Песнь Златоглазых

      Смерть сделала Цинь Шихуанди суеверным. Беременность сделала суеверной Чунь Лин.       Зима постепенно покидала Поднебесную, а ее одежды уже не могли скрыть живота, когда девушка отправилась к знаменитой и всеми рекомендуемой прорицательнице, чтобы узнать пол и судьбу ребенка.       На самом деле, предсказание ведьмы мало интересовало Цинь — она уже любила своего ребенка, вне зависимости от того, мальчик это или девочка, воин или поэт. Отправиться к колдунье на решила лишь потому, что все беременные девушки, знакомые ей, узнавали у этой женщины судьбу будущего наследника жалких семейных достояний, и Лин не хотела выделять себя среди них, не хотела выглядеть особенной. Поэтому она и вышла из дома сразу после обеда, когда Ван блаженно задремал, и отправилась за предсказанием будущего в беднейший квартал столицы.       Разумеется, все приготовления к этому дню и сам факт своего решения она тщательно скрывала. Ее муж не слишком жаловал всяких магов и предсказателей после того, что наговорила ему вещая дуреха Чу много лет назад.       А что, собственно, она говорила? «Враг придет с моря на востоке»? Ну и где же он, этот враг?       Лин смеялась в рукав, думая о том, какой вруньей была эта маленькая провидица. А вот та, к которой она шла, настолько известна в народе, что точно обладает особым даром.       Точно.       …Когда Цинь зашла в дом, женщина сидела у огня и нагревала кость, изучая возникающие на ней трещины, являя своей напряженной и внимательной фигурой квинтэссенцию магии и волшебства. Лин только хотела обратить на себя ее внимание и сказать, что она здесь, как провидица, не отрываясь от своего дела, произнесла:       — Здравствуйте, госпожа.       Цинь улыбнулась.       — Здравствуй, ведунья. Должна ли я говорить тебе, зачем пришла?       Провидица тоже улыбнулась и повернулась к гостье. Она была пожилой, но очень красивой женщиной, богато убранной дешевыми украшениями, и обладала настолько проницательным и горячим взглядом, что, казалось, могла плавить лед, лишь взглянув на него.       — Нет, дорогая моя, ваша причина видна издалека. Вы хорошо себя чувствуете? — в ее голосе была различима легкая насмешка, но Цинь этого не видела.       — Прекрасно!       — Вот и замечательно, наслаждайтесь, пока есть возможность.       Лин нахмурилась.       — О чем ты говоришь?       Провидица по-царски расселась в кресле и жестом подозвала женщину к себе. Когда та послушно подошла, вещунья крепко схватила ее за запястье, сжав с такой силой, что нежная кожа Цинь побелела, закрыла глаза и заговорила:       — Ваше дитя желает жить, очень желает. Но из-за него вы не видите того, что происходит в вашей стране и даже в вашей семье. Вы не видите, как постепенно все рушится. Камни ваших стен понемногу скатываются друг с друга и срываются в бездну. Стены, которыми вы хотели сдержать его, он пробьет и оставит позади. Скоро вы умрете.       Цинь нахмурилась, но смолчала. Она хотела услышать, что еще скажет ведунья, прежде, чем приказать казнить ее — а в том, что наглая женщина заслуживает смерти, Лин убедилась с первых же ее слов.       — И виной всему — чужой ребенок в вашем доме. Очень скоро его доля перестанет устраивать его, и он восстанет против своей семьи, а сама вы в это время будете плыть, плыть далеко, плыть спокойно…       Провидица открыла свои восхитительные глаза и одарила Цинь задумчивым взглядом. Впечатлительную женщину нервно трясло от ужаса.       — Дзи Хуа… Все-таки Дзи Хуа. Я говорила ему, я предупреждала его, а теперь…       Лин с трудом удержалась от малодушных девичьих слез и только крепко впилась ногтями в руку провидицы.       — Помоги мне, заклинаю тебя, помоги!       Ведунья улыбнулась. Она явно посмеивалась над горячими эмоциями этой дамочки, назвавшейся могучей и великой страной, а сейчас чуть ли не на коленях вымаливающей помощи у какой-то там ведьмочки-шарлатанки. Колдунья была женщиной умной, вернее, умудренной опытом, и хорошо понимала, что Цинь сейчас в ее власти. Однако она так же не могла не понять, что, откажи она сейчас Золотому Союзу в помощи, посмейся она над ним или наоборот убеди она его, что ничего страшного не произойдет, все будет куда хуже.       Хотя бы ради ее собственных детей. Настало время воспользоваться информацией, которой она владела, и спасти Поднебесного, пусть история и не вспомнит имя колдуньи, к которой мерзкая Цинь пришла в начале весны.       Провидица встала, вырвала руку из цепких пальцев Лин, и отошла к своему сундуку. Покопавшись немного, она вынула предмет и протянула его все еще перепуганной женщине.       Это был небольшой кинжал, по форме напоминающий очень толстую иглу. Воительница в прошлом и в желанном будущем, Цинь не могла не отметить, что он был выполнен талантливым мастером и наверняка стоил немало денег.       Ведунья вложила оружие в руку все еще не слишком понимающей его предназначение женщины и угрожающе подняла указательный палец к потолку:       — Убить его не так просто, а со временем станет и вовсе невозможно. Даже если ты изрубишь его на куски, оно выживет. Но один способ есть. Слушай меня внимательно.       И Лин слушала. Разинув рот, она смотрела на предсказательницу и с ужасом впитывала каждое ее слово, словно рис воду.       — Поднебесный — он и только он! — должен взять этот нож и проткнуть сердце спящего существа. Тогда его тело рассыплется в пыль, а из груди выпорхнет огненная птица. Она подожжёт дворец, но ты не бойся - тебя и Поднебесного огонь не тронет. Оденься в траур и жди момента убийства за дверью, а как только увидишь птицу, сразу же хватай мужа, и бегите на улицу, не мешайте людям тушить пожар. Когда зацветет заря, огонь уйдет, и в почти нетронутом замке вы найдете обугленную куклу. Сохраните ее — она станет защитником для вас и ваших будущих детей, а мир больше никогда не увидит черноглазых.       Цинь смотрела на нее глазами, полными слез. Ей было немного жалко Дзи Хуа, которого она полюбила как брата, но судьба ее родного сына волновала ее больше. Ведь она с самого начала говорила, что присутствие черноглазой страны не доведет до добра, но ее никто не послушал, и вот теперь...       Весь план не казался ей сложным, за исключением одного момента - уговорить Вана убить малыша, которого тот любил всей своей душой и оберегал, словно самую дорогую драгоценность.       Провидица словно прочла ее мысли.       — И последнее, — она отвернулась от Лин, как будто оставшаяся информация не была важна. — Чтобы убедить его, скажи: у ночи были черные глаза.