Песнь Златоглазых

      Десятого сентября 210 года умер Цинь Шихуанди.       В это время он, Китай, Цинь и Дзи Хуа совершали поездку по стране. Император умирал шумно, с ненавистью глядя на бессмертных, сидевших у его постели. Эта ненависть была понятна — ведь последние свои годы он пытался обмануть смерть, и долго и упорно выпытывал у Вана, почему тот не стареет. Если бы Китай мог ответить, он, конечно, ответил бы, но, увы, он сам не знал свой секрет. Это пробудило в императоре мысль, что Поднебесный просто не хочет делиться своими тайнами (не мог же он и в самом деле не знать, после стольких лет жизни!). И его мерзкая жена туда же…       Поэтому, бросив на Цинь последний ненавидящий взгляд, старик Цинь Шихуанди испустил дух.       Сидя в ногах мужа и положив голову на его колени, Лин ревела вот уже полчаса. Она плакала навзрыд, кусая до крови и без того измученные губы, иногда в отчаянной ярости колотила Китай по бедрам, но потом снова ослабевала, и только продолжала трястись в жалобных рыданиях, сбивчиво и глухо что-то бормоча. Ван гладил ее по влажным от пота, растрепанным и сальным волосам, вполголоса шептал какие-то слова утешений — какие он и сам не понимал, тоже подкошенный смертью Шихуанди, и вздыхал. Почему-то его не покидало чувство, что со смертью Императора умерла сама Империя.       Но сейчас его жена горько плакала, и из-за этого у Вана болело сердце. Он тщетно пытался успокоить ее лаской, но от всех его поглаживаний и поцелуев девушка начинала рыдать еще отчаяннее, словно чувствуя перед Китаем какую-то вину. В конце концов, усевшись на мужа и положив голову на его плечо, Лин провалилась в тяжелый, болезненный сон.       И в этот момент в комнату вошел Дзи Хуа.       Китай встрепенулся, однако встать и выпроводить ребенка не мог — ведь на нем спала безутешная жена, а потому попытался поговорить с мальчиком, которому явно не стоило рассматривать труп старика.       — Дзи Хуа, пожалуйста, уходи. Тебе незачем тут находиться.       Ребенок не послушался и подошел к бездыханному императору. Китай укоризненно на него посмотрел, но тот не среагировал, делая вид, что Вана не существует.       Заглянув в мертвое лицо, ребенок ткнул Шихуанди пальцем в щеку и задумчиво пожал плечами. Ван почувствовал, как его спина похолодела, несмотря на горячее тело Цинь, пышущее жаром как хороший костер.       Дзи Хуа разомкнул тонкие губы и, не глядя на опекуна, обронил:       — Скучно.       И ушел, оставив Китай недоумевать и краснеть.