Песнь Златоглазых

      Однако очень скоро Китай понял, что его найденыш — не просто брошенное дитя.       Нет, он выглядел и вел себя как совершенно обычный маленький ребенок — спал, ел, плакал. Однако было одно обстоятельство, взволновавшее сперва девку, приставленную к «маленькому принцу», затем наложницу, самого Китая, и, сильнее всех — бедную Цинь.       Мальчик не рос.       Это было очень странно, но по прошествии нескольких месяцев в развитии ребенка не наблюдалось никакого прогресса. Казалось, что его биологические часы остановлены — но Ван чуял, что Дзи Хуа взрослеет, просто очень и очень медленно.       Как страна.       Тогда Яо впервые снова задумался о том дне, когда нашел ребенка, и сделал для себя несколько прелюбопытных выводов.       Во-первых, он очень зря забыл о том, что на протяжении всей тропы в бамбуковой роще ему так и не встретились следы. Стебли были как бы примяты к земле ветром — очень сильным ветром! — и, очевидно, никакая мать не проносила ребенка туда. Может ли быть, что он был доставлен в Поднебесную драконом?!       Во-вторых, первое время это абсолютно точно был труп. На сугробе лежало умершее дитя, и только какие-то удивительные свойства его организма вернули Дзи Хуа к жизни. А может, это сделал сам Китай, пусть и неясно, каким образом.       Ну, и в-третьих… Такие черные глаза явно не могли принадлежать человеку.       Ван обсудил свои догадки с Цинь.       Девушка несколько минут смотрела на спящего Дзи Хуа, а потом глубоко и горько вздохнула, покачала головой и тихо прошептала:       — Пригрели змею на груди, Господин.       Ван смахнул выступивший пот со лба и прошептал в ответ:       — Что мне делать?       Цинь отошла к окну       — По-хорошему, убить его. Но вы этого не сделаете.       Китай покачал головой. Все их опасения — лишь догадки, и нельзя убить мальчика только потому, что им кажется, что он станет опасным. Может быть, он вырастет хорошей страной, будет опорой и поддержкой Золотого союза, ведь Золотой союз спас и вырастил его.       Цинь тяжело, со свистом вздохнула.       — Вы помните, Господин? Не учите его военному делу. Может хоть это защитит вас.       Она снова подошла к нему, села на колени и улыбнулась.       — Но как только Дзи Хуа поднимет на вас руку, — Цинь говорила с нежной, невинной улыбкой, словно описывала цветочки, распустившиеся в саду, — как только он поднимет на вас руку, я выпущу ему кишки.       Китай вздохнул и погладил жену по волосам. Пусть будет так. Он верил, что Дзи Хуа никогда не нападет на опекуна.