинь, и женщины втроем рассмеялись.       — Точно подмечено! Этот малыш вырастет настоящим изобретателем или судьей! Я вижу в нем пытливый ум.       — Но не слишком ли его лоб узок, госпожа?       — О, не думаю, просто он такой маленький, а уже думает о том, что есть на ужин!       Комната снова заполнилась игривым девичьим смехом. Китай, все это время неотрывно смотревший на детское лицо, вдруг словно очнулся ото сна, любовно поправил на малыше одеяльце и обернулся к дамам.       — Я придумал, — Цинь заметила, что ее муж словно светился изнутри, и не могла не отметить, что это сделало его еще прекрасней. — Я назову его Дзи Хуа*.       — Дзи Хуа? — наложница и служанка переглянулись. — Но он не слишком похож на хризантему.       — Нет, он похож, — Китай улыбался. — У него волосики коротенькие, как лепесточки молодой хризантемы, но потом он вырастет, расцветет, и затмит даже меня.       — Никто не сравнится с Поднебесным в красоте волос, — лукаво польстила наложница. — Но мне это имя нравится. Он будет благородным человеком, чистым душой!       Внезапно зашевелилась Цинь. Она встала, подошла к Китаю и, положив руку ему на грудь, трепетно заглянула в глаза.       — Пообещайте мне только одно, — он вдруг увидел, как по ее щеке скользнула слеза, но девушка быстро ее утерла, и Ван смолчал. — Пообещайте, что никогда не обучите его военному делу. Что угодно, музыка, танцы, только не война!       Китай улыбнулся и крепко обнял ее, своей внезапной силой заставив женское сердце трепетать.       — Я клянусь.