Песнь Златоглазых

      Вскоре сомнений не осталось: Цинь понесла ребенка.       В принципе, это не было странно. После смерти первого Императора Ван вдруг стал гораздо более горяч и раскован в постели, а вместе со страстной натурой Лин эта раскованность привела к тому, что их ночи переполнились феерией чувств, пусть и состоялись по-прежнему ничтожно редко.       И это привело к закономерному финалу: она забеременела.       Беременность пошла ей на пользу. Внезапно девушка стала мягче и покладистее, ее кровожадность почти снизошла на нет. Война постепенно отошла на второй план в жизни Цинь, никогда ее не занимавшая политика — еще дальше, и она смогла устремить свое внимание к более простым, более женским, и более ясным Китаю вещам. Все эти изменения крайне положительно влияли на их с Ваном отношения, и не менее положительно на ее чувства к Дзи Хуа. В какой-то момент она начала действительно относиться к мальчику как к члену их с Яо семьи, признала в нем если не названного сына, то брата уж точно, и было решено отпраздновать это событие выездом на природу. Цинь как раз знала подходящее местечко.       Страны бегали, смеялись, играли в подвижные игры и шумно распевали песни. Зима была теплой, и возле гуляющих спокойно протекала пусть и холодная, но нетронутая льдом река.       Скинув туфли, Дзи Хуа бросился убегать от Вана и Цинь, в шутку грозившихся заставить его съесть безвкусный овощ, а старшие, обмениваясь подмигиваниями и забавными угрозами, гнались за ним, для пущего ужаса размахивая руками.       Маленькая погоня продолжалась до тех пор, пока Китай, запнувшись, не упал, и не утянул за собой жену. Они скатились по склону холма, весело смеясь, и плюхнулись в речушку, ощущая какое-то странное дежавю. Ледяная вода не располагала к купанию, но они решили потерпеть, чтобы немного разыграть доверчивого Дзи Хуа.       Когда ребенок, взволнованный пропажей взрослых, спустился к речке, его опекуны выпрыгнули оттуда и полезли греть озябшие пальцы под одеждой малыша. Тот смеялся, прячась от ледяных прикосновений, но вдруг стал серьезным и строго посмотрел на старших, словно профессор на не выучившего урок лодыря.       — Вы… — казалось, мальчик был чем-то очень озадачен, он даже скрестил на груди пухлые ручки и немного насупился, — вы что, всегда были близнецами?       Они удивились, но взглянули друг на друга и поняли, что ребенок не с потолка взял этот вопрос. Без макияжа и с распущенными волосами их почти нельзя было отличить друг от друга, словно они были даже не близнецами, а двумя каплями слез.       Цинь рассмеялась, а Ван испугался. Разве так было всегда?       Но времени думать не было. Взрослые вылезли из воды, а затем бросились разводить костер и обсыхать, ведь длительное замерзание и хождение в вымокшей одежде вряд ли бы пошло на пользу беременной женщине.       И все же Вану казалось, что что-то не так. К счастью, абсолютное сходство быстро прошло — через пару дней у него на носу вскочил простудный прыщик, разнесшийся едва ли не на все лицо, а Цинь оставалась здоровой, и теперь никто не сказал бы, что они близнецы.       А он успел разволноваться. Как глупо.